ежевичные макаруны

      Задним фоном по телевизору крутилась очередная серия «Черного зеркала», и Майки еле-еле шмыгал носом, успокаиваясь после грандиозной истерики. Сидя у Рэя на коленях, он чувствовал себя очень странно. В безопасности — да, спокойно — нет. Когда Торо признался, что зашел домой к Уэю старшему и застал в адекватном состоянии только Френка, Майки тут же все понял. Да, видимо, Френк все подтвердил, смысл это снова повторять?       Рэй выглядел очень грустно и взволнованно, просто сидел и молчал, поглаживая Майки по плечу. Конечно, Торо устал, у него была бессонная ночь, сложный день, его нельзя было винить. Просто всё чувствовалось, как полный провал со стороны Майки. Как полная недоверенность или даже предательство. Он поступил плохо? Ему надо было извиниться?       Он тихо вздохнул и положил голову Рэю на плечо. Тот от такого жеста немного встрепенулся, удивленно моргая, но спустя пару секунд просто нащупал руку Уэя у него на животе и сжал её. Майки сжал в ответ.       Уже начался рассвет, а дождь всё ещё барабанил в окно. Они почти заснули на диване, отпросившись и с работы, и с учебы. Никому не хотелось появляться на публике с красными глазами и тревожными мыслями, верно? Майки думал, что так и не сможет сдать тот самый тест по астрономии, а Рэй, что впервые пропускает свою смену.        — Дорогой, пойдем в кровать? — нарушил тишину Торо.        — Рэй… — Майки снова заплакал, хотя у него совершенно уже не оставалось сил.        — Пойдём-пойдем, — Рэй всё-таки поднял Уэя младшего на руки и сам встал, хотя ему явно было очень тяжело. — Тебе надо нормально поспать. А потом мы позвоним Джерарду и договоримся о встрече, хорошо, дорогой?        — Да, — еле-еле ответил Майки.        — Договорились?        — Да, — и он отключился.       Запотевшие окна, белые стены и абсолютная пустота в голове. А ещё, что самое удивительное — сопящий рядом Рэй. Именно в такой обстановке проснулся Майки. Разы, когда они просыпались вместе, или в которые Майки просыпался раньше Рэя можно было пересчитать по пальцам.       Сирень была переставлена на комод и уже чуть-чуть подсохла; в комнате жуткий холод; Ракета спал даже не в их комнате; электронные часы показывали два часа дня, значит, они спят уже одиннадцать часов. Майки чуть приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Рэя. Тот выглядел спокойно, только уставшим и заплаканным, и это было… редкое зрелище, на самом деле. Рэй редко плакал, а если и плакал, то тихо и почти незаметно, и видеть его вымотанным от плача впервые было немного странно.       Уэй положил руку ему на лоб, а потом погладил Рэя по волосам, тот никак не отреагировал, даже не пошевелился. Майки, почувствовав голыми плечами холод в комнате, только и мог, что натянуть на него одеяло и поднырнуть под руку, обняв рукой и ногой — так ведь намного уютнее и теплее.       Второй раз он проснулся от того, что Рэй бездумно рисовал ему что-то на спине пальцем. Какой-то узор, видимо… Наверное, после этого они оба вновь заснули.       Следующее, что понял Майки — он смотрит в глаза Рэю и сонно моргает. Потом зевает и ложится на спину, придвигаясь ближе к Торо. Кожа к коже. На какое-то время это даже подарило чувство спокойствия, и Рэй целует его в плечо и в шею… и ещё в плечо.        — Вставай, — хрипло говорит он, тут же прочищая горло.        — Не-ет, — протягивает Майки, и с улыбкой щурится, смотря на Рэя.        — Давай, — Торо тыкает ему в бок, заставляя смеяться. — Мы валяемся уже слишком долго.        — Это плохо? — хихикает Майки.       Торо молча утыкается ему в плечо и вздыхает. Наверное, они заслужили пару минут нормальности. Но тут в гостиной зазвонил домашний телефон — да-да, у них был такой дурацкий домашний телефон, — и Рэй, скрипя сердцем, встал с кровати. Майки засмотрелся на его голую спину, немного покраснел, и кинул ему вязаный плед: «Холодно ведь!»       «Алло? Доброе… нет, мы уже… ага, да, точно. Как он?.. О ужас… Приезжайте где-нибудь через час, я могу сделать матчу. Боже, это он там плачет? Жуть какая… Дай ему таблеток, пожалуйста. Ты же знаешь, что ему может стать хуже без них… О, Майки тоже, да… Френки, я боюсь, что он слышит меня, но могу сказать, что он правда был расстроен. Привози их, конечно. Джи не хочет айс-латте? Нет? Ладно, я сделаю матчу. Да, ждем. Удачи».       Майки вздохнул и тоже поднялся из кровати, выглядывая на лестничную площадку.        — Майки, дорогой, Френк и Джерард скоро приедут.        — Они возьмут Бонни и Ромео?        — Возьмут. Хей, поможешь мне с матчей?       Они молчали очень долго, занятые готовкой. Никто не поставил музыку, никто не сказал и слова, и все это создавало странную атмосферу напряжения и приближения неизбежного.        Через час они собрались на кухне вчетвером, напряженно попивая матчу. Единственный, кто выглядел более-менее спокойно (помимо собак, которые в это время резвились на заднем дворе) это Френк, на которого все тут же уставились.       Вздохнув и собравшись с мыслями, тот начал:        — Итак, все здесь понимают, зачем мы собрались, верно?        — Не совсем, — признался Майки. — Я слышал как вы говорили что-то про дочь Джерарда, но я ничего не знаю.       Джерард шмыгнул носом и закрыл рукавом толстовки лицо, заливаясь горячими слезами. Очевидно, его рана была достаточно свежей, и Майки, сам того не зная, случайно её ковырнул. Может, Джи было стыдно за весь этот скандал из-за его персоны?        — Джерард, ты хочешь поговорить, или пойдешь приляжешь? — обеспокоено спросил Френк, мгновенно прижимая Уэя старшего к себе.        — Я пойду… — тихо сказал он, и уже собирался вставать. Со своего места тут же подскочил Рэй.        — Я отведу его в гостиную, а ты пока расскажи все Майки, — тихо сказал он Френку.       Уэй младший в этот момент в очередной раз поражался своему парню. Конечно, тот и до этого относился к Джерарду достаточно трепетно, помогал ему писать песни например, забирал пьяного с вечеринок в каких-то барах, с драг-шоу, на которые не всегда хотел идти Френк, но было в этом конкретном жесте заботы что-то особенное. Айеро ведь тоже здесь. Но Джи не отказался от помощи Рэя, не почувствовал себя некомфортно и прямо сейчас пил матчу из трубочки, которую ему помогал ухватить Торо, сидя на полу в гостиной. Он утирал слезы его брата и успокаивал его, чтобы в это же время Френк мог позаботиться о Майки, ведь по большей части в объяснениях нуждался только он.        — Несколько дней назад нам в дверь позвонил сотрудник службы опеки, и если честно, мы сначала перепугались, что он пришёл спрашивать о тебе, и о том, не стоит ли отправить тебя к родителям… — начал рассказывать Френк. — Но он пришел с заявлением о том, что Линдси, бывшая девушка-хиппи Джерарда, потеряла родительские права из-за наркотической зависимости, и вовсе отказалась от дочери. Джерард сразу сказал, что считает, что это не его дочь, но нас попросили сделать ДНК-тест и… почему-то мы согласились, хотя могли не.        — И он показал родство, — понимающе закачал головой Майки. Он опустил взгляд в стол, глубоко и судорожно вздыхая. Этот глоток воздуха дался ему с трудом.        — Да, — горько подтвердил Френк. — Отцовство доказано почти на сто процентов. Нам показывали фото и видео, однажды даже предложили пообщаться по телефону, но Джи понял, что не сможет это сделать и отказался в последний момент.        — Где она? — тихо спросил Майки, наконец поднимая взгляд.        — Сейчас в приюте, но она очень хочет к нам, — видно было, что Френку самому тяжело говорить об этом. У него было две племянницы, к которым он питал бесконечную любовь, и наверное это давало какой-то отпечаток. — И её зовут Бэндит, я совсем забыл сказать.        — Мило, — усмехнулся Майки, но тут же притих.       Из гостиной доносились тихие всхлипы. Майки отпил немного чая, Френк за ним повторил.        — Что делать будем? — вдруг спросил Уэй младший.        — В каком смысле? — встрепенулся Френк.        — Вы хотите оставить её в приюте? Я слышал как Джи плакал из-за всего этого. Из-за того, что он оказался отцом. — Тише всего Уэй сказал последнее предложение, потому что чувствовал, что готов заплакать в любой момент этого монолога.        — О боже! — воскликнул Френк, причем так громко и возмущенно, что даже Рэй в соседней комнате чуть приподнялся из-за дивана, чтобы посмотреть, что происходит на кухне. — Нет, нет конечно! Мы забираем её в эту субботу, никакого приюта.        — Но я слышал…        — Неважно, что ты слышал, Майки, — Френк почему-то вел себя взволнованно, ухватил Майки за руку и сбил его этим с толку. — Мы бы не оставили Бэндит в приюте. Джерард плакал, потому что ему грустно, что он не знал о ней все эти четыре года, он пропустил её детство… Конечно, он плакал.        — Я боялся, что вы не захотите взять её, — Майки шмыгнул носом в унисон брату в соседней комнате. — Думал, что придется говорить Рэю…        — Фрэнк, бога ради, приведи его сюда, он сейчас расплачется! — позвал из гостиной Рэй.       Уэи сидели на полу в обнимку и плакали, пока Рэй отпаивал их по очереди чаем (зря готовили что ли?), а Френк гладил по голове и заверял обоих, что все будет хорошо.

***

      Следующие несколько дней они провели, ходя на курсы для молодых родителей после уроков и после репетиций. Курсы были достаточно странными, так что Френк в дополнение ко всему ещё и читал книги. Рэй решил переделывать пустующую комнату в доме под детскую, чтобы Бэндит смогла оставаться у них на выходные или каникулы. Майки помогал ему красить стены, клеить звездочки и маленькие наклейки с динозавриками, потому что по рассказам работников, которые иногда звонили, Бэндит обожает космос и динозавров.       Джерард был единственным, кто просто очень сильно замкнулся в себе и почти ничего никому (кроме Френка, и то, только перед сном) не говорил. Много читал — да. Готовил дом к появлению ребенка: убирал острые предметы; наводил порядок в комнате Майки, где Бэндит должна была жить первое время; делал интересные раскраски; покупал детские книжки и игрушки. Но почти ничем не делился, тем более переживаниями. Каждый переживал по-своему, по словам их общего психолога, и это нормально. Нужно было просто дать Джерарду право переживать по-своему, ни в коему случае не давить на него.       Майки был абсолютно счастлив уже хотя бы из-за того, что его жизнь не была разрушена разными с братом взглядами на неожиданное появление ребенка. Единственное, Рэй после той сказанной в пылу растроганного состояния Майки фразы смотрел на него с небольшой виной в глазах. Вот честное слово, взгляд — точь-в-точь Ракета, утащивший что-то со стола.        — Рэй, что-то случилось? — не выдержал в конце-концов Уэй.        — Если честно… — Рэй сдался, даже не пытаясь как-то выкрутиться, и это уже говорило хотя бы о том, что он вряд ли пытался скрыть свое состояние. — Я не понимаю, почему ты выдал: «Думал, что придётся говорить Рэю», — как будто сообщать мне что-то — это последнее дело.        — Ох-х, — Майки понял, во что влип.        — Ты сказал её так четко. И так расстроился.        — Ну, а ты представь, — Майки поставил на пол банку с краской, которую принес, и начал жестикулировать. — Мне девятнадцать лет. И я думаю, что у моего брата есть нежеланная дочь. Представил?        — Угу… — тихо отозвался Рэй.        — У меня есть ты, с которым я часто ночую. И правда люблю. Но ребенок…        — Это же ребенок твоего брата, за которого ты переживаешь, — всё ещё не понимал Рэй. — Это твоя племянница.        — Просто представь, что я предлагаю её забрать к нам. Насовсем.        — Я бы согласился. Майки, это нормально.        — Это, черт возьми, не очень нормально! — взбесился Майки. — Рэй, ты и так содержишь меня… Может вместе с моим братом и его парнем, но содержишь же! Что может быть ещё «лучше»? Ребенок, которого я даже ни разу не видел и уже предлагаю растить его просто из-за родства?        — Майки… — попытался прервать его Торо.        — Рэй, какой черт возьми ребенок? — Майки оперся на дверь и съехал по ней вниз. — Зачем я тебе? Зачем тебе эти проблемы?        — Прекрати, — вздохнул Рэй.        — Даже не…        — Майки, закрой рот, пожалуйста. — Уже строже сказал Торо, и Майки вроде как хотел ответить ему, но лишь беспомощно открыл и закрыл рот. — Ты тот, с кем я хотел бы провести всю жизнь, фактически, мой жених. — У Уэя уже на этом моменте глаза немного округлились. — Твой брат и его парень — мои хорошие друзья. Мы все зарабатываем на музыке и других заработках, так что всё честно. Ты не просишь у меня денег, никогда не просил. Твой брат никогда не просил. То, что я делаю, даже если я делаю это для тебя или твоей семьи, я делаю из-за того, что сам хочу этого, а не потому, что вынужден или обязан. Можешь, пожалуйста, просто успокоиться и попытаться расслабиться, пока я люблю тебя и пока мы вместе платим за коммуналку?       Майки молча сглотнул и заплакал.        — Рэй, ну зачем…        — Майки, дорогой, некоторые люди сильные для того, чтобы ты позволил себе какие-то слабости, — Рэй сел перед ним в позе лотоса и взял его ладони в свои. — Ты можешь плакать, только умоляю, не считай, кто, сколько и на кого тратит. Нервов, денег, чего угодно. Это ни к чему. Ни к чему, слышишь?        — Да, — Уэй всхлипнул и улыбнулся. — Рэй, ты просто…        — Ч-ш, — Торо приложил ладонь ему ко лбу, но тут же убрал.        — Да дай договорить! — прикрикнул Майки, но прикрикнул шутливо, и Рэй тихо засмеялся. — Рэй, ты удивительный…        — Спасибо, подражаю своему замечательному парню.        Они ещё немного посидели на полу, пытаясь успокоиться, а потом решили пойти на кухню, чтобы выпить чаю и отдохнуть. Ведь этим должны заканчиваться семейные ссоры — спокойными разговорами за чаем на кухне.