ежевичные макаруны

I hold my life out in front of me, dreams of who I wanna be I'm seeing every empty page But I find that everything I am is everything I should be Yeah, I don't need to run away I don't need to run away Yeah, I don't need to run away half-alive - RUNAWAY        Бывшая девушка Уэя забеременела от него четыре года назад, но решила, что отец не должен знать об этом. Хиппи. Она уехала со своими друзьями уже слишком далеко от Джерси, да и бумажка с телефоном Уэя была где-то на дне рюкзака. Она сама справится с воспитанием, у неё будет чудесный цветочный ребёнок… …Но реальность оказалась чуть сложнее: денег не было, а постоянный приём веществ не вязался с заботой о вечно плачущей малышке, которая хотела знать, кто такой папа и когда они вернутся домой, к нему. Четырёхлетняя Бэндит отправилась домой только с человеком из службы опеки. Тест ДНК был проведён, и Джерард, увидев результат, разрыдался в коридоре лаборатории, прямо на руках у шокированного Френка.        — Тише-тише, Джерард, всё будет в порядке, всё будет хорошо, — судорожно шептал Айеро, прижимая к себе чуть ли не кричащего Уэя. Его собственные руки дрожали, и в тот момент лично он думал лишь о том, что теперь нужно будет вызывать такси. — Всё в порядке, всё будет хорошо…       У Джи в голове не было вопросов о том, сколько денег уйдет на содержание ребёнка, или изменениях в образе жизни, потому что родители Фрэнка согласились помогать материально, а образ жизни в данном случае, в принципе, сущая мелочь… Джерард прокручивал в голове возможности стать худшим родителем из всех. Он уже отчасти стал — даже не подозревал о существовании дочери первые четыре года её жизни. Не видел её первые шаги, не знал, какое было её первое слово… И осознание этого пришло с жуткой волной вины.       После кошмара осознания своего положения, они связались с социальным работником, несколько дней возились с документами, постепенно правда вскрылась, и в череде нервных дней Джерард все больше и больше замыкался в себе, пока не пришёл тот самый, когда маленькую Бэндит Уэй привезли к ним домой. Фрэнк мило улыбался, общаясь с дочерью, в то время как Джерард чуть ли не плакал, когда девочка бросилась ему на шею. Это был тот самый момент, когда его прорвало. Он попросил Френка немножко посидеть с Бэндит, пока он отойдет, и убежал в ванную, беззвучно рыдая. Как он мог смотреть в эти большие детские глаза, полные восторга? И восторга от кого?! От него! Потому что он её отец, она называла его «папа Джерард», а Фрэнка называла «папа Фрэнки», и Джерард просто таял на месте каждый раз, когда она обращалась к ним так.        Когда Майки дрожащей рукой толкнул дверь дома, первое, что он услышал — тихий мягкий голос Френка. Рэй положил руку парню на плечо и чуть сжал в знак поддержки. Они приехали так быстро, как только смогли, отпросившись отовсюду. В руках у Рэя был большой шуршащий пакет, самый большой, который только имелся в кофейне. Работники редко использовали их, очень редко, мало кто заказывал там столько, что нужен был бумажный пакет с ручками… И этот громадный пакет под завязку набит сладостями, только сверху торчат трубочки напитков.        В гостиной, на диване, сидит Айеро. В руках у него — книжка для детей с картинками, а на коленях сидит маленькая Бэндит Уэй. У неё очень забавные маленькие хвостики на голове, и одета она уже в новенькую толстовку, похожую на мерч одной любимой группы Айеро… Ах, да, так и есть, это действительно мерч. Девочка заинтересованно разглядывает милые картинки и иногда тыкает в них пальцем.        От этого всего Майки забыл, как дышать.       Френк оторвался от книги и уставился на статуи Рэя и Майки в дверном проёме.        — Привет, — неловко улыбнулся Френк, а Бэндит лишь вжала голову в плечи. Айеро быстро собрался и пояснил ей: — Бэндит, это твои дяди: Майки и Рэй.        Сказать, что у девочки загорелись глаза — ничего не сказать. Она с радостным повизгиванием побежала обниматься, и Майки, на чистых инстинктах, опустился на колени, чтобы принять её в объятия. И, если честно, это ощущалось как самые лучшие объятия в мире… Рэй улыбался, поглаживая Майки по макушке свободной рукой.        — Я привёз ежевичные макаруны и молочные коктейли, — сказал он, когда Бэндит заглянула в пакет. Девочка тут же восторженно захлопала в ладоши. — Френк, а где Джи? — как можно более сдержанно спросил Торо. Френк заметно напрягся.        — Он должен быть в ванной. Наверху. — так как Френк сидел за Бэндит, он, чтобы не говорить, сделал жест, пальцем провёл от глаза вниз по щеке, что значило: «Он плачет».        — Пойду проверю его. А вы, ребята, можете пока накрыть на стол. Справитесь, Майкс?        — Конечно, — Майки взял у Рэя пакет и вместе с Бэндит скрылся на кухне.       Когда Рэй ушёл, и Майки вместе с Бэндит тоже, Айеро остался сидеть с детской книжкой в руках. Ему нужен был небольшой перерыв… Он только сейчас понял, что его глаза немного влажные, и он вот-вот готов пустить слезу, что не было на него похоже. К Френку подошел Ромео, слабо виляя хвостом, и положил голову ему на колени.        — Да-да, я знаю, — улыбнулся Айеро, погладив собаку. — Всё будет в порядке… Ты ей тоже понравился.       Он немного посидел, расслабляясь, глубоко вздохнул, вытер набежавшие слёзы и поднялся с дивана. Поставив книжку в шкаф, Френк решительно направился на кухню.        — Фре-енк, а где у вас большие глубокие тарелки? Те, которые под попкорн?        — Зачем вам? — удивлённо спросил Айеро, уверенной походкой залетая на кухню.        — Вот эти, — Бэндит тыкнула на коробочки с разноцветными сладостями. — Их много.        — Это макаруны, — улыбнулся Френк. Он тут же вытащил из одного из отделений столешницы небольшую подставку и поставил Бэндит на неё, поясняя: — Чтобы тебе было удобнее, дорогая.        — А мы совсем про такую забыли, — тихо и грустно пробормотал Майки.        Рэй, переступая через одну ступеньку, уже поднялся на второй этаж и тихо постучался прежде, чем нажать на ручку двери в ванной. На полу, прислонившись к стиральной машинке, сидел Джерард и кусал рукав своей огромной черной толстовки. Капюшон скрывал его лицо, и только по тихим рыданиям, которые у парня не получалось сдерживать, можно было понять, в какой старший Уэй сильной истерике.        — Она такая маленькая, — без пояснений начал Уэй. — Она была так напугана, когда приехала. Она знала, что меня зовут Джерард, она звала меня из машины, и когда её привели… — он громко всхлипнул, стараясь не зарыдать снова. Голос его звучал слабо и очень растроганно. — Когда её привели она…        Он зарыдал в голос, но тут же прикусил рукав толстовки и затрясся всем телом, еле-еле протягивая Рэю небольшой, сложенный четыре раза, листок а4. На нем — детский рисунок с кривоватой надписью «привет, папы!» буковками разных цветов. Рэй улыбнулся, умиляясь, но все-таки решил переключиться на Уэя.        — Ты расстроен, что у тебя маленькая дочь?        — О нет, господи, Рэй, конечно нет, — одним сплошным потоком выпалил Джерард. — Она прекрасная девочка. Я просто… я не знал, — разочарованно и медленно сказал он, тут же всхлипнув. — Я даже не знаю, где она жила. Она так уплетала макароны, господи. — он ткнулся носом себе в колени, глубоко вздохнул и снова распрямился. — Мне жаль, что я безответственный мудак.        — Но Линдси даже не рассказала тебе о существовании Бэндит, ты не мог помочь.        — Я знаю, и мне всё равно плохо, — заплакал Уэй.       Рэй постоял несколько секунд молча, а потом положил руку на плечо Джерарда и произнёс:        — Джи, ты же знаешь, что мы с Майки будем помогать. Можем забрать её на выходные, пока вы с Френком немного отдохнете. Или устроим семейную поездку куда-нибудь.        Джерард покачал головой, наконец улыбаясь, пусть его лицо всё ещё было мокрым от слез.        — Я понял, я понял… я просто, я не знаю… Боже, это моя дочь, у нас с Френки теперь есть дочь, ты представляешь? — Джерард поднял на Торо взгляд и восторженно, четко проговаривая, прошептал: — Бэндит Уэй!        — Я очень рад за тебя, Джи, — искренне сказал Рэй. — За вас рад. Вы будете замечательными родителями.        — Надеюсь на это, — хрипло отозвался Джерард, улыбаясь и уже даже успокаиваясь. — Она была так рада видеть нас.        — А что стало с Лин?        — Не знаю, — буркнул Джи. — Если вылечится и захочет приехать пообщаться, я возражать не буду. Но что-то мне подсказывает, что она не захочет.        — Да уж… Ну, ты будешь хорошей мамочкой.        — Золотые слова, — тихо засмеялся Джерард.       Они пару секунд помолчали, думая каждый о своём, а потом Уэй спросил:        — С Майки приехали?        — Ага.        — А Ракета?        — За ним не заехали.        — У-у, — расстроенно протянул парень. — Как так?        — Мы мчались на всех порах, — засмеялся Торо. — Зато я привез ежевичные макаруны, твои любимые.        — Другое дело, — оживился Джерард.        — Пойдём, Майки и Бэндит сейчас как раз на кухне что-то делают, — улыбнулся Рэй, открывая дверь. — Умывайся, и мы ждём тебя внизу.       Когда Торо скрылся за дверью, Джерард поднял руки и посмотрел на свои ладони. Они мелко подрагивали. Голубые венки на запястьях уходили под черные напульсники с названием его группы: «My Chemical Romance», — а потом и вовсе исчезали, скрываемые кожей. Джерард поднялся на ноги и посмотрел на себя в зеркало. Его чёрные, как смоль, волосы лежали в небольшом беспорядке. Глаза красные, заплаканные. Нос смешно дергался при каждом тихом всхлипе. Джерард открыл жалюзи на окне, находящемся прямо посреди ванной, и выглянул на улицу. Он посмотрел на голубое, без единого облачка, небо, на газон, пестреющий всей зелёно-изумрудной палитрой. Затем Уэй разложил свою косметику в аккуратном порядке по нескольким косметичкам, наконец поставил свои духи и дезодоранты Фрэнка на положенно место на полочке — раньше ни времени, ни сил на приведение ванной в порядок у него не находилось. Наконец, Джерард повернулся к зеркалу снова. И уже смог улыбнуться себе, поправляя пряди волос и толстовку, натягивая радужные носки, чтобы они не съезжали больше. Он вновь посмотрел на свои руки, и хотя те всё так же подрагивали, он смог сжать их в кулаки. Кажется, он готов. Улыбнувшись себе ещё раз, Уэй вышел из ванной и тут же почувствовал слабый запах ежевики. Наверное, мысль о том, что всё и вправду будет в порядке, дошла до него только сейчас, потому что он без всякого страха спустился на кухню.        — Пап, смотри, что дядя Рэй принёс! — с восторгом прощебетала Бэндит, как только увидела Джерарда в дверях.        — О, мои любимые, — сипло сказал Джи, тут же прочистив горло и улыбнувшись. Он взял одну макаруну и положил в рот, смакуя. В это же время Фрэнк приобнял его и поцеловал в щёку, без слов говоря: «С возвращением! Я рад, что тебе уже полегче».        — Мои тоже! — ещё более восторженно воскликнула Бэндит и повторила вслед за отцом: движением один-в-один положила сладость себе в рот и состроила очень довольное лицо, похожее на выражение лица Джерарда. Он рассмеялся и поцеловал её в лоб.       В тот вечер Бэндит впервые посмотрела мультики на большом телевизоре, подержала собаку на поводке и… что ж, она получила поцелуй на ночь. И даже не один, и даже не два, а целых четыре, потому что Майки и Рэй не могли сдержаться, чтобы не поцеловать её в лоб на прощание.        — Что тебе понравилось сегодня больше всего? — тихо спросил Фрэнк, сидя на краю кровати Бэндит уже поздно вечером, когда ей надо было ложиться спать.        — Когда вы с папой Джи меня катали, — девочка уже явно была уставшей, но всё равно улыбнулась. — За ручки поднимали. Это было весело. И когда я гуляла с Ромео.        — Завтра мы ещё погуляем.        — Правда? — тихо спросила Бэндит.        — Конечно. Наверное, без Джи, он будет спать…        — Он устал?        Фрэнк погладил Бэндит по голове и поцеловал в лоб.        — Немножко. Можем сходить ему за сюрпризом утром, если хочешь.        — Хочу, — она улыбнулась, хитро прищурившись, как иногда это делал Джерард, если был доволен какой-то идеей, о которой пока никто не знал.        — Теперь тебе надо отдохнуть. Если что, где включается свет ты знаешь?        — Угум.        — Тогда, спокойной ночи, дорогая.        — Спокойной ночи, папа Фрэнки!       Фрэнк в очередной раз растаял, ещё раз поцеловал её в лоб, подоткнул одеяло и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь, чтобы ни дай бог не хлопнуть ей.       На кухне Джерард складывал посуду в посудомойку, уже даже закончил делать это. Он выглядел очень уставшим, но довольным и счастливым. Да и как не быть счастливым, когда весь день они смотрели мультики, ели вкусную еду и гуляли? К тому же, завтра у них тоже выходной!        — Детка, ты отлично справился, — тихо сказал Фрэнк, обнимая Джи со спины. Тот расслабился в его руках и даже откинулся назад.        — Без тебя я бы не смог, — улыбнулся Уэй.       Они постояли так какое-то время, поцеловались несколько раз и начали раскладывать чистую посуду, вынутую до этого из посудомойки, по местам. Звук того, как звенит посуда, когда ты складываешь её, это самый рутинный, самый домашний звук. Ты слышал его в детстве из спальни, пока засыпал — мама раскладывала посуду после большого семейного ужина. Ты слышишь его, пока сам убираешь посуду. И ты слышишь его, когда твой парень помогает тебе разобраться с посудой, ведь вы оба уставшие и скорее хотите лечь спать. А ещё, у вас был чудесный день.        — Френки?        — Да?        — Я люблю тебя.       Френк улыбнулся, выдержав паузу. Слова «Я люблю тебя» — это странные слова. Ими не стоит бросаться, а иногда они вообще бесполезны. Намного лучше порой сказать: «Я ценю тебя, ты очень важен мне, ты замечательный, ты моя поддержка». Но в данной ситуации… Они убирают посуду. Они просто убирают посуду. И даже в этот момент выполнения рутины, которую все так ненавидят в отношениях… даже в этот момент, разделенный на двоих, Джерарда переполняют чувства к Фрэнку Айеро. Но Уэй настолько устал, что не способен на огромную тираду о важности Айеро в своей жизни, это слишком долго. Сказать «Я люблю тебя» можно только в том случае, когда тебя слишком распирают чувства. Иначе фраза теряет вес.        — И я люблю тебя, Джи, — так же мягко отвечает Френк, и Джерард точно знает, что он не врёт.       Наверное, именно в тот момент Уэй старший закусил губу и подумал: «Черт возьми, я обязан сделать ему предложение…»

***

      Майки лежал на груди Рэя, тихо сопя. Торо досматривал какую-то документалку то ли про пчёл, то ли про ос, Уэй не вслушивался особо. Он даже не очень понимал, почему они с Рэем вообще её включили, они, вроде как, собирались спать. В полусонном состоянии Майки сказал:        — Рэ-эй, вырубай.        — Сейчас, — зевнул Торо, и зарылся рукой в светлые волосы Майки, приятно поглаживая. И тут выдал: — Не хочу, чтобы этот день заканчивался.        — Я тоже, — муркнул Уэй. — Скажи, что мы возьмем её на следующих выходных.        — Да-да, конечно, — сонно ответил Торо. Он наконец дотянулся до пульта на тумбочке и выключил телевизор. Затем в комнате погас свет.       Тишина продлилась от силы минуты две, и когда Рэй был уже готов провалиться в сон, Майки вдруг прошептал:        — Мы с тобой самые крутые дяди из всех, — и усмехнулся.        — Ага, точняк, — улыбнулся Рэй.        — Но нам надо не забыть купить подставку.        — Что? — захихикал Рэй. — Какую еще?..        — Мы забыли купить подставку на кухню. Такую, знаешь, — Майки попытался жестикулировать прямо перед лицом Рэя. — На которую дети встают чтобы дотягиваться до чего-то на столешнице. Мы забыли такую купить.        — Ма-айкс, — протянул, смеясь, Торо. Майки чуть привстал на локтях, а Рэй из-за этого даже приоткрыл один глаз. Они посмотрели друг на друга пару секунд, быстро поцеловались в губы и, ещё более довольные, принялись сопеть дальше.       Семья не в крови. Семья в мелочах.