Любовь стоит того, чтобы ждать?

— Да что случилось блять, — сонно потягиваюсь, вставая с кровати. — Сема сделал предложение Лизе, — улыбается Лера. Ой бляяяя, я думал что-то серьезное. — Круто, — буркаю я. — Ему похуй, — Лера уходит куда-то, а я снова ложусь на кровать.       Не могу не слышать радостные щебетания Леры, которая ходит по всей квартире, впадая в радостную эйфория. Смотря на белый потолок, я думаю о том, как бы уже начать думать про новые песни, но сейчас голова забита совсем другими вещами. Чаще всего эти вещи напоминают мне про Леру и ее скорейшую операцию. Ей должны позвонить, когда донор отдаст лёгкие и мы сразу должны вспохватиться. Я уже целую неделю на готове бежать одеваться, а вот Лера об этом даже не думает. Она настолько хладнокровно относится к своему здоровью, что меня это до жути расстраивает и я готов даже закатить по этому поводу скандал, но меньше всего Лере нужны сейчас выяснения отношений. Чувствую, как на кровати уже становится теплее, потому что кто-то лег ко мне, поворачиваю голову и вижу Леру, которая озаряет меня своей лучезарной улыбкой, ложась ко мне, и закидывая свою ногу на мое тело. — Они хотят белую свадьбу зимой, — вздыхает Лера. — Дураки, — смеюсь я. — Почему это?! — Потому что рано ещё, — пожимаю плечами я. — Сема младше меня, а уже будет чьим-то мужем. — Если любите друг друга, какая разница, когда выйти замуж. — Пф, слишком притянуто за уши. — Скорее твое мнение притянуто за уши. В некоторых странах наоборот очень рано выдают девочек замуж, чуть-ли не в 14 лет, вот это я понимаю рано. — Не думаю, что в таком браке она смогла бы найти счастье, — хмурюсь я. — Конечно, ведь это родители ей нашли мужчину, а тут совсем другая ситуация. Они с самой школы вместе, поэтому я считаю, что им уже можно. — Был пацан и нет пацана, — улыбаюсь я. Обожаю, когда Лера злится. — Почему?! — взвизгивает Кандинская. — Если они любят друг друга, то все нормально. — Да хорошо-хорошо, — вздыхаю я. — Чё ты вечно со мной соглашаешься? — А если я не буду с тобой соглашаться, то ты реветь будешь. — Не надо под меня подстраиваться, — снова завывает Лера. На твою мать… Мне кажется я не выживу эти 4 дня… — Нужно быть самим собой. — Перестань, — я перекидваю Леру с себя и нависаю над девушкой. — Ну уйди, твои глаза заглядывают прямо в душу, — начинает вертеть головой Лера. — А что в этом плохого? — я целую Леру в носик. — Мои внутренние органы, настолько ты знаешь, не очень красивые и здоровые. — Господи, твой черный юмор ужасно не смешной. — Ну Кирилл, — снова начинает реветь. — Да хорош! — шлепаю Леру по ляжке. — Слезь с меня, — воет Лера. — Никакого уважения. Меня щас тут убьют, а помощи никакой, — Валера схватилась за мои плечи и закинула свои ноги на мою спину. — Давай, — я сажусь на кровать, вместе с Лерой на своем теле. — Пойдем позавтракаем. — Я хочу в мак, — надувает губу Лера. — Давай закажем мак, только перестань реветь, как сумасшедшая! — Почему ты ко мне так относишься, — опять та же песня. — Ну хватит, правда надоело, — Лера сидит на моих ногах, смотря на меня.       Девушка опускает глаза в пол, а я уже чувствую себя виноватым. Все таки Лере сейчас не просто, а я ее даже не успокаиваю.       Думаю, что нужно применять меры по заполучению хорошего настроения Валеры. Подхватываю девушку за бедра и несу на кухню. — Прости, — Лера целует меня. — Я не хотела тебя раздражать, у меня просто эти дни. — Да я уже блять понял, — вздыхаю я. Сажу Леру на стол. — А вот мы отсюда жрём, а я тут жопой сижу.       Хочу пошутить про то, как этой самой красивой жопой она садилась мне на лицо и я продолжаю жить, но потом боюсь, что она шутки не поймет и придется с ней мириться… Все таки сейчас она слишком чувствительная. — Чо заказывать будем, истеричка? — Я буду вишневый пирожок и кофе! — качает ногами Лера. — Ещё можно заказать Кирилла Тимошенко? — Только не внутрь, — иду я к телефону. Ну не могу я жить без пошлых шуток. — Ты как всегда, — вздыхает Лера.       Заказываю еду и иду обратно на кухню, Леры уже нет. Она стоит голыми ногами на холодном балконе. Иду к ней и вижу, как она курит. — Хватит! — снова выхватываю сигарету. — Давай тебе купим айкос, не знаю. — Ты думаешь это лучше? Готова поспорить, что у тебя лёгкие чернее, чем мои. Ты каждые 30 минут ходишь курить. — Какая разница. Только из нас двоих ты дышишь с помощью аппарата, а не я, — тут я задумался, что это звучало слишком грубо, но это я понял слишком поздно… Сначала спизданул лишнего, а потом думаю… — Я не виновата, что я такой родилась, а ты видимо все ещё не понимаешь, что твои слова не пускаются на ветер и не проходят мимо ушей, — Лера тушит только начавшуюся сигарету. Психанула.       Беру сигарету из пачки и закуриваю. Неужели она не понимает, что я за нее волнуюсь. Вот она поменяет себе лёгкие, а продолжит курить. Ебнулась в конец.       Выхожу с балкона, закрывая за собой дверь, чтобы холодный воздух не прошел в квартиру. — Валер! — кричу я. — Ну что? — девушка выходит с книгой в руке. — Как дышится без помощи чего-либо? Круто? — Прости, — тихо говорю я. — Я не хотел тебя обидеть. — Но ты это и сделал! Ты всегда говоришь, не подумав! Ты никогда не признаешь свои ошибки и пытаешься доказать что-то и кому-то, — переходит на крик Лера. — Перед тем, чтобы сказать что-то, подумай. Подумай о том, как я буду чувствовать себя после сказанного, когда самый близкий человек насмехается над твоей проблемой, в которой я даже не виновата! Если бы я хотела убрать эти гребные лёгкие, я бы их убрала! Но нет! Я должна ждать донора, который станет умирать лишь за то, что отдаст мне часть себя! Я говорила тебе, что тебе будет сложно и в 50 процентах я умру, поэтому я пытаюсь прожить эту жалкие часы до пересадки, как в последний раз! А ты только порекаешь! Ты не понимаешь, что мне осталось жить всего — ничего. Все мы не вечны. Просто кто-то умирает рано, а кто-то поздно. Да. Я умру рано, но я оставлю после себя хоть что-то! Я проживу эту жизнь так, как я захочу! А ты пытаешься этому противиться, — Лера плачет, ее крик звоном отражается в моей голове. Она не умрет. Она переживет меня, ее подруг. Переживет нас всех. — Я не противлюсь! Я просто пытаюсь не думать о том, что моя любимая Лера умрет! И она не умрет! — Я умру, Кирилл! Признай ты блять это! Я умру раньше тебя! На операционном столе, когда мне покажется, что я обрела свое счастье на земле! — Заткнись! — кричу я на всю квартиру. — Вот видишь, — уже тихо, холодно и пугаеще говорит Лера. — Ты просто не хочешь признавать. — У тебя есть шанс выжить, — смотрю на Леру и слезы проступают. — У тебя огромный шанс выжить. — А разве тебе не говорили, что тебе всегда стоит готовиться к худшему? — Но не так! — взмахиваю я руками. — Ты скорее не готовишься, а уже нагнетаешь, — тихо говорю я, прижимаясь к Лере. Так хочу ощутить тепло ее тела и почувствовать, как ее маленькое сердечко бьётся. Оно бьётся, значит она жива. Я чувствую ее, значит она жива. Лера жива, она сейчас со мной и это — главное. — Я больше так не буду, — неожиданно для меня заглушенно мне в грудь проговорила Лера. — Я тебя люблю. — Какая ты у меня странная, — смеюсь я. — И я тебя люблю, — через несколько секунд молчания сказал я. ***       Мы с Лерой лежим на кровати. Девушка сидит в телефоне, точно так же как и я. Слышу, как Лера проворачивается и кидает телефон куда-то в ебеня. — Что-то случилось? — откладываю телефон на пол и обнимаю Леру. — Можешь меня оставить одну, — бурчит Лера в подушку. — Всмысле? — хмурюсь я. — Оставь меня одну, — шмыгает носом Лера. — Ты плачешь что-ли? — я целую Леру в плечо. — Что случилось? — Ты можешь уйти, — бормочет себе под нос Лера. — Нет, — твердо говорю я. — Так что ты от меня не отвертишься, — обнимаю Леру крепче. — Ну что случилось? Чего ты плачешь? — Ничего, — шмыгает носом Лера вновь. — Ничего? А че ты тогда плачешь? — Ну Кирилл, — Лера поворачивается ко мне лицом и сейчас наши лица стали друг напротив друга так близко, что носы друг друга соприкоснулись. — Расскажи, — целую Лерочку в нос. — Я всегда буду тебя слушать. — Врач написала, что завтра операция, — снова плачет Лера.