Save me

Сокджин раздавлен. Опять. Он опять лежит на крови завернутый в одеяло и беззвучно роняет слезы. Опять подбирает колени ближе к груди обнимая их руками и безучастно смотрит в одну точку. Есть ли смысл все ещё ждать, что это когда-нибудь закончится? Есть ли смысл отказываться признавать своё поражение? Наверное, нет. Но и смириться он не может. Он не хочет быть в своих глазах таким слабаком, хотя уже им и является. Что он может? Он вынужден подчиняться и играть по правилам того, кто имеет власть. Он и храбрый герой, и полный дурак. Он не сможет самостоятельно спасти себя. Не сможет без опоры встать на ноги и перешагнуть этот барьер. Но и помощи ждать неоткуда. Остались лишь те, ради кого он и идёт на эти жертвы. Раньше его опорой и был его муж. А теперь эта опора стала камнем, что тянет вниз. Что ему делать? Если убежит, его все равно в итоге найдут, но он давно бы это сделал, если бы Ушик не шантажировал родителями омеги. Умереть? Это кажется простым вариантом. Но опять же, он не может этого сделать из-за родителей. Они столько в него вложили, они просто не заслуживают такого удара от собственного сына. Тогда… Не умереть, так убить. Кажется, у Сокджина достаточно возможностей для этого. Но и тюрьма будет ударом для родителей, да и самому не хочется. Тогда что? Омега столько раз прокручивал это в своей голове, но никогда ни к чему не приходил. — Вставай, — альфа стоит в дверном проёме со сложенными на груди руками и смотрит на Джина недовольно. Это чёртово лицо покойника его бесит. Каждый раз одно и то же, — Я сказал вставай, ты не слышал меня?! Омега не реагирует и тогда старший идёт к кровати. Как только он достигает цели,  в комнате раздаётся звонкий звук пощёчины. Ушик держит Сокджина за свитер и мечет в него молнии, пока младший держится за щёку и глотает слёзы вместе с комком обиды в горле. — Ты едешь со мной и только попробуй что-нибудь выкинуть, — шипит альфа и сжимает волосы Джина оттягивая назад, из-за чего омега начинает скулить, — Заткнись, блядь! У тебя час, время пошло. Ушик толкает младшего на кровать и выходит за дверь. Джину нужно пять минут, чтобы прекратить плакать, собрать себя воедино и подняться с кровати. Только выходя из душа он понимает, что не знает какую одежду должен надеть. Но проходясь взглядом по комнате натыкается на лист бумаги на туалетном столике. В записке сказано, что это будет банкет у какого-то важного человека и что омеге лучше поторопиться для сохранности своей симпатичной мордашки. И опять отработанная схема: плотный макияж, закрытая, но привлекательная одежда. Ушик не берет его, чтоб показать себя прекрасным семьянином. Он берет своего мужа, чтоб тот «торговал лицом», чтоб показать, чем обладает, что держит в своих руках. Чтоб все хотели и не имели возможности, чтобы давились слюной и раскладывали в голове, но в жизни не могли даже мимолётно коснуться без его разрешения. Сокджин выходит из комнаты и останавливается для того, чтоб Ушик обвёл его оценивающим взглядом и одобрительно качнул головой, давая знак, что он доволен и они могут ехать. Выходя из дома Джин думает, что может этот вечер будет и не так плохо. Всё же лучше, чем провести вечер с этим подобием человека. Вот уж кто действительно произошёл от животного. Едя в машине он надеется, что вечер будет тихим и спокойным.

***

Намджун ненавидит галстуки. Это скорее удавка, чтоб прекратить его мучения, чем аксессуар. С таким аксессуаром никакой психотерапевт не поможет. Вообще, он взрослый, мужественный и уверенный альфа. Но это за пределами его квартиры, когда он из «Джуни» превращается в «господина Кима», состоятельного альфу без пары, что даёт зелёный свет одиноким омежкам. В своей же квартире это мужчина, что питается фастфудом, потому что не умеет готовить от слова «совсем». Скорее он спалит к черту этот дом, вместе со всеми жильцами. Мужчина, что вечно бьёт посуду, разливает жидкости и калечит себя. Иногда ему страшно за жизнь людей (и не только), с которыми он проводит время. На самом деле, это происходит не так часто, но достаточно, чтобы это «вошло в привычку». Намджун больше не расстраивается и не кричит, не паникует и не тушуется. Он просто вздыхает и пытается убрать, не причинив ещё большего ущерба. Поэтому он предпочитает не нахламлять свою квартиру — не придётся убираться лишний раз. Сейчас альфа должен быть господином Кимом, серьёзным мужественным мужчиной, поэтому надевает чёрный костюм и черную рубашку растегнутую на несколько верхних пуговиц. Этот банкет как раз напоминает похороны. Похороны денег и последних извилин в голове  организатора. Эти выскочки устраивают всевозможные банкеты и сходки лишь для собственной выгоды, а не для сближения с «коллегами». Таким образом они надеются заиметь себе хороших знакомств с более влиятельными людьми, чтобы подстраховать себя в случае чего, но становятся очередными солдатиками в руках человека, что был умнее и хитрее. За все нужно платить и они зря об этом забывают. — Господин Ким, мы можем ехать, — в кабинете появляется помощник и правая рука Намджуна. — Мы сможем это сделать, когда эта чёртова петля наконец затянется на моей шее, — шипит альфа пытаясь завязать галстук, который не поддаётся ему уже минут тридцать,   — Помоги мне! — Не, я не умею. Обычно эту «петлю» на меня вешает Чимин, — мужчина припадает плечом к косяку и устало вздыхает. Ничего ещё не началось, а уже проблемы, он устал и хочет в кровать. — Тогда позови Чимина! — Нам дёргает галстук и шумно дышит через нос. Ещё немного и с вещицей можно будет попрощаться, но помощник лишь смотрит насмешливо, говоря своим видом «попроси лучше», — Да блять, Юнги, пожалуйста. Будь другом и позови Чимина. — Ладно, сойдёт, но ты, знаешь ли, мог бы и лучше. — Юнги… Альфа лишь прыскает в кулак и уходит, а Джун валится в кресло. Может нахер этот банкет? Он мог бы просто попить пива с друзьями дома. Хотя он может обойтись и без друзей сегодня. Простого отдыха было бы достаточно. Он высыпался последний раз будто в прошлой жизни. — Господин Ким? — от стороны двери тянется высокий голос омеги и Намджун чувствует волну облегчения. — О, Чимин-а, помоги мне с этой бесовской штукой, — альфа оттягивает кусок ткани, показывая свою проблему. — Вам пора бы уже научиться делать это, — хихикает омега. — Хватит мне «выкать» и я ничего не могу поделать, поэтому, пожалуйста, помоги мне. Чимин более снисходителен, чем его альфа и поэтому сразу подходит ближе, решая проблему и почти не потешаясь над надутым и злым лицом Кима. — Готово. Теперь-то мы можем ехать? Мин скоро заснёт там. — Да, спасибо. Мы может выдвигаться.