bring out your dead

Ты послужишь мне предупредительным знаком: Когда ты наговоришься по делу, у тебя начинает ехать крыша. Amber Run, «I Found»

полгода назад

      — Перестань убегать, чёртова курица!       Серебряный половник для супа, со следами пюре из помидоров, промелькнул мимо носа Джисона, и бусинки на его кольце в носу зазвенели, когда он откинул голову назад, покачиваясь на своём очень ненадёжном насесте.       — Иди нахуй! — завизжал он в ответ на то, что рычал белобрысый убийца с балкона.       Точно зная, каким будет следующий шаг Ли Феликса, руки Джисона уже разматывали проволоку, которую он обмотал вокруг бедра, прикрепляя её к ножке огромного светильника. Он увидел, как Феликс вскарабкался на перила балкона, спрыгнув с хрустальной люстры, и пронёсся по бальному залу, крича, опасно быстро соскальзывая вниз по шнуру. Опасность, конечно же, была вторым именем Джисона, так что визг был скорее для эффекта, чем для чего-то ещё.       Проволока почти выскочила из его хватки, когда по ней ударилась твёрдая тяжесть, и Джисону не нужно было смотреть вверх, чтобы понять, что к нему присоединился человек-сахарная вата, несомненно несущийся к нему с поистине предосудительной скоростью.       Джисон также знал, что люстра не сможет удержать их обоих, и поэтому не колеблясь, на своём следующем взлёте, отпустил проволоку и ударился о землю в прямом катке, поднимаясь и продолжая свой полёт в одном плавном действии. Он даже не оглянулся, когда услышал грохочущий хруст люстры, отделившейся от потолка и устремившейся к внешнему балкону. Внезапная вспышка игривой борьбы среди других гостей, как мы надеемся, немного замедлит Феликса.       ГРОХОТ       Ну что ж, будем надеяться, что Квансик не слишком привязался к этой конкретной люстре.       Затем главные двери с грохотом распахнулись, и уровень шума удвоился, когда небольшая личная армия Квансика ворвалась в комнату позади него. Однако даже сквозь возросший шум Джисон слышал тяжёлые шаги, стучащие слишком регулярно, чтобы быть кем-то ещё, кроме Феликса, преследующего его по горячим следам.       — Я знал, что есть причина, по которой я выбрал это платье, — подумал Джисон, проходя мимо пары женщин, одна из которых держала другую в головном захвате. Разрез на бедре длинной юбки его платья позволял прекрасно двигаться.       Он добрался до балконных дверей и проскользнул в них, скользя ногами по гладкому камню, оглядываясь вокруг. Вот! Шпалера с розами, которую кто-то, без сомнения, использовал каждый год, чтобы сбежать. Учитывая тот последний раз, когда Чонгук — или это был Хонджун? — подожгли её, розы выглядели неплохо.       Железная решётка была всего в паре метров от края балкона, и Джисон легко перепрыгнул через неё, яростно ругаясь себе под нос, когда схватил две пригоршни шипов. Его босые ноги чувствовали себя не лучше, но беспокоиться об этом было некогда (в любом случае раньше он приземлялся гораздо хуже). Он скатился вниз по стонущей решётке, оттолкнувшись и уронив последнюю часть, приземлившись на корточки в клумбе.       Быстрый взгляд назад показал вспышку бледных волос над каменным балконом, и это было всё, что нужно было Хану, чтобы снова бежать. Сейчас было не время для скрытности, и кроме того, Феликс не был глуп, так что был только один способ, благодаря которому Джисон мог быстро исчезнуть.       Теперь Джисон ожидал, что его поймают — это должно было произойти рано или поздно, и особняк Квансика был своего рода нейтральной территорией. Откровенное убийство друг друга было сильно осуждено их хозяином, что делало его довольно хорошим местом для урегулирования мелких ссор и обид без потерь, преднамеренных или нет. Не то чтобы Хан хотел облегчить задачу мистеру Снежинке.       Конечно, есть отдалённое признание своего неизбежного захвата, и совсем другое сталкивание с холодной реальностью этого. В данном случае очень холодной — меньше чем через секунду после того, как Феликс схватил визжащего Джисона за талию стальной хваткой, он развернул его и швырнул прямо в озеро.       Первые лучи летнего тепла, очевидно, ещё не достигли этого богом забытого водоёма, понял Джисон, пробиваясь обратно на поверхность, отфыркиваясь и дрожа под ясным ночным небом. Это был абсолютный грёбаный мороз.       — Ты знаешь, сколько стоит это платье? — он сплюнул, шатаясь, направляясь к берегу, и грязь мягко хлюпала у него между пальцами ног. — Никакая химчистка этого не исправит.       Феликс даже не моргнул, стоя прямо на краю озера и тяжело дыша, наблюдая за приближением Хана.       — Только вздумай снова украсть мою личность, и мне придётся бросить тебя в другое озеро, — прорычал он. — Если ты сделаешь это ещё раз, я кину к тебе пираний.       Джисон фыркнул, вода теперь была по щиколотку.       Быстрым, как удар хлыста, движением Феликс метнулся вперёд в его пространство, схватившись рукой за горло или волосы.       Но поскольку Джисон был обеспокоен тем, что теперь они были на равных, и он нырнул под руку Феликса, вытащив тонкий нож из ножен на бедре и взмахнув им под подбородком Феликса, остановившись как раз в тот момент, когда другая рука Ли надела браслет на его поднятое предплечье. Ни один из них не двинулся с места, не сводя глаз друг с друга. Для Феликса было бы так же легко сломать кости Джисона, как для Джисона перерезать горло Феликса.       — Не трогай моё дерьмо, — пробормотал Феликс, едва шевеля губами.       — Не прикасайся ко мне, красавчик, — прошипел Джисон, отдёргивая назад руку с клинком. — И если ты не хочешь, чтобы тебя снова выбрали наугад в подобной ситуации, предлагаю тебе избавиться от волос цвета мороженого.       — Твоё предложение было должным образом учтено и проигнорировано, — сказал Феликс скучающим тоном, но его внимание было приковано к ножу Джисона.       Джисон откашлялся и сплюнул в воду у своих ног, пытаясь (и жалко неудачно) избавиться от вкуса озера во рту. Он вылез на берег, оставив Феликса далеко позади.       — Ну, если ты закончил портить моё очень дорогое платье, то можешь уже идти нахуй, — фыркнул Джисон. Но тут ему в голову пришла одна мысль, и он ухмыльнулся, лукаво склонив голову набок и покачивая бровями. — Если только у тебя не было другой причины попытаться вытащить меня из одежды.       Феликс не проглотил наживку, только пристально посмотрел на Джисона тяжёлым взглядом, от которого у него волосы встали дыбом — это вызвало инстинктивное желание врезать хорошенькому пареньку по его глупому хорошенькому личику.       — Не играй со мной в эти игры, — серьёзно сказал Феликс.       О, теперь его голос звучал покровительственно. В последний раз, когда кто-то так разговаривал с Джисоном, убийца утопил их в ванне с дорогим красным вином. Только правило «без потерь» помешало Джисону нанести удар по мистеру Снежинке, потому что он был полностью уверен, что ни один из них не остановится.       — Ответственный я? Заслуживаю грёбаную медаль, — подумал Джисон, даже когда сказал. — Тебе повезло, что я не всадил этот нож тебе в горло.       Феликс выглядел раздражающе беззаботным.       — Я бы ударил тебя по рёбрам, если бы знал, что это действительно опасно.       Джисон дёрнулся.       — Нет, если я сначала перережу тебе сухожилия.       Феликс приподнял бровь.       — Немного трудно сделать это с раздавленной трахеей.       — Я бы выколол тебе глаза ещё до того, как ты попытался, — усмехнулся Хан.       Фыркнув, Феликс сунул руки в карманы слегка запачканных грязью брюк и зашагал обратно к особняку, не сводя с Джисона своих тёмных глаз.       — Конечно, Хан, конечно.       В шокирующем проявлении беспечности, безрассудства, а может быть, и того и другого вместе, он повернулся и пошёл дальше.       — Помни! — крикнул он, прежде чем Хан успел решить, ударить его ножом в спину или крикнуть что-то тупое. — Не трогай моё дерьмо, и ты не окажешься в другом озере!       Челюсть Джисона отвисла от возмущения, но затем Феликс исчез за линией деревьев, и он остался один. Он балансировал на грани погони за мистером Сахарная вата, но в конечном итоге решил этого не делать — его платье уже было испорчено, и он не хотел, чтобы его красивое кольцо в носу тоже встретилось с липким концом.

***

текущий день

      — Это великолепно и всё такое, — сказал Джисон, лениво пролистывая досье, лежавшее на его стороне лакированного стола орехового дерева, — но у меня нет никакого опыта на ринге. Я могу сломать кому-то нос и рёбра, но любой, кто видел драку раньше, по сценарию или по-другому, сможет отличить меня от другого парня.       Ким Чонха откинулась на спинку своего кожаного кресла (должно быть, оно стоило, по меньшей мере, пятизначную сумму) по другую сторону стола, а за стеклянной стеной её кабинета сверкал и переливался силуэт делового района Каннам. Её прямые чёрные волосы с ровным пробором аккуратно спадали на одно плечо, а выражение лица было холодно-бесстрастным.       — Именно поэтому, — ответила она, — у тебя есть партнёр.       Хан выгнул бровь, наклонившись вперёд в своём кресле (вероятно, не больше трёх нулей).       — О?       Тихий стук в дверь был как раз вовремя.       — Войдите, — отозвалась Чонха, лишь слегка повысив голос, несмотря на то, что дверь, несомненно, была звуконепроницаемой, как и вся остальная комната.       Джисон выдержал её взгляд, когда дверь открылась, и ровный голос Цзыюй сказал:       — Он здесь, сэр.       — Пошли его сюда, — сказал Чонха, но Хан почти не слушал, его мозг внезапно заработал со скоростью тысячи миль в минуту.       Они играли с местоимениями. Зачем? Кто же войдёт в эту дверь, если Чонха держит его в напряжении до последней секунды?       Послышались тяжёлые шаги — кто-то вошёл в кабинет.       О, блять, нет.       Шаги переместились к стене, всё ещё позади него, затем послышался звук стула, скребущего по мраморному полу. Ли Феликс, чёрт бы его побрал с морожеными волосами и всем прочим, поставил стул в паре футов от Джисона и сел, немедленно закинув лодыжку на другое колено.       — Ты, должно быть, издеваешься надо мной.       Эти слова были произнесены прежде, чем Хан успел подумать. Да он и не остановил бы их, будь у него такая возможность.       Повернувшись на стуле, он спросил:       — Ты что, преследуешь меня? Это уже третья работа за полгода, на которой ты был моим партнером.       — Нет, — ответил Феликс, не слишком удивлённый ни присутствием Джисона, ни его вспышкой.       — Ты хочешь, чтобы я поверил, что это совпадение? — Джисон резко повернул голову, глядя на столь же спокойную Чонху. Она всегда была изворотливой, как змея, но, насколько он знал, у неё не было причин подставлять его.       И если это так, то она не первая змея, которую он освежевал.       — Ты просто параноик, — вздохнул Феликс, прерывая мгновенное расстройство Джисона.       Ладно, может, это и было правдой, но ауч.       — Издержки профессии, — отрезал он, пыхтя, чтобы убрать чёлку с глаз (он выкрасил свои волосы в обычный старый коричневый цвет после морковно-оранжевого фиаско в прошлом месяце). — Почему ты здесь?       Феликс склонил голову набок, наблюдая за Джисоном взглядом, который был далеко не таким ленивым, как он притворялся.       — Я умею драться на ринге, — ответил он.       Вопреки себе, он почувствовал всплеск интереса.       — Ли-щи займётся рингом, — сказал Чонха, снова привлекая к себе их внимание, — а затем и вашей главной целью. Хан-щи, ты позаботишься о людях Ву в толпе, прежде чем они уберут Ли-щи из уравнения. Ву никогда не был любителем тонкостей, и этот район находится в самом сердце его территории, поэтому две тысячи с лишним потенциальных свидетелей не остановят их. Там же, конечно, будет уборочная команда.       Джисон фыркнул.       — Значит, мистеру Сахарная вата придётся иметь дело только с тем парнем на ринге, а мне — сколько, десять с лишним головорезов? Моя зарплата должна быть в два раза больше, чем у него.       Красные губы Чонхи дрогнули в лёгкой улыбке.       — Задача Ли-щи не так проста. Мало того, что он должен победить одного из лучших бойцов Кореи в подпольных боях и не казаться победителем с самого начала, но и цель не должна умереть до окончания боя.       — Как долго продлится матч? — спросил Феликс.       — Семь минут. Вы можете закончить его раньше, но должны будете дать Хан-щи достаточно времени, чтобы убедиться в безопасности цели.       Несмотря на очевидную открытость, Джисон подавил желание спросить, почему там было так много обручей. Если Чонха не давала информацию, то это было либо несущественно для миссии, либо они узнают об этом позже. Кроме того, ему было всё равно — главное, что он мог заколоть людей ножом.       Расслабившись в своём кресле, Джисон позволил одной из своих фирменных улыбок скользнуть по лицу — блестящие зубы и острые глаза.       — Когда начинаем?

***

      Неделю спустя Джисон и Феликс увиделись на другом конце страны, в Тэгу. Они шли пешком по закоулкам Дальсон-Гун к клубу, который служил входом в подземное кольцо. Внизу, так далеко от мерцающих небоскрёбов центрального города, тени были длинными, и несколько уличных фонарей зажглись, хотя они неуверенно колебались под тяжёлыми облаками.       Киллеры прибудут раньше всех, кроме персонала. Место проведения не позволяло транслировать, но поклонники, без сомнения, будут стремиться снимать видео человека, идущего против одного Чана, или, как он был профессионально известен — Дино. Феликс будет выдавать себя за достаточно неизвестного бойца, обученного подпольным чемпионом пятнадцать лет назад, чтобы гарантировать, что Ву не узнает лицо Феликса или имя прикрытия.       — Значит, раньше ты был членом бойцовского клуба? — спросил Хан, поправляя маску, чтобы убедиться, что она сидит достаточно высоко на его носу.       Феликс даже не моргнул, его пристальный взгляд блуждал по улице впереди (и выше), характерные волосы были скрыты под шапочкой.       Джисон нахмурился, не получив ответа.       — Очевидно, я знаю, что ты специалист по рукопашному бою, но это что-то новенькое!       — Это не так уж трудно выяснить, — пробормотал Феликс из-за своей маски.       — То, что оно есть, ещё не значит, что я его выкопал. Во всяком случае, эти вещи гораздо интереснее услышать из первоисточника, — за эти годы он обнаружил, что, говоря о себе, люди часто выдают себя не только тем, что говорят, но и тем, что делают.       — А ты не мог бы побыть любопытным в свободное время и пока заткнуться? Это было бы здорово.       — О, у тебя есть место, куда ты пойдёшь после этого? Ты всё ещё член Бойцовского клуба? Когда был твой последний матч? Ты бы подрался со мной? — спросил Джисон, дёргая за один из ремней своего рюкзака.       Мускул на челюсти Феликса дёрнулся, но его руки оставались свободными и расслабленными по бокам, когда он прорычал:       — Нет, если у тебя нет настоящего желания умереть.       Гордость Джисона зашипела.       — Может, у тебя и больше мускулов, чем у меня, но…       — Если бы мы сражались без оружия, я гарантирую, что через тридцать секунд пробил бы стену твоей головой, — он быстро взглянул на оскорблённого убийцу. — Как ты и сказал, я был парнем из Бойцовского клуба.       А потом уже не было времени на болтовню, потому что они добрались до клуба.       Тёмно-серое здание возвышалось над ними на два этажа, все окна были затемнены, а стены покрыты неоновыми граффити. Незаметная боковая дверь открылась как раз в тот момент, когда они подошли к ней. Дородный мужчина с татуировками, покрывающими каждый видимый дюйм его кожи, за исключением лица, кинул на них ещё один взгляд, прежде чем поманил внутрь.       Внутри клуба было пусто, если не считать молодой женщины, вытирающей столы с одной стороны длинного зала с низким потолком, до открытия которого оставалось ещё некоторое время. Татуированный мужчина провёл Джисона и Феликса в комнату за хорошо укомплектованным баром, где он откинул толстую чёрную занавеску и отпёр открывшуюся за ней дверь.       Джисон услышал глухие басы ещё до того, как дверь открылась, и, подавив усмешку, последовал за остальными вниз по лестнице.       Лестница сменилась узким коридором и ещё одним лестничным пролётом, который вёл на огромную подземную арену. Посередине была приподнятая платформа, сотни сидений поднимались вверх и уходили к потолку. Большие экраны, подвешенные над кольцом, без сомнения, показывали зрителям каждый бой в хороших деталях. Какая-то рэп-песня на английском играла в десятках динамиков вокруг пустой комнаты. Если бы не вся эта секретность, они могли бы быть здесь на матче по ММА.       Человек с татуировками остановился и жестом пригласил их пройти в коридор по другую сторону арены.       Джисон надул губы.       — Дальше не пойдёшь?       Мужчина покачал головой, и его руки затуманились от серии движений, которые были бы бессмысленны для случайного наблюдателя.       — Он сказал…       — Я знаю, что он сказал, — резко перебил Джисон, не глядя на Феликса.       Прошло уже много времени с тех пор, как он в последний раз практиковался в KSL, но он достаточно хорошо понял сообщение — Я всего лишь вышибала — и ответил — Спасибо.       Когда их проводник начал подниматься по лестнице, Джисон повернулся к Феликсу и быстро повёл его за собой.       — Идём, пора убирать тебя с глаз долой, пикси.       Через соседнюю дверь всё было намного веселее, ведущие и персонал и множество других суетились вокруг, крича друг другу поверх музыки. Киллеры скорректировали свои позы и манеру ходьбы на автомате и были остановлены почти сразу, потный человек, засунутый в слишком маленький костюм, идентифицирующий Феликса как «Кан Ючан».       Джисон, который был одет в футболку для персонала под расстёгнутой курткой и имел значок, прикреплённый к его лацкану, сопровождал пару в гримерную Феликса. Или, скорее, раздевалку. Напитки всех видов были предложены от грудастых женщин, чьи глаза были такими же холодными, как их улыбки. Там были зеркала, боксёрская груша и ещё один рэп. В общем, всё, что бойцу надо для подготовки к своему матчу.       Якобы оказавшись полезным, получив от одной из дам напиток для Феликса, Хан услышал, как чрезмерно восторженный чиновник вскоре после этого ушёл.       — Всё, спасибо, девочки, — сказал Джисон с мерцающей улыбкой, кивнув головой в сторону двери. — Ючан-щи предпочитает готовиться один.       Рыжеволосая девушка, которая наливала ему виски, закатила глаза, но прошла мимо него, а остальные женщины последовали за ней из комнаты. Он едва дождался, пока дверь снова закроется, прежде чем сделать глоток красочного варева, содрогаясь от… интересного сочетания вкусов.       Развернувшись, Хан предложил:       — Хочешь выпить?       Феликс не стал останавливаться на своём медленном хождении по комнате, пробегая глазами по всему, кроме брошенной на стул шапочки.       — Нет. Меньше в желудке — меньше выйдет из желудка.       — Тебя этому Бойцовский клуб научил? — весело спросил Джисон, подтягивая свой рюкзак немного выше и присаживаясь на край стола с напитками.       Остановившись перед боксёрской грушей, Феликс проверил её вес, отталкивая её кончиками пальцев. Он ничего не ответил, но Джисон не стал настаивать, просто наблюдал, как блондин принял чуть более глубокую позу, балансируя на носках ног.       Тишина наступила на одну секунду, мгновенное затишье между одной песней и другой, и Джисон почувствовал, что воздух замер, поймав себя на том, что задержал дыхание.       ТУН       Рука Феликса расплылась, кулак столкнулся с боксёрской грушей и резко отбросил её назад. На полпути Феликс протанцевал шагом вправо и взмахнул левой ногой вверх, с силой пнув грушу и отбросив её вверх в другом направлении. Он не двинулся с места, когда она снова качнулась в его сторону, просто протянул руку и обхватил её. Цепи, прикрепляющие её к потолку, задребезжали, когда движение мешка вперёд резко остановилось.       — Тебе пора идти, — тихо и серьёзно сказал Феликс, держа боксёрскую грушу. — Скоро сюда начнут прибывать люди.       Джисон моргнул и спрыгнул со стола. Ему очень хотелось остаться, но Феликс был прав.       — Увидимся после боя, — весело сказал он, направляясь к двери. — Наломай побольше ног, или ещё чего.       Он оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть волчью ухмылку, мелькнувшую на лице Феликса.       — Может, я так и сделаю. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз переламывал кому-то кости.       Жестокое возбуждение скрутило внутренности Хана, но он заставил себя выйти в коридор, закрыв дверь, и подчёркнуто напоминая себе:       — Сейчас не время для игр, Хан. У тебя есть работа.

***

      — А теперь бой, которого вы все так долго ждали! Национальный чемпион, Дино, против звёздного ученика Def Soul, Кан Ючан!       Толпа одобрительно взревела, и Джисон наблюдал с одного из узких мостков, скрытых снизу ярким светом фонарей, как Феликс легко перепрыгнул через канаты на ринг с одной стороны, а его соперник — с другой. Дино не был высоким, но его плечи были широкими и, одетый только в шорты, впечатляющая мускулатура его тела резко выделялась в резком свете ламп. Чтобы подняться так высоко в рейтинге, не было никаких сомнений, что Дино может быстро двигаться, но, учитывая ширину его рук, Хан подумал, что сила бойца (каламбур абсолютно намеренный), вероятно, заключается в его способности пробивать бетонные стены.       Дино повернулся лицом к толпе, высоко подняв кулаки в гордом приветствии, и они закричали и затопали в ответ. Обширные татуировки украшали его тело, легко видимые Джисону через крошечный мощный телескоп.       Затем он повернулся к Феликсу, и у него перехватило дыхание.       Феликс тоже разделся до одних шорт, и внезапно вся эта история с бойцовским клубом стала более осмысленной. Джисон и сам был достаточно силён, его тело было худым и крепким от многолетней жестокой работы, но Феликс был мускулистым, как Дино. Главное отличие состояло в том, что у него не было татуировок, чтобы скрыть все шрамы, которых было очень много. У него было тело человека, который безропотно боролся в течение многих лет за право жить.       Интерес Джисона к нему усилился.       — Бой!       Из толпы снова раздался раскат грома, и Джисон моргнул, ругая себя за то, что отвлёкся.       На ринге Феликс и Дино бросились друг на друга, их грубая свирепость десятикратно усилилась на экранах.       Джисон окинул взглядом восторженную орду внизу, ища четырёх мужчин, которые подходили ему. Они должны были быть либо где-то позади, либо на узкой дорожке, соединённой с мостиком короткой лестницей, частично скрытой в тени перил. Проход было ещё труднее увидеть из зала, потому что огни не сияли так высоко. Хан удерживал взгляд на дорожке, потому что меткий выстрел из толпы был почти невозможен.       Длинные рукава, водолазка, пятно спокойствия в грозу.       Его глаза метнулись назад к проходу и… да, это был один из них. Честно говоря, неужели никто не учил этого человека смешиваться с гражданскими? Он даже не был одет как охранник.       Ясно, что мужчины (и Ву) не испытывали никаких угрызений совести, выделяясь на фоне любого с половиной мозга, потому что это была их родная территория. И, чёрт, это было то, что злило Джисона больше, чем беспечное высокомерие.       Сопротивляясь желанию пристрелить силовика «Орлом пустыни», красиво сидящим в кобуре под курткой, Джисон мысленно выделил местоположение мужчины и продолжил поиски. Он собрал их всех меньше чем за полминуты, довольный тем, что никого из них не было в толпе. Это сделало бы всё намного сложнее, чем должно было быть.       Сунув в карман оптический прицел, Джисон быстро пополз назад по мостику, не сводя глаз со своей первой цели. Он пригнулся и тихо спустился по лестнице, но никто не обращал внимания ни на что, кроме ринга, что делало всё до смешного лёгким.       С того места, где он сидел на корточках, прижавшись к затенённому изгибу барьера, Джисон оценивающе оглядел человека. Охранник был высок, хорошо сложен, на нём не было бронежилета, а к бедру была пристегнута кобура с пистолетом (и само оружие).       Чонха действительно не шутила насчёт пренебрежения к тонкостям.       Всё это было не так уж и важно. Самым важным было то, что поза мужчины была расслабленной, его внимание было сосредоточено на ринге. Без сомнения, он был вполне способным головорезом, но Джисон не собирался позволять ему даже приблизиться к оружию.       Вытащив из ножен на запястье двух с половиной дюймовый нож, Джисон крепко сжал Т-образную рукоятку между костяшками пальцев, глубоко вздохнул и двинулся вперёд.       Два длинных шага низко к земле, два выше, когда внимание силовика переключилось на Джисона, и его рука легла на бедро — слишком медленно — но он был медлителен в своём удивлении, и Джисон уже воспользовался этим. Свободная рука Джисона метнулась вперёд и схватила более высокого мужчину за шею, потянув его вниз и ударив виском об колено Хана. Ошеломлённый охранник рухнул на четвереньки, и через секунду Джисон, зажав рукой в перчатке рот мужчины, вонзил свой смертельно острый нож глубоко в его горло, перерезав сонную артерию.       Тут же хлынула кровь, и Джисон выдернул нож, повернув его лицом к задней стене, потому что, да, там была струя из артерии. Бандит громко застонал и попытался вырваться, но Джисон крепко держал его, одной ногой прижимая дрожащую руку к земле.       Через тридцать секунд мужчина уже лежал без сознания, пульс его постепенно слабел. Джисон уложил его и поморщился, глядя на огромную лужу крови, часть которой капала с заднего края дорожки вниз на землю за сидения. На брюках и перчатках у него было немного крови, но это было неизбежно, и он побежал дальше, мысленно прикидывая расстояние до своей следующей цели.       Второй охранник рухнул так же легко, как и первый, и когда Джисон на мгновение высунул голову из-за барьера, он с радостью увидел, как огромные таймеры сообщают, что ему потребовалось чуть больше трёх минут, чтобы добраться сюда. Он взглянул на экраны как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дино пнул Феликса ногой. Не теряя ни секунды, руки Феликса ударились о землю по обе стороны от его головы, и он резко поднял ноги, переворачиваясь в присевшее положение. Это быстрое движение произвело на зрителей впечатление ещё одного громового рёва.       Полетели кулаки, но Джисон пригнулся и пошёл дальше, прежде чем увидел, кто упадёт.       К несчастью, третий головорез бросил взгляд в сторону Джисона как раз в тот момент, когда убийца собирался броситься на него, и Джисон на долю секунды замешкался. Проклиная себя, его лицо исказилось в рычании, когда он прыгнул вперёд, нырнув под быстрым ударом человека и блокируя кулак, который летел в его рёбра. Джисон наступил бандиту на ногу и ударил его ножом в живот, затем вывернулся из его хватки, когда тот задохнулся и пошатнулся. Рука силовика потянулась к пистолету, и Джисон ударил его кулаком в солнечное сплетение. Джисон не дал ему возможности ответить, протянув руку, чтобы схватить мужчину за волосы и рывком поставить его на колени так, чтобы Джисон мог перерезать ему горло, от чего из раны хлынула кровь.       Предсмертное бульканье бандита потонуло в лихорадочных криках и топоте толпы. Джисон задержался лишь настолько, чтобы убедиться, что его уже не спасти, а затем направился к своей конечной цели.       К его мгновенной тревоге, четвёртый из людей Ву уже держал свой пистолет в руке, хотя он был направлен в землю. Мужчина говорил по маленькой рации, его внимание было приковано к рингу, и Джисон предположил, что шансы должны были решающим образом склониться в пользу Феликса.       Джисон подождал, пока уоки-токи уберут подальше, затем вытащил из ножен на правом запястье точно такой же нож и щёлкнул им так, что тот с грохотом упал на металлическую дорожку недалеко от охранника. Голова мужчины резко повернулась в ту сторону, его торс изогнулся, и Джисон бесшумно метнулся вперёд, хлопнув рукой по рту головореза и резко дёрнув его назад одним плавным движением. Головорез не успел поднять пистолет, как нож Джисона пронзил сонную артерию и ярёмную вену, от чего кровь пропитала их обоих.       Своей второй рукой Джисон поймал пистолет прежде, чем тот успел упасть на пол, мышцы его левой руки и живота напряглись, когда он боролся, чтобы заставить человека лежать тихо и неподвижно, пока тот умирал. Когда охранник обмяк, Джисон положил его на землю, быстро вытер лезвие об одежду мужчины, подобрал брошенный нож и вложил оба в ножны.       Затем он расстегнул молнию на куртке, сбросил рюкзак и куртку, вывернул последнюю наизнанку и снова натянул на себя. Его губы скривились от неприятного ощущения мокрой от крови ткани на коже, но внутри она была сделана так, чтобы выглядеть как снаружи.       Рация затрещала, так что Джисон схватил и её, поднеся к уху, когда встал и начал небрежно отходить от мёртвого тела, распространявшего лужу крови. Он услышал, как голос на другом конце рации стал всё более раздражённым, так как никто не отвечал, и слегка ухмыльнулся.       Внизу, на ринге, он увидел, как Феликс вскинул ногу в круговом ударе слишком быстро, чтобы его противник мог избежать этого, и Дино тяжело упал на землю.       Море кровожадных зрителей закричало в тандеме с голосом у уха Хана, и он услышал что-то о том, что подкрепление уже в пути. Это было всё, что ему нужно было знать, поэтому он бросил рацию и наблюдал, как Феликс встал на колени над Дино, прижимая руки упавшего бойца к бокам, и ударил его прямо в челюсть. Голова Дино подпрыгнула от силы удара, и когда он не шевельнулся в течение десяти секунд, раздался звонок, означающий конец матча. Барабанные перепонки Джисона чуть не лопнули от получившегося грохота.       — Пора уходить, — подумал он.       Он обошёл вокруг арены, пока не оказался у главных дверей. Там в проходе была лестница, ведущая вниз к узкому проходу между сиденьями и стеной. Джисон подождал, пока ни один из огней не направится в его сторону, прежде чем выскользнуть за одну из дверей.       Первая часть ночи была завершена, предполагая, что Феликс преуспел в своей работе. Теперь наступила вторая часть — уйти, пока люди Ву не нашли их и не утащили подальше от глаз публики, чтобы так же безжалостно казнить, как тех четверых, которых Хан оставил позади.

***

      Дверь в закулисную комнату Феликса была не заперта, так что Джисону не пришлось ломиться, что было здорово, потому что там уже появились сотрудники, и он не хотел, чтобы они видели всю кровь на его одежде.       Он знал, что нет абсолютно никакого смысла пытаться привести себя в порядок (эти брюки пойдут прямиком в мусоросжигатель), но всё же подошёл к раковине у стойки с напитками и сполоснул руки в перчатках, чтобы с них хотя бы не капала кровь. Затем он схватил кувшин с водой и выпил половину кувшина за один присест. От убийств людей просыпается жажда, ясно?       Феликсу понадобится ещё, по меньшей мере, три минуты, а то и пять, чтобы выбраться с ринга и вернуться сюда. В информационном пакете, который дала им Чонха, говорилось, что к ним прибудет не менее десяти головорезов, чтобы не слишком вежливо увезти их.       Ну, чтобы увести Феликса — они не знали о Джисоне. Пока что.       Тем не менее, Хан хотел бы, чтобы они могли установить все входы с камерами, чтобы он мог получить немного живой информации, но Чонха была непреклонна. Вся эта операция должна пройти внутри, и у них точно не будет времени, чтобы остановиться и продемонстрировать любую технику, если они будут убегать от града пуль.       Мысленно осмотрев всё своё оружие, Джисон подошёл к ламинированному плану этажа, приклеенному к стене — аварийные выходы были отмечены красным. Он уже видел эту копию на инструктаже, а также на одном из двух верхних этажей, но не было никакого вреда в том, чтобы снова просмотреть её.       Там было не так много маршрутов с ринга. Главный выход будет битком набит зрителями — отлично подходит для смешивания, но также и дерьмово, потому что Хан был покрыт кровью, а Феликс сейчас был слишком узнаваем. Даже с его шапочкой, маской для лица и полным комплектом одежды, хватит всего одного человека, чтобы установить связь, и тогда они будут пойманы в ловушку. Затем был ещё один чёрный ход, которым они воспользовались, но Джисон был почти уверен, что именно через него войдут люди Ву. И, наконец, два аварийных выхода — один ставил их прямо перед клубом, а другой выводил их через заднюю дверь, так что это был маршрут, по которому они пойдут.       Хан не очень много знал о Ву, но если бы он был компетентным, хотя и высокомерным главарём, который имел дело с неизвестным количеством нападавших внутри здания, в котором он знал все выходы, он бы окружил это место. Таким образом, если люди, посланные внутрь, не найдут свою добычу, они будут выброшены, как крысы.       Он хмуро посмотрел на карту. Ради Ву, он надеялся, что бандиты, посланные против них, были готовы встретить крыс с очень острыми зубами.       Раздались три точных удара, и Джисон не удивился, когда Феликс проскользнул внутрь и плотно закрыл за собой дверь. Он был менее подготовлен ко всем мышцам, усеянным багровыми синяками (если рёбра Феликса не были сломаны, они определённо были сломаны) и следами крови. Красная кровь размазалась по разбитой губе блондина и оцарапала костяшки пальцев. В общем, у него был вид человека, который только что столкнулся нос к носу с бульдозером и победил.       Джисон снял рюкзак и расстегнул его, вытаскивая новую одежду для полуобнажённого Мистера Снежинки. Собираясь сделать содержательное замечание и бросить одежду, Джисон остановился, выражение лица Феликса было таким, какого он никогда не видел на нём раньше. Его лицо было напряжено от сосредоточенности и, вероятно, некоторой боли, что не было неожиданностью, но-       Но его глаза…       Феликс поймал взгляд Джисона, и тот увидел огонь, словно кто-то зажёг внутри него пылающий ад.       Внимание Феликса переключилось на одежду в руках Джисона, и он ничего не сказал, просто прошёлся по маленькой комнате, занимая больше места, и выдернул её из слабой хватки Джисона. Выйдя из оцепенения, Джисон едва успел взять себя в руки, прежде чем неловко откашлялся.       — Если ты так плохо выглядишь, я бы не хотел видеть другого парня, — сказал он легко, как будто взрывное напряжение не висело вокруг Феликса, как грозовая туча.       — К утру он умрёт от кровоизлияния в мозг, — отрывисто ответил тот ещё тише, чем обычно, когда в считанные секунды оделся и натянул на глаза бейсболку.       Очень хорошо осознавая, что их время быстро сокращается, Хан оставил его на этом и спросил:       — Рёбра доставят тебе проблемы на пути наружу?       — Справлюсь.       Хан поверил ему и бросил рюкзак, как только он надел ботинки.       — Хорошо, потому что у нас скоро будет компания. Твои кастеты и Глок лежат внизу.       Феликс вытащил пистолет и пару гладких кастетов, прежде чем запихнуть свою сброшенную одежду в сумку и застегнуть её. Он хотел надеть её, но Джисон выхватил её у него из рук, и продолжил путь к двери.       — На мне нет ни капли моей крови, поэтому я понесу её, — твёрдо сказал он.       Взявшись одной рукой за ручку, он на секунду прислушался — похоже, там никого не было. Джисон оглянулся через плечо и увидел, что Феликс разминает руки, металл блестит на его пальцах. Пистолета нигде не было видно.       Феликс поднял глаза и снова встретился взглядом с Джисоном.       Огонь не уменьшился.       — Пошли отсюда.       Подгоняя действия словами, Хан распахнул дверь и выглянул наружу. Прежде чем выйти, он убедился, что оба конца короткого коридора свободны, и жестом пригласил Феликса следовать за ним.       Под непрекращающийся рэп (Джисон испытывал искушение стрелять в каждого оратора, которого он видел, пока так называемая музыка не затихла), шум с арены был хорошо слышен, когда публика начала уходить и персонал пробирался за кулисы. Независимо от того, были ли люди Ву уже на месте преступления, кто-то должен был приказать задержать Феликса. Таким образом, Хан пошёл направо, глубже в лабиринт узких коридоров и невыразительных дверей, прочь от арены, пока Феликс следовал за ним по пятам.       Они бежали трусцой по пустым коридорам, переходя на быстрый шаг и пригибая головы, когда мимо суетились другие люди. Вдалеке до них донёсся звук повышенных голосов.       — Было бы намного проще, если бы я мог бросить гранату, — проворчал Хан себе под нос, когда они повернули за четвёртый угол, лестница, ведущая к их выходу, ждала в конце коридора. — Это отвлечёт большинство из них.       — Это было бы также противоположностью «незаметного», — пробормотал Феликс. — Кроме того, я думал, что ты любишь сложные задачи.       Они подошли к подножию лестницы, проверили коридор, с которым она соединялась, и поспешили вверх.       — Люблю, — продолжал Джисон, голос его едва дрожал от напряжения. — Но если мы выйдем за эту дверь, и там нас будет ждать целая армия, это уже не сложная задача. Это просто неинтересно.       Феликс фыркнул, что, возможно, было вызвано болью, в которой он находился, или это могло быть сдержанное фырканье.       — Мы ведь в кевларе, да? Не будь трусом, Хан.       Мужественно сопротивляясь желанию спихнуть Мистера сахарную вату обратно вниз по лестнице, Джисон воздержался от ответа, когда они остановились на маленькой площадке у двери. Ярко освещённая изнутри зелёная табличка «Выход» ярко светилась в их тусклом окружении.       — Там есть сигнализация? — спросил Феликс, вытаскивая Глок из набедренной кобуры.       Джисон покачал головой.       — Технические характеристики здания показывают отрицательный результат.       Он достал свой собственный пистолет и приложил ухо к двери, но это не слишком помогло.       Оглянувшись через плечо на Феликса, он пробормотал:       — Помни, мы на открытом дворе. Укрытие в виде мусорного контейнера слева, следующее здание находится на два часа, тридцать метров.       Феликс резко кивнул, и тень, отбрасываемая полями его кепки, сделала его ещё более мрачным и угрожающим, чем обычно.       — Спускайся вниз и налево, я возьму верх справа.       Крякнув в знак согласия, Джисон присел на корточки, держа пистолет у бедра. Свободной рукой он медленно и осторожно отпустил защёлку двери, услышал щелчок и слегка приоткрыл её. Сквозь тонкую щель было видно, что наступила ночь, но двор был освещён уличным фонарём, и он никого не видел.       Он ещё немного приоткрыл дверь, и когда ни один человек, ни шквал пуль не появились, Хан высунул голову, готовый в любую секунду отдёрнуть её. Двор, однако, казался пустым, хотя с этой выгодной позиции он никоим образом не мог видеть всего. Послышались голоса, но они были ещё дальше, где-то за углом, и он счёл это достаточно безопасным, чтобы выйти.       Джисон расширил щель ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, метнувшись за край двери и подойдя вплотную к мусорному контейнеру. Зная, что Феликс прикрывает ему спину, брюнет бросил быстрый взгляд из-за края большого металлического контейнера вверх по переулку к входу в клуб. Послышались быстрые, тяжёлые шаги, и он увидел трёх неуклюжих мужчин, бегущих к входу, услышал ещё один крик, а затем ещё одна пара головорезов начала спускаться вниз по короткому переулку. Джисон рванулся назад в тень мусорного контейнера, сапоги издавали потрескивающие звуки, когда он повернулся на носках.       Феликс уже смотрел на него с расстояния нескольких метров, присев на корточки возле двери. Ли ткнул большим пальцем за спину и сделал знак, прежде чем указать на Джисона, который покачал головой и поднял два пальца. Снова отдёрнув большой палец назад, Феликс сделал большим пальцем вверх, молча спрашивая, есть ли у них время пойти туда. Джисон поднял большие пальцы вверх и дважды указал в направлении Феликса, показывая, что они должны быстро двигаться.       Они оба двинулись вперёд ещё до того, как он успел опустить руку, пригибаясь к стене, чтобы не попадаться на глаза неосторожным преследователям. В двадцати метрах от заднего угла здания их окутал жёлтый свет уличного фонаря, и они продолжали двигаться.       В десяти метрах от укрытия кто-то крикнул:       — Эй, что вы там вдвоём делаете?       Они застыли на месте. Бежать было последним средством, кроме как бросить гранату и нырнуть в укрытие, так как это привлекло бы почти столько же внимания.       Гораздо проще прямо здесь справиться с проблемой быстро и спокойно.       Они выпрямились как один, украдкой убирая пистолеты в кобуры. Пальцы Джисона зудели в поисках его клинков, и он увидел, как руки Феликса сжались в кулаки, прежде чем он обернулся с широкой улыбкой на лице.       — Мы как раз собирались уходить. Матч закончился, пора домой, да?       Двое мужчин приближались широкими шагами, на их лицах застыло настороженное подозрение, а руки потянулись к оружию, лежащему в карманах.       Улыбка Хан стала ещё шире. Эта оплошность дорого им обойдётся.       — Почему вы не в главном… — сурово начал тот, что повыше, но тут же был прерван Феликсом, который быстро шагнул мимо Джисона и ударил его кулаком в нос, отчего тот упал, как мешок с кирпичами. Невысокий головорез едва успел вытащить пистолет, когда Феликс резко повернулся, схватил его за загривок и ударил коленом в живот. Хрипя, головорез оказал слабое сопротивление, когда Феликс безжалостно свернул ему шею.       Желая не раздувать их прикрытие до небес, Джисон воздержался от свиста в ответ на жестокое зрелище, когда присел на корточки возле слабо шевелящегося человека на земле и перерезал ему горло. Брызнула кровь, но большая её часть прошла мимо Джисона, и он проигнорировал её, восхищаясь нехарактерной для Феликса свирепостью. Возможно, вечерние приключения пробудили в нём неприятные воспоминания.       Даже не запыхавшись, Феликс взглянул на брюнета (его глаза пылали) и дёрнул головой в сторону бархатной темноты за пределами лужицы света от уличного фонаря.       Их работа здесь была закончена.       Поднявшись, Джисон быстро оглянулся через плечо, увидев огни, людей и услышав их шум. Больше никто не сворачивал в узкий переулок, поэтому он повернулся и побежал за Феликсом в темноту.

***

      — Ты жалкая пустышка.       Джисон находится в знакомой комнате, прижавшись спиной к знакомой стене. Он дышит и чувствует знакомую боль от ножа между рёбер.       — Ты реально не можешь, блять, смириться с тем, кто ты есть?       Лицо его брата, искажённое насмешливым отвращением, жестокой ненавистью, находится в дюйме от его собственного, и Джисон чувствует, как тот толкает нож глубже. Прерывистый крик вырвался из груди Хана, и он резко прикусил губу, чтобы оборвать его. Его брат не нуждается в топливе, чтобы мучить его.       — Ты чувствуешь, что должен вернуться и убить меня, чтобы придать своей жалкой жизни хоть какой-то смысл?       Джисон ясно видит свою смерть в холодных глазах своего брата, и ребёнок, которым он так долго не был, поднимает свою усталую голову, изношенную до нуля после почти двух десятилетий насилия.       — Не делай мне больно, — хнычет он, но уже слишком поздно.       Наклонившись ещё ближе, его брат резко шепчет:       — Я не понимаю, зачем ты вообще родился.       А потом всё идет не по сценарию.       — Ты серьёзно думаешь, что можешь защитить кого-то, когда даже не можешь остановить это?       Лезвие идёт глубже, и Джисон находится в нескольких секундах от крика, в голове плывёт от боли.       — Ты даже не смог спасти его.       Джисон смотрит через плечо брата и видит знакомого молодого человека с тёмными волосами и ещё более тёмными глазами, слишком бледного и слишком худого. Чонин прижимает руку к животу, не в силах остановить кровотечение от пулевого ранения. Он смотрит на свою окровавленную руку, потом умоляюще на Джисона.       — Помоги мне, — хрипло просит Чонин, не двигаясь с места от двери, через которую должен был прийти Сынмин.       Джисон отчаянно сопротивляется, но его брат крутит нож и он кричит.

***

      Хан резко сел в постели. Охотничий нож он засунул между матрасом и спинкой кровати ещё до того, как открыл глаза, напрягая все чувства, чтобы уловить малейший намёк на опасность. Его сердце стучало в ушах, как бешеное стадо лошадей, пот быстро остывал на голой коже спины и груди, дыхание вырывалось из коротких, туго натянутых лёгких.       Отбросив ногой спутанные простыни, Джисон скатился с кровати и бесшумными шагами прошёл через маленькую спальню своей основной резиденции в Тэгу к единственному окну. У него было несколько безопасных домов, разбросанных по всему расползающемуся городу, скрытые места, где он мог бы переждать любую бурю, но прямо сейчас никто активно не пытался убить его (насколько он знал), поэтому он пришёл сюда. Эта квартира, по крайней мере, не была подземной.       Твёрдая тяжесть ножа действовала успокаивающе, когда он выглянул через перекладины на дорогу несколькими этажами ниже. Ничто не шевелилось в предрассветной темноте, ближайший уличный фонарь горел за два дома отсюда.       Дикое беспокойство под его кожей немного уменьшилось, и да, возможно, он был параноиком, но у него была сотня грёбаных причин для этого.       Его сердцебиение постепенно замедлялось до чего-то смутно здорового, и Джисон прошёлся по тихому периметру квартиры. Он проверил все системы безопасности, заглянул через каждую штору. Он не включил ни один из огней, полагаясь на слабый свет, просачивающийся из окружающего города, и не закрыл ни одну из дверей; закрытые двери означали тайну, потенциальную угрозу. В своих домах Хан очень редко закрывал любую дверь, кроме той, что вела наружу.       Через двадцать минут он вернулся в спальню, уже не испытывая желания содрать с себя кожу. Рутина всегда помогала ему успокоиться после ночного кошмара.       — Ты даже не смог спасти его.       Его рука крепко сжала рукоять ножа. Иногда он жалел, что Сынмин прикончил его брата, не оставил его в живых, чтобы Джисон мог убить его собственное личное пугало. Так чтобы Джисон мог разорвать его на мелкие кусочки, пока он не станет всего лишь кровью и плотью под руками Джисона, чтобы неприкасаемой силы ужаса больше не будет.       Жгучая боль пронзила его рёбра.       Джисон тяжело опустился на край матраса, его пустая рука поднялась к шраму на левой стороне грудной клетки, кожа была липкой на ощупь. Последний, самый стойкий знак присутствия брата в его жизни.       Ну, и кошмары тоже. Хан Джехён был частым персонажем в них.       Тёмные волосы и ещё более тёмные глаза, слишком бледные и слишком пустые.       Блять. Несмотря на то, что Чонин был искусным киллером в течение нескольких лет, более сломанные части психики Хана настаивали на том, чтобы присматривать за молодым человеком, даже сейчас. Их ментальные шрамы были слишком похожи. Иногда он с трудом мог отличить Чонина от того, каким тот был десять лет назад — избитым, злым и молодым.       Джисон взглянул на электронные часы на прикроватном столике. Половина третьего. Волшебная часть ночи, где время на самом деле не существовало. Его внимание неохотно переключилось на телефон рядом с часами.       Но он знал, что всё равно сделает это, и слишком устал, чтобы заставлять себя ждать, пока срочность не станет острым, как лезвие бритвы, царапающим его до крови, просто назло себе.       Поэтому Джисон наклонился и взял трубку, держа в руке охотничий нож. Он шаркал обратно к кровати, пока его плечи не упёрлись в прохладную стену, мягкие подушки всё ещё слегка согревали его поясницу. Набирая знакомый номер, он поднёс телефон к уху, надеясь, что Чонин не был занят на работе или в другом месте. — Чего тебе надо?       Облегчение поселилось в теле Хана, и он закрыл глаза, зарождающаяся улыбка искривила один уголок его рта.       — Я не могу проверить, как там мой любимый протеже? — спросил он, подавляя остаточное напряжение своего кошмара игриво-возмущённым тоном.       — Нет. И не пробуй эту хуйню на мне. Я твой единственный протеже, хочешь ты этого или нет.       Его улыбка стала чуть шире.       — Я слышал, ты был в Исландии на охоте. Снег излечил тебя?       — Я уже тридцать часов не чувствую пальцев на ногах.       — Ой, ты что, забыл свои носочки?       — Иди на хуй.       Хан знал, что его усмешка была слышна, когда он сказал:       — Прости, ты не в моём вкусе.       Чонин возмущённо фыркнул на другом конце линии, и Джисон, наконец, начал расслабляться. По своему опыту он знал, что нет лучшего лекарства от беспочвенных, подсознательных страхов, чем неопровержимые доказательства против них.

***

      Зима своими ледяными зубами глубоко вонзилась в плоть мира, когда Джисону предложили его следующую крупную работу.       Он вошёл в бар, расположенный в одном из внутренних рыночных районов Инчхона, через четверть часа после того, как наблюдал за своим потенциальным работодателем. Джисон уверенно двинулся через оживлённую комнату к лестнице в задней части, наклонив голову в знак приветствия бармену, который кивнул в ответ.       На верхней площадке лестницы улыбающаяся женщина, которая охраняла дверь, открыла её для него. Он насчитал как минимум три полуавтоматических пистолета под её строгой курткой, сверкнув благодарной улыбкой, когда она проходила мимо.       Здесь была примерно половина от количества людей, и каждый из них был здесь по делу, похожему на Хана. Безымянный бар был нейтральной территорией, (несколько) безопасным местом для наёмных убийц и их клиентов, чтобы вести бизнес. Однако это не было причиной для небрежности, и Джисон увидел разбросанные маски для лица и глубокие капюшоны, прежде чем нацелиться на стол в задней части комнаты; было грубо не только пялиться, но и, учитывая количество дёргающихся убийц в комнате, это могло также быть очень плохо для здоровья.       Освещение здесь было тусклым, столы стояли далеко друг от друга. Ни один из столиков, ближайших к тому, к которому подошёл Джисон, не был занят. Это был восьмиместный стол, по три с каждой стороны и по одному с каждого конца. Клиент, мужчина с пухлыми губами и длинной чёлкой по имени Ли Тэмин, сидел в одном конце, два телохранителя стояли по бокам его стула. На первый взгляд он был похож на человека, у которого слишком много времени и денег на руках, на безвольную бабочку, которую нянчат его сопровождающие.       Хан не был одурачен — он слышал из случайного надёжного источника, что однажды Тэмин убил троих нападавших шёлковой лентой. Острый ум в этих затуманенных глазах придавал вес слуху.       Ещё один человек за столом сидел на среднем стуле с одной стороны. Джисон даже не выругался, когда его взгляд упал на волосы цвета мороженого, только вздохнул и сел напротив него. Феликс спокойно встретился с ним взглядом на мгновение, прежде чем снова обратить своё внимание на главу стола.       Тэмин опёрся локтем о лакированный стол, держа в руке толстый стакан с чем-то вроде воды, но пахнущим бензином.       — Ты опоздал, — сообщил он Хану, как будто тот сам этого не знал, и отхлебнул из своего стакана.       — Лучше поздно, чем никогда, верно? Если только это не продуманная, хорошо спланированная уловка, чтобы убить меня, и в этом случае мы оба предпочли бы, чтобы я вообще никогда не приходил.       Закатывание глаз Феликса было практически слышно.       Белые зубы сверкнули между пухлыми губами, когда Тэмин улыбнулся Джисону, постукивая кончиком указательного пальца по стакану, который он держал.       — Если бы я пытался убить тебя, и всё это было просто приманкой — я был бы рад, что ты вообще пришёл.       Хан поднял руку, жестом подзывая официанта. Затем он откинулся на спинку стула и улыбнулся Тэмину.       — Вы не похожи на человека, готового сегодня умереть, так что нет, я не думаю, что вы были бы рады, — возразил он, прежде чем повернуться к молодой женщине, стоящей в паре футов от него. — Я буду апельсиновый сок со льдом. Запишите это на счёт Тэмин-щи.       Официантка определённо осуждала его, но кивнула и направилась к бару.       — Самоуверенный и противоречивый, — задумчиво произнёс Тэмин, снова привлекая внимание Джисона к человеку в красном костюме. — Ты подходишь под своё описание, Джисон-щи.       Улыбка Хана приняла смертельный оттенок.       — Хан, — поправил он.       Одна девственно чистая бровь слегка дёрнулась вверх.       — Мм?       Он даже не пошевелился, просто выдержал пристальный взгляд Тэмина, чувствуя, как над столом начинает нарастать напряжение.       Сказанное напряжение рассеялось, когда официант вернулся с напитком Джисона, и Тэмин прервал зрительный контакт, чтобы взглянуть на неё, наклонив свой пустой стакан. Через минуту она вернулась с бутылкой чего-то русского и, обойдя неподвижных телохранителей, налила ему ещё на три пальца.       — Я начинаю понимать, почему Херим-нуна указала мне на тебя… Хан, — медленно произнёс Тэмин, снова переводя взгляд на Джисона и потягивая напиток.       Джисон взял один из кубиков льда из своего стакана и сунул его в рот, наслаждаясь хрустом, когда он разбил его между зубами. Краем глаза он заметил, как Феликс сдался и ущипнул себя за переносицу. Веселье зажглось в его венах, и он вдохнул, чтобы заговорить, но потом…       — Это что, семейная встреча? — сухо прокомментировал Чонин, как только подошёл к столу, выглядя менее угрожающе, чем обычно из-за пушистого синего шарфа и шапочки с помпоном, которую носил.       — Чёрт, сколько же людей ты нанимаешь? — спросил Джисон у Тэмина, но только для того, чтобы резко повернуть голову и пригвоздить своего протеже возмущённым взглядом — он отодвинул стул между Феликсом и концом стола. — Ты сядешь рядом с ним, а не со мной?       Чонин и Феликс повернулись к Джисону с таким равнодушным видом, что он был на шестьдесят семь процентов уверен, что они заранее вместе практиковались. Сильно надув губы, он откинулся на спинку стула и хрустнул ещё одним кусочком льда.       — Ну что ж, теперь, когда мы все, наконец, собрались, — начал Тэмин, чуть выпрямившись и поставив стакан, — мы можем перейти к делу.       Феликс начал хрустеть костяшками пальцев, один за другим, вызывая у Джисона и Тэмина взгляды типа «ты что, издеваешься надо мной?». Человек в красном костюме демонстративно сделал большой глоток своего пропахшего бензином напитка. Феликс проигнорировал их обоих, а Чонин ухмыльнулся. Джисона охватило необъяснимое желание спрятать лицо в ладонях или, возможно, биться головой об стол, пока он не потеряет сознание.       — У меня есть пять мишеней для вас, — резко продолжил Тэмин, и один из его телохранителей вытащил из-под пальто стопку тонких папок, протягивая их ему.       Тэмин разделил их на три стопки и пододвинул к каждому убийце. Хан открыл верхний и увидел фотографию со смутно знакомым лицом элегантного бизнесмена. Чон Юнхо, согласно досье.       — Все, кроме Ким Джунсу, должны умереть в ближайшие шесть недель.       — А что будет с Джунсу? — спросил Феликс, солдат, ищущий параметры миссии.       — Вы приведёте его ко мне живым, — Тэмин обмакнул средний палец в свой стакан и один раз провёл им по краю. — Предпочтительно без сознания.       — Это громкие имена, — сказал Чонин, листая папки. — Добраться до них будет очень трудно. Я предполагаю, что у них есть какая-то связь — один пропадёт, другие будут настороже, но пропадут двое, они будут знать, что за ними охотятся.       — Подробности есть в документе, но достаточно сказать, что они долгосрочные деловые партнёры. Ну а что касается того, чтобы добраться до них, — у Тэмина был самодовольный вид. — Они редко собираются все вместе, но маленькая птичка сказала мне, что они собираются в одном из своих домов каждые два месяца для очень секретного собрания.       Джисон задался вопросом, сколько криков издала маленькая птичка, прежде чем выдала свои секреты.       — Твоя маленькая птичка сказала тебе, когда будет следующее? — спросил Чонин, скрестив руки на груди.       — Увы, он этого не знал. Вам придётся выяснить это самим.       — Предпочтения насчёт способа смерти? — спросил Хан, запоминая все пять лиц и имён. Учитывая, насколько серьёзно эти люди относились к своей безопасности, если информация, которую им дал Тэмин, была верна, любая попытка взять их всех, скорее всего, закончится полной кровавой баней.       Тэмин осушил свой бокал, зашипел и встретился взглядом с Джисоном, его затенённый взгляд был ярким.       — Пусть будет больно.       Значит, кровавая баня.

***

      Следующие две недели были очень напряжёнными, и Джисон был очень рад, что Тэмин нанял их всех троих для этой работы. Это было бы по-человечески невозможно сделать так много, как они сделали за эти две недели с любым меньшим количеством людей.       Не говоря уже о том, что они, он или кто-то ещё, кто гипотетически получил задание, не сделали бы этого, учитывая, что эти убийцы были хорошо осведомлены в выполнении подвигов, которые не были человечески возможными. Хотя, возможно, у них будет сердечный приступ от недостатка сна.       Трио отсиживалось в грязной, заброшенной квартире, которая была записана на один из псевдонимов Хана за последние полдесятилетия, пустая и неиспользуемая. Это была их оперативная база, что в основном означало, что именно здесь хранились все компьютеры Чонина и где они медленно разрабатывали план, когда поступало больше информации.       К этой договорённости, конечно, пришлось немного привыкнуть. Джисон редко делил своё пространство с кем-либо надолго. Даже Чонин не провёл больше двух ночей подряд в одном из тайников Хана после тех первых месяцев, когда он выздоравливал.       И теперь он делился не только с Чонином, но и с Феликсом? Мистер Мороженые волосы? Тот, что бросил Джисона в озеро прошлой весной? Конечно, много воды утекло, и он ожидал подобного (как же Джисон мог не ожидать подобного, ну? С тех пор они вместе выполняли несколько заданий, но это не означало, что они были друзьями. Конечно, это была потрясающая работа, которая будет хорошо оплачиваться (как с точки зрения наличных, так и просто острых ощущений), но это не означало, что Джисон был рад ночёвке, которая будет длиться хуй знает сколько времени.       Джисон ценил своё одиночество, чёрт возьми.       Так что, возможно, в первую неделю он был излишне резок, огрызаясь на других при любой возможности. Ну, скорее на Феликса, чем Чонина. Мистер снежинка просто не отвечал на притеснение Хана. Так вот, Джисон скорее позволил бы кому-нибудь обнять себя, чем признался, как сильно он преуспевает во внимании, но, в конце концов, это была грёбаная правда. Игнорирование его не заставило его уйти, оно только заставило его сильнее биться.       Только один раз он получил настоящую реакцию от Феликса.       Это было на седьмой день длительного пребывания трёх киллеров вместе. Они сидели взаперти, по меньшей мере, восемь часов. Чонин неустанно боролся с онлайн-безопасностью своих целей, а Феликс бормотал в камеру, делая звонок за звонком (Хан слышал, как он переключался между тайским, кантонским и корейским языками). Джисон отслеживал каждое лицо, которое не было Ким Джунсу или его летающими друзьями, которые показывались на фотографиях рядом с ними. Он обнаружил, что у них есть очень влиятельные друзья, и задался вопросом, знает ли Тэмин точно, с кем имеет дело.       Затем Феликс на мгновение исчез из комнаты и по возвращении объявил:       — Я ухожу. Мне нужно встретиться с кротом.       Джисон оторвался от компьютера как раз вовремя, чтобы увидеть, как Феликс провёл рукой по своим вечно пушистым светлым волосам.       Он даже не подумал, прежде чем усмехнуться:       — Что, собираешься соблазнить их этой смешной шваброй ванильного мороженого?       И Феликс… вздрогнул.       Это действие было настолько неожиданным, что Джисон уставился на него, застыв от удивления. Феликс резко повернул голову в сторону Джисона, и на его лице застыло странное выражение. Затем ставни захлопнулись за его спиной, и он вышел, не сказав больше ни слова.       Джисон почувствовал себя странно неловко и непонимающе заморгал, глядя на дверь. На самом деле он не ожидал, что этот комментарий найдёт хоть какой-то ответ.       Почему он так зациклен на своих волосах?       — Клянусь всеми богами, если ты немедленно не перестанешь вести себя как маленькая сучка, я засыплю твои ботинки снегом, — внезапно сказал Чонин.       Шерсть Джисона автоматически поднялась. Свирепо сверкнув глазами, он спросил совершенно не оборонительным тоном:       — И что это значит?       Чонин не отрывал взгляда от экранов, его пальцы никогда не прекращали постукивать.       — Ты прекрасно знаешь, что это значит. Я понимаю, что у тебя эмоциональная зрелость пятилетнего ребёнка, всё ещё изучающего, что значит делиться, но ты согласился на эту работу, так же как и мы. Перестань быть таким дерзким, пока кто-нибудь не вышел из себя.       Подавив инстинктивное желание рявкнуть, что он не ребёнок (и тем самым доказать правоту Чонина), Хан стиснул зубы.       — И извинись перед Феликсом.       — Что? Нет!       Наконец, Чонин отложил свой ноутбук и повернулся к Джисону, широко раскрыв глаза и посерьёзнев.       — Да, — твердо ответил он. — Ты его явно расстроил. Я отказываюсь быть грёбаной свиньёй в середине, и с той скоростью, с которой это происходит, вы будете отдавать мне записки, чтобы передать другому, дабы вам не пришлось разговаривать.       Хмурый взгляд Хана усилился, но Чонин был каким-то образом невосприимчив к нему, и поэтому мрачно посмотрел на него в ответ. Испустив разочарованный вздох, Джисон бросился обратно на диван, на котором лежал, завернувшись в одеяло.       — Прекрасно, — мрачно согласился он. — Но я не скажу слово на букву «П».       — «П»… Боже, ты имеешь в виду «прости»? — Чонин выдохнул целую кучу ругательств. — Какой же ты ещё ребёнок. Как бы то ни было, мне всё равно, как ты это сделаешь, просто исправь это, прежде чем мы начнём убивать друг друга, окей?       — Да, да, — проворчал Хан, захлопывая свой ноутбук и поднимаясь на ноги. — Я собираюсь прогуляться.       Он вернулся через несколько долгих часов, когда Феликс уже вернулся и, по словам Чонина, спал в комнате, которую он занял. Хан молча поставил чашку горячего шоколада на вынос (с зефиром) у колена Чонина, затем ушёл и оставил банку персикового зелёного чая перед запертой дверью Феликса (он заметил, что Феликс пил его несколько раз).       Больше ничего по этому поводу не было сказано, и после этого всё пошло более гладко.

***

      На семнадцатый день, где-то между двумя и пятью часами — волшебная часть ночи, не забывайте — они узнали дату и место следующей тайной встречи.       — Эй, — раздался хриплый голос Чонина из компьютерного зала. — Ребята, идите сюда сейчас же.       Хан метал ножи в мишень, приколотую к одному из концов узкого коридора квартиры. По зову Чонина он остановился, оставив клинки там, где они идеально опоясывали яблочко. Он вошёл в главную комнату как раз в тот момент, когда Феликс вошёл с другой стороны, выходя из комнаты карт, стены которой были покрыты расписаниями и списками, а также строительными спецификациями и профилями.       Стоя в стороне от того места, где Чонин развалился перед ноутбуком и был окружён не менее чем тремя большими мониторами, Хан спросил:       — В чём дело, Нини?       На этот раз Чонин вообще не ответил на это, просто щёлкнул что-то на ноутбуке, а затем на одном из мониторов появилось увеличенное изображение мобильной связи. На нём были указаны дата, время и место.       — Это все детали для следующей встречи, — сказал Чонин. — Отправлено три часа назад через частный чат-сервер с довольно хорошей охраной.       — Именно поэтому ты не заполучил его три часа назад, да? — голос Феликса звучал невозмутимо, но когда двое других обернулись к нему, на его лице появилась лёгкость.       — Верно, — усмехнулся Чонин.       Джисон присвистнул.       — Отличная работа, малявка.       Чонин свирепо взглянул на него, но не стал отвечать тем же, а просто сказал:       — Это адрес основного места жительства Шим Чанмина в Пусане. Охраняемая огороженная территория.       — Как и следовало ожидать для такого яркого района, как Хэундэгу, — фыркнул Хан.       — Какое расстояние между домами? — спросил Феликс, присев на корточки перед экранами.       Несколько нажатий клавиатуры и страница информации появились на другом мониторе, включая несколько фотографий.       — Пол-акра каждый, примерно две тысячи квадратных метров, — ответил Чонин.       — По крайней мере, здесь есть несколько деревьев, — пробормотал Джисон, глядя на ограниченное количество укрытий между домами.       — Мы можем ввести транквилизатор охраннику и сделать петлю через камеры, — прокомментировал Феликс, указывая на маленькую сторожку у главных ворот.       — Если собрание не продлится до половины одиннадцатого, то вряд ли там будет много машин, особенно в среду вечером, — добавил Чонин.       — Было бы лучше получить пропуска, чтобы мы могли открыть магазин, не дожидаясь, пока они все прибудут первыми, — сказал Хан. Ему пришла в голову идея, и он предложил. — Как насчёт того, чтобы Нини раньше вошёл с пропуском, чтобы, по крайней мере, наш снайпер был готов, а затем Снежинка и я позаботимся об охраннике?       К его лёгкому раздражению, ни один из его спутников не клюнул на приманку, просто кивнув, хотя он заключил, что это, возможно, потому, что они все живут на трёх минутах сна и избытке кофеина.       — Ну что ж, у нас есть десять дней, чтобы всё уладить, — вздохнул Чонин, усаживаясь поудобнее и закидывая руки за голову. — Я закажу нам билеты на KTX на полдень, а потом пойду спать. Предлагаю вам обоим сделать то же самое.       Конец был ясным, внимание Чонина сосредоточилось на его ноутбуке.       Феликс вернулся в комнату карт, не сказав больше ни слова, но Джисон решил последовать совету Чонина и лечь спать. В конце концов, прошло уже около четырнадцати часов с тех пор, как он в последний раз спал, и не похоже, чтобы он собирался много отдыхать в поезде.       Крошечная комнатка, в которой он спал, находилась в дальнем конце квартиры, и он был почти уверен, что никто из двух других не подойдёт к ней, пока он спит. Но это не означало, что стены не были звуконепроницаемыми, а замки на дверях огромными. Джисон мог доверять им настолько, что засыпать в одном здании, но не более того. В этом мире был только один человек, которому он доверял больше, чем себе, и тот жил в Санджу со своим хорошеньким бойфрендом.       — У Феликса красивое лицо, — неожиданно подумал он.       Джисон остановился на полпути, задвигая засов на двери своей спальни, озадаченный случайным наблюдением. Однако ничего не последовало за этим, поэтому он пожал плечами и направился к футону, маленькой лампе, единственному источнику света в этой комнате без окон.       Возможно, эта мысль пришла ему в голову потому, что, как он теперь хорошо знал, Феликс был «парнем из Бойцовского клуба», что означало определённый уровень грубого насилия, и было необычно, что, помимо слегка согнутого носа и шрама чуть выше челюсти, Мистер Конфетка умудрялся сохранять спокойствие.       Почему я всё ещё об этом думаю? — потребовал Джисон от себя, смущённо глядя на свои руки, когда он приготовился натянуть тяжёлое одеяло на себя, одежду и всё остальное.       Резко выдохнув, он насильно выбросил все эти мысли из головы и лег, свернувшись калачиком. Через несколько секунд он уже спал.

***

      Несколько часов спустя можно было увидеть трёх мужчин и их вещмешки на KTX до Пусана, каждый из которых сидел в разных вагонах. Четырёхчасовая поездка дала Джисону достаточно времени, чтобы выглянуть в окно и спланировать самые гнусные убийства.       Чонин работал над получением специфичной информации дома Шима, но у них уже были списки пяти любимых телохранителей мужчины, было представление о том, со сколькими людьми они возможно будут иметь дело в эту ночь. Из-за их плотного графика и необходимости очень осторожно действовать, чтобы не насторожить свою добычу, троица не провела интенсивную проверку всех сотрудников Службы безопасности. Насколько показало исследование Хана, все они были из высококлассных частных охранных фирм, и большинство из них были там уже долгое время.       Он узнал сразу три лица, и все они принадлежали колумбийскому наркокартелю, с которым у него была неприятная стычка несколько лет назад. А под «неприятной стычкой» он имел в виду, что убил нескольких их членов. Они пытались (и не смогли) убить его в ответ, а затем он сжёг целый склад готового к отправке кокаина и преследовал всю дорогу через Северную Атлантику в Португалию.       — Я просто должен добраться до них прежде, чем они доберутся до меня, — рассуждал Джисон.       Кроме того, он вряд ли будет говорить им, кто он такой. Если они будут на месте этой ночью, то, скорее всего, будут мертвы прежде, чем увидят его лицо. Тем не менее, он будет держать ухо востро; люди всегда борются сильнее, злее, грязнее, когда это лично.       И, ладно, может быть, ему не потребовалось так много времени, как он сказал, чтобы найти эту информацию, и, возможно, он провёл остаток времени, копаясь в прошлом Феликса. Ему было любопытно, понятно? Это была практически его работа, совать свой нос, куда не надо. Были явно попытки скрыть информацию, но это была их ошибка — усилия были очевидны, и Джисон нашёл сокровищницу, даже не пытаясь.       Конечно, он не был полностью лишён манер — он получил только ключевые детали, грубую идею, прежде чем отступить. Это всё ещё было достаточно интересно; кто знал, что и он, и Феликс были виновны в отцеубийстве?       Поезд остановился на оживлённой станции, и Хан сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас, собирая свои сумки и направляясь к стоянке такси. Он не пытался связаться ни с Феликсом, ни с Чонином — чем меньше их будут видеть вместе, тем лучше. Адрес, который он дал своему водителю, был для точки высадки недалеко от места Чонина. Джисон был благодарен, что человек, родившийся в Пусане, не решил, что он ненавидит свой родной город достаточно, чтобы не создавать здесь несколько скрытых квартир. Он не был уверен, что доверяет мистеру Снежинке настолько, чтобы спать в одном из его безопасных домов.       Многоквартирный дом находился в глухом переулке, вдали от ежедневной толчеи пешеходов, особенно туристов. Чонин уже ждал, когда Джисон прибыл, и Феликс прибыл минутой позже. Поприветствовав друг друга, Чонин повёл их по многочисленным лестничным пролётам к двери скромной квартиры, где он набрал длинный код и долго держал большой палец на последней цифре.       Сканер отпечатков пальцев, отметил Джисон, слегка впечатляясь.       Внутри квартира была скудно обставлена, лишь некоторые предметы первой необходимости. Чонин вышел из прихожей в главную комнату, соединённую с мини-кухней в задней части дома.       — Выберите комнату, бросьте своё дерьмо, а потом помогите мне установить эти чёртовы компьютеры!       Феликс и Джисон обменялись пожатиями плеч и сделали, как было приказано. В каждой из крошечных спален стояла раскладная кровать и стопка толстых одеял. Это было явно не место, предназначенное для длительного проживания. Хан был рад увидеть светоотражающую плёнку, наложенную на единственное окно, и тяжёлый замок на двери. Конечно, ни с одной пулей особых проблем не возникнет, но сойдёт.       Слабое жужжание включенного Чонином света внезапно затихло, квартира погрузилась в темноту, и Джисон ухмыльнулся, услышав поток проклятий, доносившихся из коридора. Он оставил свои сумки на матрасе и прошёл в главную комнату, где пол был покрыт проводами и экранами, а также странным жёстким диском и клавиатурой. Чонин сидел в одном углу, склонившись над открытой им панелью, с маленькой отверткой в одной руке и фонариком в другой.       Он даже не оглянулся, а только проворчал:       — Заткнись.       Хан ухмыльнулся и начал подсоединять мониторы к кабелям, легко говоря:       — Прошло некоторое время с тех пор, как ты в последний раз посещал это место?       Мышцы на спине Чонина заметно напряглись.       — Может, ты хочешь, чтобы я протянул тебе руку или…       — Я сброшу тебя с крыши, если ты сию же секунду не заткнёшься, — прорычал Чонин, и тут же снова зажегся свет.       Хан вскинул руки в притворном торжестве.       — Мальчик-гений сказал «Да будет свет!».       Ему удалось увернуться от отвёртки, брошенной ему в голову, но только потому, что он ожидал этого. Наклонившись на бок, он хихикнул, увидев разочарованное выражение лица Чонина.       — Я не самый гениальный мальчик в этой комнате, — фыркнул Чонин, возвращая переднюю панель на место.       — Хан? — с сомнением спросил Феликс, появляясь в дверях слева от Джисона.       — О, ты не ослышался, — сказал Чонин, раздражение немедленно сменилось лукавым восторгом.       Его глаза сверкнули слишком фамильярно, и Джисон внезапно пожалел, что вообще хоть что-то рассказал этому озорному маленькому говнюку. Он верил, что Чонин не раскроет ничего действительно личного. То, что Джисон научился сдирать кожу с человека руками легендарного Ким Намджуна в частной школе? Личный наставник? Сойдёт. Это, конечно, могло привести к вопросам о его детстве, на которые Хан не был заинтересован отвечать, особенно Ли Феликсу.       Ты сам виноват, что научил Нини быть профессиональной занозой в заднице, — упрекнул себя Джисон, вспоминая те три года, когда Чонин был его широко раскрытой тенью.       Упомянутая заноза в заднице в данный момент открывала рот, чтобы выдать все секреты Джисона, которые он считал приемлемыми для общественного потребления, так что Джисон поспешил прервать его.       — Помнишь наш разговор о том, чтобы быть любопытным в свободное время? — громко спросил он Феликса, бросаясь через весь зал, чтобы схватить Чонина за голову.       Феликс приподнял бровь, когда Чонин изогнулся в хватке Джисона и бросился назад, выдавливая воздух из лёгких Джисона.       Но Джисон никогда не проигрывал борьбу своему протеже, и сейчас он не собирался этого делать — он поднял свои бёдра вверх, используя импульс броска Чонина, чтобы перевернуть их, так что Джисон свернулся над ним в крабьем захвате. Чонин тут же оттолкнулся, но Хан упёрся коленом ему в спину, удерживая, а одной рукой обхватил горло младшего.       Чонин зарычал, но Джисон усилил хватку, и человек с оливковыми глазами смягчился, ворча:       — Сдаюсь.       — Чертовски верно, — самодовольно ответил Хан, стараясь не соприкасаться напрямую с кожей, когда отпустил пленника.       — Постарайтесь ничего не сломать, — сухо сказал Феликс, отступая в сторону, чтобы добраться до беспорядка проводов на полу.       Чонин издал возмущённый звук, перекатился на ноги и достал многослойный силовой блок, который он подсоединил к порту в стене и щёлкнул.       — А если бы на тебя напали, ты бы повредил свои драгоценные кастеты или пистолеты? — потребовал он, вставляя вилки в блок питания с большей силой, чем это было необходимо. — Если только ты не был накачан лекарствами по самые веки и не терял пол-литра крови в минуту, то я думаю, что нет.       — Именно так… странно конкретно, — прокомментировал Феликс.       — Не задавай мне никаких вопросов, я выпотрошу тебя без ножей, — зловеще ответил Чонин, ставя мониторы вертикально и включая их один за другим.       — Эй, а разве не так случилось с…       — Ещё одно слово, и я убью тебя током во сне, — громко перебил его Чонин, не отрываясь от своего занятия.       Джисон рассмеялся при этой мысли и пожал плечами, послушно закрыв рот. Это была территория Чонина, и, как бы ни было забавно поддразнивать его, Хан не хотел провести следующие полторы недели в состоянии повышенной готовности, чтобы избежать удара.       Феликс передал Чонину жёсткий диск, серьёзно переводя взгляд с одного на другого.       — Вы уже некоторое время работаете вместе.       Это был не вопрос, а просто спокойное наблюдение, но Джисон наклонил голову, откинувшись назад на руки.       — Это старые новости, блондиночка, даже покойная бабушка знает об этом, — сказал он.       Пожав плечами, Феликс пробормотал:       — Я не придаю большого значения тому, что не могу проверить сам.       И он снова ушёл, возбуждая любопытство Джисона. Не то чтобы он мог точно сказать, почему он был так заинтригован. Может быть, потому что он сделал свою «домашнюю работу» по Мистеру Мороженке, и знал, что в прошлом Феликса были и другие, более знакомые моменты. Или, может быть, Феликс делал это намеренно, стремясь сломать Джисона, как особенно острозубую рыбу.       — Мудрый подход, — рассеянно сказал Чонин, прерывая дико кружащиеся мысли Хана.       Когда компьютер ожил, послышался слабый гул, и Чонин закричал, хлопая в ладоши.       — Мы снова в деле, ребята! — воскликнул он, глядя на остальных с новой искоркой в глазах. — Хан, ты сказал, что знаешь кого-то в этом районе, кто знает кое-что об оружии — пойди, поговори с ними, ты знаешь, что нам нужно. Феликс, ты дежуришь на разведке. Я подключу тебя к шпионской камере, микрофону и дам кое-какие мелочи. Постарайся не выглядеть так, будто ты здесь для того, чтобы кого-то избить, окей? Я бы не стал упускать из виду дёрганую домохозяйку, которая может вызвать охрану из-за подозрительного человека, слоняющегося за воротами.       — Кто назначил тебя капитаном команды? — запротестовал Джисон, но он уже был на ногах.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — невозмутимо ответил Феликс на столь же прямолинейные насмешки Чонина.       — Если тебя арестуют, я не стану тебя выручать, — крикнул Джисон, направляясь к двери.       — Даже если за это я дам тебе Семтекс*?       Голова Хана резко высунулась из дверного проёма при неожиданном выпаде. На лице Феликса застыло совершенное выражение невинности, и его захлестнула волна восторга.       — О каком количестве Семтекса идёт речь?       Феликс ухмыльнулся, скривив губы и сморщив уголки глаз.       Джисону потребовалась секунда, чтобы спросить себя, почему это выражение на его лице заставило его желудок уйти в свободное падение без парашюта (нецелесообразно, полученные в результате этого травмы не стоят того).       К сожалению, прежде чем он смог даже начать придумывать ответ, Чонин громко сказал:       — Нет, никаких взрывчатых веществ для Джисона, ему запрещено их использовать, пока он не узнает, что означает структурная целостность.       — Это было всего один раз, — возмутился Хан.       Чонин уставился на него свирепым хмурым взглядом (он был восхитителен, помогите).       — Это было двадцатиэтажное здание! Я чуть не умер одиннадцать раз за три минуты!       Глаза Феликса метались между ними, как будто он наблюдал за теннисным матчем, и Джисон фыркнул, снова направляясь к двери.       — Ну и ладно, посмотрим, будет ли мне не всё равно! Пока, неудачники!       Он захлопнул за собой дверь, чтобы не слышать прощального крика Чонина. Однако прежде чем направиться к лестнице, он достал телефон и послал Феликсу короткое сообщение. От кого: меня, очевидно Кому: 🍨 Доставь мне немного Семтекса, и я в любое время выручу тебя;) (4:58 вечера) О, и скажи Нини, чтобы он включил центральное отопление, квартира замерзает (5:01 PM)

***

      Чуть меньше чем через час Джисон толкнул стеклянную дверь маленькой парикмахерской, и звон колокольчика над его головой возвестил о его присутствии. Он вздрогнул, тёплый воздух магазина был желанным после горького холода улицы.       — Извините, но сейчас мы закрыты! — послышался звонкий голос молодой женщины с высокими скулами и скошенным носом, появившейся из-за тяжёлой чёрной занавески в задней части магазина.       Её усталая рабочая улыбка исчезла, как только она увидела Джисона, глаза расширились.       Он невинно улыбнулся ей.       — Привет, Вэнди-нуна.       Она скрестила руки на груди, прислонившись плечом к стене и скрестив лодыжки. Высокие каблуки цвета жевательной резинки на её ногах были, по меньшей мере, дюйма на четыре выше, и Джисон вполглаза следил за ними, прекрасно помня, как ловко Вэнди управляется с каблуками.       — Зачем ты здесь, Джисон-а?       Выражение лица Хана не дрогнуло, и он остался у двери, не делая резких движений.       — Я в Пусане, потому что у меня здесь дела, и я в вашем магазине, потому что мне нужно оружие. И гранаты.       Вэнди приподняла одну бровь.       — Похоже, это большая работа. Есть что-нибудь, о чём нам стоит беспокоиться?       Он ещё сильнее оттянул губы назад, обнажив зубы, и его ухмылка приобрела зловещий оттенок.       — Нет, — он убедился, что ни одна из женщин, которые управляли этим местом, не имела никаких прошлых или настоящих дел с его целями, прежде чем прийти сюда.       — Хм, — Вэнди отвела взгляд в сторону, глядя мимо него через большие окна. — Опусти жалюзи, — приказала она.       В этот момент Джисон услышал, как она кричит в заднюю комнату:       — Сыльги! Вылезай оттуда!       Жалюзи были утяжелены и рассчитаны на то, чтобы выглядеть проще, чем были. Никто не мог случайно проникнуть в парикмахерскую, и Хан был почти уверен, что эти планки могут сцепиться друг с другом, образовав пуленепробиваемую баррикаду. Он обернулся и увидел, что Вэнди поправляет стулья перед зеркалами, убирает щётки, расчёски и выбрасывает пустые бутылки, в которых хранились всевозможные средства для волос.       Затем занавес был отброшен назад, кольца со скрежетом ударили по перилам, и Сыльги появилась в дверном проёме, с надутыми красными губами и гладкими чёрными волосами.       — Драматично, как и всегда, — подумал Джисон, мысленно закатывая глаза. — Привет, Сыльги-нуна, — сказал он вслух.       Её узкие глаза расширились, а затем брови тоже приподнялись, точно так же, как и у Вэнди.       Положив одну руку на бедро, обтянутое джинсами, она сказала:       — Ну и ну, прошло много времени, Джисон-а. Ты здесь не для новых уроков бега на шпильках, да?       Воспоминания о том, как он качался на люстре и был брошен в озеро, промелькнули в голове Хана. Он покачал головой и сказал:       — На этот раз оружие.       Сыльги провальсировала мимо него и заперла входную дверь.       — Раз Вэнди ещё не проткнула тебя, тебе лучше спуститься вниз.       Улыбка Хана снова стала шире, и он последовал за торговцами оружием за занавес.

***

      Когда он вернулся в квартиру, часы показывали восемь вечера, через плечо у него был перекинут рюкзак, а за спиной тащился небольшой чемодан. Что же касается остального мира, то для них он вполне мог быть обычным молодым путешественником.       К счастью, дверь Чонина приняла его отпечаток пальца, когда он закончил набирать код. Он с некоторым удовольствием отметил, что в его отсутствие было включено отопление, так что в квартире было не так холодно, как в холодильнике.       Бормотание Чонина и его стук по клавишам были слышны с порога, и когда Хан просунул голову в дверь передней комнаты, то увидел сцену, очень похожую на ту, которую оставил. Единственное отличие заключалось в том, что теперь обстановка Чонина выглядела гораздо более организованной, Феликс растянулся на потёртом диване вместо пола, и было несколько пакетов с едой на вынос, занимающих большую часть свободного пространства пола.       — Возвращение третьего мушкетёра, — нараспев произнёс Чонин, не отрывая взгляда от планшета, с которым возился.       Феликс выглядел более расслабленным, чем когда-либо видел его Джисон, не делая никаких попыток встать, несмотря на относительную уязвимость своего положения. Тёмные глаза на мгновение встретились с глазами Джисона, но затем он перевёл взгляд на его недавно приобретённый багаж.       — В этом году вы были непослушными? — усмехнулся Хан, ставя сумку рядом с чемоданом. — Потому что то, что у меня здесь есть, определённо не для хороших мальчиков.       Феликс подавил фырканье и, серьёзный как дохлая рыба, сказал Чонин:       — Феликс, сделай мне одолжение и задуши его лапшой.       Хан открыл было рот, чтобы возразить, но тут неожиданно заговорил Мистер Сладкая вата:       — Это была бы пустая трата отличной лапши.       Взрыв смеха вырвался из Чонина прежде, чем он смог сдержать их, и он казался таким же удивлённым, как и другие, хлопая рукой по своему рту. У Джисона отвисла челюсть, и он обиженно уставился на них обоих, Чонин вздрогнул, но смеялся, а Феликс и не раскаивался, так как хитрая улыбка скривила один уголок его рта.       — Меня окружают придурки, — фыркнул Джисон, подходя к одному из пакетов с едой на вынос, хватая контейнер чачжанмёна и пару палочек для еды, садясь в дверном проёме с обиженным видом.       — Ты же сам спросил, не озорничали ли мы, — заметил Феликс с ноткой самодовольства в голосе.       Хан сделал паузу в процессе отрывания крышки от своей лапши.       — Согласен, — сказал он, тыча палочками в сторону Феликса, — но это не делает тебя менее мудачным.       — Идём дальше, — вмешался Чонин. Оправившись от приступа хихиканья, он теперь жевал клёцку из соседней коробки. — Твоя встреча хорошо прошла?       Вопрос был адресован Хану, который кивнул с полным ртом лапши.       Проглотив еду, Джисон ответил:       — Никто не умер, и они бесплатно бросили глушитель для твоей винтовки.       — СВДК им. Драгунова, да?       Джисон кивнул, продолжая жевать лапшу.       — Напомни мне, что случилось с твоей последней? — спросил он.       — Нет, — последовал твёрдый ответ.       Феликс присвистнул, выпрямляясь, чтобы достать ещё один пакет с едой навынос.       — У вашего поставщика должно быть широкие возможности, раз он в любой момент может вытащить вам её.       Чонин громко скрипел зубами и давил клавиши на планшете, балансировавшем на его коленях, таблицы данных и профили танцевали на его экранах.       — Это уж точно, — удовлетворённо ответил Хан. — У меня есть все запрошенные лакомства и даже больше. Чёрт, на секунду я подумывал купить ракетницу, просто чтобы было более захватывающе.       Брови Феликса поползли вверх.       — В такой большой миссии, с таким количеством переменных величин, я не думаю, что нам понадобится помощь, чтобы сделать её более захватывающей.       Джисон издал презрительный звук, который застрял у него в горле.       — В любом случае, как там дела у твоих парней, пока я ходил по магазинам? Ясно, что никакой помощи не требовалось.       Чонин повернулся, чтобы посмотреть на него.       — Ты ещё даже не показал нам, что у тебя есть.       Глядя на двух наёмных убийц перед собой, Джисон подумал, что они похожи на детей, ожидающих подарков, их глаза широко раскрыты и полны ожидания. Забавляясь этой мыслью (он никак не мог представить Феликса ребёнком), он положил чачжанмён и подтащил чемодан и сумку поближе. Там не было много места, оставленного на полу, но он сделал это, отодвигая разные шнуры и провода с пути.       Он повернул кодовый замок на чемодане и расстегнул застёжки. В футляре, окружённая защитной пеной, лежала новая разобранная снайперская винтовка Чонина, снабжённая оптическим прицелом и глушителем. Вытащив пенопластовую рамку из чемодана, Хан передал её нетерпеливому Чонину. На дне ящика лежало много патронов и полдюжины очень тщательно хранившихся гранат.       Пока Чонин ворковал над своей винтовкой, Джисон расправился с висячим замком, удерживающим застёжки вещмешка вместе, и открыл его. Он вытащил два завёрнутых пакета и протянул один Феликсу, который лишь на мгновение настороженно взглянул на него, прежде чем развернуть. Для каждого из них Джисон приобрёл свой любимый русский автомат ПП-91 «Кедр». Остальная часть сумки была набита коробочными патронами.       По крайней мере, для Джисона и Феликса их новое оружие было лишь частью того, что они собирались использовать. У них обоих были свои пистолеты, запасные патроны для которых лежали в чемодане, и оружие, более подходящее для ближнего боя.       Окинув свой пистолет критическим взглядом, Феликс поджал губы и кивнул.       — Твои поставщики хороши, Хан.       — Очень рад, что ты согласился с этим, — великодушно сказал Джисон, оставив пока свой собственный пистолет завёрнутым.       — Мне нужно немного потренироваться в стрельбе по мишеням, — пробормотал Чонин, вертя в руках кусочки своего ружья и рассматривая их.       Прислонившись спиной к дверному косяку, Хан спросил:       — Где здесь ближайшее стрельбище?       — На одном из подвальных этажей есть частный дом, — ответил молодой человек. Он поднял глаза и явно повеселел. — Я здесь не единственный интересный человек, у которого есть квартира.       — Отлично, — промурлыкал Хан. — Ты должен как-нибудь устроить нам экскурсию.       — Да, — согласился Феликс, снова небрежно заворачивая автомат. — Я уже давно не пользовался такой штукой. Больше привык к карабину М4.       — Ты что, положил глаз на американские марки? — спросил Джисон, потянувшись за лапшой.       Феликс пожал плечами.       — Они делают свою работу.       Убирая свой Драгунов, Чонин сказал:       — Я покажу вам стрельбище утром. Здесь ещё не закончил, — он кивнул в сторону своих компьютеров и закинул в рот ещё одну клёцку.       Джисон приподнял бровь.       — Кстати, об этом ты ещё ничего не сказал.       — Никто не был арестован, камеры поднялись, и теперь я анализирую схемы движения туда и обратно.       — Есть ли следы Шима или кого-нибудь из его домочадцев? — спросил Джисон.       Чонин покачал головой.       — Насколько я могу судить, нет, но у нас пока нет достаточной информации о том, кто живёт в этом месте, чтобы утверждать наверняка.       — Его жена на ближайшие две недели уезжает в Сеул на показ мод, но обычно остаётся здесь, — добавил Феликс. — Большая часть её семьи живёт в Пусане.       — Может, она забрала дочь с собой?       — Пока нет, — ответил Чонин. — Но ни один из них не стесняется — завтра я узнаю, что ребёнок тоже в Сеуле.       Джисон хмыкнул в знак согласия и запихнул в рот ещё один кусок чачджанмёна. Он надеялся, что девушка уже не здесь. Было маловероятно, что она доставит им какие-то неприятности в эту ночь, но, откровенно говоря, это не те риски с которыми Джисон хотел справляться.       Он очень надеялся, что мать увезла её на север.

***

      — Дочь всё ещё здесь, — было первое, что Чонин сказал Хану, когда тот, спотыкаясь, вышел из своей комнаты на следующее утро в девять часов.       Полубессознательный в лучшем случае и щеголяющий с впечатляюще спутанными волосами, Джисон занял секунду, чтобы понять, о чём говорил Чонин. Потом что-то щёлкнуло, и он со стоном потёр глаза тыльной стороной ладони.       — Ну, естественно, — вздохнул он, направляясь на кухню в поисках кофе.       Он вздрогнул, когда холодный воздух проник под его спортивные штаны и футболку с длинными рукавами, и схватил одну из немногих кружек из шкафа. Пока его напиток варился, он побрёл в главную комнату и прислонился к дверному косяку, засунув руки под мышки.       На одном из мониторов Чонина был зернистый, но отчётливый снимок молодой девушки, сидящей на заднем сиденье гладкого чёрного автомобиля, покидающего закрытый комплекс.       — Блять, — пробормотал Джисон. — Это она?       Чонин, лёжа на твёрдом полу с чашкой дымящегося горячего шоколада, балансирующего на её груди, кивнула.       — Угу. Шим Чэрён, шесть лет.       Джисон снова вздохнул и поплёлся обратно на кухню, чтобы налить себе кофе. Он размешал две чайные ложки сахара, сделал глоток и зашипел от обжигающего жара.       Как только он снова вошёл в гостиную, Чонин поднял руку и сказал:       — Нож, пожалуйста.       Хан и глазом не моргнул, просто вытащил короткий клинок из ножен на запястье и передал ему. Чонин остался на полу, поставив свою кружку на пол и взяв большой жёсткий диск какого-то вида. Используя кончик ножа как отвёртку, он снял одну сторону коробки и начал возиться с проводами внутри.       — Если предположить, что ребёнок будет там ночью, — начал Хан, присаживаясь на подлокотник дивана, — она вряд ли будет проблемой. Я сомневаюсь, что Шим возьмёт её в кабинет вместе с собой и остальными, так что она, скорее всего, будет спать в своей постели, — он широко взмахнул кружкой. — Мы убедимся, что она всё ещё там, и закроем дверь. Всё просто.       Собрав свой жёсткий диск, Чонин скептически пробормотал:       — М-м, конечно, вот так просто.       — Эй, не будь таким пессимистом, — запротестовал Джисон.       — Как скажете, мистер где-спасательная-шлюпка.       Джисон поперхнулся очень горячим кофе и закашлялся, чуть не уронив чашку.       — Мы же договорились никогда больше об этом не говорить! — хрипел он, глядя на Чонина слезящимися глазами, лёгкие горели.       — Нет, это ты обещал больше никогда не говорить об этом, — хихикнул Чонин, выпрямляясь и лукаво улыбаясь. — А теперь иди и посмотри, проснулся ли Феликс. Я не собираюсь ждать вас весь день.       С любопытством приподняв бровь, Джисон склонил голову набок.       — К чему такая спешка?       — Очевидно, из-за стрельбы. Он ведь хотел попрактиковаться, верно? Иди и разбуди его.       С этими довольно резкими словами, Чонин сделал большой глоток горячего шоколада и повернулся обратно к мониторам.       Хан подумал было отказаться из чистой злобы, но он ещё не успел проснуться, чтобы собраться с силами и встретиться лицом к лицу с Чонином (он не был полностью уверен, что тот спал прошлой ночью), поэтому он только фыркнул, прежде чем сделать так, как было приказано.       Конечно, дверь Феликса была заперта, и убийца, сидевший внутри, не проявил особого интереса к тому, чтобы ответить на требования Джисона. Только когда Чонин пригрозил отключить отопление в комнате, чтобы разбудить Феликса, и когда он, наконец, соизволил почтить их своим присутствием, его мёртвый взгляд мог расплавить сталь. Джисон услужливо сообщил ему, что кофе никто не варил, и в подчёркнуто враждебном молчании Феликс потопал на кухню.       Джисон тихо присвистнул.       — Я и не знал, что у него может быть такой смертельный взгляд.       Фыркнув, Чонин направился в свою комнату, крикнув через плечо:       — Бери свою малышку, пора тренироваться в стрельбе по мишеням.

***

      Вечер среды прошёл без всяких проблем.       Чонин покинул квартиру в восемь, а остальные последовали за ним час спустя, все завернутые в кевлар и вооружённые до зубов. План был прост, машины для побега были на месте, и все они знали, что делать, если всё пойдёт наперекосяк.       Ровно в десять вечера Джисон наблюдал в прицел, как два чёрных внедорожника подъехали к воротам и были быстро впущены.       — Шим вернулся домой, — пробормотал он в свой коммуникатор, — и у него куча охранников.       — Понял, — ответил жёсткий голос Чонина. На минуту воцарилась тишина, а затем: — Я присматриваю за Шимом и четырьмя, нет, пятью охранниками. Трое начинают патрулирование периметра.       Пять охранников. Они могут справиться с этим; в конце концов, они ожидали этого. Остальные члены этого маленького квинтета, без сомнения, приведут с собой одного или двух любимых телохранителей. Это тоже было прекрасно. Но вот что будет нехорошо, если бы Пак, Ким, Чон и Джунсу тоже привезут свои личные армии. Это казалось маловероятным, но если они это сделают, Хан действительно пожалеет, что не купил ту ракетницу.       Через четыре с половиной минуты Феликс нарушил молчание:       — Серебристый внедорожник только что свернул на улицу. Внутри было, по меньшей мере, три человека.       — Вижу его, — ответил Джисон, следуя за вездесущим транспортным средством к воротам. — Чонин.       — Пак плюс два охранника. Они все идут внутрь.       Так оно и продолжалось. После двадцати пяти минут все цели были уже на месте, и десять охранников стояли наготове. Джисон и Феликс ожидали, что парочка уже была на месте до прибытия Шима, которого они, вероятно, встретят по пути в кабинет. Никто из них не двигался со своих позиций до без четверти одиннадцатого; можно было многое сделать, чтобы усыпить ложное чувство безопасности своей жертвы. Затем, с тихим присутствием Чонина в их ушах, они приблизились к сторожке у ворот.       Феликс занимался делами внутри, пока Хан стоял на страже. Он был рад, что сейчас зима — это означало, что у него есть повод надвинуть маску повыше и шапку пониже. Закольцованная катушка отснятого материала, которую Феликс сейчас передавал через все камеры, даст им некоторое время, если в резиденции Шима начнутся беспорядки, но стереть их присутствие из записи будет невозможно. Таким образом, старомодные маскировки.       Вскоре после того, как он метнулся внутрь, Феликс появился так же невозмутимо, как и всегда. Между полями его собственной шляпы и маски были видны только глаза, и в них чувствовалась холодность, которую Джисон сразу узнал. Не только на Феликсе, но и из зеркала.       — Ворота открыты, — пробормотал Джисон. — Расчётное время прибытия — три минуты.       — Тебя понял. Там есть, по крайней мере, один охранник на дежурстве у дверей.       — Понял.       Они как можно незаметнее двинулись по широкой улице к дому Шима. В соответствии со специфическим построением, здесь жило больше одной семьи с избалованными, преступными сыновьями; если бы кто-нибудь случайно открыл занавеску и мельком увидел Феликса и Джисона, они, вероятно, приняли бы их за пару чрезмерно богатых, потенциальных хулиганов.       Дом Шима вынырнул из темноты, и Хан подошёл вплотную к изгороди соседнего дома, позволив теням цепляться за него. Он остановился в полусогнутом положении у края изгороди, слыша, как Феликс делает то же самое позади него, достаточно далеко, чтобы охранники, спрятавшиеся на лужайке перед домом Шима, не могли их увидеть — если, конечно, они не сделают ничего внезапного. Откинувшись назад, он достал тепловизор из бокового кармана рюкзака и осмотрел территорию. Среди месива жёлтых и оранжевых мазков появились два ярких красных пятна; один у ворот, другой возле двери.       — Два, — прошептал Феликс, без сомнения проведя собственное сканирование.       Затылок Джисона покалывало от близости Феликса, и он безжалостно подавил свой дискомфорт; если они собирались провернуть это, ему нужно было полностью сосредоточиться.       — Два, — так же тихо согласился он.       Они быстро убрали своё оборудование и очень осторожно приблизились к метровому промежутку между изгородью этого участка и изгородью Шима. Хан выдохнул, затем сделал два плавных шага и замер в тени изгороди, прислушиваясь и ожидая. Прошла минута, но никто не поднял тревогу, никто не подошёл к его укрытию и не открыл калитку. Повернувшись обратно к Феликсу, он поднял руку, поманил его, и через мгновение Феликс присоединился к нему. Когда им показалось, что их всё ещё не обнаружили, они снова двинулись вперёд, делая по одному медленному шагу за раз.       Вот тут-то всё и пошло наперекосяк — охранников у дверей пришлось убрать, чтобы те никого не предупредили. У них были наушники и периодическая плановая перекличка; в идеале, убийцы должны были убить охранников вскоре после переклички, чтобы у них было максимально возможное время, прежде чем потребуется импровизация.       Ближайший к ним охранник был главной мишенью, но для этого требовалось пересечь ещё один просвет в живой изгороди, на этот раз у ворот, на которые, без сомнения, постоянно поглядывали. Так как Джисон был впереди, то для него имело смысл перейти на другую сторону, оставив Феликса прикрывать другую сторону. Поэтому он немного отступил назад и вышел на дорогу, держась подальше от лужиц уличного света и убедившись, что находится на дальней стороне центральной линии, прежде чем пересечь линию видимости ворот.       Сынмин, вероятно, назвал бы его параноиком (снова), но Сынмина здесь не было, так что это не имело большого значения.       Джисон вернулся в тень изгороди. Снова вытащив свой тепловизор, он выстроился вместе с охранником по другую сторону стены, пока всё, что их разделяло, не превратилось в стену толщиной в фут из зелени. Затем он прислушался и стал ждать, вполглаза поглядывая на часы.       Ровно через две минуты десять секунд после назначенного времени, охранник заёрзал на месте, трава зашуршала под ногами, и пробормотал:       — Докладываю: всё тихо.       Удовлетворение скрутило внутренности Джисона; он был прав насчёт переклички в 11. В конце концов, это было вполне разумно, что всё прошло так легко. Следующая вряд ли будет раньше 11:15, что давало ему и Феликсу прекрасное длинное окно, чтобы попасть внутрь.       Снова сунув руку в карман рюкзака, Джисон заменил свой сканер крошечным, маломощным, красным светодиодным фонариком. Он направил его в сторону Феликса и дважды моргнул — вперёд. Положив фонарик в карман, он вытащил свой верный «Орёл пустыни» с надетым глушителем и прицелом, прежде чем снова посмотреть направо. У Феликса была гораздо более трудная цель для поражения, и поскольку охранники должны были быть убраны одновременно, он будет стрелять.       Загорелась двойная красная лампочка — пять секунд, — и Джисон снова повернулся к своей цели. Видеть сквозь листву в темноте никогда не было весёлым, но ночное зрение его телескопа было первоклассным, и листва была не слишком плотной. Он уверенно нажал на спусковой крючок, когда его мысленный отсчёт закончился, и через мгновение услышал глухой стук двух тел, упавших на землю.       Теперь им нужно было действовать быстро. Они даже не пытались открыть калитку; Джисон просто поставил одну ногу на край низкой стены, на которой росла живая изгородь, и перемахнул через неё. Он приземлился на корточки, напрягая глаза в поисках любых признаков того, что что-то было не так. Но никто не бегал вокруг дома, и человек у его ног был очень мёртв. Впереди он увидел Феликса, проверяющего свою собственную цель, прежде чем спрятать труп за линией кустов у стены. Он поманил Джисона, и тот поспешил присоединиться к нему.       — Дверь заперта? — прошептал Хан.       Удерживая взгляд Джисона, Феликс протянул руку и нажал на ручку. Дверь щёлкнула и открылась.       — Нет.       Закатив глаза, Джисон пробормотал:       — Направляемся внутрь. Как у тебя дела, Чонин?       Феликс осторожно закрыл за ними дверь, и они углубились в дом, когда Чонин ответил:       — Прекрасно. Три охранника патрулируют территорию, и они хороши, так что будьте бдительны.       — Вас понял.       После этого они замолчали, внимательно следя за каждым намёком на то, что у них появилась компания. Они направились к лестнице; кабинет находился на втором этаже, комната Чэрён, вероятно, на первом. Чтобы не проходить мимо длинного ряда окон, Джисон и Феликс решили срезать путь через кухню. Они были уже на полпути через комнату, когда послышались шаги, слишком лёгкие для взрослых, и в противоположном дверном проёме внезапно появилась маленькая девочка.       Сонные глаза Чэрён расширились от шока, и Джисон застыл, ужас превратил его кровь в лёд, а Феликс был каменной статуей на периферии.       Пусть будет больно. Таковы были их инструкции, и Джисону платили за то, чтобы он следовал им, а не уклонялся, когда становилось трудно.       — Вы кто такие? Почему вы в моём доме? — насмешливо, но без страха спросила Чэрён. Очевидно, здесь она чувствовала себя в безопасности.       Пусть будет больно.       Теперь Феликс смотрел на него, он чувствовал, как этот тяжёлый взгляд прожигает дыру в его виске, но Джисон не смел отвести взгляд от ребёнка перед ним. Он спокойно убрал пистолет в кобуру и опустил маску так, что она прикрывала только его рот.       Затем он присел на корточки и тихо сказал:       — Мы волшебные люди с луны, и пришли навестить твою маму, Чэрён-а.       Чэрён ахнула и зажала рот руками.       — Правда?       Джисон кивнул.       — Правда. Ты знаешь, где твоя мама?       — Она ушла, — тихо ответила Чэрён, качая головой. — Но она обязательно вернётся.       — О, это очень плохо, — вздохнул Хан. — Тогда нам придётся вернуться, когда она вернётся домой. А разве ты не должна спать в своей постели? Уже очень поздно.       — Мне захотелось пить, — печально объяснила она. — Папа работает, так что мне пришлось самой идти за водой.       — Ну, я уверен, что смогу тебе помочь, — сказал Джисон, делая усилие, чтобы улыбнуться. — Как насчёт того, чтобы показать мне, где твоя чашка, и я принесу тебе немного воды?       Чэрён улыбнулась, и радость засияла сладким и невинным блеском на её лице.       — Хорошо, Лунный человек-щи.       Она указала Джисону правильное направление, и когда он наполнил розовую, прозрачную пластиковую чашку в раковине, то стиснул зубы и посмотрел на Феликса, который не сказал ни слова. По правде, тот едва шевельнул мускулом, всё его тело было напряжено, глаза широко раскрыты и всё смотрели на Джисона. С вызовом подняв брови, Джисон намеренно повернулся к Чэрён, которая ждала его, сцепив руки за спиной.       — Знаешь, Чэрён… Ах, ты напоминаешь мне лунных принцесс, а их всегда и везде надо носить на руках. Хочешь, я отнесу тебя обратно в твою комнату, как лунную принцессу?       Она подпрыгивала на месте, яростно кивая.       — Да, пожалуйста, Лунный человек-щи, пожалуйста!       Сдержав проклятие на её громкость, Джисон быстро подхватил её одной рукой, держа чашку в свободной руке. Он вышел из кухни, Феликс последовал за ним по пятам и Хан прошептал:       — Теперь ты должна вести себя очень тихо, хорошо, Чэрён-а? Лунные люди — это тайна, поэтому мы не можем позволить никому увидеть или услышать нас.       — Хорошо, я сохраню ваш секрет, — пообещала Чэрён, прислонившись к его плечу и обхватив его шею маленькой рукой.       Стараясь ровно дышать под сокрушительной тяжестью её доверия, Джисон остановился у подножия лестницы.       — Там наверху есть ещё кто-нибудь? Помни, мы не хотим, чтобы нас видели.       Чэрён покачала головой и зевнула.       — Нет, только я.       Вздохнув с облегчением, Хан осторожно поднялся по лестнице, опасаясь скрипучих ступенек. Чэрён проводила его в свою комнату, и он внёс её туда, а Феликс остался стоять на страже у двери. Когда она забралась в постель, Джисон быстро достал из сумки маленькую пластиковую бутылочку, отвинтил крышку и положил на ладонь таблетку. Он бросил её в воду, где она быстро начала растворяться, и убрал контейнер.       — Что это такое? — непринуждённо спросила Чэрён.       — Магия, — сказал ей Хан. — Она подарит тебе чудесные сны о луне, сны, достойные принцессы, — таблетка перестала рассыпаться, и он протянул ей чашку. — Пей до дна, Чэрён-а.       Она так и сделала, выпив половину воды, прежде чем лечь и посмотреть на Джисона.       — Спокойной ночи, маленькая лунная принцесса, — мягко сказал он, поднимаясь с края кровати.       — Подожди, лунный человек, у меня есть вопрос, — прошептала она, прежде чем он успел направиться к двери.       — Что такое? — он заставил себя быть терпеливым; её веки уже опустились.       — Почему твой друг вообще ничего не говорит? С ним всё в порядке?       Сдерживая фырканье, Хан ответил:       — Да, он в порядке. Он просто очень застенчивый.       — О. Ну, ладно, — её слова начали сливаться воедино. — Спокойной ночи, Лунный человек-щи.       — Сладких снов, — пробормотал он, наблюдая, как она погружается в глубокий сон, из которого не проснется, по меньшей мере, ещё восемь часов. Только после этого он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.       — Блять, — пробормотал Джисон на выдохе, закрыв на мгновение глаза, когда напряжение последних пяти минут, наконец, спало. Когда он снова открыл их, то увидел, что Феликс всё ещё смотрит на него, и его шерсть встала дыбом. — Что? — прошипел он. — Мне всё равно, сколько мне заплатят, я не буду…       — Ты не причинил ей вреда, — прозвучал голос Феликса… удивлённый.       Джисон с обидой попятился назад.       — Нет.       Да, у них были свои приказы, но Хан принял решение не становиться полным грёбаным монстром много лет назад после первого (и последнего) раза, когда работал с Йенаном. До этого момента он считал себя по-настоящему бессердечным и, возможно, шёл в правильном направлении, но стоило ему только разок поработать с этим так называемым Бледным Человеком, как он понял, что бездна гораздо глубже, чем он ожидал, и что на самом деле он совсем не на дне. После этого Джисон отдал Сынмину строгий приказ пустить ему пулю в лоб, если он когда-нибудь опустится до уровня Йенана.       — Аллилуйя, Хан не совсем бездушен, — прервал его металлический голос Чонина. — А теперь не могли бы вы, блять, поторопиться?       — Да, — ответил Феликс, вернувшись к своему обычному бесстрастному состоянию.       Он обошёл Джисона и направился к следующей лестнице. Джисон молча последовал за ним.       Конечно же, они никого больше не нашли на этом этаже и поднялись на второй этаж, держа оружие наготове и бесшумно ступая. Только в коридоре, ведущем в кабинет, горел свет, и Хан ожидал, что снаружи будет стоять охранник. Однако проверить это было не так-то просто, поскольку коридор шёл по прямой, а дверь кабинета находилась в дальнем конце; если бы кто-то из них высунул голову из-за угла, их бы сразу заметили.       — Нам придётся увести его подальше от двери, — прошептал Джисон, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не услышали.       — Как мы это сделаем, не поднимая тревогу? — спросил Феликс.       Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки. Что могло привлечь охранника и не вызвать у него подозрений, достаточных для того, чтобы поставить в известность остальных?       — У Шима есть собака, — предложил Чонин. — Кинг-чарльз-спаниель.       Джисон уже забыл об этом, и просиял при этом напоминании.       Феликс был настроен более скептически.       — А что, если она в кабинете вместе с ним?       — Вовсе нет. Ни разу с тех пор, как я здесь, собака не входила в комнату.       — Фантастика, — прошептал Хан. Он бросил взгляд на маленький столик, стоявший в нескольких шагах дальше по коридору. — Феликс, включи аудио, где лает спаниель, я собью рамку с картины, и, надеюсь, это сработает.       — Почему я получаю укус собаки, а ты — укус убийцы? — пожаловался Феликс.       — Потому что, блять, я так сказал, — парировал Джисон, вытаскивая из ножен на запястье одно из своих коротких лезвий с Т-образной рукоятью. — Чонин, если всё пойдёт не так…       — Я просто начну стрелять и оставлю вас вдвоём догонять друг друга.       — Звучит великолепно.       Удивительно, но уловка сработала, и через несколько мгновений Джисон уже опускал быстро истекающее кровью тело охранника на землю.       Теперь им действительно нужно было спешить — охранник, возможно, и не поднял тревогу, но он громко предупредил того, кто слушал его в наушнике, что собака шумит, и он собирается убрать её. К счастью, только последний коридор лежал между Феликсом, Джисоном и их целями.       — Джунсу будет слева от вас, когда вы войдёте в кабинет, — быстро сказал Чонин, когда они приблизились к двери, держа пистолеты в кобуре и пулемёты наготове. — Я буду стрелять справа от вас.       — Понял, — ответил Феликс.       — Сейчас кто-нибудь из охранников стоит под твоим деревом? — спросил Хан, уже покачиваясь всем своим весом на носках.       — Нет. Три выстрела позаботятся о стекле; тогда заходите.       — Готов, когда будешь готов.       По рации донёсся приглушённый треск, за которым тут же последовал хруст за дверью. Голоса едва начали подниматься в тревоге, когда раздались ещё два треска и хруст стал сокрушительным, а затем Феликс пинком распахнул дверь, и началась резня.       Прошло уже много времени с тех пор, как Джисон участвовал в последней перестрелке, и он забыл, как быстро всё происходит. Однако он быстро вспомнил об этом, когда наставил пистолет на двух охранников, и они рухнули — один молча, другой крича от боли. Затем мимо его носа просвистела пуля, и сработал инстинкт самосохранения.       Он нырнул и заскользил по комнате, убив Пак Ючона быстрой очередью из пулемёта и нырнув за тяжёлый деревянный стол, когда сопло качнулось в его направлении. Его маска частично сползла вниз, когда он рухнул на ковёр, но не было времени думать об этом, к нему уже приближались шаги.       Охранники отлично справлялись со своей работой, решил Джисон, когда он метнулся в сторону от брошенного в него увесистого растения в горшке и последовавших за ним пуль; это была не их вина, что у них было так много людей для защиты, а у Джисона, Феликса и Чонина было так много целей.       Ким Джеджун упал со смертельным случаем взрывающегося черепа (бронебойные пули Чонина были свирепыми), и Шим Чанмин только ненадолго вскрикнул, когда Феликс использовал его в качестве мясного щита. Джисон застрелил коренастого человека, стрелявшего в Феликса, затем выругался и рухнул на четвереньки, когда задняя часть его кевларового жилета поймала пулю, заставив задохнуться. Он сразу же перевернулся, снова подняв пистолет (не могу убить Ким Джунсу, не могу убить Ким Джунсу), только чтобы увидеть смутно знакомое лицо, которое определённо не было корейским.       Колумбиец, казалось, тоже узнал его, его глаза расширились, и он был вооружён… понизили? Прежде чем Джисон успел воспользоваться моментом, мужчина резко выбросил вперёд другую руку, швырнув в Джисона предмет в форме гранаты. Затем он повернулся и побежал.       Напевая бесконечную череду проклятий в своей голове, Джисон забрался за опрокинутый стул, почти ожидая, что крыша рухнет вместе с взрывом. Вместо этого в воздух повалил дым — идеальное прикрытие для побега или внезапной атаки. Оскалив губы, Джисон прокричал предупреждение Феликсу, вскакивая на ноги-       Только для того, чтобы Феликс вырвался из цветущих облаков дыма, таща за собой полубессознательного Ким Джунсу за горло.       — Все упали, — пропыхтел Феликс, и чёлка показалась из-под его покосившейся шапочки. — Пора уходить.       И вот так, не прошло и двух минут после того, как Чонин сделал первый выстрел, они закончили. Пропавший колумбиец был как заноза в животе у Джисона, но Феликс был прав — самое важное для них сейчас — убраться отсюда ко всем чертям.       — Чонин, груз у нас, цели уничтожены, каково твоё положение?       Нет ответа. Даже никаких посторонних звуков, никаких скрипучих звуков драки.       Джисон сглотнул и бросился вслед за Феликсом и Джунсу обратно через дом к задней двери.       — Чонин, — повторил он, держа пистолет наготове. — Чонин, ты меня слышишь? Мы уходим.       Ничего.       — Феликс-       Распахнув плечом дверь и выбежав на задний двор, Феликс проворчал:       — Знаю.       Рядом с деревом, в котором прятался Чонин, лежали только два трупа, что позволяло считать пропавших без вести до трёх. Чонин и двое колумбийцев. У Хана кровь застыла в жилах, когда он заметил снайперскую винтовку Драгунова, лежащую в довольно примятых кустах неподалеку.       — Блять. Блять.       — Держи себя в руках, Хан, — приказал Феликс твёрдым, как камень, голосом. — Если мы не уйдём через три минуты, то окажемся в ловушке и станем бесполезны для Яна.       Поскольку в соседних домах уже горел свет и в окнах начали появляться лица, отрицать это было невозможно. Джисон так ненавидел, когда Феликс был прав.

***

      Чонина не было в машине для побега, и он не вышел на связь, когда Феликс нажал на акселератор, избегая переулков для маскировки позднего ночного движения на главных дорогах. Хан сидел на заднем сиденье с теперь уже потерявшим сознание, связанным с кляпом во рту Джунсу на полу, и смотрел на свой телефон. Ужасная теория формировалась в его голове.       — Хан.       В кои-то веки Джисон не хотел быть правым, но-       — Хан.       Он резко поднял голову и встретился со стальным взглядом Феликса в зеркале заднего вида.       — Убирайся из своей головы. Ян не новичок в этом, мы можем подумать о нём позже. Сейчас тебе нужно позвонить Тэмину, чтобы он был готов.       В настоящее время с дыханием Джисона всё было не очень хорошо, его лёгкие были раздавлены весом страха, поэтому он просто кивнул. Он знал, что плохо реагирует, знал, что Чонин вполне способен позаботиться о себе, но, чёрт, он не мог перестать волноваться, как не мог перестать ненавидеть своего брата, а этот человек был мёртв уже много лет.       — Не заставляй меня останавливаться, — пригрозил Феликс.       Джисон быстро заморгал, резко выйдя из задумчивости и сделав звонок.       Тэмин ответил после третьего гудка.       — Добрый вечер.       — Птицы улетели на юг, и яйцо в безопасности. Расчётное время прибытия — тридцать минут.       Краткая пауза.       — Отлично. Я приготовлю гнездо. В чём подвох?       Джисон ещё крепче вцепился в телефонную трубку.       — Его нет.       — Это явная ложь, Хан, и ты слишком умён, чтобы пытаться лгать мне. Говори.       Он крепко зажмурился, заставляя себя говорить ровным голосом.       — Чонина схватили.       Ещё одна пауза, чуть дольше.       — Ах, понятно. Но кто это сделал?       — Колумбийцы, двое из них.       — Хм. Мы продолжим эту тему, когда вы приедете.       Он отключился.       — Погоди, ты знаешь, кто его похитил?       Услышав резкий вопрос Феликса, Джисон опустил трубку.       — Да. Разве ты не заметил, что там пропали два охранника?       — Конечно, но я не смог бы с ходу сказать, что они из Южной Америки, не говоря уже о Колумбии.       — Послушай, я же говорил вам обоим, что уже сталкивался с ними раньше, когда мы занимались проверкой прошлого, — огрызнулся Хан, защищаясь.       Феликс снова поднял глаза и встретился с ним взглядом в зеркале, почти обвиняющим.       — И эта твоя «стычка» не имеет никакого отношения к тому, зачем им понадобилось похищать врага? Знаете ли вы, как трудно поймать снайпера?       Это выражение узнавания на лице колумбийца промелькнуло в голове Хана. Да, он был чертовски уверен, что знает, почему они пошли на все эти неприятности. И нет, он не хотел говорить Феликсу, но было уже слишком поздно, чтобы избежать этого.       Он резко выдохнул через нос.       — Возможно, я убил нескольких членов их картеля и отправил половину партии кокаина в дым. Думаю, они знают, как держать обиду.       — Ты что? Ты не думал, что это было важно упомянуть, прежде чем мы вошли во враждебную ситуацию против них? — огрызнулся Феликс.       — Это было неуместно! — запротестовал Джисон. — Я решил просто пристрелить их, прежде чем они пристрелят меня.       — И как, получилось?       Джисон нахмурился от едкого сарказма.       — Отвали. Я знаю, что совершил ошибку, ясно? Если что-нибудь случится с Чонином, я убью каждого из них.       А потом, возможно, и самого себя, если с Чонином действительно что-то случится. Его, так называемый протеже, составлял примерно шестьдесят процентов от оставшихся кусочков совести Хана, и он никогда, никогда не простит себе, если Чонин пострадает из-за него.       — Половину из них.       Он моргнул.       — Что?       — Ты можешь убить половину из них, — прорычал Феликс. — Я возьму остальных.       Джисон был так удивлён этим заявлением, что мог только молча смотреть на затылок Феликса.       Остаток пути прошёл в напряжённой тишине.

***

      Через полчаса Феликс свернул с главной дороги на длинную извилистую подъездную дорожку, которая заканчивалась роскошным поместьем. Джисон подумал, что его мать назвала бы его со вкусом современным; возможно, именно поэтому он сразу же возненавидел его. Автомобиль был припаркован прямо перед лестницей, ведущей к входной двери, и всё это освещалось яркими лампами, торчащими из фасада дома.       Не успел Феликс выключить двигатель, как дверь распахнулась, и из машины вышел Тэмин, одетый в белый шёлковый костюм, который казался слишком тонким для такого пронизывающего холода. За ним следовали трое более прилично одетых мужчин, которые выглядели гораздо менее похожими на наёмных рабочих и гораздо более похожими на людей, с которыми Хан привык работать (даже если у одного из них было больше цветов в волосах, чем у радуги).       — Феликс, Хан, я так рад вас видеть, — Тэмин приветственно распахнул объятия, улыбаясь и лениво спускаясь по лестнице.       Феликс прислонился к машине, засунув руки в карманы, и просто кивнул в знак приветствия. Затем Тэмин повернулся к Джисону, который стоял у открытой задней двери, а Джунсу всё ещё лежал на полу.       — Вытащите его, пожалуйста, — беспечно попросил Тэмин.       Джисон был не слишком нежен, когда нагнулся и вытащил шевелящегося человека из машины за шиворот, позволяя ему упасть на колени. Схватив его за волосы, Хан откинул голову Джунсу назад. Мужчина застонал, изо всех сил пытаясь открыть глаза, сгибая за спиной стянутые руки.       Улыбка Тэмина стала шире, и он приблизился, радужноволосый телохранитель следовал за ним по пятам. Он присел на корточки перед Джунсу и провёл кончиками пальцев по одной из скул раненого мужчины.       — Привет, Джунсу, — промурлыкал Тэмин.       Джунсу дёрнулся в объятиях Джисона, яростно закашлявшись, когда попытался заговорить.       — Да, боюсь, что это я, — согласился Тэмин. Его тон был таким мягким, таким нежным. — Вы все попытались саботировать мою компанию. Это я могу простить; в конце концов, вы же деловые люди. Но тогда ты причинил боль человеку, которого я очень люблю и, ну, как ты думал что произойдёт?       Он театрально вздохнул, и до Джисона дошло, что два других телохранителя стояли так, словно ожидали, что кто-то заполнит пространство между ними. Кто-то другой, кроме радужноволосого мужчины, кроме Тэмина.       Пусть будет больно.       Внезапно эта инструкция обрела новый смысл.       Тэмин выпрямился.       — Дзинки, отведи нашего гостя в его комнату.       Рыжеволосый телохранитель подошёл к Джисону, остановился перед ним и в молчаливом ожидании встретил его взгляд. Взгляд Дзинки был очень пустым, подумал Джисон, когда ослабил хватку на Джунсу, до такой степени, что это почти напоминало Йенана. Но не совсем — Йенан смотрел мёртвым взглядом, а у Дзинки было полно сдерживаемой ярости.       Дзинки снова исчез внутри, почти волоча за собой Джунсу, и Тэмин повернулся к Хану со своей чистой улыбкой.       — Обычно именно сейчас я бы тебе заплатил, — непринуждённо сказал Тэмин, и его третий телохранитель присоединился к радужному, — но мы ведь ещё не закончили, да?       Феликс подошёл к Джисону с фланга, как раз когда тот скрестил руки на груди и заявил:       — У вас есть информация о Чонине.       Тэмин склонил голову набок, и на его лицо упали длинные тени.       — Не о нём, а о паре колумбийских наёмников, которые хотят быстро выбраться из страны с необычным грузом.       Каждый мускул в теле Хана напрягся, вкус пепла наполнил его рот, и он был более благодарен, чем хотел сказать, когда Феликс мягко вставил:       — Насколько хороша твоя разведка?       — Очень. У меня нет причин лгать вам, особенно после того, что вы для меня сделали.       — И сколько же вы за него хотите? — спросил Хан немного грубоватым голосом. По крайней мере, он держался ровно.       — Ну, это было довольно дорого, приобрести эти сведения так быстро, но я чувствую себя щедрым. Хватит и половины твоей доли, Хан.       — Окей, — другого приемлемого ответа не было. — Что у тебя есть?       — Они летят в аэропорт Кимхэ, а оттуда в Джакарту, — ответил Тэмин. — Насколько я понимаю, их ждёт частный чартер.       Это означало, что у них были серьёзные деньги, поддерживающие их, возможно, даже кошелёк наркокартеля.       — И у них есть большая фора, так что мы не поймаем их здесь, — заключил Джисон.       Тэмин перевёл взгляд с одного убийцы на другого.       — Значит, вы оба твёрдо решили последовать за колумбийцами?       Феликс выпрямился, опустив руки по швам.       — Да.       Взглянув в сторону щели между телохранителями Тэмина, Хан тихо сказал:       — Конечно, ты, Тэмин-щи, лучше всех понимаешь, что мы сдвинем горы, чтобы вернуть Чонина.       — Всем известно, что между тобой и Яном существует связь, Хан, но Феликс? Я-то думал, что ты просто меткий стрелок, — похоже, он был в восторге от того, что так ошибся.       Феликс проигнорировал слова Тэмина и спросил:       — У вас есть ещё что-нибудь для нас? В противном случае, нам нужно успеть на самолёт.       Тэмин фыркнул от смеха, покачиваясь на каблуках.       — Не каждый день я нахожу наёмных убийц с такими же идеями, как у меня. Следующий рейс в Джакарту через шесть часов; вам придётся оставить оружие, но там будут билеты, ожидающие вас обоих, — он оглянулся через плечо на темноволосого телохранителя. — Минхо, заплати им.       Джисон был очень непрактичен в выражении благодарности, поэтому слова застряли у него на языке, но Феликс снова спас положение, поблагодарив Тэмина.       Поправив воротник своего шелкового костюма, Тэмин пожелал им счастливой охоты, а затем повернулся на каблуках и зашагал обратно в дом. Минхо остался снаружи достаточно долго, чтобы показать Джисону и Феликсу доказательства того, что им заплатили на экране его телефона. Они кивнули в знак согласия, и затем он последовал за остальными внутрь.       — О боже, здесь так холодно, — были первые слова из уст Хана, как только они остались одни.       Феликс бросил на него испепеляющий взгляд, уже открывая дверь.       — Входи.       К тому времени, как они вернулись на дорогу, очевидно, все подразделения Пусанского отделения были вызваны в Хэундэ-гу.       Джисон присвистнул, когда пятая полицейская машина за три минуты пронеслась мимо, сверкая огнями и ревя сиренами.       — Наверное, нам стоит сменить машину.       Феликс не ответил, но вскоре они уже въезжали на подъездную дорожку к гаражу. Она, конечно, была закрыта, но ворота открылись после того, как он высунулся из окна и набрал код на маленьком дисплее. Он уже выключил фары, позволяя уличным фонарям вести их, и медленно поехал к задней части дома, где стояло несколько непритязательных машин. Феликс припарковался, и они оба выбрались наружу, оставив ключи сбоку от двери. Они оставили свои чёрные куртки позади, сменив их на длинное серое войлочное пальто для Феликса и зелёное до бёдер для Джисона.       — Что насчёт этих? — спросил Джисон, указывая на их рюкзаки, полные разнообразного оружия, которое он не особенно хотел сдавать.       — Оставь их, — пробормотал Феликс. — Они обо всём позаботятся.       Хан надул губы.       — Я не оставлю своего орла с незнакомцами.       — Оставишь, если хочешь пройти досмотр в аэропорту, — когда Джисон снова заскулил, Феликс без особого восторга приподнял бровь. — Послушай, ты можешь вернуться за этим, окей? Эти парни не торгуют персональным дерьмом.       Несколько успокоившись, Джисон застегнул свой любимый пистолет в сумке и быстро начал сбрасывать свой обширный набор ножей. К тому времени, как он закончил, вторая бровь Феликса поднялась, чтобы присоединиться к первой.       Джисон нахмурился.       — На какой машине мы поедем?       Феликс миновал первую машину в очереди, но остановился у второй, указывая на красную наклейку, приклеенную к одному углу лобового стекла. Он снял её, и Джисон забрался на пассажирское сиденье (первый раз, когда Феликс посадил Джисона за руль, был также и последним разом, когда Феликс посадил Джисона за руль).       Затем они снова выехали на дорогу и приготовились к часовому путешествию из Йонгин-гу в аэропорт. Это была не самая удобная поездка — ни один из них не был заинтересован в разговоре, а радио мало привлекало, поэтому они ехали в тяжёлом молчании.       Но среди его бурных эмоций, в голове Джисона вертелся вопрос, связанный с чем-то, что сказал Тэмин.       — Всем известно, что между тобой и Яном существуют узы, Хан… — по-видимому, эти знания действительно были общими, если ёбанные колумбийцы знали об этом; Джисон мог с уверенностью сказать, что он, А, ненавидел это и, Б, собирался поговорить с кем-то об этом после этого. Каждый в этом диком расширенном сообществе убийц имел историю с кем-то ещё, что означало, что кто-то рассказывал истории о нём за его спиной.       — …но Феликс? А я-то думал, что ты просто меткий стрелок, — ну да. Что ж. Несмотря на весь его интерес к мистеру Снежинке (чисто научный, для протокола), Хан должен был признать, что он думал что-то похожее. Феликс был типичным киллером — закрытым, никаких игр, детская травма до самых глаз. Но, казалось бы, что у этого громилы было больше слоёв, чем предполагалось. И какой из этих слоёв касалась Чонина и заячьей схемы преследовать его в Юго-Восточной Азии?       Для Тэмина это была уже четвёртая совместная работа Джисона и Феликса за год, и ни в одном из предыдущих случаев Феликс не задерживался дольше, чем на две секунды после того, как им заплатили. Насколько мог судить Джисон, Ли был ещё менее общителен, чем он — но одного месяца вынужденной близости с Чонином было достаточно, чтобы расколоть лёд?       Это не сходилось, и прямо сейчас Джисон был открыт для любого отвлечения от своих кровоточащих эмоций.       — Так зачем ты едешь со мной?       Атмосфера в машине, и без того напряжённая, внезапно стала будто поражённой молнией. Джисон заставил себя оставаться расслабленным, не оборачиваясь, чтобы оценить реакцию Феликса.       — Ты слышал мой ответ, когда Тэмин спрашивал об этом, — ответил Феликс после долгих полминуты молчания.       — Ты ничего не сказал, когда он спросил.       — Вот именно, — холодно возразил Феликс.       Тишина снова прервалась, когда Хан попытался придумать самый быстрый способ получить от него настоящий ответ.       — Цитируя тебя, меньше часа назад «Ян не новичок в этом деле». Ты ведь его почти не знаешь, так зачем же идёшь на все эти неприятности?       Руль скрипнул под рукой Феликса.       — Я также сказал, что мы можем подумать о нём позже. Теперь настало позже.       Издав резкий звук раздражения, Джисон повернулся в своём кресле и свирепо посмотрел на него.       — Но почему? Очевидно, весь мир и их мать знают, что Чонин занимает уникальное место в моей жизни, но когда, блять, это стало так для тебя?       — Какое это имеет значение? — рявкнул Феликс, свирепо хмурясь на дорогу впереди. — В отличие от большинства людей в этом бизнесе, он не буйный психопат. Это приятная смена грёбаных декораций, и я не особенно хочу видеть его раненым. Теперь, благодаря тебе, он будет таким. Так что да, я иду с тобой.       — Эй, это не я его похитил, — слабо запротестовал Джисон.       — Может быть, и нет, но именно ты не дал ему той информации, которая была ему нужна, чтобы защитить себя.       Тон Феликса говорил, что он закончил этот разговор, и Джисон не мог заставить себя продолжать спорить, не тогда, когда он только что получил удар под дых от чувства вины. Хуже всего было то, что какая-то его часть целиком и полностью соглашалась с каждым словом, слетавшим с уст Феликса.       Джисон снова погрузился в задумчивое молчание, с горечью размышляя о тех часах, которые ему придётся вытерпеть в компании только своих мыслей — пять до вылета плюс ещё девять в небе, где он не сможет никого и ничего ударить. Боги всемогущие, он будет в таком плохом настроении, когда они доберутся до Джакарты.

***

      Они поднялись на борт самолёта в шесть утра вместе с толпой полусонных пассажиров. Хорошо было то, что значительная их часть, включая всех детей, заснула в течение первых тридцати минут. Таким образом, смертоносные побуждения Хана оставались безмолвными около двух часов. Затем все они снова начали просыпаться, и ему пришлось проявить серьёзное самообладание, чтобы не зарычать, как бешеный енот.       Он был по горло погружён в свою пост-миссионерскую адреналиновую катастрофу, но едва ли мог уснуть, застряв в плотно упакованной жестяной банке на высоте тридцати шести тысяч футов. Джисон скорее умрёт от недостатка сна. К счастью, у него было достаточно практики, чтобы бодрствовать в течение сорока восьми часов плюс. По крайней мере, его руки перестали дрожать перед посадкой.       Всё это не означало, что он чувствовал себя менее чем ужасно.       Джисон был одним из лучших киллеров во всей Корее, и всё же он позволил одному из своих партнёров быть похищенным. Он позволил похитить Чонина. И из всех людей, которые могли бы схватить его, это должны были быть наркоторговцы. Возможно, у Хана и была смертельная аллергия на доверчивых людей, но самым большим кошмаром Чонина были наркотики. Учитывая его детство, это было неудивительно.       Губы Джисона скривились при воспоминании о так называемой семье Чонина, и он уставился в потолок, достаточно сурово, чтобы если бы в этой вселенной существовала хоть какая-то справедливость, она бы вспыхнула пламенем.       — Прекрати это, — приказал Феликс с другой стороны узкого прохода, говоря на ублюдочном кантонском диалекте. — Ты пугаешь пассажира рядом с собой.       — Окей, — проворчал Джисон на чуть более цивилизованном кантонском диалекте, его взгляд не дрогнул.       Сдавленный звук раздражения раздался слева от него, прежде чем Феликс попытался снова.       — Здесь есть Wi-Fi. Развлеки себя этим.       Хан усмехнулся.       — Ты хоть представляешь, какая это дерьмовая связь? Если она сможет работать больше минуты без сбоев, это будет сказка.       — Я просто пытаюсь помочь, — возразил Феликс. — Ты сейчас как оголённый провод, и все вокруг это знают.       Наклонив голову набок, Джисон открыл рот, чтобы ответить, но тут мимо прошла стюардесса, и он едва не набил рот безупречно отглаженной юбкой. Когда она отошла, он встретился с тяжёлым взглядом Феликса и прошипел:       — Мне похуй. Единственное, что поможет, это вернуть Чонина обратно в целости и сохранности. А до тех пор, я оставляю за собой право быть таким страшным, как мне нравится.       Раздражённо отвернувшись от Феликса, Джисон решил, что единственный способ пройти через это суровое испытание — использовать силу глупых дорам. Поэтому он включил телевизор, подключил к нему наушники и сделал всё возможное, чтобы отключиться от остального мира на несколько часов.