Столетнее проклятье

Проснувшись на следующее утро, Ранни сразу не понял, где находится. Сознание постепенно возвращалось, и он всё вспомнил: и то, как заблудился в незнакомом лесу, как вышел к избушке, вспомнил странного её хозяина и очень удивился, что его до сих пор не нашли. Его — единственного сына короля, принца и будущего супруга самого завидного жениха четырёх королевств — Его Высочества Архаса Великолепного! Это немного тревожило, но обещание отшельника Тахира вывести его из дремучего леса тут же успокоило. Полежав ещё немного, с удовольствием вдыхая запах увядшей травы, которой были выстланы пол и стенки шалаша, Ранни подкрепился сочным яблоком и уже было собрался отправиться к ручью, как вдруг услышал похрустывание веток под чьми-то приближающимися шагами. Шаги были не старческие, пошаркивающие, а молодые — бодрые и уверенные. Он ещё не успел испугаться, как возле шалаша раздался знакомый голос: — Ранни, ты уже проснулся? Этот красивый, но противный ему голос он узнал бы из тысяч других. Омега затаил дыхание, а сердце кульбитом упало в пятки: возле шалаша стоял принц Архас. Ранни, хоть и ждал, что его вот-вот разыщут, но услышав голос принца, ощутил отнюдь не радость, а омерзение и тоску: свобода, которой он ещё не успел насладиться в полной мере, закончилась, и он снова в цепких руках ненавистного жениха. Правда, он с удивлением отметил в тоне принца не свойственные его надменному нраву нотки спокойной доброжелательности, но это ничего не значило. Ранни, как никто, знал, что из себя представляет это сановное чудовище и что его ждёт в недалёком будущем. Делать было нечего, и он отозвался: — Да. Сейчас выйду. И тут же подумал о странности вопроса. Откуда Архас узнал, что Ранни непременно должен быть в лесном шалаше? Выходит, сюда его направил старик, которого уже наверняка схватили стражники и, возможно, даже пытали. А, может, его уже и в живых нет? Архас был лёгок на расправу и никого не жалел, — ни слуг, ни своих подданных, раздавая смертные приговоры направо и налево. С обречённостью откинув шуршащий полог, Ранни вышел наружу и на мгновение залюбовался красотой утреннего леса. Крупные капли росы на траве, изумрудным ковром устилавшей лесную поляну, блистали, будто россыпи драгоценных каменьев. На ажурной листве кустарников играли солнечные зайчики. Весело и беззаботно щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. И всю эту красоту омрачало лишь одно: в нескольких шагах перед ним во всём своём великолепии стоял Его Высочество принц Архас. Следуя дворцовому этикету, принц должен был сделать элегантный фигурный поклон, приветствуя своего жениха, но он не двигался и напряжённо вглядывался в хмурое личико Ранни. Под пристальным взглядом принца омега почувствовал смущение из-за своего неопрятного вида. Роскошный охотничий костюм с жаккардовым рисунком и перламутровыми бусинами вместо пуговиц был запачкан и порван в нескольких местах, а волосы, всегда аккуратно уложенные, сейчас были всклочены, и из них торчали сухие стебельки и травинки. Он тоже замер, забыв в свою очередь поприветствовать глубоким поклоном Его Высочество. Так они стояли некоторое время друг против друга и молчали. Архас первый нарушил молчание: — Я вижу испуг в ваших глазах… Кажется, вы не рады появлению вашего будущего супруга? Ранни вздрогнул и опять про себя удивился, услышав мягкие нотки в голосе принца, что тому было абсолютно несвойственно. — Что вы, Ваше Высочество, конечно, я рад вас видеть… Я заблудился, а вы… вы меня нашли. Он не знал, что ещё сказать, да и слова застревали в горле от страха и волнения. Принц протянул руку. — Идёмте. Здесь недалеко нас ждёт моя охрана. Вам больше не придётся проделывать пешком столь долгий путь: вас понесут в паланкине четверо стражников. — Хорошо, — упавшим голосом ответил Ранни. — Только… Я должен попрощаться с хозяином этого шалаша и поблагодарить его за гостеприимство. Принц в замешательстве посмотрел на Ранни, как будто что-то обдумывая про себя, и произнёс спокойным, но твёрдым тоном: — Вам не о чем беспокоиться, Ваше Высочество. Отшельник, что вас приютил, сам указал мне дорогу к шалашу, и теперь, когда вы нашлись, нам как можно скорее нужно выбраться из этого глухого места. Ранни по-прежнему стоял, не двигаясь, и Архас, видя недоверие в его глазах, добавил: — Да и нет никого в избушке. Как только старик показал мне, где вас искать, то сразу же ушёл в лес по своим делам. — По каким делам? — спросил Ранни, озадаченно взглянув на Архаса. — Ну… мало ли у него дел? Силки на зайцев пошёл проверять. — Вы уверены? — Конечно, — утвердительно кивнул Архас. — Он сам так сказал. Идёмте же, нас ждут. Ранни с трудом удавалось сохранять спокойный вид, так как тревога за отшельника Тахира просто зашкаливала. Он ни на грамм не поверил ни спокойному, доброжелательному тону принца, ни его словам. Но что он мог сделать? Скорее всего, старика уже нет в живых, слишком хорошо он знал жестокий нрав своего жениха и как скор тот был на расправу. Особенно с беззащитными бедняками. Принц протянул ему руку, и Ранни ничего не оставалось, как протянуть свою. Пройдя по усыпанной сухими иглами тропе, они вскоре достигли отряда стражников, которые всё ещё спали. *** Минувшим днём… (Архас Великолепный) До вечера Архас со своим отрядом бродил по лесной чаще в поисках Ранни, но им удалось найти лишь его скомканный носовой платок. Однако, хоть на лес уже начали опускаться сумерки, и люди, да и сам Архас, валились с ног от усталости, принц приказал продолжать поиски. Часть отряда ушла вперёд и расчищала дорогу от завалов, остальные освещали путь факелами и осматривали каждый куст, встречающийся на пути, медленно, но непрерывно продвигаясь по дремучим лесным дебрям. Наступила ночь, и отряд накрыл густой туман. Факелы уже не помогали: в шаге ничего не было видно. Архас приказал остановиться и подождать, пока туман рассеется. Люди с облегчением повалились кто-где стоял и тут же все разом крепко уснули, едва коснувшись земли. Архас очнулся от сна ранним утром. Кругом вповалку, кто где, спали его стражники, даже те, которые должны были оставаться на часах. Попытки разбудить хоть кого-то ни к чему не привели: люди спали, как мёртвые. Вдалеке сквозь зыбкую туманную дымку принц заметил мерцающий огонёк. Он со злостью пнул ближнего стражника, но тот даже не пошевелился. Пнул другого — та же история. Тогда Архас решил пойти один, хотя бы посмотреть издалека, что там такое. Возможно, это чьё-то жилище, и Ранни дошёл до него и ожидает, пока его найдут. Он пошёл по тропинке, и деревья перед ним будто расступались, а еле заметная тропка вдруг превратилась в ровную дорожку, покрытую мягким, пружинящим дёрном. Дорожка привела Архаса на поляну, с краю которой приткнулась ветхая избушка. В подслеповатом оконце мерцал огонёк свечи. Принц, не раздумывая, направился к жилищу и, решительно дёрнув за ручку двери, шагнул внутрь. Тут же сознание его помутилось, и он провалился во тьму. *** Не успели Архас и Ранни подойти к стоянке, как стражники начали просыпаться один за другим. Увидев приближающихся высочеств, они поспешно вскакивали и сгибались в почтительном поклоне перед сановной четой. Смыв остатки дрёмы в ручье, отряд направился в обратную дорогу — к стоянке на опушке солнечного леса, где в тревоге, не смея тронуться с места, принцев ожидала их свита. Возвращение было уже не таким утомительным, как вчерашнее блуждание по дремучему лесу. Деревья расступились, образовав аллею с высокой аркой из сплетённых между собой ветвей. Впрочем, стоило отряду пройти, как деревья тут же смыкались, превращая широкую аллею в непроходимую чащу. Стражники, меняясь время от времени, со всей осторожностью несли паланкин с занавесками из пурпурного бархата, в котором восседала будущая супружеская чета — Архас и Ранни. — Всё же я очень беспокоюсь, что не смог попрощаться с хозяином избушки… — начал несмело Ранни, с некоторой опаской глядя на Архаса и всё ещё не веря до конца, что его жених вдруг так сильно переменился: ни надменности, ни высокомерной заносчивости не стало и в помине. — Что ж, — ответил принц, ласковым взором посмотрев на Ранни, — вы можете сделать это прямо сейчас. Перед вами лишь обличье вашего жениха, на самом деле, я и есть тот дряхлый старик-отшельник, приютивший заблудившегося беднягу… Сарвара. Произнеся вымышленное имя принца, Архас слегка, одними уголками губ коротко улыбнулся. И предупреждая жестом изумлённо-недоверчивый возглас Ранни, продолжил: — Ваше Высочество, не пугайтесь, я всё объясню. И будьте уверены, я не причиню вам никакого зла. Он протянул руку и бережно пожал подрагивающие пальчики омеги. Ранни от изумления и ещё не до конца прошедшего испуга потерял дар речи. Выходит, напротив него сейчас сидит… кто? Отшельник Тахир в теле принца? Он ничего не понимал, да и сознание было совершенно замутнено услышанным. Вот только спокойный, доброжелательный и даже ласковый тон голоса, с которым к нему обращались, вселял некоторую надежду, что ему нечего бояться. Хотя он, по-прежнему, не понимал, кто перед ним на самом деле: действительно вчерашний дряхлый старик в образе принца или всё же сам принц, играющий с ним в какую-то изощрённую игру? Архас был по-прежнему учтив и предупредителен, чем сумел расположить к себе омегу. И, что тот с удивлением заметил, отвратительный запах альфы изменился. Теперь принц пах совершенно по-иному— от него веяло хвойным ароматом и чем-то ещё не знакомым, но очень приятным. В пути он поведал Ранни трагичную историю, приключившуюся с его королевским родом несколько столетий назад: — В давние-давние времена, — начал принц свой рассказ, — моему пра-пра-пра-прадеду в вещем сне было предсказано, что его новорожденный сын-альфа, достигнув совершеннолетия, умрёт, оцарапавшись об острый коготь подстреленной на охоте птицы. Король, желая спасти сына, приказал перебить всех птиц в окружающих королевство лесах. За каждую мёртвую птичку был обещан один золотой, и пернатым устроили настоящую бойню. Птичий бог был сильно разгневан, видя, как в королевстве стаями истребляют его ни в чём не повинный народ, и свершил суд, наложив проклятье на весь королевский род. Раз в сто лет наследный принц-альфа, когда ему исполнится двадцать лет, проживёт сотню лет отшельником в теле птицы в недоступной простым смертным лесной глуши. При этих словах, Ранни вскинул на Архаса изумленные глаза. — Птицы?! — Да, Ваше Высочество. Я скрыл своё обличье под грубым балахоном и маской, чтобы не испугать вас, когда почувствовал ваше приближение. Вы и без того были измучены блужданиями в непроходимой чаще и напуганы. Не вы должны были прийти ко мне, а ваш жених. Но, видимо, само провидение послало вас, чтобы нам встретиться заранее и узнать друг друга немного ближе, прежде чем мы достигнем стен дворца. Зная, что к моей лачуге вскоре выйдет принц Архас, и что за этим последует, я и отвёл вас в шалаш, подальше от глаз принца. Моё время Тахира закончилось, теперь наступила очередь следующего Тахира прожить сотню лет в птичьем облике. Проклятье с королевского рода будет снято с последним, десятым принцем. Я девятый по счёту, уступивший место в ветхой лачуге вашему жениху — наследному принцу из проклятого королевского семейства. Вместе с обличьем Архаса ко мне перешла и его память, но не жестокий характер и надменный нрав, причинившие немало зла подданным королевства. Принц умолк и осторожно взял в руки покрытую мелкими ссадинками узкую кисть Ранни и, заглянув в зелёные, как гладь лесного озера, глаза, тихим проникновенным голосом произнёс: — Обещаю, что я буду вам заботливым, любящим супругом. Но если вам, дорогой Ранни, нужно время, чтобы привыкнуть к новому Архасу, то я не стану вас торопить. Мы вступим в брак, но супружеское ложе вы разделите со мной, когда будете готовы. Я же буду терпеливо ждать. Омега, смущённо опустив ресницы, легонько пожал руку «нового» Архаса и возразил на сказанное, слегка запинаясь от волнения: — Зачем же? Зачем же ждать?.. Я готов… разделить с вами супружеское ложе сразу после свадьбы. Мне не нужно время… Ранни с облегчением вздохнул, произнеся столь трудное для него признание, и поднял подёрнутые влагой глаза, доверчиво посмотрев на своего будущего супруга. Архас был страшно взволнован словами принца и в порыве благодарной признательности наклонился и прикоснулся губами к тонким пальчикам с обломанными ногтями и до крови стёртыми подушечками. А потом придвинулся ближе к не менее взволнованному Ранни и нежно поцеловал. Почувствовав, что ему робко ответили, Архас с лёгкостью приподнял податливое тело и усадил к себе на колени, заключив в крепкие объятья. Их губы на этот раз сомкнулись в жарком поцелуе, а в сердцах зажглись первые искорки взаимной любви. Так, обнявшись и нежно лаская друг друга, они добрались до стоянки к неописуемой радости свиты и слуг. Освежившись и основательно подкрепив силы превосходным завтраком, принцы в сопровождении свиты и отряда стражников отправились во дворец. У городских ворот их уже ожидала роскошная золочёная карета со слугами в парадных, расшитых галунами ливреях и эскортом из пятидесяти королевских всадников. Когда принцы, взявшись за руки, взошли на первую ступеньку парадной дворцовой лестницы, по бокам которой в длинную шеренгу выстроились придворные: дамы, присев в глубоком реверансе, и кавалеры, почтительно преклонив колено, в голове Архаса раздался властный зычный голос: «Закрепив супружеский союз на брачном ложе, ты забудешь себя в птичьем обличье, а твой супруг забудет всё, что произошло с ним в лесу. Через несколько лет ты сам станешь королём и будешь править своим королевством — мудро и справедливо. И навсегда запомнишь мою заповедь и передашь её своим наследникам — никогда, будь то ради прихоти или забавы, не истреблять птичий лесной народ! А если кто-то в будущем из твоих потомков посмеет нарушить сию заповедь — проклятие вновь вернётся». *** Архас Великолепный Архас, очнувшись в теле человека-птицы, покрытом густым буро-жёлтым оперением с двумя иссиня-чёрными крыльями за спиной, прожил в избушке ровно сто лет. Прошлая жизнь наследного принца совершенно стёрлась из его памяти. Лишь иногда в полусне ему виделись расплывчатые очертания прекрасного дворца с колоннами и башенками, неясные силуэты людей в роскошных одеяниях, и из глубин сознания всплывали имена… Архас… Ранни… Что-то далёкое скрывалось за всем этим, но он, проснувшись, как ни силился, не мог вспомнить, что это за место и кто эти люди. Вместе с телом к нему перешли опыт и память тех, кто до него жил в птичьем облике. Это помогло ему без труда совершить свой первый полёт над лесом, и вскоре он стал грозой мелких грызунов, белок и даже зайцев. Он, так же без особого труда, научился из стеблей крапивы плести полотно. Из него он мастерил себе балахоны, без которых в зимнюю пору было не обойтись. В летние месяцы в лесных озёрах ловил рыбу и лягушек, сушил на зиму грибы и ягоду, собирал хворост, заготавливая топливо для очага. И никогда не охотился на птиц. А ровно через сто лет ранним весенним утром он проснулся не дряхлым стариком в теле птицы, а красивым юношей с водопадом светлых волнистых волос. И не в лесной покосившейся лачуге, а в королевском дворце в роскошной кровати с балдахином из тончайшего полупрозрачного шёлка. И этому превращению он нисколько не удивился, так как прошлая его «лесная» жизнь была стёрта из памяти совершенно, а вместо неё «вставлена» совсем другая: жизнь наследного принца Ялчина. И хоть у правящего в то время короля не было сына-наследника, а лишь двое омег-подростков, внезапному появлению во дворце принца-альфы никто не удивился, как будто он жил и рос во дворцовых палатах с самого рождения. И лишь одно твёрдо зарубцевалось в его памяти, что, в общем, соответствовало главному закону королевства: «Никогда, будь то ради прихоти или забавы, не истреблять пернатый лесной народ!»