Неверные решения

Холодный дождь неумолимо продолжал биться о крышку гроба, теряясь в слезах на лицах людей, образовавших небольшую толпу, сгорбившуюся словно под невероятно тяжёлой реальностью, обухом бьющей по голове. Крышка плотно закрыта, потому что даже самый умелый мастер оказался не в силах исправить то, что сотворил с лицом бедной девушки этот психопат. Майкл бледный, потерянный, измученный, кажется, похудевший фунтов на двадцать, не меньше, стоял чуть поодаль, не в силах сделать хотя бы один короткий шаг, чтобы попрощаться с Сарой. Такая глупая ссора, и вот теперь он должен быть здесь в кошмарной роли вдовца и хоронить свою женщину, думая лишь о том, что не смог спасти её, сам того не ведая толкнув собственными руками в цепкие лапы смерти. Пусть она постоянно устраивала истерики, всегда срываясь на визжащие крики, обвиняя его во всех смертных грехах, только лишь для того, чтобы потом ласковым котёнком прижиматься к его груди, вымаливая снова и снова прощение. Пусть он кричал в ответ, когда держать язык за зубами становилось слишком сложно, обзывая её ненормальной и истеричкой, скрипя зубами выдерживая все её тычки и слабые удары, но только лишь для того, чтобы потом как можно крепче сжимать в своих руках, слушая, как сквозь слезы она умоляет его остаться. Он ушёл, громко хлопнув дверью на прощание. Устал. Сара устроила очередной разнос за то, что поздно вернулся с работы, обвинила в измене, матерясь через слово, будто матерный её родной язык. И он ушёл. Разозлился, расстроился, она достала, он больше не может это терпеть. Через пару дней попросил Аарона отнести Саре свое обручальное кольцо. Хватит.

Сама виновата.

Забрал вещи, когда её не было дома, чтобы снова не сдаться, как какой-то сопляк в плен этих рук, обвивающих шею, словно лианы; подал документы на развод с полной уверенностью, что сможет справится без нее. Около недели Сара не брала трубку, не появлялась дома. На работе ее давно не видели, а на полках в гостиной лежал непривычный сантиметровый слой пыли. Она не взяла ни одной вещи, значит, вряд ли сбежала, да и не смогла бы. Чтобы она не говорила, она никогда не сдалась бы без боя, не отпустила бы его, и он бы остыл. Остался. Полиция разводила руками, пока драконы сами искали её, обшаривая каждый закоулок, каждый дом, заглядывая во все окна, пока проклятая сводка новостей не разделила его жизнь на до и после, взорвав к чёртовой матери разум, вынимая душу прямо через черепную коробку, чтобы бросить её к ногам Сатаны, зашедшегося довольным смехом. Кажется, сердце остановилось на мгновение, когда сухой голос диктора начал перечислять приметы обнаруженного трупа девушки: возраст около 27 лет, тёмные волосы, голубые глаза и татуировка розы на ключице. Чёртов Джон Холл выдал себя сам, оставив на её теле кучу следов своей ДНК. Кровь, слюна, сперма. Майкл очнулся лишь тогда, когда Аарон опустил руку на плечо, немного подталкивая в сторону могилы и понимающе кивая головой. Все давно разошлись, оставив за спинами свежий бугорок земли с красивыми мёртвыми цветами и его, бледную тень некогда счастливого человека, со своими взлетами и падениями, но живого, от которого теперь не осталось и следа. Аарон тоже поспешил покинуть кладбище, давая Майклу шанс побыть наедине и проститься. Один короткий шаг, приближающий к краю бездны. Один невыносимый шаг навстречу её улыбающемуся лицу, смотрящему на него через фотографию в золоченой рамке с косой чёрной линией в углу. Один, последний шаг, разрывающий сердце в мелкие клочья, чтобы упасть на колени прямо в мокрую траву, хватаясь за волосы и кричать.

Не сумела. Не сбежала. Не смог. Не спас. Прости.