Последний осколок

      Холод, обступающий со всех сторон, впивался маленькими иглами под кожу и обжигал. Горло сдавило ледяными тисками и воздух перестал поступать в легкие - я задыхался. Отчаяние захлестнуло меня вместе с паникой, я метался, желал выбраться, бороться. Сознание померкло...       Резко согнувшись, я пытался вдохнуть сквозь плотно сжатые зубы столь необходимый кислород. Легкие горели, перед зажмуренными глазами пронесся сюжет сегодняшнего кошмара. Закашлявшись, я наконец-то смог сделать вдох.       Появились звуки из внешнего мира: чириканье птиц за окном, мотор машин, детей, играющих на площадке. Я был дома, это всего лишь сон.       В футболке, мокрой от пота, я мгновенно замерз. В комнате была нулевая температура, из-за магии участки на стенах покрылись инеем. В воздухе резонировала энергия, я буквально чувствовал её звон.       В тот момент, когда я окончательно успокоился и привел в порядок дыхание, прозвенел будильник. Семь часов утра, до отбытия поезда у меня есть еще несколько часов.       Находясь в немного заторможенном состоянии, я направился в ванную комнату. Стараясь не смотреть на себя в зеркало, так как знал, что увижу там жалкого молодого человека с прилипшими к лицу черными прядями и выцветшие, мертвые, некогда синие глаза. Зайдя в душевую кабинку, включил обжигающе горячую воду и стоял под ней с закрытыми глазами, не обращая внимание на время, смывая с себя ужас сна.       Когда вышел, то магией собрал влагу со своего тела и вылил её. Не самый приятный способ стать сухим, но и не самый плохой. Почистив зубы и уложив волосы, я попытался магией скрыть мешки под глазами, что мне успешно получилось проделать. Оделся в приготовленные заранее темно-синюю рубашку, под цвет глаз, черные брюки со стрелками и лакированные туфли на небольшом каблуке, как подобает юному аристократу. И отправился завтракать.       Сварив себе крепкий кофе и добавив немного сливок, я достал несколько круассанов под стазисом и приступил к приему пищи. А закончив, сделал себе сэндвичей в дорогу и налил чай в термос.       Чемоданы, собранные с вечера, стояли в гостиной, а в саквояж я ещё собирался положить приготовленный перекус, так как знал, что в поезде не продают ничего, кроме сладостей. В сумке уже лежало несколько книг и альбом с писчими принадлежностями.       На всё у меня ушло не больше двух часов. Я собирался выходить и уже надел пальто и лаковые черные перчатки, в это время на туманном Альбионе было ветрено, как решил в последний раз обойти дом. Никогда раньше я не покидал его надолго.       В гостиной, в шкафу, стояли фотографии из времени, где он был счастлив, где был не одинок и любим. Сердце сжалось от щемящей грусти. Лишь напоминание, что никого нельзя подпускать близко.       Очнувшись от размышлений, я резко вышел из дома и пошел искать такси, чтобы доехать до вокзала Кингс Кросс.

***

      Заплатив таксисту и войдя под своды здания, я направился к разделяющей платформы 9 и 10 колонне, которая не только разделяла два мира, но также была для него последней преградой перед новой жизнью. Сомнения снова овладели мной. Смогу ли я? Перед глазами всплывало воспоминание о матери, которая никогда не переставала верить в меня.

***

      Это был один из зимних вечеров, который они проводили вместе у камина, в обнимку сидя под пледом и смотря на мерно потрескивающий огонь.       В тот день я снова не удержал под контролем свои эмоции и силу и чуть не ранил своего друга. Своевременное вмешательство волшебницы не дало свершиться непоправимому, за что он был искренне благодарен.       У них снова состоялся разговор о его чрезмерном, по её словам, чувстве вины.       - Мальчик мой, эти способности - не проклятье. Однажды ты поймешь это. Как и магию, эту силу лишь надо научится контролировать. - Её мягкому голосу хотелось верить, но из глубин разума всплывали совсем другие слова: "Монстр", "Дитя Дьявола", "Демон".       Сжавшись, он уткнулся холодным носом матери в шею и зажмурился, стараясь отгородиться от воспоминаний и вслушиваясь в слова любимого человека.       - Я... боюсь, - ему было тяжело признаться в этом.       - Ты особенный. Даже среди волшебников. Ты не должен бояться. Это - твоя суть, ты должен принять себя таким. Я люблю тебя, и буду любить любым.       Голос Алисии убаюкивал, прошептав "Я тоже люблю тебя", мальчик провалился в сон.

***

      Перед глазами стояло милое лицо матери, её взгляд, в котором сияла жизнь, радость и любовь, которую она дарила ему, и только ему. Закрыв глаза, я пытался удержать её образ. А потом, вздохнув, шагнул в неизвестность.       Pov Том       Как и каждый год до этого, к Хогвартс-экспрессу я пришел первым. Перрон выглядел пустынно без толпящихся учеников и их семей. У меня было несколько часов тишины до того, как глупые эмоциональные подростки и их родители заполонят собой все пространство.       Минуты спокойствия я собирался потратить на обдумывание планов на этот год обучения. А планы были многообещающие: летом мне удалось выяснить место жительство своего дяди по материнской линии и, думается, в том же месте я найду и своего отца.       Меня отвлек от мыслей звук начинающих прибывать старшекурсников. Это были исключительно студенты факультетов Рэйвенкло и Слизерин, потому что гриффиндорцы слишком безответственны и прибывают обычно в последнюю минуту, а хаффлпафцы любят долго прощаться с семьей.       Вдруг сквозь колонну прошел парень, как две капли воды похожий на меня. На нем не было знака принадлежности к какому-либо факультету, он был одет в маггловский костюм, который, было видно, стоил немало. И хотя людей на перроне было немного, он обходил всех по широкой дуге.       Том был заинтересован, на протяжении первых четырех курсов он активно искал информацию о своей родословной и знал, что его мать умерла при родах, едва успев дать ему имя. Может ли быть, что у него есть брат?