Как много дней уже прошло?
И люди, и город — все слилось в одно.
Меня ты оставил позади. Я живу теперь с пустотой в груди…
А-Лин всегда была одна. Сколько она себя помнила, её преследовало одиночество. В Ланьлине всё красиво, ярко, естественно, это же самый богатый орден. Но среди этой яркости она всегда видела унылую монотонность, которая с годами ничуть не менялось. У А-Лин не было друзей. Ей часто говорили, что она высокомерная и тем самым очень похожа на отца. Кажется, и его тоже недолюбливали… В принципе, ей почти без разницы на всё это было. Она видела своих родителей в глубоком детстве и судить о них могла только по рассказам взрослых. Её ровесники, смеясь, говорили, что её мать была глупой, а отец не любил её, и этот брак был не менее чем формальностью, браком по расчёту. Но, рассматривая фотографии со свадьбы родителей, их портреты, что были нарисованы на стене, А-Лин не могла поверить в то, что эти счастливо улыбающиеся друг другу люди могли не любить друг друга. В любом случае, это ничего не изменит, она всегда будет одна. Ей предрешено одиночество в конечном итоге. И даже если мать с отцом действительно любили друг друга, это ничего не изменит, ведь это не объяснишь остальным ровесникам. Они и слушать её не захотят. Именно поэтому А-Лин избегала людей, а после начала люто их ненавидеть. Единственным её верным другом и спутником была Фея, собака-оборотень, которую ей подарил дядя Яо, когда она, в очередной раз поссорившись с другими детьми, несколько дней не выходила из комнаты, плача и не понимая, почему так не повезло именно ей.
— А-Лин, иди сюда. Посмотри, этому малышу надо дать имя, — наверное, Цзинь Гуаньяо был единственным, кто относился к ней действительно по-доброму, не угрожал переломать ноги и кому она доверяла настолько, что робко приоткрыла дверь, удивленно глядя на черно-белого щенка-оборотня…
С Феей было уже не одиноко. Пусть и друзей у девочки всё ещё не было, она поняла, что и не нужны они ей были, поэтому проводила время за тренировками, созданием и развитием золотого ядра…
Однажды в Пристань Лотоса по каким-то делам приехал глава ордена Гу Су Лань, а с собой привез двух мальчиков примерно её возраста. А-Лин не ладила с людьми, не доверяла им, предпочитала одиночество. Такое положение дел не устраивало её дядю, главу ордена Юн Мен Цзян, ведь ей потом придется возглавить Ланьлин, как единственной дочери своих родителей. Стать главой ордена — значит находить общий язык с остальными главами, общаться с людьми, а с её замкнутостью это плохо удавалось. В принципе, это и послужило предысторией случившегося знакомства Цзинь Лина с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи.
Они были ещё детьми. Цзинь Лин сразу приметила, что они оба старше её, но у них не такая уж и большая разница в возрасте — на вид, год-два. И всё же, встретившись взглядом с их ледяными глазами, девочке стало не по себе, и она убежала за здание, надеясь спрятаться ото всех.
Не нужно ей ничьë общество. Не нужны друзья. Никто-никто не нужен.
Воспользуются ещё и доверием, а потом тоже будут презирать и говорить гадости про родителей. Зачем это надо? Слыша приближающиеся шаги, она вздрогнула и начала нервно гладить Феечку, ещё маленького озорного щенка, которая не понимала, почему им надо прятаться.
— Феечка, ну не выдавай меня… — тихо зашептала А-Лин, как шаги ускорились, и она услышала чей-то слегка усмехающийся голос:
— Феечка? И так зовут собаку-оборотня?
— А-И, помолчи, пожалуйста, — второй голос был наоборот, спокойный и умиротворенный.
Первый больше напоминал ей тех ребят, что смеялись над ней в Ланьлине. В Юнмене всем на неё было плевать, друзей ни в одном ордене у А-Лин не было. Да и не нужны они ей вовсе.
— Уйдите, — она зажмурилась, будто это могло её спасти от немедленных расспросов, которые последуют…
— Нам сказали поиграть вместе! Почему ты от нас прячешься? — первый голос приобрел более адекватные нотки и уже не так напоминал девочке обидчиков. Это придало ей уверенности, и она наконец вышла из тени к ним, рассматривая обоих с ног до головы.
У обладателя первого голоса был невысокий хвостик и фиолетовые глаза, в который горел какой-то странный блеск, несвойственный адептам Гу Су. Тот, кто стоял справа от него, напротив, перенял от своих собратьев все черты, а его манера поведения напоминала аристократическую, хотя сам он, наверное, не замечал этого. Плавные движения рук, успокаивающий голос и утончённые черты лица за километр сияли своей безупречностью. А-Лин тут же отвернулась. Среди всех этих безупречных людей ей не место.
— Вы не из Ланьлина, — утвердительно, но всё ещё с какой-то ноткой сомнения произнесла она.
Если бы они были из Ланьлина, то тут же начали обижать её. Будь они из другого ордена, относились бы по-нормальному до какого-то времени. Говорят, такие доводы строятся на собственном опыте, а терпеть унижения самой Цзинь Лин не хотела, хоть за такой долгий срок она могла бы привыкнуть к ним, смириться…
— Мы не из Ланьлина, — мягче, чем обычно, проговорил тот самый «второй», непонимающим взглядлм глядя на девочку.
— Тогда уходите, — чистая, искренняя просьба. А-Лин и без них проживет. Тем более, лучше уж терпеть насмешки от «товарищей» по ордену, чем находиться рядом с теми, от кого за километр несёт благородством и идеальностью.
А-Юань и А-И переглядываются, понимая друг друга без слов.
— Почему? Давай будем друзьями… — А-Юань пытается протянуть ей руку, которую Цзинь Лин тут же отталкивает от себя, словно показывая отвращение.
— Не нужна мне ваша дружба, — голос срывается; находиться в их обществе та ещё пытка, — я прекрасно справлюсь со всем сама!
Горделиво-надменный взгляд и ровная походка, выдающая черты характера воспитанницы Ланьлина, оставляют в душе обоих адептов Гу Су смутные впечатления.
— Ты когда-нибудь видела кроликов? — А-Юань пытается сменить тему для разговора, видя, что А-Лин не торопится уходить.
— Кролики? — она мгновенно настораживается.
— Да! — радуясь, что хоть за что-то можно зацепиться, восклицает А-И, — у нас в Гу Су много кроликов!
— Тогда… — поднимается ветер, который заставляет волосы А-Лин развеваться, а взгляд её серых, почти ничего не выражающих глаз падает прямо на А-Юаня, —
когда-нибудь… Заберите меня в Гу Су. И покажите кроликов.
Их зовут обратно — времени уже почти не остаётся. А-Юань берёт руки девочки в свои, тоже глядя на неё ответным взглядом:
— Обязательно!
— Обещаешь? — сомневаясь, спрашивает она.
— Обещаю, — Сычжуй кивает ей в ответ, косо смотрит на А-И, который тихо усмехается, представляя, как всю оставшуюся жизнь будет брату это припоминать и делает шаг в сторону, как А-Лин неожиданно хватает его руку.
— Вы ведь ещё вернетесь? Мы ещё с вами увидимся?
— Конечно! Обещаю тебе, когда-нибудь мы точно встретимся! — А-Юань машет ей рукой на прощание, а А-И только отворачивается, недовольно фыркая. Как-то пророчески звучит.
А-Лин вновь осталась одна. Но уже не совсем. У нее всегда была хорошая память, и она с нетерпением ждала, когда вновь встретится с этими адептами…
Я ухвачу разгадки нить —
Истина падение должна смягчить. Тебя я так пыталась уберечь
От бесцельных фраз и ненужных встреч…
