Не при звездах приду, да не при Луне,
В темный волчий час на твое крыльцо,
Выйди, выйди, сердце мое, ко мне,
Дай мне вновь увидеть твое лицо.
После той встречи прошло несколько лет, и Цзинь Лин окончательно разучилась кому-либо доверять. Она вспоминала тех мальчиков, которые обещали показать ей кроликов в Гу Су, горько усмехалась своей наивности. Естественно, вероятность того, что они когда-нибудь пересекутся, вспомнят друг друга, равна нулю. Их образы с каждым днем сильнее таяли в сознании девочки, и в конце-концов она о них забыла, как и забыла о человеке, который в раннем детстве сказал ей, что её родители были хорошими людьми и любили друг друга. Образ того человека тоже растворился, остался только его смутный голос в воспоминаниях. А-Лин пыталась спросить об этом человеке у дяди Цзяна, но не могла подобрать подходящих слов, поэтому о таинственной встрече умолчала. В конце-концов, всë не вечно, всë когда-то исчезнет, а значит, смысла помнить нет.
И всё же глубоко в душе Цзинь Лин лелеяла слабую надежду на то, что они когда-нибудь встретятся ещë раз.
***
А-Юань тоже не мог выбросить из головы их встречу и ту девочку в золотых одеждах Ланьлина, которая сначала смотрела на них так, будто убьёт, а потом попросила когда-нибудь забрать её в Гу Су. Вот только она не знала, что в Гу Су девушек и юношей разделяют настолько, насколько можно, ещë и так, что они долгое время не подозревают о существовании друг друга. Не знала, что в Гу Су сложные запреты, за нарушение которых следует жестокое наказание — жить, словно в клетке, ограниченной стеной правил для воспитанницы двух свободолюбивых орденов было бы весьма проблематично. Он уверен: эта девочка не стала бы просто так сковывать свои действия. А-Юань мог читать людей по взгляду, но о ней многого сказать не мог. Так или иначе, её образ никак не выходил у него из головы, занимал все мысли и с каждым днём раскрывал все новые чувства в нём.
Цзинъи на любую попытку завести разговор об их новой знакомой, если так её можно было назвать, закатывал глаза и с присущим ему сарказмом в голосе говорил, что эта молодая зазнавшаяся госпожа просто никогда не горела желанием общаться с людьми, вот почему её интересуют кролики. А-Юань вздыхал, но мирился с тем, что свою симпатию ему придется пронести одному.
— Ты что, влюбился в неё? — не выдержал Цзинъи, с присущим ему азартом глядя на брата по ордену. Лицо Сычжуя предательски заливается краской.
— Ты что! Как можно влюбиться в того, кого один раз только и видел! — искренне удивляется он.
— Ты был бы наглядным примером этого, — усмехается А-И, не без интереса наблюдая за реакцией обычно спокойного А-Юаня.
— Нет, конечно, — Сычжуй понижает голос, открывая свой учебник, чтобы хоть как-то отвлечься…
***
На первой ночной охоте они держатся вместе со всеми адептами Гу Су. Сычжуй и Цзинъи, как старшие, устают больше всех и надеются на то, что хоть раз смогут поохотиться вдвоём или хотя бы не в такой большой компании. Стоит ли говорить о том, что как только эта возможность выдалась, они сразу же ею воспользовались?
Вот им уже по шестнадцать, они — старшие адепты, на их плечах довольно много обязанностей, но вдвоём справляться с ними куда легче. И жить проще. А-Юань мало что помнил из детства, но всю свою сознательную жизнь провел с А-И, они всегда были рядом и поддерживали друг друга, делились всеми сокровенными тайнами и всем, что есть, даже жили в одной комнате, потому что так привыкли. Однако, Сычжуй не всё рассказывал. Он старался скрыть то, что с каждым годом интерес к той девочке, чьё имя даже не знал, возгорается новым пламенем странных чувств, которые он никогда не ощущал. Был ли у нее человек, который поддерживал её так же, как это делали они с Цзинъи? Был ли у неё человек, которому она могла бы доверять?
Именно поэтому, заметив яркую желтую одежду Ланьлина на одной хрупкой фигуре, что бежала так, словно плавно летела по земле, сердце Сычжуя пропустило удар. Нет, не из-за любви. Та заклинательница явно не замечала, что её преследует какой-то мертвец.
Цзинъи, который до этого момента увлечённо что-то рассказывал, прервался на самом интересном моменте и посмотрел туда же, куда смотрел его друг. Не сговариваясь, юноши поспешили в этом же направлении, но, кажется, было поздно…
Девушка-заклинательница, что было довольно редко, обернулась, услышав шаги за спиной и встретилась взглядом с мертвецом, который протянул к ней свою посеревшую руку, на которой были видны вздувшиеся темно-синие вены. Схватив её за горло, он уже приготовился нанести последний удар, но с ног его сбила атака Сычжуя. Через несколько секунд мертвец рассыпался в прах, а юноша подошел к девушке, уже успевшей подняться с колен и, ругаясь на нечисть, начавшей отряхивать свою запылившуюся одежду.
— Спасибо, — явно неохотно протянула она, глядя на своих спасителей таким взглядом, будто хочет их убить, а не поблагодарить.
От такого взгляда Цзинъи и Сычжую было весьма неуютно, и они, наскоро попрощавшись, разошлись. Теперь, идя по лесу, где не попалось ни одного мертвеца по пути, они могли спокойно переговариваться, потому что та девушка свернула в другую сторону.
— Странная она. Обычно девушки заклинателями не становятся, — А-И задумчиво сверлил взглядом свой небольшой порез на ладони, направляя поток ци, чтобы он зажил.
— Она мне напоминает кого-то, — наконец осмелился произнести Сычжуй.
Ему и раньше, особенно после встречи с той девочкой, снились странные сны. В каждом из них А-Юань слышал тихий смех, а после — плач, в конечном итоге открывался взор на…куклу. У этой куклы были размытые по всему лицу глаза, которые придавали готическому образу страх и ужас, а смех, плач — все её эмоции, отчего-то отражающиеся на лице, были не то, что очень страшные, а совсем ужасающие. Сычжуй не знал, связаны ли эти два события между собой, но факт оставался фактом: после мимолетной встречи с девочкой они участились. Об этом знал только Цзинъи, наверное, поэтому они настояли на том, чтобы жить в одной комнате. Друг нередко говорил ему обратиться к кому-нибудь еще, но А-Юань всегда отмахивался. Не нужно, чтобы кто-то ещё знал про его проблемы.
И теперь эти сны вспомнились вновь, ворвались в сознание с новой силой и напомнили о той девочке, чей образ даже спустя десять лет он не мог выбросить из головы.
— Ох, Сычжуй, только не говори, что теперь всю жизнь будешь искать во всём неё, — Цзинъи, сложив руки на груди, смотрит с легким укором, — забудь, за-будь, слышишь? Вероятность, что она тоже заклинательница, что вы ещё раз встретитесь…
—…равна нулю, — прерывает его Лань Юань, стараясь не опускать улыбку с лица. Они слишком хорошо знают, даже фразы друг за друга договорить могут, — я прекрасно это знаю.
…но я всё равно буду пытаться…
***
— Тц, Фея, идём отсюда поскорее! Эти двое кого-то мне напоминают, и связываться я с ними не хочу, — Цзинь Лин всë еще злится на себе за то, что не чуть не померла из-за своей неосторожности. В погоне за мертвецом она не заметила другого. Какая же досада…
Желание скорее разминуться с теми адептами Гу Су усиливалось с каждой секундой, но подвернутая нога не давала осуществить желание быстрее, чем можно. Как хорошо, что они этого не заметили и первые скрылись из виду, но территории для ночных охот не бесконечны, поэтому велик шанс, что они ещё встретятся…
Фея недовольно лает, глядя куда-то в сторону и ни на шаг не отходя от хозяйки. Цзинь Лин сжимает в руках Суйхуа, меч, что достался ей от отца, смотрит туда же, куда и пес-оборотень, но никого не замечает.
— Фея? — она слегка раздраженно окликивает собаку, и, тяжело наступая на больную ногу, упрямо продолжает двигаться дальше. Надо найти место, где есть более-менее нормальное освещение: под ветвями деревьев — кромешная тьма, мешающая разглядеть, насколько всё серьёзно и наложить бинты, если они, конечно, помогут.
Когда деревья становятся всё реже, она замечает, что пришла в какую-то деревню. Девушка никогда не бывала тут раньше, поэтому её удивленный взгляд сразу же заметила какая-то бабуля с длинными седыми волосами и одеждах какого-то ордена (а ордена ли вообще?), название которого Цзинь Лин не могла сразу же определить.
— Потерялась, девочка? — ей не остается ничего, кроме как кивнуть. Напрашивается мысль, что дальше идти без помощи она не сможет, а значит, принять чью-то помощь, как бы это не ударило по её гордости, будет весьма неплохим вариантом, — идëм со мной, я обработаю твои раны.
Старушка не внушает ей опасности, Фея даже хвостом не размахивает. Считая это за хороший знак, заклинательница убирает меч в ножны и идёт за пожилой женщиной в небольшой одноэтажный дом.
— Заклинательница, да? — старушка разглядывает её меч своим добрым взглядом, — и как тебя сюда занесло? Так редко сюда люди приходят, тем более из других орденов, — оценивающий взгляд её одежд.
— Ночная охота, — кратко отвечает девушка, чувствуя себя слегка неуютно. Принимать чужую помощь, разговаривать с чужими людьми было ей непосильно тяжело. Объяснять доброй старушке все подробности не хотелось, да и нога болела так сильно, что Цзинь Лин едва сдерживалась, чтобы не показать свою боль.
Кажется, спасительница о её проблеме и забыла, поскольку неспешно разливала им обеим чай. Заклинательница взяла его в свои руки, он приятно согревал своим теплом, и А-Лин, отпив немного, почувствовала какое-то странное ощущение и горьковатый привкус. Внезапно мысли спутались, и она не заметила, как глаза резко закрылись…
Если я умру — на твоих руках,
Ты меня оплакивать не спеши,
Как могу уйти, возвратиться в прах,
Не насытив глаз, не смерив души.
