В ночном небе среди звезд

      Тамара сидела на скамейке, вытянув ноги вперед. Скамейка была слишком низкой и узкой, чтобы Тамара смогла с удобством разместиться. В окнах детского сада было темно, сторож куда-то запропастился. Тамара задумчиво разглядывала носы своих туфель на низком каблуке, но время от времени осматривалась. Неподалеку в маленькой избушке играла ее дочь. Тосе уже исполнилось пять лет, и она росла веселой и любознательной девочкой.       Тамара посматривала на избушку, но в маленьком окошке ей сложно было что-то разглядеть. Разве что изредка в нем мелькала Тосина макушка. Тамара усмехнулась. Ей сложно было представить, как ее дочке удается так долго играть в пустой избушке даже без игрушек.       Она услышала звонкий детский голосок и прислушалась, но Тося разговаривала тихо и неразборчиво, и Тамара пожала плечами, вновь уставившись на свои туфли. Коричневая кожа была начищена до блеска и сверкала в лучах исчезающего солнца. Она купила эти туфли совсем недавно и очень ими гордилась. «Это были самые дорогие туфли на прилавке!» — задрав подбородок, рассказывала Тамара друзьям и выставляла вперед стройную ножку.       Солнце спряталось за деревьями, и кроны на его фоне налились сочными красками. Когда дул легкий ветерок и листва начинала шелестеть, солнце сверкало то тут, то там. Небо неуклонно темнело.       — Тося! Пора домой! — крикнула Тамара, поднимаясь с детской скамейки, и тут же огляделась: не услышал ли сторож?       Из дверного проема без двери высунулась голова. Озорные синие глаза вмиг налились печалью и мольбой. Тося надула губки, отчего ее пухлые детские щеки сделались еще пухлее.       — Мамочка, еще немножко! — плаксиво пропищала Тося.       — Нет, — покачала головой Тамара.       Она подошла к дочке и опустилась на корточки. Тося привалилась бочком к косяку и обиженно скрестила на груди загорелые ручки.       — Вот придет сторож с ружьем и как начнет стрелять солью! — округлив глаза, страшным голосом сказала Тамара.       — Больно?! — ужаснулась Тося, схватившись за щеки.       Тамара утвердительно кивнула.       — Подстрелит в мягкое место, и будем потом неделю хромать! — улыбнулась Тамара, притянув тут же захохотавшую Тосю к себе. Она погладила дочку по волосам и заправила за уши растрепавшиеся пряди. — А шевелюрой ты пошла в папину породу, — заключила Тамара. — У бабушки твоей такие же тонкие волосенки.       — А какими им еще быть? — удивленно спросила Тося, хватаясь за мамину руку.       По тропинке они направились к асфальтированной дорожке. Тося подпрыгивала на ходу, играя юбкой сарафана. «Смотри, как разлетается! Как у принцессы!» Тамара поглядывала на кирпичное здание детского сада.       Ей нравилось приводить Тосю играть именно сюда. Во дворе сада всегда было тихо и спокойно. В Тосином саду домики и горки были совсем другие, не такие как здесь, и Тося каждый раз открывала для себя что-то новое. Вот сегодня она приметила бревенчатую избушку с опилками на полу и одним единственным пеньком у окошка. Тамара не видела разницы. Бревенчатый домик — он и в Африке бревенчатый домик. Четыре стены да крыша. Но Тосе здесь нравилось, и ее глаза горели, когда Тамара говорила, что они идут гулять в соседний сад.       — Ну, какими же им быть? — спросила Тося, потянув маму за руку.       — Они могут быть толстыми и крепкими. Как у меня, — ответила Тамара и нагнулась. Тося посмотрела с интересом, вытянула руки и запустила пальцы в густые мамины волосы.       — О-о-о!.. — закивала Тося, и ее глаза засверкали восторгом.       — У меня волосы в моего отца, — гордо сказала Тамара и бегло добавила. — Царство ему небесное. Какие у него были волосы! Все женщины в нашей деревне завидовали! А тебе вот не повезло.       Тамара схватилась за прутья забора, подтянулась и пролезла в дыру. Перегнувшись, она помогла перебраться Тосе. На улице совсем стемнело. Кругом не было ни души, стояла тишина, только сверчки стрекотали. Тося снова шла вприпрыжку, крепко держась за мамину руку.       — А с кем ты разговаривала в домике? — спросила Тамара.       — С Дрёмой, — ответила Тося.       — Это еще кто?       — Мой друг, — пожала плечами Тося. — Он приходит ко мне, когда темнеет, чтобы пожелать спокойной ночи. Нас бабуля познакомила. Вообще, Дрёма живет на даче. В орехе.       — В орехе? — удивилась Тамара.       — Ну да. На дереве. Оно растет на углу дома. Возле забора. Он сидит там на ветке и ждет, когда мы с бабулей придем перед сном сказать ему «спокойной ночи». А когда мы были на море, я никак не могла заснуть. И оказалось, что Дрёма отправился в дальний путь! И все это время жил на акации возле нашего вагончика! — увлеченно рассказывала Тося, она даже перестала прыгать, а ее голос с каждым словом становился все звонче и радостнее. Тамара молча слушала. — И все дни, пока мы еще были там, мы с бабулей каждый вечер ходили к нему говорить «спокойной ночи». И теперь в городе Дрёма живет на дереве за окном бабушкиной спальни, чтобы я всегда хорошо спала.       Тамара молчала.       — А когда я не хожу на ночевку к бабушке, Дрёма сам приходит, — продолжала Тося.       Довольная своим рассказом, а еще больше тем, что рассказала его маме, Тося снова запрыгала, подхватывая свою юбку, чтобы та взлетала и кружилась, как у принцессы. Крепко держась за мамину руку, она развернулась и заскакала бочком, стукая туфелькой о туфельку, словно она — Элли в серебряных башмачках.       — Давай же! — звонко засмеялась Тося. — Давай!       Мама развернулась к ней лицом и запрыгала, смеясь. Она крепко держала за руку Тосю, а другой рукой придерживала длинную юбку сарафана, ее начищенные кожаные туфли тоже застучали друг о дружку.       — Сейчас окажемся в Волшебной стране! — сквозь смех закричала Тося.       — Где это? — удивилась Тамара.       — Это в Канза-а-асе!       Вдруг Тамара резко остановилась. Улыбка исчезла с ее лица. Тося испуганно смолкла и заозиралась по сторонам. Она повернулась к маме. Та еще держала ее руку в своей, пальцы скользили по маленьким Тосиным пальчикам, под ставшими хмурыми бровями большие карие глаза всматривались в Тосино запястье.       — А где твои колечки и браслет? — ледяным голосом спросила Тамара.       Тося ахнула и покачнулась. Душа ушла в пятки. Она оглянулась на виднеющуюся вдалеке крышу детского сада и в немом испуге посмотрела на маму.       — Ты забыла их в домике?!       Тося едва заметно кивнула.       Тамара подобрала длинную юбку и бросилась бежать обратно, Тося не отставала от нее ни на шаг.       — А если там еще кто-то был! Их же украдут!       Тося не заметила, как начала бежать еще быстрее.       — Беги живее! Как же можно быть такой растяпой! — крикнула Тамара у Тоси за спиной.       Тося летела как ветер.       Деревья по бокам расплывались, под ногами дорожку было не видать. Тося смахнула с лица заливающие его водопадом слезы, но все равно ничего не увидела. Перед глазами стоял только пенек в избушке и забытые на нем колечки и браслет. Тося даже забыла подумать о том, что она может ударить трижды каблучками, и, если в этот раз повезет, волшебные туфельки перенесут ее сразу за забор.       «Только бы там никого не было! Только бы никого не было! — в отчаянии думала Тося, заливаясь слезами. — Боженька, если ты меня слышишь, пожалуйста, сделай так, чтобы их никто не забрал!»       Тося летела сломя голову. Она забыла, что надо дышать, в ушах свистел ветер. Из груди рвались рыдания, но Тося их не замечала. Она думала только о забытых ею, такой глупой, украшениях, которые ей купила мама совсем недавно. Зачем она вообще их надела?! Но на маминых пальцах всегда сверкали кольца, и Тосе так хотелось быть на нее похожей!       Тосе начало казаться, что прошла уже целая вечность. Она не чувствовала ног, будто ей они больше не принадлежали. Каблучки стучали по неровному асфальту. И захоти Тося остановиться, она бы этого сделать не смогла. Внезапно пенек перед глазами покачнулся и исчез, закружились деревья, и весь мир перевернулся. Тося повалилась на асфальт. Она успела выставить перед собой руки и упала на раскрытые ладони. Она тут же подскочила и бросилась вперед, не замечая, как теплая кровь из разбитого колена стекает по ноге и разлетается под порывами ветра.       –…теряли? — Донесся незнакомый голос откуда-то издалека. Но казалось, что он был совсем рядом.       Тося затормозила, едва не налетев на высокую женщину в светлых джинсах и свободной рубашке. Рядом с ней переминался с ноги на ногу мальчик, ростом не выше Тоси, и с любопытством на нее смотрел.       Тося огляделась и поняла, что наконец-то добежала до дыры в заборе.       — Это вы потеряли? — снова спросила женщина. Тося подняла голову, но женщина говорила не с ней. Она смотрела ей за плечо, туда, где за Тосей еле поспевала Тамара. — Да не бегите вы так! — лучезарно заулыбалась женщина и посмотрела на Тосю. Ее улыбка вмиг исчезла и она озабоченно вздохнула. — Ох, деточка, как же ты так!       Женщина опустилась на корточки перед Тосей, и Тося заметила в ее руке раскрытый платок, а на нем… пластмассовые кольца и браслет.       Женщина взяла Тосину руку и вытряхнула украшения в ее ладошку. А после ловким движением свернула платок и обвязала его вокруг Тосиной ноги.       — Это ты их забыла? — нежно улыбнувшись Тосе, спросила женщина. Тося кивнула, уставившись на свою ладонь и не в силах произнести и слова.       Подоспела запыхавшаяся Тамара.       — Я так и думала, что вы вернетесь! — тут же обратилась к ней женщина, поднимаясь. — Думаю, значит, такие красивые колечки — точно вернутся. Решила, постоим тут минут пятнадцать — и обязательно объявитесь! А и пяти не простояли.       — Спасибо вам, большое спасибо. Сильно упала? — затараторила Тамара. Она развернула к себе Тосю, посмотрела на ее ногу и ахнула.       Тося покачала головой, все еще не отрывая взгляда от своей ладони.       — Ой, что вы?.. — Тамара поглядела на женщину.       — Не волнуйтесь, — твердо ответила та. — У меня платков еще много. Мы пойдем. А вы обязательно промойте ранку.       — Да… да, спасибо еще раз! — крикнула им вслед Тамара и снова посмотрела на Тосю. — Болит?       — Нет, — глухо ответила Тося, прижала к груди украшения и заревела.       Тамара снова держала ее за руку, и они шли по той же дорожке в сторону дома. Но Тосе больше не хотелось скакать.       — Стали бы они нас ждать, как же, — сказала Тамара. — Я уверена, они только вышли из сада, как мы прибежали. Это нам еще повезло, что она была с сыном. А была бы с ней девочка, так бы точно просто мимо прошла и ничего не сказала. Мы бы их потом никогда не нашли.       Тося на секунду остановилась и поправила сползший платок. Мамина рука потянула ее за собой, и Тося пошла. Колено начало саднить, но Тосю оно не беспокоило. Она очень крепко сжимала ладонь, чтобы не выронить свои украшения. Она чувствовала, как края звеньев браслета впиваются в кожу, и радовалась тому, что женщина была с сыном, а не с дочкой, и тому, что они так быстро прибежали.       Тамара щелкнула выключателем, и свет в коридоре зажегся. Она отправила Тосю в ванную, а сама быстро зашагала в комнату. До выключателя ванной было не дотянуться, и Тося уселась на кафельном полу, озадаченно оглядываясь по сторонам в полумраке. Она совсем не заметила дорогу домой. Ее рука была крепко сжата в кулак. Тося с трепетом раскрыла ладошку и высыпала на пол свои украшения. Тося улыбнулась сама себе и принялась надевать кольца. Розовое кольцо в виде цветочка — на указательный палец, зеленое, в виде листочка, — на средний. Желтое с красными крапинками на лепестках — на другую руку. И синее рядом с ним. Она натянула на запястье браслет, когда зажегся свет.       Тамара вошла в ванную, держа зеленку, и села на пол напротив Тоси. Тонкими пальцами она заботливо развязала платок и бросила его на пол, как вдруг вся замерла. Горячая капля упала Тосе на ногу и просочилась между крохотными пальчиками на кафель. Тося, разглядывающая свои руки, удивленно подняла голову и увидела, что из глаз ее мамы быстро-быстро текут слезы, да такие большие, что может случиться потоп.       — Прости меня… — тихо проговорила Тамара, утирая глаза. — Прости меня, я такая дура!       — Мамочка, все хорошо, — ответила Тося. — Мне не больно.       Тамара нагнулась и поцеловала разбитую коленку повыше раны. Она на миг притянула к себе Тосю, поднялась и вышла в коридор. И совсем скоро вернулась с ножницами и иглой в одной руке и бутылечком с прозрачной жидкостью — в другой.       Когда Тамара сняла крышку, Тося поморщила нос — запах был резким и неприятным. Тося с любопытством следила за мамой, а потом перевела взгляд на свое колено. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, пока Тамара извлекала из ее ранки крохотный камешек, а следом за ним — такой же крохотный осколок стекла.       — Какая же я глупая! Да провалились бы они пропадом эти украшения! Я бы тебе еще десяток таких купила! — сквозь слезы говорила Тамара, обрабатывая коленку зеленкой. — А ты такая смелая, — сказала она, посмотрев на Тосю с гордостью.                            «…и больше никогда Тамара не волновалась о забытых и сломанных вещах. И не ругалась, если Тося случайно роняла вазу. Она сразу же подбегала к своей дочке и смотрела на ее коленки. А разбитая ваза… Да и черт с ней».       Тося кликнула по значку дискеты и захлопнула крышку ноутбука. Она откинулась в кресле, чиркнула зажигалкой и крепко затянулась, чувствуя, как дым заполняет рот. Она на минуту закрыла глаза, пытаясь вообразить, что бы поменялось в ее жизни, если бы последние строчки ее рассказа оказались правдой.       — Да какая разница? — сказала она громко и рывком поднялась с кресла.       За окном темнело. Солнце исчезало за крышей соседнего дома, как когда-то — за горизонтом моря, казавшегося Тосе бескрайним. Тося затушила сигарету и вышла на балкон, за которым тянулась к небу стройная береза. По дороге летели машины, с площадки перед домом доносились голоса и звучный перебор гитары. Но Тося их не слышала. Она вслушивалась в шелест густой листвы березы. И когда услышала тот самый звук, помахала рукой, прошептав: «Спокойной ночи».       Она вернулась к столу, снова открыла ноутбук и замерла, увидев, что файл не сохранился. Компьютер требовал название.       Тося задумалась, вспоминая, как бежала со всех ног, как не додумалась попробовать ударить каблучками, и как толстой иголкой мама доставала из ее коленки осколок стекла.       «Самый лучший день», — быстро напечатала Тося, и файл сохранился.       Тося почти не помнила страха, охватившего ее на темной аллее с неровным асфальтом. Стерлась из воспоминаний и боль в коленке. Остались лишь мамины слова, ее голос, звучащий в отделанной плиткой ванной комнате с легким эхом. И чувство гордости. Тамара еще долго припоминала тот день, ругала себя, все повторяла, что лучше бы его не было. И никак не могла понять, почему же Тося любит его больше прочих.