Неверные решения

Она хорошо помнила тот день, когда впервые ощутила тёплый, отдающий железом вкус крови на губах. Темно-алая жидкость наполнила рот, окрашивая зубы, и Сара с жуткой кровавой улыбкой на лице, перехватила руку обидчика, до боли в суставах сжимая его занесенный кулак тонкой ладонью. С криком раненой птицей вырвавшимся из груди, резко толкнула в грудь и что есть сил побежала на заплетающихся ногах, спотыкаясь и падая, боясь не суметь, боясь не сбежать. Если он остановит её и вернёт назад, больше у Сары шансов для побега не будет. Она просто убьёт себя сама. Вонзит вилку в глаз, порежет вены на руках тупым ножом истязая кожу, да хотя бы повесится на куске простыни, привязанной к ржавому крюку, торчащему под потолком. Все, лишь бы не здесь, лишь бы не с ним. Только бы не ощущать его мерзкое дыхание, смешавшее в себе бесконечный перегар и перечную мяту, на своём лице, а холодные шершавые руки на коже.

Не сумела. Не сбежала.

Сколько Сара была в заточении в своём личном аду, она уже не помнила. Казалось, что она всегда была здесь, а мира за пределами крохотной, грязной комнаты и вовсе не существует. Четыре стены без единого окна, тёмные, с облезлыми обоями и тонкой паутиной по углам, в которой давно сложили лапки дохлые пауки, умершие от голода, холодный пол без ковра и кровать, к которой практически все 24 часа была прикована она. Джон заходил раз в неделю, приносил какую-то еду. Иногда бургеры из закусочной мистера Гарсии, насквозь пропитанные жиром и тошнотворными запахами кипящего масла, когда-то что-то похожее на домашнюю пищу, подгоревшую или разварившуюся в кашу и от того не менее мерзкую, как на вид, так и на вкус. Кормил всегда сам, едва ли не до тошноты засовывая ложку прямо в горло, задевая холодным металлом нёбный язычок. Потом долго гладил волосы, спутавшиеся, с крупными сальными колтунами, покрытыми кровью и засохшей спермой. Невозможно было понять их цвет, потому что давно превратились в жуткую какофонию оттенков и ломаных изгибов. Сара молчала. Не просила пощады, не умоляла отпустить. Иногда она громко смеялась ему в лицо в очередном припадке истерики. Но Джон быстро успокаивал её буйный характер щедрыми ударами по лицу и телу, методично нанося на и без того незажившую кожу все новые и новые синяки. Иногда подключал остро заточенный нож: резал со вкусом, оставляя короткие, но глубокие царапины до тех пор, пока Сара не валилась от боли и шока на засаленную простыню и потом он брал ее бездыханное тело, не заботясь ни о смазке, ни о том, чтобы после стереть следы преступления, оставляя бледно-белые склизкие пятна на красной от крови коже. Джон всегда говорил, что любит её. Просто это такая особая, извращенная форма любви, понятная только им одним, как выражался он сам. Только вот Сара не понимала. Не понимала, как можно держать любимого человека взаперти, бросая одного с намертво прикрученными к спинке кровати руками. Как можно избивать до потери пульса, а потом трахать до кровавых трещин и ноющей боли внутри. Он не давал ей даже нормально принять душ, держал, как скотину, вынуждая дышать собственной вонью. Она сожалела только об одном. Что поссорилась тогда с Майклом и оттолкнула его от себя, а потом так не вовремя, так глупо попалась в сети Джона Холла, от которого теперь не сбежать и остается только молить о смерти. Она сидела у бара, перекинув ногу на ногу в платье, едва прикрывающем хотя бы половину бедра и со скучающим видом глушила один за другим яблочный мартини. На днях Майкл пришёл с работы чуть позже положенного, от него пахло табаком и женскими духами, но на все уверения, что это была чисто деловая встреча, Сара лишь презрительно фыркнула и с криками, пестрящими матами через слово, вышвырнула его за дверь. Через пару дней слова мужчины подтвердились, но Майкл не отвечал на звонки, а на все её слезные просьбы вернуться в сообщениях отправлял лишь смайлик со средним пальцем. А сегодня Аарон принес обручальное кольцо Майкла и передал, что тот устал и подает на развод.

Сама виновата.

Холодная рука легла на её плечо и Сара вздрогнула, оборачиваясь. Симпатичный брюнет с небесно-голубыми глазами ласково смотрел на неё, без капли похоти в теплом взгляде. Милая улыбка, выглядящая еще красивее из-за выпитого алкоголя, и вот они уже трахаются в туалете клуба, и Джон, так представился парень, говорит ей на ухо разные пошлости, пока она стонет, извиваясь в чужих руках и плачет, думая лишь о том, как собственноручно просрала свое счастье из-за глупой ревности и потеряла Майкла уже навсегда. Джон увез ее в свой особняк, не забывая при каждом удобном случае подливать мартини в бокал еще и еще, коего было полно в его личном лимузине. Сара смеялась, пытаясь за наигранным смехом скрыть свою боль и отчаяние. Вот она, неидеальная, всего лишь тупая шлюха, прыгнувшая без раздумий на чужой член. Пьяная вусмерть едет теперь к незнакомцу домой. Может он маньяк и изнасиловав, расчленит ее бренное тело, закопав потом на огромной территории своего дома? Так и поделом ей.

Поделом тебе, Сара.