Ангельская кровь

      Тишина такая, что слышно, как щёлкает молния на рюкзаке. Её пальцы не дрожат, но двигаются быстрее обычного – почти на автомате. Всё готово: чемодан стоит у двери – глянцево-розовый, аккуратный, как игрушка, с плотными колёсиками и кодовым замком. Рядом – небольшой чёрный рюкзачок, в который она сложила всё самое нужное: документы, крем для рук, паспорт, наушники, жевательную резинку и даже мини-парфюм. Юнин проверяет всё в третий раз, хотя прекрасно знает, что ничего не забыла. В квартире темно, только лампа у кухни горит тёплым кругом. За окном ещё ночь – настоящая, глухая, с пустыми улицами и неоновой вспышкой вдалеке. Время – 3:40. Она встала ещё в три. Не слышала будильник: проснулась сама, ещё до сигнала. Наверное, больше от предвкушения, нежели чем от волнения.       Это её первая командировка. Настоящая. С настоящими билетами, серьёзной программой и своей ролью – пусть не главной, но значимой. Вчера вечером она долго не могла заснуть, после видеозвонка с Тэхёном. Ходила по комнате, переставляла папки, стирала отпечатки с экрана ноутбука, примеряла, в чём будет удобнее сидеть в самолёте. Сейчас же она подходит к зеркалу, застёгивает светло-розовые брюки, заправляет под них белую майку с блестючками на вырезе. На выходе наденет светло-коричневую кожаную куртку и те самые серебристые кроссовки Nike, которые подарил ей Тэхён – не потому что модно – просто в такую рань на улице всё равно прохладно, даже в июле. Момент, и Юнин присаживается на край кровати и смотрит на телефон. Сообщений нет, но ей кажется, что Тэхён тоже не спит. Возможно, он уже в машине, возможно, пьёт чёрный кофе на кухне у себя дома. Возможно, тоже думает о ней.       Теперь у них всё по-другому. Он знает о Тэквоне. И даже больше – он любит его. И любит её. Всё не сразу стало просто, но стало. Они снова вместе. Только вот сейчас Юнин думает не о Шанхае. Не о форуме. Не о полёте. А о том страхе, что сидит глубоко под кожей – негромком, но упрямом. О боязни, что кто-то на работе узнает про них с Тэхёном. Про то, что она – его. Что они – пара. Они действительно через многое прошли. Всё выяснили. И всё равно: Пак Юнин работает ассистенткой генерального директора. А он – Ким Тэхён. Слишком высокий. Слишком влиятельный. Слишком видимый. В офисе его не столько обожают, сколько боятся. И стоит кому-то заметить, что он смотрит на неё как-то по-особенному – начнутся вопросы, шёпот, подозрения, зависть. Похлеще той, что было раньше. Юнин не боится скандала. Но боится потерять лицо. Боится, что всё, что между ними есть, – обесценят чужие.       И вот на часах уже 3:50. Юнин стоит у входной двери, уже собранная, с рюкзаком на плече и чемоданом рядом. Всё готово. Даже слишком готово. И всё же – она останавливается. Потому что не может уйти просто так. Проходит по тёмной квартире, привычно обходя скрипучую половицу. Первой она заглядывает в комнату Чимина. Тот спит, как обычно – на боку, уткнувшись носом в подушку, с зажатым в руке телефоном. Юнин присаживается на край кровати, легко касается его плеча и чуть тормошит его.       — Чимин-а, я поехала.       Тот едва шевелится, глаз не открывает. Только бормочет сквозь сон:       — Напиши, когда прилетишь… и не забудь, что у тебя зарядка в синей розетке…       — Умница. Спи, — усмехается Юнин одними глазами. Затем встаёт и уходит дальше – в самую важную комнату в квартире. Тихонько открывает дверь, приоткрывая щель на полсвета. Внутри – мягкий свет ночника в форме облачка. Под одеялом, раскинув руки в разные стороны, спит Тэквон. Его волосы торчат в разные стороны, щека липнет к подушке. Воздух пахнет яблочным шампунем и детским сном. Тогда Юнин присаживается на колени рядом и кладёт ладонь поверх одеяла: туда, где бьётся его маленькое сердечко. — Мамочка поедет в Китай, — шепчет она. — Всего на три дня. Ты будешь молодцом. Правда же?       Тэквон не просыпается полностью, но щурит один глаз.       — Я же сказал, я вас подожду… Только не долго.       — Не долго. Совсем чуть-чуть. — Юнин целует сына в лоб. — А ты обещай хорошо себя вести. Слушайся Чимина и Мари, ладно? И никого не кусай.       — Я Чимина только раз кусал… — бормочет ребёнок. — Он сам виноват.       Юнин нежно улыбается в ответ.       — Мы с папой очень скоро вернёмся. А ты… ты за нас тут дом охраняй.       — Хорошо… Только пусть папа тоже скучает. Не только ты.       — Он будет, — говорит Юнин. — Мы оба будем.       После этого она наклоняется и целует Тэквона в лоб. Тот дотягивается до её руки и засыпает снова.        Через минуту Юнин встаёт, поправляет одеяло, прикрывает дверь и на несколько секунд просто задерживается в коридоре. Тишина дома теперь кажется особенно живой. Тёплой. Её дом спит. А она – уже на полпути в совсем другой мир. Время – 4:00. Такси подъедет через пять минут. Юнин вспоминает: паспорт – в рюкзаке, билеты – в приложении, резинка для волос – на запястье. Всё есть. Тогда она идёт к двери, обувается, на плечо вешает рюкзак и ещё раз смотрит вглубь квартиры. Дома тихо. Всё на своих местах. Через три дня она вернётся. Пока же – Шанхай. Командировка. Новое. Большое. Взрослое. И внутри – странная, тихая радость: она едет туда не просто как ассистентка, а как часть его мира. Их общего мира, который теперь они строят заново.       Телефон вибрирует: ваша машина прибыла. Юнин глубоко вдыхает, берётся за ручку чемодана, открывает дверь и выходит в ночь.

* * *

      Время – 4:50. Аэропорт ещё не гудит толпами, но уже дышит – большими машинами, жёлтыми огнями, стеклянными фасадами и короткими гудками отъезжающих такси. Юнин выходит из машины. Утренний воздух прохладный, влажный. Водитель бережно вытаскивает её чемодан из багажника, ставит рядом. Юнин кивает, прикладывает карту к терминалу оплаты. В руке – паспорт. В голове – почти ничего. Только ритм дыхания и приглушённый гул. Она смотрит вверх – на большие буквы: «Incheon International Airport», подсвеченные мягким светом. Всё выглядит так, будто придумано не для утра, а для фильма. Это её первая командировка. Первый настоящий вылет по делу. Не отпуск. Не поездка к родным. Работа. Ответственность. Шанхай. Мгновение, и Юнин вдыхает полной грудью. Воздух кажется особенно ясным в это утро.       — Поехали, — шепчет она сама себе. И катит чемодан внутрь. Стеклянные двери распахиваются автоматически – аэропорт принимает её.       Внутри – слабый свет, широкие потолки, блеск кафеля под ногами. Аэропорт в пять утра живёт не спеша, как будто ещё не проснулся до конца, но уже начал шевелиться: открываются стойки регистрации, горят экраны вылетов, медленно тянутся тележки с чемоданами. Люди говорят вполголоса, как будто в библиотеке. Только перекаты чемоданов звучат отчётливее метрономов. Юнин идёт к табло, коротко сканирует строку: «Shanghai – 07:00 – on time – Gate 23B». Она уже знает, куда. Но всё равно смотрит – для уверенности. И просто чтобы прочувствовать: это реально происходит. Самолёт. Шанхай. Командировка. Коллеги. Доклад.       Встаёт в очередь на регистрацию. Перед ней – пара с младенцем, за ней – мужчина в костюме, сонно потягивающийся с чашкой кофе. Всё стандартно: выложить паспорт, получить посадочный, сдать чемодан. Сотрудница на стойке улыбается ровно, без особого интереса. Юнин отвечает тем же. Багаж сдан. В руках остаются рюкзак и посадочный талон. Внутри – лёгкое волнение, не тревога, а ток: Пак Юнин здесь не как турист, не как пассажир. Она часть команды. Делегации. А значит, всё должно быть чётко. Проходит паспортный контроль – быстро, без вопросов. Складывает документы обратно в карман рюкзака и переходит к зоне досмотра. Снимает куртку, вытаскивает телефон, кладёт в лоток. Кроссовки с металлическим блеском на миг кажутся слишком яркими – но никто не смотрит. Всем просто хочется быстрее пройти дальше.       После досмотра – снова простор. Duty free открыт только частично: некоторые витрины закрыты, кофейни включают свет, пахнет свежеобжаренными зёрнами. Где-то на фоне играет тихая музыка – скорее всего, инструментальный джаз. Люди медленно расходятся по гейтам, у каждого – свой маршрут. Юнин огибает поворот, идёт по указателям, сверяясь с табличками. Путь неблизкий: ей нужно дойти до сектора B, к 23-му выходу на посадку, где, по словам секретаря Чхве, они должны собраться в 6:15, чтобы пройти к гейту все вместе. Пока есть время. На стенах – светящиеся экраны с пейзажами Сеула, рекламные слоганы на корейском и английском, фотографии архитектурных объектов. Юнин невольно останавливается у одной – высотное здание, небоскрёб с изгибом, который будто танцует в воздухе. Под ним подпись: «Design that moves the city». Она смотрит пару секунд, потом снова идёт вперёд.       У гейта уже стоят почти все. Кто-то сидит, уткнувшись в телефон, кто-то держит в руках кофе в бумажном стаканчике, кто-то листает папку с распечатками. Все одеты по-разному: кто в пиджаке, кто в худи поверх рубашки, кто в кроссовках, кто в деловых туфлях. Они – команда, но для Юнин это ощущается почти абстрактно. Только когда она останавливается в паре шагов от них, осознаёт: она почти никого не знает. Да, Тэхён – отдельно. Он на пару шагов в стороне, разговаривает с Чхве Мунгю, что-то просматривая в телефоне. Из всех остальных она по-настоящему знает только Виена. Тот стоит чуть в стороне, в серой ветровке, с планшетом в руках. Их взгляды встречаются, он слегка кивает, и Юнин кивает в ответ. Улыбка на долю секунды – этого достаточно, чтобы почувствовать хоть какую-то точку опоры. Остальные – только имена из переписок, фамилии в рабочих графиках, силуэты, мелькающие в офисе.       Вот Со Ёнми, младший дизайнер интерьеров – сидит на подоконнике и что-то жуёт, будто позавтракать не успела. Хан Чжису из ландшафтного – листает журнал, зажав ручку между пальцами. Ли Хаын, координатор закупок, разговаривает с кем-то по телефону, при этом держит паспорт и одновременно жестикулирует. О Сонгён, старший архитектор, обсуждает с Минсу последние правки в макете на планшете. Нам Джухо стоит, как всегда, с идеально прямой спиной, руки в карманах, молчит. Пэк Минсу – собранный, сосредоточенный, выглядит так, будто вылет в семь утра для него нормальный режим. И, конечно, Чхве Мунгю – проверяет список, отслеживает время, деловито смотрит на часы. Юнин чувствует, как немного стягивает плечи. Она здесь. В одной делегации с ними – профессионалами своего дела. Но будто бы ещё не часть их круга. Никто не груб. Никто не смотрит косо. Просто… они все общаются друг с другом. А она стоит с рюкзаком на плече, с только что убранным волосом за ухо и не знает, к кому подойти.       Тэхён замечает её сразу же, как только Юнин входит в зону у гейта, – даже не поворачиваясь полностью, просто чувствует. Он заканчивает разговаривать с Мунгю, с лёгким стуком хлопает того по плечу, отступает на шаг в сторону и безошибочно подходит к ней, словно стрелка компаса, нашедшая север. Останавливается ближе, чем позволяет «рабочая дистанция». С руками в карманах брюк он наклоняется к её уху, улыбается и тихо произносит:       — Доброе утро, помощница Пак, — его голос низок, а в прищуренных глазах плещется подозрительное веселье. — Ну что, выспалась? Или всю ночь смеялась надо мной, вспоминая мою потерянную физиономию?       Юнин поднимает на него взгляд, и по её лицу мгновенно разливается горячая волна румянца, сжигающая утреннюю бледность.       — Тэхён…       — Что? — спрашивает тот. — Я же звонил. Несколько раз. Почему не ответила?       — У тебя батарейка садилась, — пытается оправдаться Юнин, стискивая в ладонях обе лямки своего рюкзачка.       — У меня садилась. Но отключилась почему-то ты.       — Я говорила тебе, что перевозбудилась, — настаивает Юнин. — Перед поездкой. Нервничала.       — Нервничала? — Тэхён издаёт короткий, насмешливый смешок. — Ну-ну. Так нервничала, что успела снять с себя половину одежды, довести меня до предынфарктного состояния и сбежать с выключенным телефоном.       Юнин кусает губу, спешно оглядывая делегацию впереди. Чувствует на себе тяжёлые взгляды, реальные или придуманные – пока не понятно.       — Ты сам говорил, что у тебя один процент…       — И что? — брови Тэхёна вопросительно ползут вверх. — Думала, я не добегу до зарядки? Или надеялась, что не добегу?       — Тэхён.       — Юнин?       Юнин вжимается подбородком в ворот куртки, пытаясь спрятать лицо внутрь ткани. Горло перехватывает – не от обиды, а от того самого дурного, тянущего жара, который она сама же вчера и разожгла своим безрассудством. Да, она его провоцировала… да, она знала, что делает… и да, именно она, испугавшись собственной смелости, сбежала первой. Перед глазами встают обрывки вчерашнего: её собственный шёпот в камеру, дразнящие улыбки, вызывающий смех, от которого у него темнели глаза… И всё-таки она заставляет себя сделать глубокий вдох. Опускает глаза, рассматривая узор на полированном полу.       — Я говорила тебе, что волнуюсь, — шепчет Юнин, пытаясь не смотреть Тэхёну в глаза.       — Я помню, — хмыкает Тэхён. — Только это не объясняет, почему ты бросила меня с одним процентом, головой, полной грязных мыслей, и нулём ответов.       — Сеть пропала, — сбивчиво лепечет Юнин.       — Конечно. — Тэхён растягивает губы в слишком довольной ухмылке. — А я, значит, просто так полночи по квартире бегал. Чисто размяться.       — Тэхён! — непроизвольно повышает голос Юнин.       — Да? — тот делает шаг вперёд. — Ты сегодня прям светишься. Вчерашняя… творческая активность, похоже, пошла тебе на пользу.       — Перестань… здесь люди…       — Я-то перестану, — лениво парирует Тэхён. — Но, малыш, ты зря думаешь, что я забыл. Ты кидала в меня вещи через экран. В прямом смысле. Это как минимум требует разговора.       Юнин морщится, прикрывая лицо рукавом куртки.       — Я просто… ну… перевозбудилась. Сколько раз повторить?!       — А я – нет? — смеётся Тэхён. — Или ты думаешь, что у меня там всё автоматически уходит в режим самолёта?       Юнин пронзает его испепеляющим взглядом, в котором ярость смешана с беспомощностью.       — Тэхён… отойди.       Тэхён не двигается. Полсекунды. И ещё полсекунды. И только потом медленно отступает на шаг.       — Конечно. Помощница Пак просит – я послушный.       У Юнин от возмущения раздуваются ноздри, но она заставляет себя держаться.       — Ты… ты вообще нормальный? — шипит она.       — Вообще нет, — сразу отвечает Тэхён. — Особенно после того, что ты творила вчера.       Пауза. Юнин пытается не взорваться. А Тэхён лишь усмехается, как будто получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. Делает ещё шаг назад, молча кивает ей – уже официально, и возвращается к остальным. Юнин остаётся одна, на секунду с пылающими щеками. Он делает это нарочно. Всегда нарочно. Но от этого становится чуточку легче. Чуточку спокойнее. Потому что он рядом. Через минуту Юнин проходит к креслам у гейта, выбирает место у окна, чтобы оказаться спиной ко всей группе. Садится, аккуратно ставит чёрный рюкзак на колени, закидывает одну ногу на другую и делает вид, что занята – прокручивает телефон, хотя экран не разблокирован. Вокруг всё немного дрожит от мягкой суеты: шорох кофейных стаканчиков, глухие голоса, редкие звуки объявлений. Но её внимание всё равно цепляется за знакомый голос.       Тэхён стоит в стороне, и к нему уже подошли две девушки из делегации – Хан Чжису и Ли Хаын. Чжису что-то говорит, активно жестикулирует руками, Хаын кивает, смеётся. Тэхён отвечает в своей фирменной манере – легко, вежливо, немного тепло, но в меру. Он умеет общаться с женщинами, не переходя черты, и всё же Юнин чувствует, как неприятно щёлкает что-то внутри. Р… ревность. Она отворачивается. Смотрит в окно. Самолёт ещё не подали. Ещё есть время. Тем временем у стойки рядом с гейтом разговоры звучат ещё громче. Чжису, энергичная и говорливая, начинает пыхтеть и в шутку возмущаться:       — ..Почему выбрали рейс на семь утра? Это же вообще пытка. Мы что, наказаны за что-то?       — Я в три проснулась и серьёзно думала, что это кошмар, а не реальность. Кто вообще выбирал рейс? — смеётся Хаын. Тэхён, оперевшись на спинку кресла, улыбается и кивает на секретаря Чхве.       — Вот он. Виновник. Мунгю сказал, что утро – это стратегически выгодно. Вылет – до трафика, прибытие – до жары, регистрация – до пробуждения китайских бизнесменов.       — Всё понятно. Значит, нас просто принесли в жертву расписанию, — фыркает Чжису. Хаын согласно кивает, вытягивается на цыпочках.       — Если я усну во время форума, скажите, что я медитирую. Или тестирую акустику зала.       Тэхён, усмехаясь, качает головой.       — Я скажу, что вы тренируетесь держать концентрацию в условиях перегрузки. Всё в рамках подготовки. У нас же команда элитная.       Обе девушки смеются. Просто утро, просто шутка, просто начало поездки. И всё же со стороны кажется, что их трое – и только они здесь в своей тарелке. Остальные либо молчат, либо наблюдают. Юнин смотрит на них и снова бурчит себе под нос. И тут рядом – голос. Тихий, немного неуверенный:       — Можно сесть?       Юнин поворачивает голову. Рядом с ней – Со Ёнми. Она невысокая, пухленькая, с круглым лицом и большими, лучистыми глазами, в которых живёт что-то наивное. На ней – широкая толстовка цвета пыльной лаванды, под той виднеется белая рубашка, и в руках – бутылка с йогуртом.       — Конечно, — кивает Юнин.       — Ты… Пак Юнин, да? Ассистентка директора?       — Угу.       — Я Ёнми. Мы в одном лифте ехали на прошлой неделе. Я в интерьерах.       Юнин мягко улыбается – не из вежливости, а потому что в этой девушке нет ни капли напряжения. Она просто говорит – просто человек, который подошёл поговорить, пообщаться.       — Приятно. Мы, кажется, не знакомились раньше.       — Я тебя сразу запомнила, — говорит Ёнми, открывая бутылочку с йогуртом. — Ты очень стильная. У тебя всегда волосы так красиво уложены.       Юнин на миг теряется.       — Спасибо. У тебя приятный цвет толстовки.       — Да? А я сомневалась, — вздыхает Ёнми. — Вроде бы рано, но вдруг жара начнётся прямо с утра. Я вообще не люблю летать, если честно.       — Это моя первая командировка, — признаётся Юнин.       — Серьёзно? У тебя такой вид, будто ты уже сотню раз летала.       Юнин опускает взгляд и улыбается. Впервые за всё утро – по-настоящему.       — А ты знаешь, кто где сидит? — спрашивает Пак Ёнми, закручивая крышку от бутылки и пряча её в карман толстовки. Юнин слегка поворачивается к ней, скрещивает руки на рюкзаке.       — Насколько я поняла, билеты заранее распределяли. Секретарь Чхве отправил список. Я не смотрела, кто где.       — А-а, ясно, — тянет Ёнми. — Я попросилась в начало салона. Меня, если честно, иногда укачивает. Прям как в автобусе. Так что я сразу сказала – если можно, пусть посадят ближе к носу.       — Правильно, — соглашается Юнин. — Спереди меньше трясёт.       — Ты где будешь?       — Не знаю. Я сказала, что мне всё равно. Меня мало, кто знает – удобно быть нейтральной.       — Ну да, — по-доброму усмехается Ёнми. — Я вот знаю, что Чжису и Хаын попросились сесть рядом. Они вместе ещё на прошлом проекте работали. Им весело вдвоём, хоть кто-то будет болтать весь полёт.       Юнин вдруг ловит себя на том, что даже не подумала попроситься сесть рядом с кем-то. Потому что не с кем.       — Ты же ассистент директора, — вдруг констатирует Ёнми. — Тебе не предложили лететь бизнесом?       — Предложили, — отвечает Юнин. — Я отказалась.       — Почему?       — Не хочу создавать впечатление, что я тут особенная. Мы все – одна делегация, — пожимает плечами Юнин. Ёнми смотрит на неё с искренним удивлением.       — Ты, наверное, очень правильная.       — Нет. Просто очень осторожная, — усмехается Юнин. Пара секунд тишины. Вдалеке объявляют о посадке для какого-то рейса в Токио.       — А ты знаешь, кто бизнесом летит? — интересуется Ёнми.       — Господин Ким. Ну, логично. Он же директор. Мунгю с ним. И… Кан Виен. Он неофициально в ближнем круге.       — Виен? Тот, что высокий и в серой ветровке?       — Угу. Они с Тэх… кх-м, господином Кимом и раньше вместе работали. А теперь он у нас.       — Поняла, — кивает Ёнми. — А ты не знаешь, с кем сидишь?       — Нет. Но, думаю, одна. Все остальные, кажется, с кем-то скооперировались. У меня такого не было.       — Даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать, — шуточно качает головой Ёнми.       — Лучше завидовать, — шепчет Юнин, — я не против поспать.       И тут к ним подходит Тэхён – с тем самым видом, будто просто обходит делегацию, проверяя, всё ли в порядке. Он держится ровно, но когда останавливается рядом с Юнин и Ёнми, сразу же включает свою игривую, проказливую натуру.       — Здравствуйте, девушки. Вы как, справились с подъёмом? — Он смотрит на обеих. Ёнми, неожиданно для себя, выпрямляется в спине, словно получила знак внимания от министра обороны.       — Честно? Было больно, господин Ким. Я не человек до восьми утра. Но вроде пришла в себя.       — Хорошо, — коротко кивает Тэхён и затем переводит взгляд на Юнин. — А вы?       Юнин отвечает спокойно, без тени личного в голосе:       — Всё по плану. Документы на месте, багаж сдан. Ожидаем посадку, — говорит она, отворачиваясь. Тэхён сдержанно улыбается. Это именно тот момент, когда хочется сказать больше, но нельзя.       — Рад слышать. Если будут вопросы по прилёте – обращайтесь. К Мунгю или сразу ко мне. В отеле всех распределят по списку. Программа начнётся с обеда, но будет время немного выдохнуть.       — А мы с Хаын, — вставляет Ёнми, — будем сидеть не рядом. Но это, наверное, даже хорошо. Меня-то укачивает, а она слишком разговорчивая. Хотя, может, она и уснёт.       — Ну, — тянет Тэхён, — если уснёт – сделайте фото. Прикрепим к отчёту о поездке.       Обе девушки коротко смеются.       — Тогда до посадки, — спокойно произносит Тэхён, после чего разворачивается, чтобы пойти дальше. Но его ладонь на мгновение касается спинки кресла, за которым сидит Юнин. Незаметно. Только для неё. Юнин, словно ничего не заметила, поправляет лямку рюкзака. Ёнми, не отрывая взгляда от того, как Тэхён говорит теперь уже с Минсу, вдруг наклоняется к Юнин.       — А он… правда такой, да?       — Кто? — спрашивает Юнин, хотя отлично понимает, о ком речь.       — Господин Ким. Ну… — усмехается Ёнми. — Такой обаятельный. Обходительный. Внимательный. И всё такое. Я с ним лично почти не общалась, но в офисе, когда он мимо проходит – у всех прям дыхание спирает. Даже у мужчин.       Юнин смотрит перед собой, ничего не говорит.       — Он хоть и кажется таким… ну, — продолжает Ёнми, — самодовольным, будем честны, но он же реально всё контролирует. И при этом не холодный. Вот, подойди он, спроси, как мы себя чувствуем, пошутил даже – это же не обязанность.       — Он умеет делать так, чтобы люди чувствовали себя замеченными, — говорит Юнин.       — Вот! Именно! — оживляется Ёнми. — При этом не приторно. Не «я вас всех обожаю», а просто… знаешь, такой ровный интерес. Уважительный. Он будто не забывает, что мы тоже часть процесса. Я это ценю.       Юнин кивает.       — Он ценит людей, которые работают честно.       Ёнми на секунду задумывается. Потом усмехается.       — А он всегда смотрит так, как сейчас?       — Как? — Юнин поворачивает голову и смотрит на стоящего неподалёку Тэхёна.       — Как будто каждое слово записывает, а каждый взгляд – сканирует. Очень пристально. Но не страшно, а… тепло. Я бы с таким не смогла спорить.       — Ты удивишься, — с лёгкой улыбкой говорит Юнин. — С ним очень даже можно спорить. И он слушает.       — Вот это уровень, — восхищённо качает головой и по-детски хлопает в ладоши Ёнми. — Начальник, с которым можно спорить. Хочу остаться в этой компании навсегда!       Из динамиков вдруг доносится глухой звук, и в следующее мгновение по аэропорту разносится стандартный женский голос из громкоговорителя:       — Уважаемые пассажиры, начинается посадка на рейс KE 892 до Шанхая. Пожалуйста, приготовьте ваши паспорта и посадочные талоны. Посадка осуществляется через выход 23B.       Аэропорт, до этого тихо дышавший рутиной ожидания, оживает. Люди вокруг начинают вставать, поправлять рюкзаки, закручивать бутылки с водой, хлопать по карманам в поисках билетов. Кто-то тянется за чемоданом, кто-то уже движется к гейту, словно боясь опоздать на что-то большее, чем самолёт. Делегация тоже начинает подниматься. Минсу оборачивается, зовёт Джухо. Чжису и Хаын берут свои вещи почти одновременно, обмениваясь короткими комментариями. Мунгю уже у стойки, сверяет список с паспортами. Юнин молча встаёт, накидывает рюкзак, берёт в руку паспорт и билет. Она сразу же собирается идти к остальным, но слышит за спиной тихие шаги. Он подходит сзади. Тэхён. Настолько близко, что она чувствует его дыхание над плечом.       — Ну что, помощница Пак, не передумала лететь?       Юнин делает короткий вдох, стараясь держать лицо нейтральным.       — Всё нормально. Иду.       — Тэквон спал крепко? — вдруг спрашивает Тэхён. Юнин поворачивает голову, и их взгляды встречаются. Впервые за всё утро – без страха, что кто-то заметит.       — Очень. Сказал, что будет ждать нас.       — Хорошо. Я ему потом позвоню. — Тэхён улыбается – не теми улыбками, что до этого раздавал коллегам, а живой, домашней. Юнин кивает и снова отворачивается. Больше они ничего не говорят. Время двигаться вперёд. В сторону гейта, к толпе, к регистрации. Но этот короткий момент, как глоток воздуха. Связь, которую нельзя показать, но невозможно не чувствовать.

* * *

      Самолёт уже давно оторвался от земли, и шум двигателя теперь – фон, ровный, глухой, убаюкивающий. Все кресла заняты, за исключением редких мест у проходов – тех, где соседи оказались особенно широкими, или наоборот, особенно разговорчивыми. В целом – рейс полон. Люди: кто спит, кто листает планшет, кто ест что-то из принесённого. Делегация разбросана по всему салону. В бизнес-классе: Тэхён, на отдельном широком кресле, у иллюминатора, в расслабленной позе и выключенным телефоном на коленях. Рядом – секретарь Чхве, деловито просматривающий документы. Через одно место – Виен, в наушниках, с открытым планшетом, где по углу экрана идут какие-то диаграммы. В экономе – разношёрстная рабочая группа. Сонгён, Минсу и Джухо сидят ближе к началу салона – все трое в наушниках, с выключенными лицами. Чжису и Хаын, как и планировали, вместе – у окна и у прохода, с оживлённым разговором. Ёнми – на первом ряду эконома, ближе к перегородке, притихшая: кажется, наконец уснула.       Юнин – примерно в центре салона, над крылом, у окна. Рядом с ней – пустое кресло. Так получилось. То ли кто-то не пришёл, то ли регистрация просто распределила так. Ей не мешает. Даже наоборот. Она устроилась удобно: куртка аккуратно сложена на коленях, рюкзак спрятан под сиденье. В ушах – проводные наушники, тонкий белый провод идёт к телефону. Плейлист – старый, знакомый, тот, который включается без раздумий: немного акустики, медленного ритма, пара безобидных баллад, которые не требуют ни памяти, ни внимания. Она смотрит в иллюминатор. Там – ничего и всё сразу: плотный, почти молочный слой облаков, в который самолёт врезается с лёгким дрожанием. Иногда между складками света виден кусочек земли – зелёно-коричневая карта с тонкими линиями дорог и крошечными квадратами полей. Всё неспешно движется вниз. Или кажется, что движется. На самом деле – движется она. Все они.       Юнин поправляет наушник, слегка наклоняет голову к стеклу и позволяет себе сделать то, чего не делала давно – просто отключиться. Музыка глушит мысли. Воздух сухой. Два часа. Чуть больше. Этого достаточно, чтобы немного перестроиться. Чтобы улететь – буквально и в смысле.       Музыка мягко заполняет пространство между ней и остальным миром. Песня льётся, как вода по стеклу, и Юнин знает каждую строчку. Понимает каждое слово. И от этого – тише внутри. Когда мне было настолько тяжело, что я устал от жизни…. Когда я был никем, не имея совершенно ничего… Когда я даже не мог увидеть родных… Когда думал, что ничего не сто́ю… В мире, где нужно слишком много, чтобы просто любить кого-то… Ты стала моей жизнью… Юнин снова смотрит в окно. За стеклом всё ещё облака – белые, пушистые, тянущиеся в бесконечность. Солнце уже пробивается сквозь край горизонта, окрашивая небо в персиковый цвет. Где-то там, внизу – земля, дома, чужие жизни. А здесь, в небе, нет ничего, кроме того, что она несёт с собой. После встречи с тобой я так изменился… Я начал мечтать… И хотел воплотить в реальность и твои мечты тоже… Для этого мне пришлось карабкаться выше… Я понимал, что мне нужно стать «кем-то», но с каждым успехом мои мечты становились больше моей любви к тебе…       Юнин невольно стискивает ремешок рюкзака у ног. Песня не говорит ничего нового, но попадает в нерв. Она думает о том, как быстро всё изменилось. Как снова стало близко то, что казалось потерянным. И как это страшно – зная всё, что было, открываться кому-то заново. Ты была всем для меня, когда я старался так сильно… Ты была моим всем, ты наполнила мою жизнь смыслом, пока я продолжал идти вперёд… Слова будто не из песни – из её головы. Юнин представляет, как он сидит впереди, в бизнес-классе. Может, тоже слушает музыку. Может, спит. А может – думает о том же. Моя жизнь… Ты – моя жизнь. И какой во всём этом смысл? Если ты слушаешь сейчас эту песню, моя жизнь – она о тебе… Её глаза слегка увлажняются, но она не моргает. Просто смотрит – в это бездонное утреннее небо. И просто дышит.       Юнин не видит этого. Музыка всё ещё играет, и её взгляд всё так же устремлён в окно. Плейлист не прерывается, и голос Пак Вона тянет финальные строчки. Все наши мечты сбылись, у нас есть всё, чего мы так отчаянно хотели… Моя комната наполнена успехом до краёв, но где сейчас ты? В одиночестве плачешь… А в это время, за занавеской, отделяющей бизнес-класс от эконома, Тэхён отстёгивает ремень и встаёт. На лице – всё тот же сдержанный рабочий вид, чуть приподнятые брови, расслабленная линия плеч. Он выходит из бизнес-класса, проходит в салон эконома. Не торопясь. Будто просто проверяет, всё ли в порядке у его команды. Сначала замедляется у кресел Сонгёна, Минсу и Джухо – те лишь коротко кивают, даже не снимая наушников. Проходит дальше. Видит, как Чжису и Хаын болтают, полушёпотом смеясь. Он слегка наклоняется к ним, кладёт ладонь на спинку сиденья впереди и тихо, с лёгкой улыбкой, спрашивает:       — Дамы, вы хоть успели поспать-то сегодня? Или репетировали смех для форума?       — А вы что, проверяете? Мы ведём себя прилично! — хихикает Чжису. Хаын улыбается и добавляет:       — У нас тут передний ряд шоу-программы. Можете возвращаться в бизнес и быть спокойны.       — Так и думал, — кивает Тэхён и делает шаг дальше. Его глаза ищут её. Он знает, где она сидит. Юнин. Над крылом. У окна. Одна. Он видел список мест. Изучил. И запомнил. Запомнил, что рядом с ней – никого. И теперь, обходя всех, не слишком вызывающе и не слишком заметно, он продолжает идти вперёд – к ней. Подходит тихо. Никто не обращает внимания. И только Юнин сидит с прикрытыми глазами, точно в полудрёме, с музыкой в ушах и подбородком, опущенным к плечу. Тэхён не говорит ни слова. Просто опускается на свободное место рядом. Кресло чуть скрипит под его весом – и этого достаточно. Юнин вздрагивает, резко открывает глаза, поворачивает голову, и в этот момент Тэхён тянется к её наушнику.       — Что ты… — начинает Юнин, но не успевает закончить. Тэхён выдёргивает один наушник из её уха и спокойно вставляет тот в своё. Теперь в ушах обоих звучит тот же голос. Песня, включенная повторно: «Ты была всем для меня, когда я старался так сильно». Юнин сглатывает. Смотрит на него округлёнными глазами и в панике бросает взгляд на проход. — Ты с ума сошёл? Нас же могут увидеть…       — Ну и пусть. Мы просто слушаем музыку. Что в этом такого? — Тэхён медленно поворачивает голову.       — Ты сидишь рядом, — шипит Юнин. — Ты – директор.       — А ты – человек, — отвечает тот. — У которого хороший вкус на музыку. — Юнин стискивает губы. Всё внутри сжимается – от близости, от страха, от того, что он так просто, так нагло, так беззастенчиво пришёл и сел рядом. Тогда она фыркает и отводит взгляд к иллюминатору, словно проверяя, не смотрит ли на них кто-то с облаков. За стеклом – всё тот же свет: рассеянный, мягкий, молочный. Самолёт несётся сквозь утро, а сердце Юнин – сквозь страх и панику.       — Ты же сидел в бизнесе, — лепечет она. — Все видели, что ты там. А теперь ты тут. Рядом со мной.       — Угу, — лениво тянет Тэхён. — Но в бизнесе скучно.       — Тэхён… — Юнин напряжённо сжимает пальцы на коленях. — Если кто-нибудь увидит…       — Никто не смотрит. Все заняты собой.       Юнин бросает быстрый взгляд в проход. Действительно: кто-то храпит, кто-то закрыл лицо маской и пледом. Никому нет до них дела. Но ей – есть. Потому что он здесь. Потому что сидит слишком близко, слушает музыку вместе с ней, и половина её страха – от того, как сильно она этого хотела.       — Я думала, ты не рискнёшь, — говорит она после паузы.       — Я не рискую, — негромко отзывается Тэхён, смотря вперёд. — Я просто сижу рядом со своей девушкой. Пока можно. Пока никто не видит. — И он продолжает слушать музыку. Не смотрит на свою соседку. Но Юнин чувствует его тёплое присутствие рядом. Его дыхание. Его руку на подлокотнике – всего в сантиметре от её пальцев. В ушах снова звучит песня. Уже третий раз подряд. Когда было настолько тяжело, что я устал от жизни… Когда я был никем, не имея совершенно ничего… В мире, где нужно слишком много, чтобы просто любить кого-то… Юнин медленно закрывает глаза. Она уже не слушает песню. Она слушает его молчание рядом.

* * *

      Проходит несколько минут, за которые меланхоличный голос Пак Вона успевает стать саундтреком к её смятению. В какой-то момент Юнин чувствует, как Тэхён выдёргивает проводной наушник из её второго уха. И прежде чем она успевает что-то сказать, он достаёт из внутреннего кармана пиджака белую, идеально гладкую коробочку. Тянется и кладёт её прямо ей на колени.       — Что это? — спрашивает Юнин.       — Деликатный намёк, — отвечает Тэхён, глядя вперёд, не на неё. — На двадцать первый век. И на то, что ты всё-таки не ассистент в стиле ретро.       Юнин опускает взгляд. AirPods Pro. Совершенно новые, в заводской упаковке. На секунду – ступор. Она поражённо приподнимает брови, поворачивает голову к Тэхёну… и в этот момент её накрывает не просто радость. Вот оно – материальное доказательство. Он слушал вчера. Слушал её болтовню, слушал её жалобы на барахлящие наушники, слушал даже тогда, когда она была уверена, что он просто делает вид. Губы дрожат в едва сдержанной улыбке, глаза сами становятся круглее и теплее, а ресницы хлопают уже не вопросительно – а почти растерянно, как у человека, которого внезапно разоблачили в собственных заблуждениях. Он слушал. Он всегда слушает, выхватывая из потока моих слов самое важное. Юнин смотрит на него, и мир на секунду становится светлее.       — Ты купил мне наушники?       — Нет, — говорит Тэхён. — Купил – себе. Но потом вспомнил, что ты моя. И пересмотрел приоритеты. Оказалось, твой слух для меня дороже.       Юнин в ответ качает головой, тихо усмехается и без лишних слов приступает к распаковке. Мягкое, удовлетворяющее скольжение плёнки, едва слышный щелчок, и вот внутри – белый футляр, гладкий, прохладный и пахнущий свежим пластиком. Она достаёт наушники, и те идеально ложатся в её ладонь. Вставляет их в уши. Телефон мгновенно находит устройство, и на экране возникает анимация: элегантное вращающееся устройство и надпись «Подключено».       — Я знаю, как ими пользоваться, — зачем-то говорит Юнин.       — Я знаю, что ты знаешь, — соглашается с ней Тэхён. — Но мне всё равно приятно, что теперь ты носишь мои подарки не только на ногах.       Юнин отворачивается, пряча улыбку, и притворяется, что смотрит в иллюминатор. Наушники садятся идеально. Музыка теперь звучит по-новому – кристально чисто, мягко отсекая весь внешний шум.       — А теперь скажи… как мне тебя отблагодарить?       Тэхён делает вид, что погружается в глубокие раздумья, откидывая голову на подголовник.       — Ну… я могу составить список. Сразу после посадки.       — Сколько пунктов?       — Смотря, сколько раз ты будешь ими пользоваться. Каждый трек – плюс один пункт. Берегись Пак Вона, он плодовит.       — Серьёзно, — говорит Юнин, вынимая из ушей наушники и поднося их к открытому чехлу; те сами находят свои гнёзда, мягко втягиваясь внутрь с коротким, удовлетворяющим щелчком. — Спасибо. Ты мог и не тратить деньги.       — Не тратил, — сонно моргает Тэхён. — Инвестировал. В комфорт самого дорогого пассажира на борту. Расчёт чисто экономический.       — Осторожно, — предупреждает его Юнин. — Если кто-нибудь услышит, ты будешь инвестировать уже в юристов.       — Оно того стоит.       Юнин отворачивается и возвращает проводной наушник в ухо, легко надавливая, чтобы тот сел на место. Тэхён не требует благодарности. Не ждёт ответного жеста. Но она всё равно уже думает, чем сможет его удивить в ответ. Самолёт тем временем продолжает движение сквозь плотные облака, и лёгкая вибрация пола почти укачивает. В ушах – всё та же песня. В проводных наушниках – как будто кто-то поёт внутри неё, а не где-то фоном. Секунда, и Юнин откидывается назад, краем глаза замечая, как Тэхён кладёт голову на спинку, прикрывая глаза. Не спит. Просто позволяет себе расслабиться. Он всегда держит дистанцию, особенно в публичном пространстве, но сейчас – он рядом, и не скрывает этого. Она тоже молчит. Не прячет AirPods в рюкзак. И не говорит: «возвращайся в бизнес-класс». Просто принимает это – его близость, его выбор, его теплоту, спрятанную под официальным фасадом.       Проходит несколько минут. Потом Тэхён, не открывая глаз, почему-то решает спросить:       — Что ещё слушаешь, кроме Пак Вона и Imagine Dragons?       Юнин удивляется вопросу. Он звучит слишком повседневно, слишком по-домашнему, нарушая все их негласные правила.       — Всё подряд. В основном – грустное. Чтобы было, с чем сравнить своё настроение. Иногда джаз, когда хочется почувствовать себя взрослой. Иногда баллады, чтобы поплакать без причины. Иногда вообще тишину.       — Тишина – это тоже жанр?       — В моей голове – да, — отвечает Юнин. — А ты?       — Я тот самый человек, который слушает одну и ту же песню тридцать раз подряд. Пока не выучит каждый вздох музыканта. Или пока не возненавидит, — звучно усмехается Тэхён и снова прикрывает глаза. Всё вокруг спит или притворяется. Свет в салоне притушен, лампочки над сиденьями светят рассеянно, как звёзды в дымке. Где-то в хвосте кто-то храпит. Кто-то листает журнал.       — Ты вообще умеешь отдыхать? — спрашивает Юнин, откидываясь на спинку кресла. Тэхён лениво открывает один глаз.       — Я сижу в экономе рядом с тобой. Это почти как отпуск на Мальдивах.       — Только без пальм и со стиральным порошком в воздухе, — пробует пошутить Юнин, с наслаждением вдыхая этот странный, химически-чистый запах самолёта.       — И без купальников, — добавляет Тэхён. — Пока что.       Юнин с прищуром смотрит на него.       — Даже не пытайся. Это общественный транспорт, а не твоя терраса.       — А ты заметила, что я ни разу не пошутил про «потерять ремень безопасности»? Вот это рост.       — Угу. Психологический. Уровня пятого класса.       Тэхён смеётся в нос.       — Ты стала ещё более дерзкой. Это я на тебя так влияю?       — Да кто бы сомневался, — как злая белочка, защищающая последний орешек, фырчит Юнин.       — Значит, всё-таки признаёшь, что я тебя порчу? — самодовольно улыбается Тэхён. Юнин дует губы.              — Ты меня портишь уже давно. Я просто… привыкаю. — Она отворачивается, но дёрнувшийся уголок её губ всё равно выдаёт улыбку. — Знаешь… ты мог бы сидеть там, в бизнесе. Просторно, спокойно. Никто не капает на ухо. Никто не дёргается. Никто не сжимает зубы, когда ты шутишь.       — А я люблю, когда ты сжимаешь зубы. Значит, я на правильном месте.       — И всё же… если кто-то узнает… — Юнин плотно жмурит глаза. Тэхён наклоняется ближе.       — Пусть узнают все. Но только когда ты будешь готова. Не раньше. Ни одного шага без тебя.       Через минуту Юнин слегка поворачивает голову, разминая шею и не глядя прямо, между делом решает уточнить:       — Ты же знаешь, кто как размещается? По гостинице.       — Знаю, — говорит Тэхён, не открывая глаз.       — Ну?       — Что ну?       — По двое, по трое? Или как?       — Всё по плану. В основном номера одиночные. Правда один номер на двоих сняли – для девчонок. Никого не зажали. Комнаты хорошие.       — А ты?       — Люкс. Это не обсуждается.       — Конечно. Властелин башни, — усмехается Юнин, катая в ладонях белый футляр от наушников.       — Только тридцатого этажа, — уточняет Тэхён. — Чем выше, тем ближе к небу. И тем дальше от суеты.       — А я где?       Тэхён открывает глаза и поворачивает голову к ней. Юнин же делает вид, что с огромным интересом рассматривает узор на крыле самолёта.       — А ты… — неторопливо тянет он, — у тебя тоже отдельный номер.       — Что, прям одна-одна? — нарочито приятно удивляется Юнин.       — Прям одна-одна.       — И… ты случайно не знаешь, где?       — Случайно знаю. Напротив моего.       Юнин округляет глаза, изображая шок, который наполовину притворный, а наполовину – самый настоящий. Она тут же вспоминает слова Джиу: «Разве сердцебой, наш великий стратег, позволит, чтоб его драгоценная ассистентка жила где-то далеко? Уверена, он всё предусмотрел заранее». Как?.. Откуда эта сумасшедшая всё знает? Как она угадывает? Это что – тайное высшее образование по мужской психологии? Или Джиу просто встроена прямым кабелем в сознание всех мужчин планеты? Как она, блин, это предсказала? Просто… как?!       — Ты это специально?       — Конечно. А ты что думала?       — Я думала, ты скажешь, что это распределение от отеля.       — Оно и есть. Мною. Я – отель. Я – ресепшен. И я – служба доставки в номер.       Юнин закатывает глаза. Уголки её губ предательски ползут вверх.       — Ты невозможен.       — Но удобен. В случае чего, могу выдать щётку и воду, — снова улыбается Тэхён.       — И халат? — дёргает бровями Юнин.       — Только если придёшь за ним лично. В три часа ночи. Тихо, без свидетелей.       — Ты с ума сошёл.       — Да. И всё ещё лечусь тобой, — говорит Тэхён и мечтательно закатывает глаза. — Представь, что ночью кто-то стучит в твою дверь. Ты открываешь – а там я. Без звонка. Без слов. В одном халате и тапках. Просто стою и смотрю.       Юнин томно сглатывает.       — А если я не открою?       — Тогда я постучу ещё раз. И ещё. И тихо скажу: «ты же знаешь, зачем я здесь».       Юнин слегка прикусывает губу, поворачивается к окну, но не находит в небе ничего, что помогло бы ей сбежать от жара под кожей.       — Это отель, Тэхён. Там тонкие стены.       — Я буду тихо. Очень тихо.       — Это не смешно, — шепчет Юнин и машинально придвигает колени ближе друг к другу. Тэхён опускает взгляд вниз, смотрит на её ноги, сглатывает, после чего снова поднимает глаза.       — Я и не смеюсь. Просто говорю, что… когда ты ляжешь в чужой кровати, одна, в новой комнате – вспомни, что я совсем рядом. За дверью. И мне не нужно стучать, чтобы знать, как ты дышишь.       Юнин молчит. Всё внутри пульсирует. От страха, от предвкушения, от того, как сильно ей не хватает его прикосновений. Его рук. Его губ. Даже сейчас. Здесь. В небе.       — А если я… сама постучу? — наконец спрашивает она, не поворачивая головы. Тэхён улыбается в ответ и по привычке облизывает губы.       — Тогда я даже не спрошу, зачем ты пришла. Просто открою. И подам воду. Или – себя. Как захочешь.       Юнин ухмыляется и продолжает смотреть в окно, словно не решаясь обернуться. Облака теперь лежат под крылом ровным слоем – плотные, как вата, залитые нежным золотом рассвета. Самолёт словно застыл в этом мягком свете, между небом и землёй, между словом и действием.       — Сейчас так хочется… просто откинуться тебе на плечо.       Тэхён не двигается, не моргает. Делает глубокий, медленный вдох, смотрит вбок, затем назад, оценивая обстановку, и тогда так же тихо произносит:       — Тогда сделай это.       — А если кто-нибудь увидит? — пугается Юнин.       — Никто не подумает, что ты моя. Все решат, что я твой.       Юнин коротко смеётся.       — Мне страшно, — шепчет она, и это чистая правда.       — Мне – нет, — вторит ей Тэхён. — Потому что это твоё место. Моё плечо – оно ждало тебя. Всю жизнь.       Юнин не отвечает. Просто неспешно склоняет голову к нему. И когда её щека касается его плеча – всё внутри останавливается. Тэхён ничего не говорит. Только слегка разворачивает ладонь, чтобы его пальцы оказались ближе к её. И не дышит громче, чем нужно. Два часа полёта. Один момент – весь мир.

* * *

      Шанхай встречает их не светом – блеском. Не резким и не ослепительным, а плотным, тёплым – таким, что ложится на стёкла автобуса, на здания, на лица прохожих, точно мягкое золото. Город встречает не шумом, а масштабом. Он не грохочет – он растёт, буквально из-под земли, поднимаясь в стекло, в сталь, в дымчатое небо. Башни, небоскрёбы, плавные линии мостов, рекламные экраны, сверкающие даже в утреннем свете – всё это не кричит, а держит планку, как будто город говорит: я не стараюсь впечатлить, я просто такой. Улицы широкие, как проспекты будущего, город жизнь не торопит, но и не замедляет. Влажный воздух впитывает запах кофе, сдобы, лёгкого смога, пыльцы с городских клумб. Это воздух большого мира, который никогда не засыпает, даже на рассвете. На горизонте – смешение архитектурных эпох: ультрасовременные башни в стекле, между которыми прячутся здания, будто сошедшие со старых чёрно-белых фотографий. Где-то в переулках традиционные крыши, а дальше снова грани, высота и цифровой свет.       9:30. Чёрные минивэны плавно сворачивают к парадному въезду отеля. Он высокий, зеркальный, с широкими ступенями, приглушённым интерьером за стеклянными дверьми и лаконичной надписью на английском и китайском языках. Двери открываются автоматически. Внутри – тишина пятизвёздочного лобби: мрамор, дерево, мягкий свет, ароматы свежей бумаги и миндального мыла. Говорят тихо, улыбаются формально. В центре – стойка с цветами. Где-то вдали – глухой звук катящегося чемодана. Город остался снаружи, гулкий и живой. А здесь – утро. Начало. Перезагрузка.       В Сеуле, Республика Корея – 10:30.       В Шанхае, Китаяская Народная Республика – 9:30       Разница часовых поясов – один час.       Чемоданы катятся по мрамору, рюкзаки на плечах, лица – ещё немного усталые, но уже проснувшиеся. Юнин идёт позади всех. В одной руке – ручка от чемодана, во второй – телефон. Пока остальные озираются, разминаются, обсуждают дорогу, она открывает папку с документами и пролистывает план на сегодня. На экране – чётко, по пунктам: ______ 2021.07.02. День 1 — Прибытие и установочные мероприятия Вторник 06:00 – Вылет из аэропорта Инчхон (07:00 по Сеулу) 08:10 – Прибытие в аэропорт Пудун (Шанхай), прохождение контроля 09:30 – Трансфер в отель, заселение, лёгкий завтрак 11:30 – Вводный брифинг 12:00 – Встреча с принимающей стороной (организаторы форума, местные координаторы) 13:30 – Обед с участниками из Кореи, Японии и Китая (неформальное знакомство, культурный обмен) 15:00 – Ознакомительная экскурсия по площадке форума + проверка зала для завтрашнего доклада (Тэхён, Минсу, Джухо) 16:00 – Внутренняя стратегическая сессия делегации в конференц-зале отеля (распределение ролей, обсуждение формата доклада корректировка презентаций, проверка техники) 16:45 – Кофе-брейк, свободное время 17:15 – Возвращение в отель, завершение делового дня 19:00 – Ужин в ресторане отеля (необязательный, свободный формат) ______       — Всё чётко, — бормочет Юнин себе под нос. — Почти как военный режим.       Рядом идёт Ёнми, тяжеловато волоча за собой свой чемодан и одновременно прикладывая холодную бутылку воды к левой щеке.       — Надеюсь, завтрак будет не из раздела «здоровый детокс». Я ем всё, что хрустит. И жирное, кстати, тоже.       — Думаешь, они дадут бекон? — усмехается Юнин.       — Если не дадут – я сорвусь. Серьёзно. И всё – по твоей вине, потому что ты заставила меня думать о беконе.       Они обе смеются, и этот лёгкий момент на фоне строгого интерьера снимает остатки напряжения. Позади кто-то зевает, кто-то снимает куртку, Минсу переписывается с женой, Джухо тянется, хрустит шеей, Хаын фотографирует холл. Все немного расплылись, как после долгой поездки – привычная хаотичная усталость. У стойки регистрации уже стоит секретарь Чхве – с планшетом, вежливым голосом и привычной ответственностью. Он быстро сверяется со списком, подзывает сотрудников ресепшена и, проворачиваясь к группе, торжественно объявляет:       — Сейчас вы получите ключи от номеров. Кратко по размещению: господин Ким – тридцатый этаж, люкс, номер 3006. Пак Юнин – также тридцатый этаж, номер 3007. Я – тридцатый этаж, рядом с технической комнатой, номер 3019. — Он произносит это спокойно, без акцента на расположение, но глаза Юнин автоматически поднимаются. — Далее: Кан Виен и Нам Джухо – двадцать шестой этаж, номера 2601 и 2602. Минсу и Сонгён – двадцать пятый этаж, номера 2523 и 2524. Со Ёнми – двадцать четвёртый этаж, номер 2467, Хан Чжису и Ли Хаын – также двадцать четвёртый этаж, двойной номер – 2470. — Секретарь протягивает карточки-ключи, и сотрудники отеля помогают раздать их по списку. — Завтрак – через 30 минут, внизу, в зале-ресторане на первом этаже. Не опаздывайте. В 11:30 брифинг.       Юнин берёт свою карту. На ней – тонкие золотистые буквы, название отеля и номер. У стойки регистрации становится шумно: чемоданы снова стучат по мрамору, карты-ключи уже разданы, сотрудники отеля указывают, где какие лифты. Вся делегация, как по команде, делится на группы – в два лифта. В первый заходят Чжису, Хаын, Ёнми, Минсу и Сонгён. Двери закрываются под гул фраз и шуршание чемоданов. Во втором – Юнин, Тэхён, Джухо, Виен и Мунгю. Все пятеро молчат – не специально, просто усталость укрывает мысли. Лифт поднимается быстро. Пол плавно дрожит под ногами, цифры на табло щёлкают. Двадцать четвёртый этаж – выходят трое. Двадцать пятый этаж – выходят двое. Двадцать шестой этаж. Тридцатый. Двери открываются, и первое, что ощущается – тишина и мягкий свет коридора. Всё сделано в бежевых тонах: стены приглушённые, ковролин глушит шаги, освещение ровное. Комфорт, но без излишков. Чхве Мунгю коротко кивает на коридор слева.       — Мой номер туда, — указывает влево и уходит, не оборачиваясь. Юнин с Тэхёном переглядываются и поворачивают направо. Идут рядом – каждый катит свой чемодан. Их шаги звучат одинаково размеренно. Несколько дверей, и вот – они остаются вдвоём в коридоре.       Тэхён первым открывает свой номер. Люксовый. Просторный, с панорамными окнами, большим диваном, письменным столом и спальней за стеклянной перегородкой. Интерьер – тёплый, без лишней вычурности, с глубокими деревянными оттенками и мягким освещением. Он бросает взгляд внутрь и, не заходя, сразу смотрит на Юнин.       — У тебя – напротив. Дверь с золотой накладкой.       Юнин подносит карту, замок щёлкает. Открывает дверь и замирает. Номер – отдельный, меньше его, но такой же просторный. Светлый интерьер, широкая кровать, кресло у окна, аккуратный стол. Всё дышит свежестью и уединением. И главное – никаких соседей.       — Устраивает? — спрашивает её Тэхён из-за спины. Юнин поворачивается к нему и провокационно опирается плечом о дверной косяк.       — А если скажу, что нет?       Тэхён усмехается.       — Тогда переночуешь в моём.       — Нагло.       — Заботливо.       Они оба стоят в проёмах своих дверей – друг напротив друга, и просто смотрят.       — У тебя вид хороший? — вдруг спрашивает Тэхён.       — Ещё не смотрела.       — Сначала посмотри, потом пригласи.       Юнин фыркает, но не отвечает. Только поворачивается и заходит в номер. Но дверь не закрывает. Пока. Затем делает пару шагов внутрь. Чемодан тихо скользит за ней, а рюкзак она тут же скидывает на кресло у двери. В комнате пахнет чистым бельём и кондиционером. Мгновение погодя, она разворачивается и бросает взгляд через плечо – Тэхён всё ещё стоит у своей двери. И смотрит на неё. Не торопится.       — Можешь зайти, если хочешь, — негромко говорит Юнин. Тэхён не отвечает, просто пересекает коридор и входит в её номер, закрывая за собой дверь. Юнин идёт к окну и раздвигает шторы. Город уже бодрствует. Машины, люди, стеклянные здания отражают утреннее солнце. С тридцатого этажа всё это кажется далёким и нереальным, как декорации. Но звук – живой. Жизнь – внизу, а они – здесь. В промежутке. Тэхён подходит ближе, не вторгаясь, просто вставая рядом.       — Неплохо, — замечает он. — Вид впечатляет.       — Впечатляет, — соглашается Юнин. — Честно, я думала, будет хуже.       — Тут у всех примерно такие. Раз на раз, конечно, но… повезло.       Юнин медленно отводит глаза, делает шаг в сторону кровати и проводит рукой по пододеяльнику.       — Нас ждут через… двадцать минут?       — Двадцать три. Но никто не запретит тебе пять минут посидеть, — говорит Тэхён и скашивает на неё глаза. — Или… полежать.       — Если я лягу – я не встану, — с усталой улыбкой констатирует Юнин.       — Тогда я тоже. Лягу рядом. И не встану.       — Ты ведёшь себя так, будто мы не на работе, — смеётся Юнин. Тэхён подходит ближе.       — А мы наедине. Это немного другое, — и в этой фразе – правда, от которой снова кружится голова. Юнин не отступает. Не делает ни шага назад. И не приближается. Просто стоит – между окном и кроватью, между желанием отстраниться и желанием прижаться.       — Ты очень быстро перешёл на режим украденных минут, — замечает она.       — Я их не краду. Я их заслужил. — Тэхён делает ещё шаг, поднимает руку и осторожно касается девичьего локтя, просто проводит пальцами по ткани её куртки и ведёт ими ниже. В этом касании больше электричества, чем в любом поцелуе.       — Тэхён, — просяще тянет Юнин. — Не сейчас.       — Почему?       — Потому что я тебя слишком хочу.       — Так и должно быть. — Тэхён наклоняется ближе, и его губы касаются её виска – не навязчиво, а так, словно он проверяет: можно ли сейчас быть нежным. — Ты не представляешь, как я ждал этих дней. Когда мы рядом. Не в мыслях. Не в сообщениях. Просто вдвоём. Вместе.       Юнин едва поднимает голову, чтобы их лбы соприкоснулись. Голоса нет. Только дыхание. И тогда он целует её. Мягко, медленно. Его рука ложится ей на талию, вторая – скользит вверх по спине, и они – не на работе. Не в отеле. Не в командировке. Они – просто двое. Утро. Шанхай. Ключ в кармане. И комната, где ничего не нужно объяснять. Когда же они отстраняются – не резко, а постепенно, Тэхён не убирает рук. Просто смотрит на свою любимую и гладит обеими ладонями её по голове.       — Мы успеем, — шепчет он.       — На брифинг? — зачем-то уточняет Юнин.       — На всё. И на всё, что теперь только наше.

* * *

      Штаб-квартира LUFUD – комплекс зданий из стекла, бетона и зелени. Впечатляющий, но не кричащий. Всё здесь – о будущем: строгие линии, вертикальные сады, прозрачные лифты, внутри – прохлада и пространство. Город остался снаружи, с его влажным воздухом и утренним гулом. Здесь же – только структура и план. Завтрак в отеле прошёл быстро. Все были ещё немного помятые после дороги, но кофе и простая еда: тёплая каша, тосты, что-то рисовое для желающих – разбудили. Часть делегации сидела вместе, часть – разбрелась по столикам. Юнин почти не ела. Больше слушала, наблюдала, записывала – как всегда. А уже через полчаса они сидели в автобусе, направляясь в одну из самых амбициозных точек Шанхая.       LUFUD – Lujiazui Future Urban Development Group. С ними был подписан меморандум* месяц назад – на этапе, когда компания Тэхёна планировала выходить на китайский рынок через пилотный проект. Речь шла не только о зданиях. А о новой городской среде – пространстве, где соединяются архитектура, технологии, экология и логистика. И теперь – эта командировка: трёхдневный международный форум, закрытые стратегические сессии, культурные обмены и первые шаги в реальное партнёрство. Тэхён – представитель компании и один из главных спикеров. Минсу и Джухо – архитектурные специалисты, отвечающие за презентации и демонстрационные модели. Виен будет координировать проектную интеграцию между отделами, включая взаимодействие с китайской технической группой. Юнин – как личная ассистентка Тэхёна, отвечает за все рабочие процессы: расписания, встречи, переводы, сопровождение документации. Секретарь Чхве – логистика, трансферы, приём, оформление. Остальные члены делегации: дизайнеры, младшие архитекторы и визуализаторы – все с чёткими задачами на каждый день.       Сейчас они входят в главный зал LUFUD, где их встречают представители принимающей стороны – координаторы форума. Просторное фойе, белые стены, экраны с логотипами компаний, гладкий бетонный пол. Над стойкой висит светодиодная лента с надписью на трёх языках: Welcome — 환영합니다 — 欢迎光临. Юнин идёт рядом с Тэхёном. В руке – планшет с программой. В голове – список: кто, когда и где должен быть. Сейчас – официальный вводный брифинг. Он не будет длиться долго, но на него приглашены все делегации: из Кореи, Японии, Филиппин, Тайланда и Китая. Знакомство. Приветственные речи. Распределение зон ответственности. Обозначение целей форума. Юнин оглядывается. Часть группы рассаживается по залу. Тэхён разговаривает с организатором – на английском. Он не переигрывает, не давит.       — Сейчас будет открытие, — говорит ей Мунгю, подходя сбоку. — Потом все разбредутся по направлениям. Ты останешься с господином Кимом?       — Конечно, — отвечает Юнин и крепче сжимает планшет. Через минуту-другую она уже сидит на краю одного из длинных кресел у стены. Люди, представители других делегаций, также разбредаются по залу. Пока это происходит, Юнин открывает вкладку с органайзером на планшете и снова просматривает расписание. 11:30 — брифинг 13:30 — обед 15:00 — экскурсия 16:00 — внутренняя сессия 16:45 — кофе-брейк 17:15 — возвращение в отель       Если всё пойдёт по плану, они окажутся в номерах где-то около шести вечера. Юнин мысленно прикидывает: душ, переодеться, возможно, поужинать… Но больше всего её греет мысль о тишине. О комнате. О мягком полотенце. О том, чтобы просто сидеть и ничего не делать. Спать бы лечь пораньше. Хотя сейчас она бодра, потому что эмоции тянут вверх – впечатления, Тэхён, Шанхай, этот номер напротив его… всё сплетено в один счастливый ком.       — Планируешь сбежать раньше? — звучит рядом низкий голос. Юнин даже не заметила, как он подошёл. Тэхён опускается рядом, с той же плавной уверенностью, с какой заходит в любой кабинет. Рука на спинке дивана, нога на ногу, поза – абсолютно расслабленная. Юнин поворачивает к нему голову и два раза моргает.       — Просто думаю, когда смогу впервые за день остаться в номере одна и не вести расписание в голове.       — Шестнадцать сорок пять кофе-брейк. — Тэхён, прищуриваясь, смотрит на экран планшета в её руках. — Полчаса. Уверен, найдём способ подарить тебе тишину хотя бы тогда.       — Хочешь вывести меня с кофе на крышу?       — Хочу вывести тебя из головы, а это сложнее.       Юнин закатывает глаза. Тэхён ловит это.       — А сейчас? — спрашивает она. — Что нас ждёт?       — Вводная часть. Формальности. Приветствия. Потом – рассадка по направлениям. Ты – со мной. Секретарь Чхве в технической зоне. Минсу с Джухо и Сонгёном – на архитектурной выставке. Виен уже ищет китайского координатора по логистике. Остальные – слушают.       — А мы?       — А мы будем красиво сидеть, — отвечает Тэхён, глотательным движением прочищая горло, — делать вид, что всё под контролем, и пугать японскую сторону твоей сосредоточенностью. Ну, и… вести переговоры. На английском, вежливо. Иногда – с твоими глазами рядом.       — Думаешь, я кого-то могу испугать? — Юнин опускает планшет на колени. — Вон, Чжису с Хаын сейчас общаются с японцами – громко, весело, будто в караоке-баре. А я тут… вся в таблицах.       — Именно поэтому ты опасна, — спокойно констатирует Тэхён, меняя положение ног. — Ты не пытаешься произвести впечатление. Ты просто работаешь. А в нашей сфере это самый редкий тип женщины-хищника.       Юнин смущённо улыбается.       — А ты? Как ты себя чувствуешь в этом? Тут всё другое. Другие люди, язык, ритм.       — Азиатский ритм – родной, — отвечает Тэхён. — Я не впервые в Китае. Япония медитирует, Корея давит, а Китай растёт. Очень быстро. Иногда без правил, но всегда с намерением.       — Говоришь как человек, который давно хотел здесь что-то построить, — замечает Юнин и всего на миг отводит взгляд, бросая его в сторону Ёнми.       — Я хотел, чтобы мы здесь что-то начали. Не просто проект. А что-то, что может остаться.       Юнин смотрит прямо перед собой.       — Я боюсь мечтать об этом вслух.       — Тогда можешь шепнуть. Мне. Тихо. Я запомню. И построю.       И в этот момент Юнин понимает: Ким Тэхён не просто делает вид, что держит всё под контролем. Он и есть контроль. Её контроль. Тихий, надёжный, как стена за спиной, на которую можно опереться, даже когда шатает. Тогда она подбирает колени поближе, скрещивает руки на планшете, словно просто меняет позу, однако её глаза становятся светлее, чем были минуту назад.       — А если… я попрошу тебя построить здесь здание? — любопытствует она. — Ну не для меня. Не чтобы жить. А просто… чтобы стояло. Как символ. Ты бы построил?       — Символ чего? — Тэхён поворачивает голову и внимательно смотрит.       — Не знаю, — пожимает плечами Юнин. — Любви? Может, своей. Может, нашей. Может, вообще любви как концепта. Что-то бессмысленное… и очень красивое. Чтобы никто не знал зачем, но все чувствовали, что там что-то важное.       Тэхён секунду молчит. Потом откидывается на спинку кресла, смотрит вверх, прикидывая.       — Это должно быть что-то простое снаружи. И сложное внутри. Без вывесок. С окнами в никуда. С тишиной. — Он снова поворачивается к ней. — Я бы построил. Уже строю.       — Где? — улыбается во все свои тридцать два больших, идеально ровных, белоснежных зуба Юнин.       — В себе, — говорит Тэхён, ударяя себя кулаком по груди. Юнин мгновенно краснеет, распахивая глаза. — И если ты не передумаешь… — таинственно продолжает он, — тогда однажды я построю его и снаружи. С табличкой. Маленькой. Только ты будешь знать, что она означает. «Для Пак Юнин. За всё, что она оставила во мне».       Юнин уже хочет что-то ответить, как вдруг по залу раздаётся тихий сигнал – электронный гонг. Это приглашение. Начало. Сотрудники принимающей стороны, одетые в одинаково строгие костюмы с бейджами, начинают мягко направлять гостей к основному залу. Широкие двери открываются, за ними – просторное светлое помещение с высокой потолочной проекцией, сиденьями в шахматном порядке и крупным экраном на стене. На том уже светится логотип форума и надпись на трёх языках: «Urban Future Collaboration 2021 – 도시의 내일 – 城市的明日». Тэхён встаёт первым. Не торопясь, он смотрит на Юнин, подаёт ей едва заметный жест, и они идут вместе, в шеренге с остальными.       В зале уже сидят делегации из Японии и Китая. Кто-то листает программу, кто-то проверяет переводчик в ухе. Юнин опускается на своё место рядом с Тэхёном, чуть позади переднего ряда. Отсюда видно трибуну, сцену, экраны. Рядом с ней – Минсу, дальше Виен. Все уже настроены на то, чтобы слушать. И вот на сцену выходит женщина – одна из координаторов от LUFUD. На ней тёмно-серый брючный костюм, голос – чёткий, английский – чистый с лёгким китайским акцентом. Она приветствует всех собравшихся, говорит от имени организаторов:       — Ladies and gentlemen, we are delighted to welcome you to Shanghai! Today marks an important milestone for all of us – a time for exchanging not only professional expertise, but also cultural perspectives and a shared philosophy of space. It is not language that unites us, but a shared vision of the future… (Леди и джентльмены, мы рады приветствовать вас в Шанхае! Сегодня начинается важный этап для всех нас – обмен не только профессиональным опытом, но и культурными взглядами, философией пространства. Нас объединяет не язык, а понимание будущего…).       Юнин слушает и одновременно делает пометки в своём планшете. Она чувствует, как сидящий рядом с ней Тэхён наклоняется вперёд, ловит интонации, слова, ритм речи. Он в работе. Снова. Как всегда. Но всё равно – иногда касается пальцами подлокотника рядом с её рукой. Юнин улыбается и снова смотрит на сцену. Диктофоны включены. Блокноты открыты. Брифинг начался.                  

* * *

      День выдался насыщенным. После вводного брифинга, где представители нескольких стран кратко обозначили цели сотрудничества, делегации разошлись по направлениям: часть – на архитектурную секцию, часть – на культурно-технологическую, кто-то – на переговорные площадки. Тэхён почти весь день провёл в переговорах. Минсу и Джухо – с китайскими инженерами, обсуждали демонстрационные модули. Виен вёл координационные сессии, сразу в двух залах, попеременно переключаясь с английского на корейский. Юнин была везде. Рядом с Тэхёном, с планшетом, в наушнике, с чёткой речью и вниманием к каждой детали. Кое-кто из девушек особенно устал – Чжису в обед даже прикорнула на подушке в лаунже, а Хаын к вечеру пожаловалась, что у неё больше не вмещаются чужие имена в голову. Но в целом – справились все.       Обед с японской делегацией прошёл в приятной, мягкой атмосфере. Шутки, вежливость, обмен визитками, попытки пробиться сквозь языковой барьер. А ещё – восхищённые взгляды, когда Тэхён заговорил на китайском. Экскурсия по площадке была особенно интересной – Юнин отметила, как внутри одного здания можно было увидеть десятки подходов к пространству: живые стены, воздух вместо коридоров, парящие зоны переговорок. Кофе-брейк прошёл в лёгкой тишине. Уже не болтали. Просто сидели, смотрели друг на друга и в пространство, потягивали капучино и выдыхали. Вечером всех отвезли обратно в отель.       И вот сейчас на часах 19:50. Юнин лежит в своей комнате. На ней её любимая розовая пижама с кроликами – мягкая, нежная. Поверх – белый халат, волосы распущены, влажные после душа. Ноги босые, тёплые от ковра и пола, и она лежит животом на кровати, уткнувшись подбородком в подушку. Одной рукой держит телефон. Пятки вверх, шевелятся в воздухе. На экране – Тэквон. Маленький, с улыбкой до ушей, болтающий из-под одеяла. Телефон – от Чимина.       — …а потом я ел лапшу. Без овощей. Только бульон. Я не люблю вот это всё, зелёное.       — Да ты у нас гурман, — улыбается Юнин. — А с кем ты обедал?       — С Чимином и Мари, — говорит Тэквон. — А потом папа позвонил!       Юнин оживлённо приподнимается на локтях.       — Папа?       — Да! — гордо кивает мальчик. — В четыре с чем-то!       — И что он тебе сказал?       — Ну… — Тэквон делает серьёзное лицо, — он спросил, не скучаю ли я. А я сказал, что немножко. А он сказал, что тоже. А потом мы шутили. Я сказал, что он не супергерой, а он сказал, что супергерои – это выдумка, а я сказал, что тогда он просто папа. А потом он сказал… что я лучше всех, и что он меня очень любит.       Юнин прикрывает на секунду глаза. Сердце приятно сжимается – от любви, от благодарности, от того, как всё наконец становится правильным и таким, каким она всегда хотела.       — Он правда так сказал?       — Ага. А ещё сказал, что вы там очень заняты. Но что ты обязательно найдёшь время, чтобы поговорить со мной перед сном.       — Вот видишь, — шепчет Юнин. — Он всё про меня знает.       Тэквон всё ещё что-то рассказывает – про то, как Чимин включал ему мультики, а Мари испекла пирог, но он слишком пах ванилью, и это было подозрительно. Юнин смеётся, кивает, бросает короткие фразы в ответ.       — Мам, — говорит Тэквон спустя несколько минут, зевая и заворачиваясь глубже в одеяло, — я тебя очень люблю. Но я уже как медуза. Сейчас усну.       — Ты уже и так медуза, — с ласковой улыбкой подмечает Юнин. — И я тебя тоже люблю, маленький. Спи сладко.       — Передай папе, что он должен меня обнять завтра через экран. Это важно. И… всё. Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, — отвечает Юнин, и экран гаснет. Затем она кладёт телефон на матрас и остаётся лежать – руками обнимает подушку. Но через минуту поднимается. Бросает взгляд на часы: 20:05. За окном медленно гаснет город. Они виделись с Тэхёном за ужином, перекинулись парой слов в холле. Но всё было формально. Всё в пределах делегации.       Тогда Юнин подходит к зеркалу. Белый халат, волосы распущены. На лице – лёгкий румянец, не от макияжа, а от внутреннего жара. Касается пальцем губ, проверяя, не дрожат ли. Она не собирается ничего говорить. Просто заглянуть. Просто увидеть. Просто… чтобы он знал, что она рядом. Так что уже через минуту она выходит в коридор. Тихо. Мягкий свет. Дверь напротив – с той самой золотой накладкой. Стоит перед деревянным створом, пару секунд думает, закусывая губу, и поднимает руку, чтобы постучать. И на выдохе стучит. Два раза.       Проходит около минуты, и Юнин уже хочет постучать снова, но вдруг дверь открывается. На пороге – Тэхён. В белом гостиничном халате, запахнутом наискосок, но не слишком строго – глубокий вырез на груди ясно даёт понять, что под ним почти ничего нет, только тонкие линии кожи и света. На ногах – гостиничные тапочки, волосы слегка растрёпаны, а во рту – зубная щётка. Он удивлённо смотрит на свою гостью – брови слегка приподняты, пена чуть стекает по губе.       — Мм-м? — гортанно мычит он, не вынимая щётки. Юнин моргает, отступая назад.       — Я… просто… — она удивлённо смотрит на него, — хотела убедиться, что ты не умер после всего этого дня.       Тэхён кивает и указывает щёткой внутрь, как бы спрашивая: хочешь зайти? Юнин много-много раз кивает и улыбается. Тогда Тэхён поднимает указательный палец вверх: подожди, – и исчезает за дверью. Слышно, как он полощет рот, звук воды, шаги по плитке. Через пару секунд он возвращается, уже без щётки в руке, и попутно вытирает рот махровым полотенцем.       — Я жив. И даже почти человек, — говорит Тэхён, опираясь о дверной косяк правым плечом. — Но, к сожалению, не свободный. Через десять минут – онлайн-собрание. Совет директоров. Мой подарок себе перед сном, — добавляет он.       — Ты чистил зубы перед собранием? — удивляется Юнин.       — Надо же с чего-то начать… быть достойным человеком. — Тэхён смотрит на неё уже внимательнее. — А ты? Просто соскучилась?       — Просто хотела тебя увидеть, — пожимает плечами Юнин. Тэхён улыбается. Очень довольно.       — И вот теперь ты стоишь у моей двери в кроличьей пижаме. Если бы у меня не было собрания – я бы принял это за намёк.       — А ты не принимай. Просто… разреши мне войти. На пять минут. Посижу молча. Послушаю.       Тэхён несколько секунд смотрит на неё, затем делает шаг назад и шире открывает дверь.       — Если пообещаешь, что не будешь мешать мне делать вид, что я серьёзный человек.       — Обещаю, — врёт Юнин и с гордо поднятой головой проходит внутрь. В номере – тишина. Лёгкий свет бра над кроватью, плотные, ещё не задёрнутые шторы, и тот самый особый беспорядок, который отличает люкс от просто хорошего номера. Юнин проходит дальше, оглядываясь по сторонам. Здесь просторно. Светлый пол, дерево, стекло. Ванная спрятана за полупрозрачной перегородкой, но внутри всё видно: тёплый свет, белые полотенца, халат на крючке. В углу – кофемашина, свежая вода в графине, пара упаковок чая, всё разложено как будто под чьё-то настроение.       На прикроватной тумбе – часы, книга, которую Тэхён, кажется, ещё не открывал. А у изножья кровати, прямо на матрасе, матово-графитовый ноутбук от Apple. Уже открыт. Экран тускло светится – видно интерфейс Zoom или другой видеоплатформы. Папка с названием «Board Docs – June» мигает, ожидая, пока её откроют. Тем временем Тэхён снова уходит в ванную.       — Юнин, — доносится его голос из соседнего помещения. — Там на экране должен быть документ. Верхний файл. Открой его, пожалуйста, и посмотри, включилась ли демонстрация.       — Сейчас… — Юнин медленно приближается к ноутбуку и садится на край кровати. Смотрит на экран. Несколько файлов, названия на английском, какие-то аббревиатуры, половина вообще с датами и кодами. Она наводит курсор, щёлкает на один документ. Появляется таблица – всё на английском. — Тут… ээ-э… какие-то цифры. И буквы. И всё это на языке, в котором я знаю только thank you и sorry.       — Это и есть файл. Просто нажми «Start Presentation» снизу. Зелёная кнопка.       — Зелёная? Где? Здесь все кнопки серые, Тэ! Почему у тебя даже меню не переведено на корейский?       — Потому что я привык к английскому. Он мне говорит правду, — смеётся Тэхён.       — Ну поздравляю, а я не привыкла! Я не умею читать правду в Excel на языке кроме корейского! — продолжает фырчать Юнин, но случаем щёлкает нужную кнопку – вроде бы угадала. Появляется надпись Connected, и экран заполняется графиками. Юнин оборачивается к ванной. — Всё. Теперь я чувствую себя техническим специалистом. Но, если честно, я даже не знаю, что только что включила.       — Главное, что включила. Остальное я прикрою голосом.       Юнин улыбается и, не вставая, забирается на матрас, садясь по-турецки. Наблюдает, как голубоватое свечение от экрана ложится на постель. Тэхён возвращается из ванной, вытирая волосы полотенцем. Халат всё так же небрежно запахнут, а из-под ворота видны капли воды, медленно скатывающиеся по ключицам. Он слегка встряхивает головой, и волосы растрёпываются ещё больше. В этом всём – ощущение недосягаемой домашности, будто он такой только здесь и только с ней. Юнин всё ещё у ноутбука. Экран светится графиками, диаграммами, календарями встреч. Она даже не притворяется, что понимает, что именно происходит – просто сидит, тихо, спокойно, рядом с его жизнью. Тэхён садится рядом, придвигает ноутбук ближе к себе, щёлкает по каким-то вкладкам. Его длинные пальцы бегают по клавишам, как будто по нотам. А Юнин не может думать. Потому что от него пахнет тем самым гелем, которым она уже однажды мылась втайне в его душе. И ещё – просто им. Его кожей, его домом, его теплом. И тогда она подаётся ближе. Медленно, почти бессознательно, утыкается носом в его плечо. Тэхён тёплый. И пахнет вкусно. Так, как она любит.       — Можно я останусь? — осторожно интересуется она, ставя подбородок ему на левое плечо. — Послушаю, что вы тут обсуждаете. Мне даже не обязательно понимать.       — Конечно можно. Только будет скучно. Очень, — слегка улыбается Тэхён, не отводя глаз от ноутбука.       — Почему так поздно вообще? — привычно выпячивает вперёд нижнюю губу, словно с сочувствием, Юнин.       — Мы специально поставили ближе к ночи, чтобы все успели освободиться. Трое с разных концов страны, один в Пусане, один вообще в Дубае. Так что – поздний слот, — объясняет Тэхён. Юнин усмехается и чуть сильнее прижимается к его плечу, обводя правой рукой его локоть.       — А что обсуждаете?       — Обычно – финансы, статусы проектов, корректировки сроков. Сегодня – два новых подрядчика, перенос тендера, сокращение дублирующих должностей и один довольно тупой вопрос от инвестора, который я проигнорирую.       — У вас это всегда так?       — Почти. Если не я веду, – они застревают. Если я веду, – они страдают.       Юнин пару секунд молчит, пока Тэхён щёлкает по вкладкам и открывает нужные документы. Потом вдруг спрашивает, глядя на экран:       — А ты будешь включать камеру?       — Конечно. Я не из тех, кто прячется за чёрным квадратом, — Тэхён бросает в её сторону короткий, полусмешливый взгляд и переходит в Zoom.       — Жаль. Я бы посмотрела, как ты выглядишь в полутьме и с деловым лицом. Такой… CEO by night.       — У тебя есть шанс наблюдать это вживую. В эксклюзивном доступе, — усмехается Тэхён. Юнин поджимает губы, стараясь не улыбаться слишком сильно. И вдруг, медленно, невзначай, опускает голову ему на бедро. Устраивается так, чтобы не мешать – левая щека на его колене, глаза смотрят вперёд. Тэхён не говорит ни слова. Только немного напрягает квадрицепс той ноги, на которой лежит её голова. А потом продолжает готовиться. 20:15. Собрание начинается.