Дай мне последний шанс!

POV Мира Рай и Ад. Никогда не задавался вопросом, что из них хуже. В Раю слишком много запретов, рамок. Чтобы там жить, нужно быть слишком чистым существом, смирившимся со всеми его законами. И в Аду и в Раю есть одно общее правило: " За наслаждение ты платишь двойную цену. Не желай того, что под запретом. Не желай того, чего нельзя". Вот так и получается, за любую провинность подобного рода из Рая отправляют в чистилище, а если существо не исправило своих ошибок, его отправляют в Ад. Там все намного проще, дозволено абсолютно все, но плата за это превышена в сотни раз. В итоге получается, что все находится на самом видном месте, искушая и маня своей великолепностью, но каждый понимает: "Как бы близко это ни находилось, это одновременно находится слишком далеко, чтобы себе это позволить". То-то ли Земля, единственное сочетание на всей планете, которое включает в себя и Рай, и Ад. Хочешь наслаждаться - наслаждайся, но за любое удовольствие нужно платить. Удивляет лишь одно, в таком безумии люди умудряются все сваливать на веру. В удобном и неудобном для них случае. Бог поможет, Бог спасет, Бог помилует... Кажется, если пару раз сходить в церковь и помолиться, все грехи будут отпущены. Как бы не так, за любой грех людей наказывают... Встает лишь один вопрос: "Где наказать человека - на Земле, когда он еще жив, или после смерти, когда его ощущения возрастут в десятки раз?" Дилемма. Впрочем, я ухожу от своей мысли. Я - темный ангел, который всегда был недоволен подобными правилами, за что был вынужден нести тяжелую службу. Проводя последние дни жизни с подобными людьми, я мог вытворять с ними, что хотел, распоряжаться каждой минутой их сознательной и бессознательной жизни, и при этом не получить за это ни малейшего наказания. Что касается Дэя, почему-то он был единственным человеком на моей памяти, кто не вызывал у меня чувства жалости - это достойно уважения. Ненавижу жалеть - это чувство убивает внутренний мир любого существа, живущего во вселенной. Но за то я люблю чувство понимания - понять можно каждого, и Дэя я понимал. Терзал лишь один вопрос: «Могу ли я найти ответное понимание по отношению к себе?» Сейчас мы стоим в каком-то темном переулке. Он пытается ублажить меня, отвлекая таким неправильным, но очень действующим способом. Всегда мучила мысль: "Насколько низко люди готовы пасть, чтобы их бесценную жизнь оставили в покое?" Он ведь думает, это вина травы: она творит над моим сознанием вещи, которые делает с каждым земным человеком. Но я не рассказал ему еще об одной своей способности: наши чувства и ощущения возрастают в сотни раз, но на Земле мы умеем ими управлять. В такой эйфории я лишь находился какое-то время, перекрывая это ощущение именно в тот момент, когда его губы коснулись моих. Отрезвляющий эффект! Ни один парень, мужчина, старик, к которым я приходил за последние четыреста лет, до такого не додумался. Пока я об этом размышлял, он уже сидел внизу и копошился в моих брюках... В этот момент даже моя голова перестала думать, а вслед за тем как отключилось сознание, последовало лишь дикое наслаждение. С каждым его прикосновением хотелось все больше, невольно вспоминая свои прошлые игрища с местными девицами в моем мире, казалось, что они «нервно курят» где-то в углу по сравнению с ним. Все тело пульсировало мелкой дрожью, в какой-то момент я даже ощутил земную прохладу стен и легкий ветер, который развевал мои волосы... Я не выдержал, впившись пальцами в его волосы, я поддался этим ощущениям и позволил удовольствию взять контроль над разумом. Он делал это так нежно и одновременно дерзко, что я хотел стонать и кричать, ни сколько не сдерживая себя. Дэй поднялся и посмотрел на меня так, что по телу пробежала новая волна дрожи. Оглядевшись по сторонам, я разочаровался:"Ну не трахать же его прямо тут? На улице, в этом гадюшнике». Почему-то эта мысль стала волновать меня больше, чем желание обладать кем-то «прямо здесь и сейчас». Подумав, я усмирил себя и, чтобы как-то отвлечься, решил, что пора бы с ним поговорить. Пока я перебирал всевозможные темы в своей голове, он снова придвинулся ближе и поцеловал, но не так, как в первый раз. Его поцелуй был нежным, он лишь слегка касался моих губ, наталкивая на мысли, что он стал больно тихим по сравнению с тем человеком, что был ещё днем. Отстранившись от меня и взглянув на часы, он заговорил первым. - Нам нужно уходить. Время пусть и детское, всего десять. Но маме я обещал, что вернусь раньше, чем обычно, гораздо раньше, - он развернулся и пошел в сторону к выходу, я, не задумываясь, застегнул ширинку, поправил пиджак, последовал за ним. - А обычно, это во сколько? - Обычно я возвращаюсь под утро. Но сегодня не тот день. - А что в нем такого особенного? - У мамы День рождения. - А чего ты ее утром не поздравил? - Я ее поздравляю в точное время ее рождения, без шести минут одиннадцать. На этих словах мы остановились возле небольшого магазинчика. Дэймон попросил подождать его на улице, а сам зашел внутрь, возвращаясь через минуты с большим букетом красно-желтых роз в руках. - О, это мне? Как это мило, но я не люблю розы, - заулыбался я, посматривая на него с явной радостью в глазах. На самом деле хотелось засмеяться во весь голос, но это испортило бы весь эффект. Пришлось сдерживаться. - Наивный, это маме. Пошли скорее, а то опоздаем. - Ну и где твое чувство юмора, олух? - я дал ему несильный подзатыльник и пошел вперед. Дорогу до его дома я уже выучил: все же это небезграничный Ад, в котором точно заблудишься. Когда мы пришли к нему домой, за столом уже собралась вся семья. Важный отец, который сидел во главе, радостная сестра и не менее радостная мама, которая, сияя от счастья, пошла доставать что-то вкусное из духовки. Дэй вручил ей букет, что-то шепнул на ушко, от чего она лишь больше покраснела, и сел на свое место.