Шепот Василиска

— Не забывай кормить филина. Слышать такие банальные напутствия в сложившейся ситуации было до нелепости смешно, поэтому пока мать не успела сказать что-то ещё, вроде «Ты помнишь заклинания для глажки рубашек?», он наклонил голову, предварительно скользнув взглядом по перрону, и быстро, порывисто обнял мать. Он чувствовал, как потрясывается её миниатюрная фигура в его объятиях, через чур холодных для женщины, которая столько для него сделала. Он не просил провожать его на платформу девять и три четверти, она сама настояла на этом. Собственноручно, без помощи магии, собирала его чемодан с утра. Её руки трепетно складывали в аккуратные стопки все его мантии, рубашки, брюки, упаковывали учебники и прочую литературу, которая могла понадобиться. Он в это время сидел на кровати, с одним натянутым носком, и не мог оторваться от того, как Нарцисса собирала его, словно провожая в последний путь. И вот сейчас, когда их то и дело случайно задевали плечами другие посетители вокзала, когда ему на туфлю несколько раз наехали тележкой и он даже стерпел, воздержавшись от ругательств, мама прижалась к нему, почти стараясь провалиться в его грудную клетку и поселиться совсем рядом с его сердцем. — Я буду так сильно скучать. Он заметил, что её рука сжимала его рубашку такой хваткой, что казалось, Нарцисса не собирается его отпускать. — Отец тоже, хоть он и не показывает этого. Драко фыркнул в светлые волосы, но высокая причёска матери, с которой она выходила на люди, заглушила его презрительный жест. Люциус не мог отправиться за ним на вокзал по понятным причинам, это да, но уж обменяться парочкой любезностей с сыном вполне мог. Что же, их отношения были далеки от идеального взаимоотношения между сыном и отцом, поэтому было почти не обидно. Гудок длинного поезда разрезал дымчатую реальность перрона. Тут и там мельтешили цветастые мантии, рыжие волосы, которые моментально вызывали желание скривиться, отовсюду до слуха долетали громкие трепыхания совиных крыльев, а также мяуканье котов и писк крыс. — Северус… Доверяй ему, — серьёзно сказала Нарцисса, отрываясь от плеча Драко, в котором только что топила свои нечаянные слёзы. Спорить с матерью сейчас не хотелось, а потому он лишь кивнул, стараясь не обращать внимания на то, как Нарцисса шмыгает чуть покрасневшим носом и рыщет в складках платья в поисках платка. Понимая, что мать лишь пытается оттянуть неизбежный момент, Драко быстро достаёт собственный платок с вышитой буквой «М» и протягивает его Нарциссе. — Отдашь, когда я вернусь, — постарался выжать из себя более менее уверенную улыбку Драко, пока его взгляд цеплялся за дрожащие губы матери. Неужели она опасалась, что он не вернётся? — Передай отцу… Он запнулся прямо на слове, потому что сделав шаг в сторону состава вагонов, тут же наткнулся на нечто совсем маленькое и пушистое. — Что за… В его ногах болталось нечто нечёсаное и рыжее. Существо неустанно мяукало и тёрлось об его ноги, неизбежно оставляя на ткани штанов свою огненную шерсть, и лицезря это Драко едва удержался от того, чтобы не отшвырнуть чудовище, по ошибке названное котом, прочь, прямо на пути. — Чья тварь? — громко спросил он, пока мать нацеливала палочку на его штанину и невербально очищала её от шерсти. Подняв на него испуганные глаза, она зашикала; взгляд заметался по перрону, стоящие на котором люди стали оборачиваться в сторону блондинов. — Драко, постарайся быть сдержаннее… Он слушал её в пол уха, буравящим взглядом наблюдая за тем, как подняв хвост трубой, котяра с приплюснутой уродливой мордой гордо удаляется дальше по платформе, видимо выискивая новую жертву для издевательств над одеждой. — … и не привлекай к себе много внимания. Ты же знаешь, этот год особенный. — Если кто-то ещё раз повторит это мне, я брошусь под Хогвартс-Экспресс, — с еле слышимой злобой проговорил Драко. Он встряхнул плечи, замечая, что после его слов повисла пауза, которая как бы намекала — пора. Уже не было сил и времени на более долгие и задушевные прощания, поэтому Драко подхватил свой немногочисленный багаж и, уходя, лишь слегка задел тыльной стороной ладони ладонь матери. Нарцисса, тут же прижав эту руку себе к груди, прижалась губами к коже и закрыла глаза, не в силах смотреть на высокую, широкую спину уходящего сына. Драко тут же принялся за поиски подходящего купе. Он не торопясь шёл по узкому коридорчику, зная, что сзади уже скопилась очередь из нетерпеливых студентов, но лишь улыбался себе под нос — хоть что-то оставалось прежним, ему всё еще было очень приятно бесить других людей. Дверь слева от него внезапно открылась, и оттуда высунулось довольное, кругленькое личико какого-то младшекурсника. — Ой, — он замолчал на полу слове, видимо, ожидая увидеть здесь кого-то другого. Малфой приподнял брови. — Извините, я подумал, что здесь проезжает тележка со сладостями. Мальчишка был примерно лет двенадцати. Он стал сильно заикаться, глядя в глаза взрослому парню — точнее, пытаясь глядеть в глаза, ему приходилось очень сильно задирать голову. Драко позабавился и принял наиболее грозный и презрительный вид. — Я похож на ту корову, которая развозит по купе всякую дрянь? — поинтересовался он, спиной ощущая на себе взгляды людей, которые застряли в коридорчике по его вине. М-да, слова Нарциссы не оказали должного влияния, ведь он снова оказался в центре суматохи. — Н-нет, — всё-таки выдавил отчаянно запинающийся мальчик, быстро захлопывая дверь так, что чуть не прищемил себе нос. Драко ещё недолго полюбовался своим отражением в дверном стекле и продолжил свою неспешную прогулку по поезду, выискивая уединённое купе. На школьнике был надет когтевранский галстук. Драко вспоминал, как он сам почти пять лет назад ехал навстречу чудесному замку, и сердце его не было еще так сильно испачкано чёрным. Он еле удержался от того, чтобы не затормозить и не вернуться, чтобы взглянуть ещё на того паренька. Ему в голову медленной улиткой ползла ненужная и такая отвлекающая мысль, что он постарался тут же заткнуть её за глубины сознания, но она назойливо стучала в его мозгу, как стучала в коридоре грёбаная тележка со сладостями, которую они так случайно вспомнили. Он подумал, что тот когтевранец мог быть грязнокровкой. Мальчишка ехал на свой очередной учебный год в Хогвартс, окруженный друзьями и конфетами, мечтал о новых предметах и квиддиче. Драко сжал покрепче ручку чемодана, оглянулся и проверил, сидел ли на месте его филин. Мысли настойчиво возвращались к неприятной теме. Драко зажмурился, когда подумал о том, что маленький когтевранец мог и вовсе не вернуться домой в этом году — по его, Драко, вине. В ещё одном купе, мимо которого он проходил, раздались детские визги. Он будет убивать детей. В этом году прольётся невинная кровь по его, Драко, вине. Но была ли она такая уж невинная? Сам факт того, что она грязная, свидетельствовал о её виновности. Но натравить чудовище на ребёнка… поднимется ли у него рука? Найдя наконец то, что так упорно и долго искал, Драко вошёл в купе, закинул на полку свой чемодан и клетку, плюхнулся на свободный диван, потянулся, чтобы закрыть дверь, и только после этого спокойно откинулся на спинку сиденья. Его взгляд упёрся в окно, за которым запоздавшие семьи всё ещё прощались со своими чадами, и Малфой с непонятными самому ему эмоциями стал прикидывать, сколько из этих счастливых семейных пар не дождутся в этом году своих детей. Если у него всё получится. Но у него получится, ведь на кону стояло самое важное, что было в его жизни, и если встанет выбор, сдохнет ли чей-то грязнокровый отпрыск, или Тёмный лорд накажет его мать, он не задумываясь примет единственно верное решение. Дверь отворилась, и Драко даже не стал поворачивать голову, чтобы понять — то пришёл Блейз. Никто другой не осмелился бы зайти в купе, в котором восседал в одиночестве сын осуждённого Пожирателя смерти. Забини тихо, с кошачьей грацией перемещался. Он закинул свой портфель на диван, задвинул тяжёлую дорожную сумку на место рядом с чемоданом товарища и сел прямо напротив Драко. — Дерьмовое лето. — Я рад видеть тебя, Забини. — Взаимно, дружище. Заскрипел двигатель огромного механизма, и поезд тронулся. Драко взмахом палочки заставил закрыться форточку, потому что звуки с улицы его раздражали — плачь младших детей, ещё не получивших письмо и провожающих своих старших сестёр и братьев, последние наставления матерей. Он слышит даже, как мамаша Уизли кричит уродливому сынку о том, что его носовые платки в чемодане под мантиями, и это заставляет даже Забини скривить губы в усмешке. — Ты видел мелкую сучку Уизли? — Нет ещё, Мерлин уберёг. Там полный кошмар? — лениво переспросил Драко, проводя палочкой по ремню брюк. Его здорово отвлекали такие разговоры с приятелем. Он оторвал взгляд от окна и сосредоточил внимание на Блейзе. Тот ещё сильнее вытянулся за минувшее лето, а в волосах — показалось? — мелькнули проблески первых седых волос. Конечно, Забини жил не в такой жути, как Драко, но всё так же переживал за мать. Та связалась с очередным мужчиной, и что-то парням подсказывало, что на предплечье у него явно не простая татуировка. Драко взметнул руку в собственную шевелюру, забеспокоившись, а не подёрнула ли и её седина. Но даже если и так, она будет не заметна. И всё же его заставило нахмуриться то, что волосы словно стали более жидкими, редкими. Заточение в лишённых солнечного света стенах мэнора, многомесячный стресс, пытки, тренировки в Парселтанге — всё сказалось на его здоровье и внешнем виде. В оконном отражении помимо Лондонского пейзажа мелькнуло его лицо — обезвоженное, с глубокими синяками под глазами. То ещё зрелище. Он поспешил вернуть внимание к Блейзу. — … не то, чтобы прямо в кошмар, но более посредственной, чем она, может быть только грязнокровка Грейнджер. Драко фыркнул в знак согласия и снова случайно зацепился взглядом за призрака в окне. А потом отсел от него, закинул обутые ноги на диван и уставился в стену справа от Блейза. Поезд набирал скорость, их разговор становился всё тухлее, пока не изжил себя, и парни не замолчали. Мимо всё ещё сновали неугомонные младшекурсники, играя то ли в догонялки, то ли в клыкастые фрисби. — Разве не твоя обязанность их успокаивать, как старосты? — Видал я в аду этот значок. Я отказался. В этом году мне вряд ли будет дело до старостата. Блейз насмешливо изогнул брови, видимо, уловив пафос, просочившийся в словах приятеля, а Драко в ответ скривил губы и потянулся за книгой, лежавшей в портфеле. — Смеёшься, Блейз?.. И перед тем, как он успел выдать нечто столь же пафосное и угрожающее, чтобы осадить не верящего в него друга, дверца купе открылась, и на пороге появилась девушка. Грейнджер. Она ещё не успела переодеться в классическую мантию Хогвартса, а потому сейчас стояла перед слизеринцами в своих маггловских джинсах, кофте на молнии, с хвостом из волос набекрень и в рваных в нескольких местах кроссовках. — Чего тебе, чучело? — поинтересовался Драко, даже не смущаясь своего положения и даже показательно передвинув ноги поудобнее, да так, что ботинки ещё сильнее пачкали пылью мягкие сиденья. Вышколенная до чёртиков гриффиндорка скептически оглядела «холостяцкое» купе Забини и Малфоя, останавливая взгляд на разорванном пакетике лакричных палочек, валяющихся на столе и под столом, затем на ботинках Драко и его ногах, переграждающих ей путь в купе. — Присоединяйся, Грейнджер, — приветственно, издевательским тоном позвал её Блейз, и кудрявая голова дёрнулась в сторону звука, как голова испуганной настороженной лани. — Уверен, мы не дадим тебе скучать, в отличие от твоих неумелых дружков. Он засмеялся, и Драко тоже через силу выдавил из себя пару смешков исключительно в знак солидарности. Уловив скрытый подтекст Блейза, он не спешил присоединяться к веселью, ведь даже в шуточной манере он и представить себе не мог сексуальную фантазию о Грейнджер. Ради Мерлина, он вообще не мог представить её без насмешки. — Я лучше залезу в клетку с соплохвостами, Забини, — поморщила нос девушка, а затем, словно в попытке прикрыться, сложила руки на груди. Её и правда подёргивало, Драко с удовольствием это отметил. На минуту он представил, как стирает с лица грязнокровки это снисходительное высокомерное выражение, она ведь действительно считала, что стоит с ними на одной ступени… Если не считала, что стоит выше. Нахальная магглорождённая… — Я от профессора Слизнорта. — Я больше не староста, если ты притащилась сюда из-за этого. Можешь поискать другого дебила для выноса мозга. — Вообще-то, о тебе речи не было, — ему пришлось поднять голову, чтобы с неудовольствием лицезреть то, как Грейнджер удивляется и поджимает губы, на пару секунд окидывает его оценивающим взглядом, да таким, что хочется немедленно взять мочалку и стереть её взгляд с себя. Блейз с интересом меняет своё положение и ёрзает на диванчике, видимо предчувствуя жёсткую перепалку между однокурсниками, и его рука уже тянется к лакричной палочке, когда кудрявый хвост взметнулся от резкого поворота головы, и грейнджеровские глазёнки устремили свой взор на мулата. — Забини, Слизнорт приглашает тебя в своё купе, разделить обед с ним и другими немногими студентами. От удивления Драко даже непроизвольно дёргает ногой, и туфли соскакивают с сиденья напротив, оставляя след грязи, а Блейз не доносит лакричную палочку до рта. — Чего? — А я? — напоминает о себе уязвлённый Драко, но внутри что-то вспыхивает, когда Грейнджер отвечает ему, даже не удостоив взглядом. — А ты не приглашён. Можешь поискать себе другого «дебила для выноса мозга». И, всё так же избегая опасных серых глаз, она вылетает из их купе и захлопывает дверь, оставляя за собой запах свежей домашней выпечки, да такой сладкий, что Драко непроизвольно тянет носом этот едва уловимый аромат, а потом — Бах! Со всей силы ударяет с досадой ногой о закрытую нынче дверь. — Эй, приятель, аккура… — Это всё из-за отца, — огрызнулся, плюясь ядом, Драко, тряся головой, чтобы из неё вылетел наконец сбивающий с толку запах, и осталась только привычная ненависть к Люциусу. — Даже этот… боров Слизнорт не считается со мной! — Остынь, Драко, — прикрикивает на него Блейз, и оба замирают на мгновение, чтобы бросить взгляд на дверь и убедиться в том, что не привлекли ничьё внимание. — Ты проявишь себя на его уроке и он также бросится лизать тебе задницу, раз тебе это так важно. Забини зачастую мог сказать такие по-своему уродские, но правильные слова, что они вызывали в Драко одновременно злобу и благодарность. Скосив глаза на товарища, он в последний раз нервно встряхивает чёлку, мешающую смотреть, кривит досадливо губы и, наконец, успокаивается. Ноги снова находят свое место на сиденье, а руки как ни в чем не бывало тянутся за книгой. — Да похер мне, лижет он мне что-то или нет. — Может, тебя взбесила грязнокровка? — попробовал догадаться Забини о таком поведении друга, за что получил гневный взгляд поверх корешка фолианта. — Ты разве не приглашён на званый ужин? — Уже ухожу. — Передай от меня Поттеру пинка под зад. Избранный наверняка не упустит шанса посветить там своими очками. Усмехнувшись в знак согласия на прощание, Блейз встаёт, отряхивает брюки от несуществующих пылинок и направляется к выходу. Стук дверцы о створки, и Драко остаётся один, его пальцы беспокойно трут выцветшую обложку книги. Взгляд затуманивается. После ареста Люциуса всё изменилось. Больше никто не горел желанием расступиться и дать ему пройти, от друзей, кроме Блейза, не пришло ни одного письма за всё лето. На платформе от него шарахались так, словно у него выросли демонические рога или, по крайней мере, копыта. Раздражённо Драко хрустнул корешком книги и вернулся к началу страницы, так как из-за раздумий ему не удалось прочитать ни слова. Василиск. Огромный червяк, прячущий свою огромную тушу где-то в замке. Что о нём известно? Потёртый в некоторых местах текст гласил: «…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» — Что за бред, — цокнул языком Малфой, перелистывая страницу в надежде найти хоть что-то стоящее, но с неудовольствием наткнулся на совершенно ненужную информацию. — И это всё? Он ещё несколько раз пролистал главу о магических чудовищах, но, к сожалению, иного упоминания Василиска не нашлось. Драко отложил книгу и устало потёр глаза — дорога утомляла его, спина уже начинала ныть от слишком мягкой спинки сиденья, а ноги устали лежать в одной позе и пачкать купе. Пришло время прогуляться. Тщательно спрятав интересующую его книгу в портфель, он на всякий случай закрепил свой тайник магией. В его деле требовалась высочайшая осторожность, даже если дело касалось обычной книжонки. В коридорах наконец-то стало не так людно. Ученики разошлись по купе, бабка с тележкой приостановила свои прогулки, даже вездесущие старосты оставили студентов в покое, видимо собравшись в отдельном купе для обсуждения планов на год. Драко, лениво водя пальцами по стеклу, шагал по коридору и разглядывал пейзажи. Мимо прошла, прижимаясь к противоположной стенке, юная когтевранка, на год или на два младше самого Малфоя. Она с беззаботной улыбкой мурлыкала что-то себе под нос. На её верхней губе виднелся шрам, и Драко к своему отвращению узнал девчонку — Полоумная Лавгуд, одна из тех, кто противостоял отцу в Отделе тайн и одержал победу. Когда они поравнялись, Драко сам уступил проход, и когтевранка, позвякивая серёжками в виде редисок (что за чушь?) также весело умчалась дальше по вагону под внимательным взглядом парня. " Заслуживаешь ли ты смерти, Лавгуд?" Насколько знал Драко, Лавгуды были чистокровными, хоть и сумасшедшими. Отталкиваясь от стенки, он продолжает свой путь, взвешивая в голове какие-то аргументы. Девчонка приложила руку к аресту отца… Она всего лишь защищалась. Она подружка Поттера! У неё чистая кровь… Если он будет считаться с каждым подростком, ему придётся слишком много думать о чужих судьбах. Опустив взгляд, Драко смотрит на руки, которые, возможно, скоро обагрятся кровью. Возможно, кровью этой наивной сумасбродной блондиночки Лавгуд. И что с того? Если бы его это трогало. Он фыркает и не замечает, как доходит до конца вагона. Размяв плечи и шею, он оборачивается, чтобы начать путь обратно, и в противоположном конце коридора снова видит мальчонку, встретившегося ему парой часов ранее в купе. Возможно, все-таки он? Хотя нет, слишком юный для первой жертвы. Из-за младшекурсника тут же затрубят во все трубы, родители поднимут восстание и начнётся паника. Нужен кто-то постарше, кто-то, чьи родители не смогут ни на что повлиять. Чьё жалкое существование настолько невесомо для общества, что новость о его растерзанном найденном трупе мигом замнут и не вспомнят. Долгопупс?.. Нет, его бабка мигом поставит на уши не только Хогвартс, но и Министерство. Решив не нагружать такими мыслями себе такой радостный, казалось бы, день — возвращение в Хогвартс, он возвращается в купе и утыкается равнодушным взглядом в окно. Какая там радость… Он больше не чувствовал той эйфории от этой атмосферы дороги, когда поезд, качаясь, нёс его и друзей навстречу новому учебному году. Квиддичу, урокам, посиделкам в гостиной Слизерина. Всё это сейчас потеряло всякий смысл. То ли дело пятый курс. Он знает, что Тёмный Лорд вернулся, и находится в благосклонной тени отца, который вновь обрёл силу среди единомышленников. Он знает, что Поттер загнивает под всеми сплетнями и осуждениями, которые наплёл на него Пророк. Он знает, что Министерство пришлёт в школу Амбридж, которая не упустит случая сделать его своим приспешником, и он наконец возьмёт правление в замке под свой контроль. В купе вернулся Блейз, застав Драко чернее тучи и не став задавать лишних вопросов. Вместо этого стал не спеша переодеваться в школьную форму, и Малфой, недолго посидев и построив из себя обиженного, сам начал разговор. — И как там Слизнорт? Кто ещё был? — Лучше и не спрашивай, — поморщился мулат, застёгивая галстук и, не сумев справиться с ним, оставляет болтаться на шее бесполезным куском ткани. — Весь сброд пожаловал. Начать нужно с Грейнджер, я вообще не ожидал её там увидеть. Драко скрипнул зубами — как унизительно. Старик пригласил на свою вечеринку даже ущербных грязнокровок, но не его, Малфоя. — Конечно, был Поттер и ещё тот здоровяк Кормак, его взяли из-за связей его отца с Министром. — Ну конечно. — Дай вспомнить… Ах, да, ещё там была Уизлетта. Тут Драко не выдержал и с интересом отвернул голову от окна в сторону друга. — И чем она ему приглянулась? Заплатками? — Говорит, он оценил её Летучемышиный сглаз. Кто-то из наших ребят попытался подкатить к ней, — Блейз засмеялся, и смех его чем-то напоминал что-то среднее между звуками, издаваемыми лисой, и лаем собаки. — Да ладно? И не стыдно руки марать о предателей крови? — Сам в шоке. И пока они смеялись, Драко заметил одну странную вещь. Навострив слух, он поднял голову, делая вид, что не прекращает слушать новости от Блейза, на самом же деле, он с прищуром уставился на полку с багажом. Он готов был поклясться Мерлином, что услышал какой-то посторонний для этого купе звук. — А ты чем занимался? — Ничем, — буркнул Драко, откидываясь на спинку и отводя взгляд. Его не обманули уши. Рука потянулась к палочке, и отныне он держал её совсем рядом, весь подобравшись, как перед прыжком. Он надеялся, что не ослышался, и сегодня произойдёт хоть что-то хорошее. Остаток дороги они с Блейзом провели молча. Мулат уткнулся в учебник за шестой курс, возможно с искренним интересом, а возможно, просто чтобы не смотреть на кислую мину Малфоя. Тот продолжал постукивать палочкой по бедру, обдумывая, выжидая, готовясь. Мысли его лениво ползали от обеда Слизнорта к Василиску, а затем к странному шуму среди чемоданов. И последнее, окажись его догадка правдой, станет самым приятным «лакомством» на сегодняшнем пиру. К ним заглянула Пэнс. Потянулась, чтобы обнять парней, и те заключили её в объятия, хоть Драко и закатил мысленно глаза, слыша, даже чувствуя, как рядом задерживает дыхание Блейз, ощутив в своих руках плечики Паркинсон. Девушка также скоро вышла, оставив их опять наедине, и Драко открыл было рот, чтобы разболтать друга на разговор о бывшей, но нахмурился и передумал. И вот постепенно за окном стемнело, одежда сменилась на школьную форму, галстук привычно сдавил горло, туфли обтянули ноги в кандалы. К моменту, когда поезд начинал останавливаться, оба слизеринца уже собрались и лишь хмуро поглядывали на приближающийся в темноте замок. — Хогвартс… — прошептал Блейз, когда уже показалась платформа Хогсмида, и одинокие огни дружелюбно подмигнули им, а фонарь лесничего задребезжал в темноте. — Жалкое подобие школы, — Драко скрипнул зубами. Вместо того, чтобы подняться вслед за Забини, он остался сидеть, поставив руку на локоть и облокотившись о коленку. Задумчиво потёр пальцами подбородок, скользнув взглядом по прошедшим мимо туфлям друга. — Ты иди, — сухо бросил он немного приказным тоном. — Я догоню. Как обычно понимающий и спокойный Блейз выходит из купе, прикрывая за собой дверь, а Драко магией опускает занавеску на прозрачном стекле. За дверью слышатся голоса сотни людей, ученики, громко переговариваясь и вовсю веселясь, предвкушали церемонию распределения, пир и встречу с теми, кого ещё не видели. Драко же одёрнул рукава пиджака, дождался, пока вагон опустеет, и голос великана Хагрида затихнет вдали, и всё это время он не отрывал глаз от пола. Только в воцарившейся абсолютной тишине он наконец выпрямляется, разминает спину, и поднимает палочку, нацеливая на пространство рядом со своим чемоданом. — Разве мамочка не говорила тебе, что подслушивать невежливо, Поттер? Заклинанием он сшибает однокурсника на пол, и грохот раздаётся по всему купе, а то и по тамбуру. Малфой ухмыляется, его руки пощипывает от нетерпения, и он резко сбрасывает невесомую, почти жидкую ткань со школьного врага, чувствуя, что вечер выйдет презабавным.

***

Вид покалеченного Поттера, с опозданием входившего в Большой зал, отдаётся гулким трепетом в районе груди, и Драко еле сдерживается, чтобы не замурчать от удовольствия себе в кубок. По его правую руку сидит Пэнси и хмурится жареной куриной тушке, и Малфой, немного повертев головой, замечает причину её плохого настроения — сидящий напротив Блейз не обращает на неё ни малейшего внимания, тоже наблюдая за кучкой гриффиндорцев, к которым сейчас примкнул шрамоголовый герой. Поттер садится на лавку рядом с Уизли в юбке, и та обеспокоенно вытирает засохшую кровь у него под носом. Забини одёргивает голову, его губы искривляются в усмешке, когда белоснежные зубы вонзаются в куриную ногу. — Не хочешь свалить отсюда? — предлагает парню Пэнси, уткнувшись лбом в его твёрдое плечо, и Драко приподнимает брови на её невиданную смелость. — Не думаю, что это хорошая идея. — Старик уже сказал речь. — Нет, Пэнс. Она вздыхает и обиженно отодвигается от него, вознамерившись достать кого-то другого, пока её взгляд раз за разом гневно стреляет в сторону бывшего парня, который находил свой ужин гораздо интереснее, нежели переглядки с Паркинсон. Подперев голову рукой, Драко разглядывает зал, так и не притронувшись к еде. Слова Дамблдора болтались у него в голове, как стайка запуганных птиц. Неужели директор что-то подозревал? Что за странное напутствие? Ему следовало быть аккуратнее, и первый пункт его плана, к которому он не должен был привлекать внимание, был поиск Тайной комнаты, ведь Малфой не имел ни малейшего понятия о том, где могла находиться каморка Салазара Слизерина. Блуждающий взгляд студента поймал Северус Снейп, наблюдавший за ним из-за преподавательского стола. Драко ухмыльнулся ему, нагло и бесцеремонно, пока декан долго сканировал его лицо. Взглядом он указал на гриффиндорский стол, на вышеупомянутую шайку, и ухмылка парня стала выразительнее — Снейп сто процентов догадался о том, кому Поттер был обязан за испорченный профиль. Даже декан не сможет обуздать его нрав. Он сломает носы хоть всей гриффиндорской команде по квиддичу, если этих оборванцев можно было так назвать. Драко моргнул в последний раз, обрывая зрительный контакт, и повернул голову в сторону Дафны Гринграсс и Теодора Нотта — ребят, которые выполняли обязанности старост. Те уже раздавали команды любопытным первокурсникам. Пир, наконец, кончается, и слизеринцы нестройной толпой вливаются в общий поток студентов, выходя из зала, а затем, по обыкновению, отделяются. Всегда так происходило. Когтевран, Гриффиндор и Пуффендуй, весело перекрикиваясь, идут к ступеням, чтобы подняться в свои тёплые светлые башни, а Слизерин опускается вниз, в одинокие холодные подземелья. Остановившись, чтобы дать пройти старостам вперёд, Драко оглядывается. Возле ступеней замер тот самый когтевранец из поезда. Он, склонив голову, не обращал внимания на кричавшего ему двигаться старосту, а лишь наблюдал за колонной в зелёных галстуках. Что-то спрашивает у подошедшей Падмы Патил, старосты с шестого курса, и та поднимает глаза на замершего Малфоя. В её взгляде тут же поселяется знакомое выражение — она тут же отводит глаза, губы лепечут что-то, и она уже силой дёргает первокурсника, чтобы тот наконец пошёл вслед за остальными. Она посмотрела на него, как на прокаженного, и тут же утащила юнца подальше. Драко покачал головой — детей учат ненавидеть факультет Слизерин и, в частности, его самого, с самого первого курса. Его сокурсники уже ушли далеко вниз. Когда Драко достиг подземелий, его встретила привычно прохладная гостиная, с её тусклым зеленоватым освещением. Тут и там сидели не успевшие наговориться за ужином ученики. На диване извернулся парень, и Драко судорожно попытался вспомнить, как его зовут, но внезапно осознал, что ему плевать. — Эй, Драко! — какой-то старшекурсник, на вид очень знакомый, перевесился через подлокотник дивана, чтобы поймать взгляд блондина и остановить его. — Когда начинаем тренировки? Изогнув бровь, Драко всё-таки остановился и уставился на спрашивающего. Тот заметно смутился и даже заёрзал. — Тренировки? — переспросил Малфой. — Ну, конечно! У нас ведь и отборочные в команду должны быть, столько дел! — не затыкался слизеринец, и Драко всё-таки вспомнил его имя. — Начнём, как появится расписание тренировок на стадионе, Майлз, — уклончиво ответил он, огибая диван и надеясь, что с ним больше никто не заговорит. Он не сразу понял, о каких тренировках шла речь, потому что в голову ему пришли только те, которые были в мэноре всё лето. Тренировки с тёткой Беллатрисой… Практикование Круциатуса и убивающего заклятья на кроликах, мышах. В качестве экзамена, Беллатриса заставила его прикончить одного из любимых белых павлинов матери. Нарцисса тоже была там, и глядела в небо, пока птица падала вниз с ветки яблони. Тело красивого создания не убирали нарочно, чтобы Драко, чьи окна как раз выходили на ту часть сада, мог лицезреть каждый день плоды своих «трудов». Через пару дней мученических взглядов из окна, Драко приказал гадюке, жившей в недалёких лесах, сожрать бедного павлина. — А сейчас — всем отбой! — разорался Теодор, подгоняя прячущихся по углам третьекурсников в комнаты. Дафна ходила вдоль стен и проверяла доску с объявлениями, иногда доклеивая какие-то бумажки скотчем. К ней подошёл Нотт, они недолго поговорили, обсудив свои завтрашние обязанности. — Чёрт! — сбоку раздалось шипение Дафны, она как раз отпрыгнула от стены, на которой на паутине раскачивался паук. — Мальчики, уберите его!.. — Я разберусь, — прокашлялся Грегори, и Драко стало так забавно, что он еле сдержался от громкого смешка. Все знали, что недалёкий громилоподобный парень был влюблён в старшую из сестричек Гринграсс. Та с благоговением наблюдала за тем, как Гойл метким выстрелом очищающего заклятья убрал паутину, немного цеплявшую доску объявлений, а затем носком ботинка раздавил насекомое, свалившееся ему под ноги. Дафна сжала плечо однокурсника и благодарно защебетала что-то о его храбрости, от чего Грег зарделся, но не смог ничего выдавить в ответ, кроме как: «Надо ещё что-то убрать?» Драко посмотрел на раздавленного паука у ног Гойла, и его встряхнули собственные летние воспоминания. Картинки так случайно всплыли перед глазами — трупы животных в его комнате, трупы людей в комнатах ниже. В каждой комнате… везде. Там, где он обычно обедал, и там, где играл в детстве. Так легко было отобрать жизнь. Жизнь ничего не стоит, если ты такой же жалкий. Если ты — такой же паук. Гойл был пауком в мире волшебников. Они все вокруг — кучка бесполезных насекомых, и он, Драко, мог занести над ними шаг. — Эй, герой! — присвистнул с дивана Драко, и парочка вздрогнула, словно вспомнив, что они здесь не одни. — Может, выберешь противника приблизительно из своей весовой категории? Теодор засмеялся, когда Малфой стал подниматься с кресла, но потом осёкся, заметив, с каким выражением на лице стоит Гойл. Ребята внезапно поняли, что Драко не шутил. — Что, тебе рот паутиной заклеили? — подначивал его Драко, разминаясь и чувствуя, как хрустят кости, ещё не отошедшие от долгой поездки в поезде в сидячем положении. — Посмотрим, чему ты научился за лето. Лицо Дафны выражало полнейшее отвращение к ситуации. Она отошла в сторону, чтобы, метясь в Грегори, Драко случайно не попал в неё. Но, как бы не напрягала и не раздражала её ситуация, ни она, ни Блейз, равнодушно тыкающий кончиком палочки в ногу, ни Нотт, уже не казавшийся таким весёлым, не поспешили вступиться за однокурсника. — Эм, Драко, я просто… — Левикорпус! Издав беспомощный возглас, Гойл потерял почву под ногами. Магия тряхнула его, и всё его тело совершило переворот в воздухе — так, его ноги оказались наверху, почти касающиеся потолка, а руки безвольно болтались внизу, шаркая об пол. Конечно, мантия парня задралась, рубашка вылезла из штанов, галстук бился об лицо, как тряпка. — Ты визжишь, как поросёнок! — прикрикнул Драко, наслаждаясь своей силой. Она бурлила в нём, непонятно откуда взявшаяся. Она жгла его руку, которая сжимала волшебную палочку, она оставляла розовые пятна под кожей, как властные поцелуи. Он почти не слышал, как его звал Блейз, уставший наблюдать за этим представлением, и единственное, что помогло ему вырваться из транса, вызванного опьяняющим превосходством над однокурсником, были крики Дафны. — Драко, хватит! Драко! — её крики были готовы сорваться на плачь. Хрипы Гойла стали больше походить на кашель и рвотные позывы, и тогда Малфой сподобился опустить палочку. Гойл грохнулся на землю всем своим весом, чуть не сломав шею — благо, успел вовремя выставить руки. Нотт и Дафна немедленно оказались рядом. Тео просто похлопывал Грега по спине, пока тот заходился в кашле, постепенно сходящем на рвоту, а Дафна тем временем поднимала гневный взгляд на Драко. Жжение в руке и на коже щёк прошло. Насекомые, затмившие разум молодого волшебника, разбежались в россыпную, когда глаза Гринграсс гневно сверкнули на него из-под длинных ресниц. — Доказал свою крутость, герой? — выплюнула она так, что Малфой почти что ощутил её слова, стекающие по его лицу, и ему захотелось немедленно вытереть плевок, но он стойко выдержал взгляд. — Ты же знаешь, что у него проблемы с желудком! Ты чокнутый, Малфой! Со стороны лестницы в комнаты девочек скрипнули ступени. Вся компания резко обернулась, увидев на подножье двух замерших девчонок — младшая сестра Дафны, Астория, и Пэнси, уже переодетые в изумрудные пижамы, с халатами поверх оголённых женских плечиков и с полотенцами. На волосах была влага — она только выбежали из ванных комнат, услышав грохот, с которым Гойл опустился на пол. — Что тут происходит? — Пэнси стрельнула взглядом от ссутулившегося на полу Грегори к Драко, стоявшему над ним, как победитель. Дафна, тем временем, подбодрённая появлением девушек, не собиралась успокаиваться. Она потянулась, чтобы взять упавший ранее скотч, и, замахнувшись, швырнула его в Драко. Предмет почти долетел, он едва задел по ноге, но Малфой пнул катушку и ощерился на собравшихся в гостиной людей, глядевших на него с опаской. — Заткнись, дура! Если у него были бы такие проблемы, он бы не играл в квиддич, а это лишь спектакль, чтобы ты из жалости пустила его в свою кровать сегодня ночью! — отрезвляющим голосом прикрикнул на неё Драко, и Астория дёрнулась в дверном проёме, когда Драко навис над её сестрой, поджавшей губы. — Полегче, Драко, — подал голос Тео, когда заметил, что плечи Дафны вновь начинали ходить ходуном. — Я не собираюсь нянчиться с вами. Готов поспорить, Тёмный Лорд делал вещи и похуже с вашими родителями, — усмехнулся Драко, вытирая запястьем проступивший за ушами пот. Все сжались при упоминании злого волшебника, и только со стороны недавно пришедших девушек послышался голос Астории, который ранее Драко почти не слышал: — Уж не возомнил ли ты себя его преемником? — Что ты сказала? — вытаращил глаза Драко, не веря в услышанное. Астория перемялась на месте. По её оголённым ногам, скрытым лишь короткими шортами, гулял ветер, и можно было представить, как холодно ей было сейчас, в подземельях. — Ты — не Тёмный Лорд. А мы — не наши родители. Ты не имеешь права с нами так разговаривать и, тем более, применять заклинания, — храбрая пятикурсница подняла подбородок повыше. С этими словами она подошла, чтобы отдать своё розовое полотенце Грегори, и тот что-то пробурчал в ответ, уже приходя в себя. — Не лезь не в своё дело. В этой гостиной всегда происходили дуэли, — огрызнулся Драко, хватаясь за последние соломинки, чувствуя, как у него отнимают кислород. — Дуэли, а не издевательства. Грег был безоружен, когда ты без причины напал на него. Я повторяю тебе, Драко, — её голос стал немного мягче, так как она заметила, что боевой запал парня куда-то испарился, — мы не на войне, мы в школе. Мы твои друзья. — Война идёт прямо здесь, неужели вы не видите, — прошептал Малфой, наконец расслабляя плечи и заглядывая через плечо на Блеза. Тот покачал головой, и Драко снова приободрился, не понимая, были ли все действительно так слепы, или просто претворялись. — Остальные факультеты ненавидят нас! — в сердцах выдавил он. — Если честно, Драко, я не помню, чтобы тебе когда-либо было до них дело, — вставил Теодор, помогая Гойлу подняться. Тот не поднимал головы, чтобы не смотреть на Малфоя, остальные же согласно закивали. — Да плевать, что они там себе думают, — фыркнула Дафна, и Пэнси согласилась с ней. — Думаете, я подружиться с ними хочу? — покачал головой Драко. — Вы не думали о том, что когда-то может действительно начаться бойня? И все те размалёванные галстуки, так снисходительно смотрящие на нас со своих башен, все эти сопливые пуффендуйцы и тупоголовые гриффиндорцы однажды направят на вас свои палочки? — Только не говори, что тебе есть до нас дело, — прокашлявшись, наконец подал голос Гойл. Дафна похлопала его по спине, уговаривая пока что помолчать. Драко остановил свои шаги, которыми до того момента измерял пространство меж двух диванов, и посмотрел на компанию своих одноклассников, которые сейчас смотрели на него так, словно он действительно только что сообщил, что продаст их задницы Ордену Феникса сразу же, как только они выпустятся из Хогвартса. — Ты прав, — низким голосом согласился он, потирая костяшки на кулаках. — Ровным счётом никакого. Отбой уже был. Гойл, прибери за собой. Он ушёл в спальню первым, оставив за собой Блейза, который придёт чуть позже вслед за ним и скажет что-то такое, что успокоит его и даже заставит на пару минут пожалеть о том, что он устроил такое надругательство над Грегори. Оставит за собой сестёр Гринграсс, младшая из которых прожжёт его взглядом насквозь, так, как умели только самые сучьи стервы, и он будет чувствовать взгляд разгневанной пятикурсницы, когда пойдёт в душ, чтобы смыть с себя пыль дороги. Оставит Пэнси и Тео, которые будут тихо перешёптываться за его спиной о его душевном состоянии. И оставит Грегори, который так и не попадёт в кровать Дафны сегодня. Драко многих оставлял позади себя всю жизнь. Он всегда шёл первым. Когда он засыпал, он думал о том, как завтра начнёт искать Тайную комнату, и когда-нибудь обязательно найдёт. А потом от грязнокровок ничего не останется. Их раздавят, как сегодняшнего паука. Только Драко не станет ни для кого героем…