Между строк

      Савамура переоделся быстрее своих ликующих товарищей, которые были ужасно заняты разговорами и устало-довольным лежанием на скамьях раздевалки, и, сказав Сугаваре «Пойду проветрюсь», быстро вышел на улицу, никого не встретив в коридоре. Победа над Сейджо — новый прорыв, успех, новая пройденная веха, и Савамура был ужасно горд собой и своей командой: нельзя отрицать, что во многом это его заслуга как капитана. Он отошёл за угол здания, где, в лучших традициях ужастиков, начинался сквер и мигал фонарь, с удовольствием расположился и вытянул уставшие ноги на скамейке, прижавшись спиной к прохладным доскам — приятный холодок чувствовался даже сквозь толстую куртку, — а потом подозрительно огляделся по сторонам. Из мусорных баков неподалеку раздался шорох, а затем громкое карканье: двух копошащихся там ворон внезапно посетила белая — в сумерках она особенно ярко выделялась — кошка, прервав их трапезу; что-то загремело, и в небо взмыли два темных силуэта, один из которых летел несколько неровно. Савамура усмехнулся, вспомнив Некомо и «битвы на мусорной свалке», и затем, убедившись, что никого в поле зрения нет, аккуратно выудил из кармана слегка потрёпанную красно-белую пачку и небольшую зелёную зажигалку. Это была маленькая тёмная тайна ответственного и серьёзного капитана Карасуно: он очень любил курить. Точно зная, что, несмотря на прилагаемые на тренировках и матчах усилия, спорт явно не дело всей его жизни, к тому же не замечая перемен в своём здоровье и самочувствии после того, как пристрастился к вредной привычке, он позволял себе эту слабость. Но подавать дурной пример товарищам по команде не хотелось, поэтому Савамура нередко шёл первым в душ и собирался быстрее других, чтобы ухватить себе пять минут на перекур в тишине и спокойствии, аргументируя свой уход тем, что «собирается утрясти мысли и в одиночестве поразмыслить над прошедшим матчем». Вкус сигарет был приятно горек, мягкий дым наполнял, казалось, все внутренности, небольшой ветерок приятно обдавал горячее лицо и уставшее тело, лёгкая судорога ещё сводила уставшие бедренные мышцы. В американских сериалах это состояние назвали бы релаксацией. Вечер был просто до невозможности приятен, и Савамура слегка жмурился и улыбался, как сытый кот. Кошка, недавно встревожившая ворон, выбралась из мусорных ящиков — видимо, не найдя ничего съедобного — и подошла к капитану, внимательно обнюхивая его левую руку, свисающую со скамьи. «Прости, у меня нет ничего для тебя, — сказал Савамура, поглаживая белую шерстку. — Вряд ли ты куришь». Явно раздосадованная обитательница мусорных баков недолго позволила себя гладить и, чуть не царапнув Дайчи, удалилась в сторону сквера. С сигареты сорвался и упал на асфальт кусочек бело-серого, как волосы Сугавары, пепла. Часы показывали без четверти семь — это значит, что у него целых десять минут, и, возможно, он ещё и успеет выкурить вторую. — Ай-ай-ай, как вам не стыдно, капитан! — нахально-укоряюще-дружелюбный голос, столько раз слышимый им сегодня, вывел Савамуру из состояния полной расслабленности. Он открыл глаза и увидел в двух шагах от себя капитана Сейджо, надменно, но будто с какой-то просьбой, смотрящего на него. Вспомнилось, как кто-то из той команды обозвал его Мерзякавой. Хоть Дайчи был дружелюбным человеком, ему подумалось, что в данный момент и с таким выражением лица это прозвище подходило новоиспечённому собеседнику как нельзя лучше. Уж точно лучше, чем «Великий король», как почтительно звал того Хината. — Добрый вечер, — он решил оставить укол без ответа. Скорее всего, расстроенный поражением недавний соперник вышел отвести душу, и, увидев капитана команды, буквально только что их победившей, решил потрепать тому нервы. Ойкава, нагло вторгшись в личное пространство, пододвинул лежащие на скамье ноги и уселся рядом. Савамура решил, что лучший способ не портить ещё сильнее себе отдых — не обращать ни на что внимания. — Можно сигарету? — спросил Ойкава после минутной тишины. Савамура удивлённо посмотрел на него, но всё же протянул пачку. Надменный «Великий король», всегда такой самоуверенный и напыщенный, был явно расстроен. Даже мимика была не такой кривляющейся, а сдержанной, скованной, напряженной. Нет, он не просто расстроен — он подавлен, морально разбит. Где-то под сердцем Савамуры шевельнулось нечто похожее на злорадство, но под укором совести и чувства сострадания оно тотчас утихло. — Не думал, что ты куришь. Мне говорили, что ты прямо-таки впахиваешь на тренировках, а совмещать это с курением сложно. — Кто бы говорил, — углом рта усмехнулся Ойкава, чиркнув зажигалкой. — Ты ведь тоже не последний спортсмен, капитан. На самом деле, я очень редко курю. Вот же чёрт, какие крепкие сигареты! — Мальборо. Если слишком крепко, лучше не курить, — участливо сказал Савамура, не поднимая головы. Ойкава вернул ему пачку, и он достал ещё сигарету и снова закурил. — В голову быстро ударит, а потом лёгкие наружу выплюнешь. Это действительно крепкие сигареты. — Спасибо, — капитан Сейджо снова затянулся.       Они помолчали. В мусорных баках снова что-то зашевелилось — наверное, белая кошка вернулась. Налетевший порыв ветра обдал холодом и пылью, неприятно липшей к телу. Фонарь заморгал чаще, где-то вдалеке прогрохотал гром. Вот же ж, если хлынет дождь, Хината, добираясь на своём велосипеде к себе чёрт-те куда, может заболеть, а перед матчем с Шираторидзавой это будет ой как не вовремя. — А ты молодец, капитан, — вдруг сказал Ойкава. Савамура, не донеся сигарету до рта, уставился на него в недоумении. — Меньше чем за год сделал из Тобио-чана, деспотичного короля, отличного связующего, хоть он всё такой же противный. Ты действительно хороший капитан. Не то, что… — он вдруг осёкся, на долю секунды его лицо приобрело слегка испуганное выражение, но он быстро исправился и даже сделал взгляд слегка насмешливым. — Не то, что ваш прошлый капитан. Я периодически видел его на матчах, и… — Спасибо, — обсуждать прошлого капитана Карасуно явно не хотелось. Савамуре вдруг показалось, что он присутствует при чём-то очень личном, едва ли не сокровенном. Так или иначе, он готов был поспорить, что подобного рода слова, сказанные таким тоном и с таким лицом, от Ойкавы слышали далеко, далеко не все его товарищи по команде. Это ужасно льстило, но и немного пугало. — На самом деле, тут не только я приложил усилия. Если быть честным, это скорее заслуга Сугавары, нашего запасного связующего и пинч-подающего. Да и Кагеяма в действительности не очень уж и противный, он правда готов становиться лучше. К нему просто нужен подход, — на этих словах Ойкава громко фыркнул и закашлялся, подавившись дымом, — он довольно быстро пошёл на контакт, хоть и пришлось поначалу быть строгим. — Нужен подход… Он что, лошадь необъезженная? — капитан Сейджо, не спуская с лица насмешливую улыбку, выкинул окурок в урну. — Наверное, он просто повзрослел. Как-никак, три года прошло с тех пор, как он был первогодкой Китагавы Даити, — и лицо говорящего приняло какое-то задумчивое, отчуждённое выражение. — Раз уж на то пошло, ты тоже молодец, Ойкава. Не хочу это признавать, но Кагеяме ещё придётся до тебя расти. — Я тронут, — задумчиво-отчуждённое выражение по-прежнему не сходило с его лица. Кажется, он забыл о том, что разговаривает с капитаном Карасуно. — Конечно, дело ещё и в коротышке, потому что никто из последнего выпуска Китагавы Даити не мог атаковать с его пасов. Но Тобио… Как же он повзрослел, однако! На его лице даже стали проступать признаки интеллекта. Видимо, он всё-таки меня обойдёт… — тут Ойкава спохватился и посмотрел на Савамуру, который, похоже, внимательно его слушал. Хоть он и попытался принять характерное для своего лица выражение, покрасневшие уши и явно напряженные, чтобы скрыть смущение, скулы всё же не ускользнули от взгляда Дайчи. — Заболтался я с тобой, капитан! Большое спасибо за сигарету. Я, наверное, пойду, — он встал со скамейки. — Не за что, — Савамура выкинул окурок в урну и тоже встал. — И мне пора, тренер ждёт. Интересный у нас получился диалог. Будешь? — Дайчи протянул новому теперь уже товарищу цитрусовую жвачку. — Спа… Спасибо, — видимо, Ойкава растерялся от такой щедрости, но потом расплылся в благодарной улыбке, когда белая подушечка выпала на его руку. — Цитрусовая лучше всего перебивает запах сигарет, так ведь? Вы предусмотрительный, Да… Дайчи-сан? — Верно. Всего доброго, — Савамура сделал прощальный жест рукой и первый направился к главному входу. — Дайчи-сан.       Он обернулся. Выражение на лице Ойкавы было почти такое же, как несколько минут назад — сдержанное, напряженное, только теперь в нём было что-то новое, такое, что Савамура внезапно проникся к нему теплотой и — совсем чуть-чуть — сочувствием. — Глупо с моей стороны, — Ойкава смотрел прямо в глаза, — но я хочу кое о чём тебя попросить. Не мог бы ты не рассказывать о нашем разговоре своей команде? В частности, Тобио. — Хорошо, — Дайчи удивленно улыбнулся и кивнул. — Не расскажу.       Снова налетел ветер и взъерошил и без того лохматые волосы на голове Ойкавы. Тот еле заметно улыбнулся, кивнул и пошёл в противоположную сторону. Савамура, направляясь к автобусам и пережёвывая жвачку, думал о только что произошедшем разговоре и капитане команды, которую они сегодня обыграли. А ещё о том, почему два лучших — без преувеличений! — связующих префектуры так раздражают друг друга, вместо того, чтобы чему-нибудь друг друга научить.