Штрихи

В приемное отделение входит молодой мужчина. В категорической форме, резким тоном требует, чтобы мы сделали его жене успокоительный укол. На вопросы о том, что случилось, не отвечает, повторяет одно: — Ей нужно успокоительное, сделайте укол, вы что, не можете просто сделать укол?! За руку втаскивает жену. Худенькая бледная женщина трясется крупной дрожью и пытается что-то сказать, но не может. Ну, мы не первый день работаем. Мужа — за дверь, дверь — на защелку. Сижу рядом, обнимаю, командую, как дышать. На один счет вдох, на два счета выдох, не торопясь, спокойно… Минут через десять она начинает говорить и плакать. Захлебывается слезами и повторяет снова и снова: — Я не виновата… Я никуда не ездила… Я никому не звонила… Мне не в чем признаться… Это телефон глючит… Это продолжается минут двадцать, не меньше. Наконец она приходит в себя настолько, чтобы отвечать на вопросы. Ну, банальная история. Настолько типичная, что мы с медсестрой ее не столько расспрашивали, сколько сами за нее рассказывали. Сирота из другой области, здесь — ни родни, ни жилья. И муж, который контролирует каждый шаг, проверяет телефон, обыскивает сумочку, повторяет, что она — никто и звать никак, что без него она пропадет… Угрожает, что отнимет детей. Вчера первый раз ударил. Мы с ней просидели полтора часа. Моя медсестра рассказывала ей, как сама жила с таким же — и как смогла с ним расстаться. Мы доказывали ей, что у работающей непьющей женщины отнять малолетних детей практически невозможно, особенно учитывая, что муж — не чиновник, не олигарх, и даже зарабатывают они почти одинаково. И что мужчина, один раз ударивший жену, практически наверняка будет бить ее снова и снова. И что ее дочка будет расти, считая такой вариант семейной жизни нормой… Мы советовали ей написать обо всем брату, живущему в другой области, и рассказать товарищам по работе. Объясняли, куда и как надо обращаться, чтобы зафиксировать побои. Она ушла, успокоившись без укола. Говорила, что поняла, что сделает выводы. Только ведь почти наверняка ничего не изменится…