ocean eyes in which wanted to drown.

      Время, когда звёзды, словно сахар, рассыпаются на тёмном небе — чудесное. Именно в эти минуты можно насладиться тишиной, когда все посапывают в мягких кроватях. Именно поэтому мальчик в светлой пижаме выходит из дома. Несмотря на темень, даже сейчас прозрачные голубые очи сверкают, а мягкие белоснежные волосы так и манят, будто бы просят прикоснуться.        «Альбинос» вышел из уютного крыльца, голыми пятками наступая на траву, что была слегка колючей. Однако, юноша не обращал внимания на это, будто бы он и не шёл босиком. Его океанский взгляд лишь устремился вверх, на небо. Такое гармоничное. На секунду, он даже замер с лёгким восхищением на лице, разглядывая знакомые созвездия.       «А ведь в книге нарисованы они не так красиво, как на самом деле.» — мысленно подметил для себя мальчик. И направился вперёд, проходя мимо столбов и верёвок, где днём ещё висело постиранное бельё.       Шелест травы не прекращался. Закончился только тогда, когда «снежный мальчик» добрался до высокого и, на вид, уже старого дуба, хотя листья оставались такими же насыщенными и не сухими. Детдомовец глубже вдохнул свежего воздуха, который не похож на утренний. От этого по бледной спине прошлись мурашки, скорее от наслаждения и спокойствия. В какой-то степени было даже приятно осознавать, что сейчас он только один. Только он и ночь. Только он и одиночество.       А может и совсем не так.       — И сколько ты уже здесь? — Задал крутящийся в голове вопрос уже несколько минут беловолосый, после того, как тот уселся под дуб. Казалось, будто бы он обратился к пустоте, ни капельки не пугающей его.       — Достаточно долго. — Ответ послышался не так моментально. Не таким холодным, серьёзным голосом, как обычно. А более мягким, тихим. Будто ребёнка что-то тревожит. Хотя так и есть.       — Что-то случилось?       — Нет.       — Да брось, Рэй. Я знаю тебя достаточно, чтобы различать, когда ты врёшь.       Молчание. Лишь лёгкий и прохладный ветер развивал чёрную, как смоль, чёлку, на мгновение открывая вечно прикрытый глаз зелёного и фиолетового оттенка. Мальчик, сидящий на толстой ветке, вполне удерживая худое тело, сливался с темнотой. Тот даже задался вопросом, как друг, что сидел под ним, заметил его. Но мысли вновь прервал ласкающий слух голос: — Не скрывай от меня своё беспокойство. Это связано с тем, что за нашим домом, да?       Тёмноволосого дёрнуло, будто в недоумении. Но он всё понимал, к чему ведёт юноша. Лёгкие перекрыло что-то невидимое, что «угольку» нечем стало дышать на пару секунд. Неожиданный прыжок с ветви заставило сидящего под деревом вздрогнуть, а его ровесника уже осматривали пара глаз, что даже в ночное время суток они были такими очаровывающими. Глаза-океаны, в которых хотелось утонуть — так говорил о них Рэй. Себе одному.       — Перестань молчать, Рэй. — Так и не дождавшись ответа, продолжил Норман, поднимаясь на ноги. — Ты можешь высказаться Дону, Гильде, Эмме. Мне, в конце концов. Так почему же ты скрываешься?       С каждым предложением тон слегка повышался, блондин с каждым шагом приближался к другу, а в глазах отражались бушующие волны, которые, казалось бы, сейчас хлынут из этих детских мигалок. Он сам того не понял, как от своей обиды на друга без звуков заплакал. Солёные капли покатились по бледным щеками, которые Норман быстро вытер рукавом рубахи в порыве несдержанных бурных эмоций. Стараясь как можно быстрее успокоиться, мальчик уже хотел закончить своё высказывание, как вдруг почувствовал тепло.       Тепло чужого тела.       Удивление читалось на выражении лица, а руки осторожно обвили талию. На секунду Рэю показалось, что он обнимает фарфоровую куклу, от одного касания которая может рассыпаться на множество кусочков. От Нормана веяло холодом. Но этот холод таял, от чего «уголёк» выдохнул с облегчением. А «снежный мальчик» лишь ответил взаимностью, крепче сжав своего друга и уткнувшись ему в плечо.       — И зачем вы так переживаете. . . — Шептал брюнет с грустной улыбкой, а блондин то и дело молчал, периодически шмыгая носом. Непрерывное дыхание заставляло сердце сжаться, но Рэй старался успокоить того, с кем все эти 11 лет жил здесь. Того, кто дарил тёплую улыбку. Почему же сейчас этой улыбки нет на лице? Почему же сейчас мальчик впервые видит слёзы друга, причина которых является сам Рэй?       От этого хотелось проклинать себя тысячу раз.       — Я знаю, тяжёло, но... — Также шептал обладателю загадочных глаз Норман. — ...Можешь не держать это всё в себе.       Порыв ветра принёс очередную порцию свежего воздуха, и теперь голубоглазый окончательно успокоил своё дыхание. Одна рука потянулась выше, коснувшись нежные белые локоны, начиная аккуратно проводить по ним.       — Могу.       — Обещаешь?       Глаза, недавно наполненные слезами, с блеском надежды смотрели на юношу. А второй выдохнул. С верой на светлое будущее.       — Обещаю.       Так они и стояли, прикованные в желанных объятиях. Пока первый рассветный луч солнца не погасил звёзды на тусклом небе.       Буря в море стихла также, как и поднялась.