Последний осколок

      Когда Раймус прошёл сквозь барьер, перед ним предстала та самая платформа, про которую так воодушевленно в свое время рассказывала мама. Посмотрев вокруг себя, в глаза сразу бросились немаленьких размеров часы, время показывало, что еще очень рано.       9:00.       Я огляделся и испытал облегчение, потому что на перроне было очень мало людей. Студенты слизерина и рэйвенкло сбились в компании и разбрелись по всей площадке. Так что я мог свободно обходить их на большом расстоянии. Приметив траекторию своего движения к последнему вагону, я двинулся по намеченному пути. К сожалению, какие-то студенты переходили из одной компании к другой, и мне было сложно не столкнуться с ними. Но даже так, я сумел насладиться видом. Стеклянная куполообразная крыша свободно пропускала лучи солнца, озаряющие всё вокруг и делающие это место ещё более волшебным. Мне с трудом верилось, что это место было создано консервативным Министерством.       Когда я уже подходил к проходу, собираясь зайти и поискать себе удобное купе, мне послышалось, что меня зовут. Но я проигнорировал это, считая невозможным. Вдруг, я почувствовал прикосновение к плечу. Стараясь избежать контакта с другим человеком, я резко развернулся и направил на того, кто посмел тронуть меня, палочку с готовым сорваться с кончика языка проклятьем. На меня ошеломленно смотрел парень с факультета слизерин. Он был чуть ниже меня. Его платиновые волосы были аккуратно уложены, пряди, свободно обрамляющие лицо, красиво подчеркивали тонкие черты лица, а в янтарных глазах гулял лучик солнца.       — Том? — Эллиот отшатнулся, но взял себя в руки и начал внимательно вглядываться в лицо «Тома», пытаясь найти отличия. И находил. — Ты изменился… И стал вспыльчивее.       Это прикосновение пробудило во мне старые воспоминания, и моя сила начала вырываться из-под контроля. Вокруг стало на несколько градусов ниже и потянуло могильным холодом, а ближайшая часть вагона начала покрываться корочкой льда.       — Простите, но вы ошиблись. — в моем голосе звучало раздражение. Я старался вернуть контроль над ситуацией, но мне не слишком это удавалось. Все таки меня вывели из равновесия.       У парня, который обращался ко мне и компании за его спиной при дыхании начал выходить пар. Они побледнели. Я знал, что моя сила в приступе ярости ощущалась как присутствие дементора. Я не хотел, чтобы о моей особенности узнали. Нужно уйти, в одиночестве легче привести мысли в порядок.       — Но… — больше не собираясь выслушивать будущего однокурсника, я прервал его на полуслове.       — Извините, мне пора. Вы обознались. — окинув напоследок взглядом компанию, я скрылся в коридоре. Моя рука судорожно сжимала ручку чемодана. Ногти полумесяцами впились в ладонь, и боль немного отрезвила. Летящим шагом я прошел по коридору до самого конца и понял, что последнее купе, в котором я хотел отсидеться в одиночестве, уже занято. Зайдя в предпоследнее, наложил запирающее заклинание и купол тишины, чтобы никто не потревожил мой покой.       Я аккуратно дотронулся до предплечья, ткань пальто казалась теплой, но это лишь игра воображения. Впервые за время после смерти матери его кто-то коснулся. И это ожидаемо привело к срыву. Я корил себя за слабость, и идея поехать в школу все больше обретала нотки ужаса в моем сознании. Не представляя, как я переживу распределение и ужин, сидя вплотную к людям. У меня был припасен запас умиротворяющего бальзама, который, думаю, часто придется использовать. Положив чемодан на верхнюю полку, из сумки достал "Преступление и наказания" Достоевского и начал читать с отмеченной закладкой страницы.       POV Том       Когда заинтересовавший меня парень подошел к поезду, я потерял его из поля зрения. Высовываться из окна, только чтобы проследить за ним, как какой-то плебей, посчитал излишним - знал, в какой вагон он зайдет.       Человек, похожий на меня, вызывал любопытство. Может ли у меня быть брат? За четыре года пребывания в магическом мире, я нашел много информации о своей родословной. О своем дяде, который учился в Хогвартсе и был исключен за применение пыточного заклинания к магглорожденному первокурснику на четвертом курсе. Тогда его даже поместили в Азкабан на полгода. О матери было мало что известно, кроме того, что была ведьмой, она нигде не училась и не общалась ни с кем из родного города.       Отца я впервые увидел, когда ездил в Литтл-Хэнглтон летом после второго курса. Найти семью Реддлов в маленькой деревни было легко. Тогда я выловил одного их слугу и узнал всю историю при помощи легилименции. Воспроизведя в памяти этот момент, я не припомню, чтобы у этого магла был еще один сын.       Допуская мысль о существовании внезапно появившегося брата-близнеца, Том захотел узнать о нем больше. Однажды он читал о магических близнецах, они могли обмениваться магией, у них была особенная связь, которую нельзя было ничем блокировать. И если это все же близнец…Он будет очень полезен.

***

      Смотря в потолок, я вспоминал маму, которая переживала за мое состояние, если не научусь контактировать с людьми. Она всегда говорила, что диагноз не ограничение для общения. Но мне было страшно. Этот страх давно поселился в моей душе, и я ничего не мог с этим сделать, не хотел ничего делать.       Хотя именно знание диагноза и сделало ситуацию хуже. У него участились случаи панической атаки. Даже выходя на улицу ночью, зная, что он может защитить себя, страх не покидал его.       Психиатр, на приемы к которому он ходил, пока мама была жива, постоянно повторял одно: "Вы сознательно отталкиваете от себя любого, видя в них плохое, но истинно хороших людей и не существует. Вы строите стену, через которую даже вашей матери трудно пробиться, и убиваете эмоции внутри себя." И он был прав, поэтому спустя годы изоляции, когда он не видел никого рядом с собой, кроме домового эльфа и Дайомедеса, встреча с реальностью оказалась столь болезненна.       Несколько лет одиночества он провел, читая маггловскую и магическую литературу. После трудов Фламеля мог начать сказки народов мира. У него была собрана библиотека со всего мира, и он не переставал пополнять коллекцию, заказывая через каталоги все интересное. Алисия настояла на получении образования в обоих мирах, поэтому он был зачислен на заочное обучение в Дурмстранг, а также в магловский лицей. Он письмами отправлял тесты и домашние работы, ни с кем не пересекаясь лично. Мог по сквозному зеркалу общаться с профессорами из магического института.       Пытаясь отгородиться от всего мира, мальчик часто задавался вопросом: Почему? Почему именно он? Почему на нем лежит это… Проклятье? О силе, которая была у него, нигде не было упоминаний. Мама после первого её появления начала искать информацию и писать различным специалистам.

***

      Мальчик, сидящий на диване в комнате, похожей на кабинет, выглядел измождено. Его бледная кожа приняла синеватый оттенок, скорее свойственный трупам, чем ребенку. Круглое детское личико было опущено, глаза безучастно смотрят в одну точку, на руки, сложенные ладошками вверх на коленях.       Раймуса привела в эту комнату мама. После того, как её только несколько месяцев как усыновленный сын продемонстрировал выброс аномальной(ненормальной) энергии, Алисия привела его на проверку магических способностей к гоблинам. Те были посредниками, могли связаться со специалистом в нужной области за рекордные сроки и обеспечить анонимность обеих сторон. Ритуалист, после всевозможных плясок над ребенком, так и не смог сказать чего-либо путного и от вернул предоплату.       Следующим пунктом был Мунго, а точнее Магический Госпиталь Святого Мунго. Алисия не хотела с кем-либо пересекаться, поэтому заранее попросила открыть камин в кабинете.       Девушка, держащая за руку мальчика лет пяти, прошла сквозь внезапно загоревшийся зеленым огонь и поприветствовала поклоном целителя. За столом сидел представительно выглядящий волшебник - Ланселот Пруэтт. Он был целителем, специализирующимся на развитии магического ядра несовершеннолетних.       Без расшаркиваний Алисия передала документ со всеми данными сына, а также заключение ритуалиста. Мужчина спокойно принял бумаги и начал просматривать их, пока девушка посадила мальчика на диван и села рядом, приобняв его, чтобы подбодрить. Её сыну сейчас нужна поддержка, и она обеспечит его ею.       — Раймус, да? — Ланселот улыбнулся мальчику. Он закончил читать и собирался теперь провести обследование состояния магического ядра и каналов, для чего и обратился к юному пациенту. - Пожалуйста, встань вот сюда, - целитель указал центр кабинета, где много свободного пространства. Мальчик встал, куда надо и напряженно посмотрел на мать, что подбадривающе улыбнулась ему.       Алисия очень волновалась за сына. Способности Раймуса и так были неординарны, взять то же Серпентарго - язык змей, на котором он свободно разговаривал, или то, что тот умел направленно использовать магические выбросы, как заклинания, без палочки. У её ребенка было великое будущее, но она не переставала переживать за него.       Раймус был очень добрым, но закрытым и нелюдимым ребенком. Усыновление сделало его по-настоящему счастливым и даже побудило начать общаться с кем-то помимо Алисии. Появившаяся сила напугала его. Он боялся навредить кому-то, из-за чего еще больше закрывался в себе, даже от матери, особенно от неё. Ведь она была его центром мира.       Пока девушка размышляла, целитель закончил водить палочкой вокруг Раймуса.

***

      Никто не мог сказать, что с мальчиком что-то не так. Только целитель Пруэтт смог определить, что сила привязана к его эмоциям. Она выплескивается также как магические выбросы, но для неё не существует проводника.       Поняв, что под влиянием эмоций может навредить матери, Раймус отдалился и от неё. Он любил её больше всего на свете, но даже так не смог спасти её от самого себя.

***

      Размышляя о парне, Реддл не заметил, как дверь купе аккуратно открыли. На входе стояли Нотт и Долохов, которые внимательно рассматривали однокурсника. Том холодно посмотрел на них.       — Что? — прервал тишину слизеринец, приподнимая бровь. Нотт опустил взгляд вниз на рубашку Тома, но тут же его отвел, начиная прокручивать недавнюю встречу с «Томом».       — Ты нахера переоделся? — первым отмер Антонин, смотря в глаза Реддлу, в которых читалась насмешка. Долохов перевел его взгляд как "Совсем с ума сошел?"       — Ты что несешь, Тони? — спросил Том, усмехнувшись. — Мне не нужно было переодеваться. Я сижу здесь уже несколько часов и никуда не выходил, — продолжил Слизеринец, насмешливо смотря на шокированные лица последователей. Эллиот невежливо ткнул пальцем в Тома, а потом указал за дверь. Выражения их лиц были глупыми: смесь растерянности, ошеломления и удивления.       — Тот парень выглядел в точности, как ты, клянусь! — пробормотал Нотт, воссоздавая в голове встречу с двойником и пытаясь найти отличия. Мыслительный процесс был виден невооруженным глазом. У Тома была отличительная черта, доставшаяся от матери - невероятно яркие синие глаза. В центре небесно голубые к ободку становились насыщенного темного цвета. Под влиянием эмоций они меняли свой цвет на кроваво-красный, что было очень жутко. У того парня при всплеске магии глаза стали ультрамариновыми, они светились от выплескиваемой силы.       — Присаживайтесь, — Том махнул рукой на диван напротив его. — Я допускаю, что тот парень, которого вы спутали со мной, может быть моим родственником. — со скептически поднятой бровью поведал Реддл. Он пока не собирался посвящать однокурсников в свои планы.       — Мне кажется, он точно твой ближайший родственник по обоим родителям. Потому что такое сходство даже между братьями бывает редко, только если это не близнецы. — высказал свою теорию блондин, все же перестав маячить у двери и сел вместе с Тони, предварительно закрыв её.       Том лишь промолчал на это. Ему требовалось сначала самому все выяснить, и если предположение о близнецах подтвердится, придется скрывать это. Ведь единоутробный брат будет его слабостью. Через него легче всего причинить вред. Конечно, сидящим с ним он мог доверить часть информации, ведь они не предадут его.       — О предположении, что он маглорожденный. — склонив голову набок, начал Нотт. — Я так не думаю.       — И что же натолкнуло тебя на подобную мысль? — Том старательно показывал пренебрежение в отношении предполагаемого брата.       Тяжело вздохнув на это, Эллиот продолжил:       — Какая отличительная черта есть у всех Мраксов? Что тебе досталось от матери? — с улыбкой на лице, слизеринец легко подпер голову рукой рассматривая друга.       — Ммм, глаза? — прищурившись, ответил Реддл. Он начал понимать, о чем говорит Нотт.       — Именно, — подтвердил Элл и указал на свои. — Глаза. Таких, как у тебя, я ни у кого не встречал. Но у того парня были точно такие же глаза, — подчеркнул парень. — Я заметил, что когда ты испытываешь сильные эмоции, твои глаза начинают отливать рубиновым. Когда я коснулся плеча твоего, как видимо, брата, его глаза стали синего… Нет, ультрамаринового цвета. — закончил блондин, вспоминая ту жуткую, но завораживающую картину.       — Ультрамаринового цвета? — переспросил Том, задумавшийся. — Мне кажется, ты преувеличиваешь.       — Я тоже это видел, — вставил русский. — Когда Нотт подошел к тому парню, я остался стоять с ближним кругом. Так вот, его глаза в буквальном смысле светились. Даже находясь от них за пару метров, мы ощущали, как его переполняет сила. Такое давление обычно чувствуется рядом с тобой, когда ты очень зол. — Антонин в упор смотрел на Тома, говоря это. Даже у него внутри все замерло и оставило неприятный осадок.       — Даже так? — протянул Реддл. — Год обещает быть очень интересным. Очень… — усмехнувшись и сверкнув рубинами глаз, Том отвернулся к окну, думая, как разыграть новую карту.

***

      Читая книгу, Раймус не заметил, как пролетело время. Поезд остановился, приехав к месту назначения, и нетерпеливые студенты плотной толпой пытались из него выйти. Посмотрев на поток людей, Реддл решил подождать, пока он иссякнет. Убрав книгу и термос с чаем, который был пуст, в сумку и оттуда же достав аккуратно сложенную ученическую мантию, надел её и использовал заклинание, разглаживая одежду. Положил сумку рядом с чемоданом наверху, поправил волосы, снял запирающее с двери и вышел. Через окно он наблюдал, как преподаватель собрал вокруг себя первокурсников и повел в сторону озера, а остальные садились в гротескные кареты, запряженные величественными фестралами.       Когда Раймус вышел, последние кареты отъезжали. Ему показалось, что из последней его провожали взглядом, но оглянувшись, он никого не увидел. Единственная оставшаяся, будто специально дожидаясь именно его. Сев в неё, он начал следить за дорогой. Звезды ярко освещали дорогу, скоро вдалеке показался магический замок. Он гордо возвышался на горе, а башни, устремленные в небо, казалось, шпилями дотрагивались звезд.       У огромных дверей его дожидался Профессор Дамблдор, который только отвел первокурсников в комнату "ожидания" рядом с большим залом. Ему нужно было проводить юношу, переведшегося из Дурмстранга к ним на шестой курс.       К нему подошел Том Реддл, и Альбус удивился, что же этому мальчику понадобилось от него сейчас. Каков был его шок, когда молодой человек представился переведенным студентом.

***

      Pov Раймус       Заместитель директора встретил и провел меня до учительского входа в большой зал. Я смог незамеченным зайти и спрятаться за колонной. Конечно, профессора всё ещё могли видеть меня. Все смотрели в мою сторону, даже Директор Диппет повернулся, и переговаривались, что вызывало любопытство студентов. Стараясь быть равнодушным и держать силу под контролем, я незаметно выпил успокаивающее зелье, которое еще в поезде положил к себе в карман мантии, и перевел дыхание. В голове появилась пленка, не дающая эмоциям прорваться наружу.       Дамблдор вывел первокурсников и выставил в шеренгу перед преподавательским столом. Распределяющая шляпа, лежащая на табурете, выставленном в центре на постаменте, запела. Её голос был неприятным, а песня странной. Было непонятно её предназначение.       Когда песня закончилась, Директор встал и покашлял, привлекая внимание.       — Добро пожаловать! Приветствую вас в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс! Прежде, чем начнется распределение первокурсников. Я хотел бы сказать, что шестой курс пополнится переведенным студентом из Дурмстранга. Реддл, Раймус, — Диппет подзывающе махнул рукой, и мне не оставалось выбора, кроме как подойти и сесть на табуретку и надеть распределяющую шляпу.       После представления переведенного студента, в зале зашумели. А когда они его увидели, стали еще более активно переговариваться и коситься в сторону небезызвестного Старосты Хогвартса.       Шляпа на его голове поскрипывающе заговорила:       — Куда бы вы хотели, хранитель? — спросил его артефакт. Сквозь кисель в сознании пробилось любопытство к странному обращению.       — Я бы хотел на тот факультет, где ко мне не будут подходить. Где не придется контактировать с другими. — мысленно ответил парень.       — Ну, это можно устроить, — захихикав. И тут же, собравшись, твердо крикнула: — Слизерин. — Раймус вздохнул, теперь предстояло самое сложное. Сняв шляпу и пройдя к столу, над которым висел герб — серебренная змея с изумрудами в глазах на зеленом фоне, сел в той части, где было меньше всего людей.       Даже когда распределение малышей началось, на меня продолжали поглядывать и перешептываться. Это внимание доставляло определенный дискомфорт, но воспринималось через дымку. Я почувствовал, как леденеют кончики пальцев и сжал руки в кулаки. Снимать перчатки за столом даже и не думал, хоть это и противоречило правилам столового этикета.       Тот блондин, который окликнул его перед поездом, сидел на противоположной стороне с еще двумя парнями: один, которого уже видел на перроне, истинно славянской внешности - русоволосый и коренастый, и второй. Когда я перевел взгляд на сидящего посередине, я будто бы напоролся на свое отражение. Теперь я понял, общественное внимание должно быть было усилено тем, что переведенный студент похож на главного старосту, у него был указывающий на это значок на груди.       Посмотрев в глаза своей копии, я почувствовал натянувшуюся тонкую и слабую ниточку связи. Она шла от моего магического ядра к его и мелко пульсировала в такт нашим сердцам. Я ощутил, как по телу прошел импульс тепла, согревая и обволакивая уютом. Мне почудился аромат маминых духов и её нежное прикосновение. Глаза защипало, и пришлось поспешно отвернуться.       Конец Pov Раймус       Ниточка связи в это время не спешила снова обрывать, теперь она навсегда связала два сердца.       Том смотрел в глаза брату и понимал, о чем говорили сокурсники. Раймус как будто видел его душу, его глаза всегда испускали незаметное для большинства свечение. От этого потустороннего света делалось не по себе.       Том чувствовал себя странно, он также, как и брат, видел связь. Чувствовал в теле бодрящую прохладу. Это напоминало ему холод змей, когда они обвивались вокруг кистей рук и дарили свою радость от встречи с говорящим. Напоминало вечера с Нагайной, когда она сворачивалась у него на животе или под боком, пока он читал. Он доверял своему фамильяру, рассказывал обо всем на свете. Она была с ним с самого начала, маленькая змейка, только вылупившаяся, она стала его семьей.       Воспоминания о любимице вызвало на его лице нежную улыбку. И соратники, сейчас внимательно смотрящие на него, содрогнулись. Такое выражение у Реддла можно было заметить, когда он говорил о жестоких, очень кровавых и жестоких вещах.       Тони и Элл переглянулись и посмотрели на сидящих рядом членов клуба, которые до этого спокойно переговаривались. Вальпурга с Эйвери разбирали организационные вопросы, как старосты Слизерина. Лестрейндж и Мальсибер обсуждали разрешенные яды, и почему их еще не запретили с нынешней политикой министерства. Но после "улыбки" Реддла все замерли, не дыша и думая, кто и в чем провинился.       Раймус сморгнул слезы и повернулся, вернув невозмутимость на лице, также как и Том. Они снова одновременно посмотрели друг на друга и представились:       — Томас Марволо Реддл, — легкий кивок головой. Легкая улыбка в прищуренных глазах.       — Раймус Марволо Реддл, — будто отзеркаленное движение.       Наблюдающие за этим слизеринцы пребывали в шоковом состоянии весь оставшийся вечер. Змеиный факультет провел ужин в гнетущем молчании, все, старше второго курса, выглядели пришибленными. Даже первокурсники почувствовали общее настроение и не переговаривались между собой.       Когда часы пробили 23:00, Директор встал со своего места и произнес речь.       — Так как уже поздно, я не буду произносить длинных речей. — привлёк внимание Диппет. — Важная информация для первокурсников: запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы; также нежелательно использовать магию в коридорах, так как заклинание может в кого-то попасть. Информацию о баллах, системе оценок и отработках вы получите от своих деканов завтра на первом уроке. — мужчина перевел дыхание. — тренировки по квиддичу начнутся через две недели, капитаны команд должны подойти к деканам и согласовать расписание. Можете идти, всем добрых снов!       Преподаватели начали расходиться, деканы подошли каждый к своему факультету и отдал распоряжения старостам. Те должны были проводить малышей до общежитий и показать комнаты.       Профессор Слизнорт подошёл к Раймусу.       — Здравствуйте, мистер Реддл! — добродушно улыбнулся полноватый молодой человек. — Мистер Реддл, — кивнул в сторону старосты со смешинками в глазах. — Директор возложил на меня ответственность показать вам дорогу до общежития и рассказать о школе, но у меня в лаборатории на огне стоит зелье, в которое вот-вот надо добавить сок ренегата. Поэтому прошу вас, мистер Реддл, — взгляд на Тома, — проводить Мистера Реддла. — и, не дожидаясь ответа, Слизнорт удалился.       Раймус остался стоять рядом с братом, удивленно смотря вслед декану. А Том, зная о любви профессора зельеварения к перекладыванию ответственности, что-то подобное и предполагал с самого начала.       — Идём, — Том, не оглядываясь, пошел к дверям.       — Пойдём, Раймус, я же могу тебя так называть? — Реддл кивнул, и Долохов ярко улыбнулся, — Тони, —указывая на себя. — Надо торопиться, он не будет ждать. — Раймус снова кивнул и, стряхнув ступор, пошел за однокурсниками.       Нотт с остальными уже давно ушли. И Антонин остался наедине с Реддлами. Он чувствовал себя неловко в тишине и решил расспросить новенького.       — Директор упомянул, что ты перевелся из Дурмстранга. Там много русскоязычных, меня сначала хотели тоже туда отправить. Ты знаешь русский? — беззастенчиво рассматривая Раймуса, он устроил допрос.       — Я был на домашнем обучении. — и замолчал. Никаких объяснений, уточнений. Долохов присвистнул от возмущения и уже собирался задать ещё больше вопросов, его прервали.       — Замолчи, — Том бросил на Антонина свирепый взгляд. Хоть ему тоже было интересно прошлое брата, но по связи передавались самые яркие его эмоции. Ему было неуютно в их обществе и в это вплетались нотки страха и отвращения, что было совсем непонятно. Так как они были направлены не на них, а на... себя?       Pov Раймус       В подземельях было холодно. Сквозняки гуляли по коридорам и пробирали до костей. Я совсем не чувствовал этого. Для меня такая температура была привычной. Канделябры, редко встречающиеся, отбрасывали причудливые тени и создавали чудовищ в сознаниях студентов. Гулкие шаги разбивали тишину и создавали эхо. Завывания ветра казались криками агонии и отзывались в душе дрожью.       Поглощенный ощущениями, я не заметил, как мы дошли до тупика. На стене был красивый барельеф в виде переплетенных змей, которые складывались в слова на парселтанге. Чистота крови       Том произнес пароль - "Салазар Слизерин", и каменные створки открылись. Змейки в это время изменили свое положение, разделившись. Я не успел прочитать, так как предполагаемый брат выжидательно смотрел на меня в проходе. И мне ничего не оставалось, кроме как пройти за ним.       Передо мной была большая комната круглой формы с высокими потолками, на которое было наложено заклинание наподобие того, что транслирует небо в большом зале. Прекрасная звездная ночь, я узнал несколько созвездий.       Раньше мы с мамой долго разглядывали усыпанное звездами небо и пытались найти большую медведицу и других.        Гостиная была поделена на три части: слева - библиотека, ближе к входу проход в мужское общежитие; посредине - большой камин, освещающий все теплым светом с мягкими креслами и диванами; справа - парты с удобными стульями и проход в женское общежитие. На стенах развешены картины с подвигами известных слизеринцев в роскошных рамах.       Том показал мне висящую рядом с дверью доску, на которой вывешивалось расписание всех курсов, важные события, такие как набор в команду по квиддичу, расписание звонков. Также раз в месяц менялся пароль к гостиной, и первый день первого месяца его можно было посмотреть здесь.       Я благодарно кивнул ему, и мы направились дальше. Меня распределили в комнату к Антонину Долохову, этому жизнерадостному позитивному парню, который на протяжении нашего пути всё пытался меня разговорить. Если я буду продолжать его игнорировать, он от меня быстро отстанет, как и многие до него.

***

      На лице Раймуса мелькнула грустная полуулыбка и быстро исчезла. По связи полыхнуло тоской и острым чувством одиночества. Том внимательно следил за своим братом, с каждой прочувствованной эмоцией, незаметным изменением выражения глаз, он ощущал потребность разгадать его.       Жаль, что я не могу поселиться с ним в одну комнату. Как старосте, мне предоставлена отдельная. Тогда я смог бы наблюдать за ним больше времени.

***

      Не особо обращая внимание на убранство комнаты, я взял из комода пижаму и умывальные принадлежности и прошел в ванную первым. Действие зелья заканчивалось, и на меня навалилась сонливость.       Было довольно удобно, что на каждую комнату была отдельная ванная. Пока он был на праздничном пире, прибыл его личный домовик и распаковал вещи.       Когда я вышел, уже готовый ко сну, соседа по комнате всё ещё не было. Он ушёл с Томом после того, как показал всё. Я подумал, что это хорошо, ведь так мне будет спокойнее засыпать.       Я лёг и взмахом палочки задернул тяжелый темно-зеленый балдахин, наложив на него купол тишины и охранные заклинания, которые ударяли током и отбрасывали дотронувшегося. Домовик разбудит меня за час до завтрака, если сам не проснусь от кошмара.       Закутавшись в одеяло, я засыпал. На периферии сознания послышался скрип двери и шуршание.