Ангельская кровь

      Рассвет приходит в номер несмело – не светом, а серым отсветом шанхайского неба, пробивающимся сквозь плотные шторы. В комнате стоит полумрак, и только звон будильника на телефоне Юнин делает это утро реальным. 6:00, и она шевелится первой. Сонная, как тряпичная кукла, неохотно отрывает лицо от тёплой кожи – она лежит прямо на спине Тэхёна. Тот растянулся на животе: одна рука под щекой, вторая почти свисает с края кровати. Лицо отвёрнуто, губы приоткрыты. Спит так крепко, как будто его вырубили – и в какой-то степени это правда. Они заснули только ближе к двум часам ночи. До этого – смеялись, целовались, занимались сексом, спорили, целовались снова. Потом – тишина. И ночь.       А теперь – утро.       — Будда, помоги… — жмурится Юнин, после чего громко выдыхает в его спину и трётся о ту лбом.       — Что?.. — сонный голос из-под неё.       — У меня ощущение, что я не спала, а умерла на четыре часа…       — Мм-м… тогда ты умерла красиво.       — А ты храпел.       — А ты лежишь на мне.       — Потому что ты тёплый.       — Я тяжёлый.       — Мой матрас. Не спорь.       Тэхён не двигается – снова засыпает. Юнин, не отрывая головы от его спины, тянется рукой за телефоном, гасит будильник и хочет отключить рассудок. Но не может. В 7:00 – завтрак. А потом – второй рабочий день. Тогда она тяжело переворачивается на бок, садится на край кровати, держась за голову обеими руками.       — Я официально ненавижу командировки, — бормочет Юнин себе под нос, пытаясь проснуться. А из-за её спины лениво доносится низкий голос:       — А я официально тебя люблю. Даже в шесть утра…       И Юнин улыбается. Даже сквозь зевоту. Потому что да – вставать тяжело. Но просыпаться с ним – всегда стоит того. А Тэхён в это время продолжает спать. Распластанный по кровати, как большой тёплый медведь. Руки раскинуты, лицо уткнуто в подушку, волосы растрёпаны – и при этом всё равно выглядит как модель с обложки, даже не пытаясь. Юнин смотрит на него, уже стоя босиком на ковре, и закатывает глаза с той самой улыбкой, которая появляется только у влюблённых и недоспавших.       — Котик, — дурашливо шепчет она, подходя ближе и мягко тормоша Тэхёна за плечо.       — Мм-м… — доносится из-под подушки.       — Подъём.       — Не называй меня так, — глухо бурчит Тэхён.       — Котик-котик-котик.       — Пак Юнин…       Юнин фыркает, оглядывая себя – голая, вымотанная насыщенной ночью, зябко трёт руки. Время идёт, а ей ещё нужно привести себя в порядок: умыться, накраситься, причесаться, выбрать, что надеть. Она не может, как Тэхён, просто встать, протереть лицо и уже выглядеть как с рекламного билборда. Набрасывает халат, лениво перевязывает его на поясе и бросает последний взгляд на спящего Тэхёна.       — Безобразно красивый котик, — лепечет Юнин, после чего насмешливо усмехается, открывает дверь в коридор и бесшумно ускользает в свой номер.

* * *

      Ванная комната окутана паром, а Юнин уже одета. Стоит у зеркала, в последний раз поправляя пряди волос и убеждаясь – всё, можно идти. На ней – тёмно-синее платье-рубашка до колен, с лёгким поясом на талии. Под платьем – белая трикотажная майка, а на ногах – чистые белые кеды. Так, чтобы было удобно весь день: и за столом, и на ногах, и если вдруг снова придётся куда-то ехать. А ехать придётся. Волосы заплетены в две тонкие косички по бокам, а потом закручены в аккуратный низкий пучок на затылке – небрежно, но со вкусом. Юнин наклоняется к туалетному столику, берёт маленький флакончик духов – вишнёвые, как всегда. Один короткий пшик – на запястья, второй – за уши. Вишня в июльском воздухе.       Затем берёт ключ-карту, телефон, сумку через плечо и выходит в коридор, прикрывая за собой дверь. На часах – почти семь. По пути к лифту – ни души. Тэхёна нигде не видно. Он, скорее всего, всё ещё спит или собирается в последний момент. Секунда, и Юнин заходит в лифт, спускается на пару этажей ниже, и тут двери открываются, и внутрь заходят Виен и Джухо.       — Доброе утро, — с лёгкой улыбкой кивает ей Виен. Джухо подтягивается сзади, поправляя ворот рубашки, и встаёт лицом к дверям элеватора.       — Выглядите так, будто спали.       — А вы – будто не ложились, — сдержанно парирует Юнин. Все трое улыбаются. Лифт скользит вниз, до первого этажа. Шанхай просыпается. И пусть позади – всего несколько часов сна. Внутри – удивительное спокойствие. Юнин знает, что сегодня будет тяжело. Но и интересно.       Зал ресторана на первом этаже отеля уже наполнен утренней суетой. Звон столовых приборов, лёгкий гул голосов, аромат кофе и жареного. Юнин, Виен и Джухо проходят через широкий проём, оглядываются, как бы на ходу оценивая обстановку. Шведский стол ломится от выбора: рисовая каша, тосты, омлеты, свежие овощи, кимчи, рыба, фрукты, супы. В отдельной зоне – подогреваемые блюда, паровые булочки, китайские завтраки, конджи. Чуть в стороне – стойка с кофе, соками и водой с лимоном. Юнин берёт небольшую тарелку. Кладёт себе омлет, немного зелени, ломтик тоста, потом добавляет несколько долек арбуза, и на последней секунде – пышную рисовую лепёшку с кунжутом.       — Слишком рано для жизни, — тихо бормочет Виен, добавляя себе риса, овощей и яйцо-пашот.       — Особенно если спать лечь ближе к трём, — отзывается Джухо, наливая себе апельсиновый сок.       Они рассаживаются по залу.        Юнин идёт за отдельный столик, кладёт салфетку на колени, выдыхает и только теперь понимает, что голодна. И что эта поездка, несмотря на всё, пока что – одна из самых светлых в её жизни. Она смотрит по сторонам, мельком ищет взглядом Тэхёна, но его пока не видно. И, может быть, это даже лучше. Потому что всё, что между ними, – остаётся только между ними. А сейчас – просто завтрак. И начало нового дня.       Юнин только делает первый глоток горячего кофе, как вдруг напротив появляется пышная, знакомая фигурка – Ёнми, с мягкой улыбкой и слегка растрёпанной причёской.       — Можно? — Она кивает на свободное место напротив.       — Конечно, — улыбается Юнин. — Доброе утро.       — Уж скорее доброе раннее, — хмыкает Ёнми, ставя рядом тарелку с вафлями, йогуртом и клубникой. — Я вчера заснула, кажется, в полёте. В кровати. С открытыми глазами. — Обе тихо смеются. — А ты хорошо выглядишь, — добавляет она, скользя взглядом по платью Юнин и её красивой причёске.       — Это всё вишнёвый запах, — с лёгкой усмешкой отвечает Юнин. — Маскирует хроническое недосыпание. — В этот момент рядом останавливается низкорослая фигура – секретарь Чхве. Опрятный, в светлой рубашке, с планшетом в одной руке и чашкой кофе в другой.       — Доброе утро, — вежливо кивает он.       — Присаживайтесь, господин Чхве, — предлагает Ёнми. Мунгю садится рядом с ней, включает планшет, делает глоток кофе и сразу, без лишних слов, принимается тараторить:       — Восемь тридцать – выезд из отеля. Все должны быть внизу к этому времени. Девять – начало общей технической встречи. Там мы согласовываем план и логику презентаций. После – два разделённых блока. Южнокорейская команда и японская работают отдельно, чтобы не мешать друг другу до основной репетиции, — на одном дыхании выпаливает он.       — Это мы где будем? — уточняет Юнин.       — На той же площадке, что и вчера. Там выделили три малых зала. У нас – конференц-зал «Восточный», — поясняет секретарь Чхве. Ёнми кивает, запивая вафлю йогуртом.       — А обед?       — С часу до двух. По группам. У нас столик на двадцать человек. После обеда – полная репетиция основной секции. Доклад господина Кима в 15:00, — говорит он. Юнин только молча кивает, поднося чашку ко рту. На часах – 7:18. День только начинается.       Тэхён появляется в дверях зала для завтраков спустя несколько минут, и мгновенно привлекает к себе внимание. На нём – эффектный тёмно-синий пиджак с едва заметным бархатным отливом, лацканы из гладкого чёрного сатина. Под ним – чёрная рубашка с мелким белым узором, заправленная под элегантные тёмные брюки со стрелками. Он выглядит так, словно только что вышел из гримёрки перед важным выступлением, а не поднялся из постели всего полчаса назад. Волосы уложены, но не слишком – в этой лёгкой небрежности есть стиль, свойственный только ему. Юнин замечает его первой – и машинально ставит чашку на блюдце. Ёнми, поворачивая голову, замирает с кусочком омлета на вилке. Даже секретарь Чхве поднимает глаза с планшета. Но Тэхён, как будто не замечая этого, спокойно берёт поднос и направляется к шведскому столу. Быстро и уверенно выбирает привычные вещи: немного фруктов, рис, куриный бульон с лапшой и чёрный кофе.       Он приближается к их столику и, не спрашивая разрешения, усаживается рядом с Юнин – с тем самым спокойствием, которое заставляет оборачиваться даже тех, кто не знает, кто он. Все трое продолжают смотреть на него, точно на персонажа, случайно сошедшего с экрана телевизора. Ёнми даже слегка распахивает глаза. Юнин чувствует, как напрягаются все.       — Доброе утро. Как спалось? — деловито спрашивает он, не глядя прямо, но обращаясь именно к Юнин. Та отзывается мягко, сдержанно:       — Встать было тяжелее, чем лечь.       — Понимаю, — усмехается Тэхён. — Я сам до сих пор не уверен, бодрствую ли. — Он делает глоток кофе, а потом обводит взглядом стол. — А вы как, всё в порядке? — обращается уже к остальным.       — Да, господин Ким, — кивает секретарь Чхве.       — Всё отлично, спасибо… — торопливо добавляет Ёнми, и её неловкий взгляд тут же скользит куда-то в чашку. Тэхён кивает, берёт ложку и делает первый глоток бульона. Он выглядит расслабленным – как будто просто завтракает с коллегами, а не делает очередной шаг в насыщенный и показной день. Разговор за столом постепенно становится теплее – словно кофе, остывающий в чашках, но всё ещё обволакивающий изнутри. Секретарь Чхве вежливо хвалит организацию:       — Отель действительно очень достойный. И номера просторные, и постельное бельё, как новое.       — А душ! — восклицает Ёнми, откусывая мягкую булочку. — Я, честно, не хотела выходить. Горячая вода без перебоев, давление – мечта!       — Еда хорошая, — сдержанно говорит Тэхён. — Но кофе слабоват.       — Ну, простите, господин Гурман, — парирует Юнин, приподнимая бровь. — Может, попросим вам доставить зерно напрямую из Колумбии?       — Я просто сказал, что слабоват, — спокойно отвечает Тэхён. — Это не значит, что он ужасен.       — Ну да, а когда я на днях сказала, что у нас в офисе вода из кулера пахнет пластиком, вы сказали, что я чрезмерно придирчива.       Тэхён усмехается, но решает не отвечать.       — И персонал очень вежливый, — вставляет Ёнми. — Мне администраторша сегодня с утра пожелала удачи. С такой искренностью, как будто я экзамен сдаю.       Юнин смеётся.       — Это, видимо, потому что мы все выглядим как сдающие. По глазам видно, кто спал три часа.       — Говорите за себя, — спокойно замечает Тэхён, ставя чашку на блюдце. — Кто-то лёг вполне вовремя.       Юнин отводит взгляд и отвечает тем же тоном:       — Ну, если считать два часа ночи вовремя, то, конечно. Полностью с вами согласна, господин Ким.       — А вы, как всегда, уверены, что знаете точное время. Не подглядывали, случайно? — приподнимает бровь Тэхён. Юнин смотрит на него с лёгкой усмешкой.       — Если б подглядывала – знала бы точнее. А так – только догадываюсь.       — Значит, догадываетесь ошибочно, — спокойно парирует мужчина. — Я заснул в час сорок.       — Вы же сами сказали – не уверены, бодрствуете ли. Так может, вам всё приснилось?       — Или мне снится, что вы спорите.       Ёнми смотрит на них по очереди, потом на свою тарелку, потом снова на них и не выдерживает:       — Блин… простите, что влезаю, но вы такая красивая пара. Ну… то есть, могли бы быть, если бы, ну… встречались.       Наступает короткая пауза. Мунгю сдержанно кашляет и отводит взгляд. Юнин, не глядя на Тэхёна, поправляет салфетку у себя на коленях. Тэхён хмыкает, будто не знает, смеяться или оставить это без ответа, и продолжает завтракать.       — Спасибо, — наконец говорит Юнин. — Но мы с господином Кимом состоим исключительно в служебных отношениях. Не более.       Ёнми будто на секунду забывает, что сидит за одним столом с генеральным директором компании, в которой работает. Вдохновлённая собственной мыслью, она наклоняется через стол вперёд, продолжая разговор уже с живостью в голосе:       — А с другой стороны, что в этом такого? — говорит она, подпирая щёку рукой. — В дорамах вообще помощницы генеральных всегда влюбляются в начальников. А иногда наоборот – начальники с ума сходят по своим ассистенткам. И никто им ничего не говорит. — Юнин откашливается.       — Ёнми…       — Ну правда! — не унимается та. — Это же обычные люди, просто у кого-то чуть больше обязанностей и костюмы дороже. Что, в реальной жизни такие пары невозможны?       Секретарь Чхве поднимает брови и погружается в органайзер планшета, делая вид, что личная жизнь его работодателя его не касается. Тэхён молчит и просто сдержанно улыбается, глядя в тарелку. Юнин же пытается перевести всё в шутку:       — Да, только в дорамах никто не обсуждает трудовой договор и внутреннюю иерархию.       — Это же не армия, — с ходу возражает Ёнми, иронично хмыкая. — Если людям друг с другом хорошо, какая разница, кто у кого в подчинении?       — Разница всё-таки есть, — вежливо парирует Юнин, опуская глаза на чашку. — Особенно когда ты… ассистентка генерального директора.       Тэхён наконец поднимает глаза.       — Иногда такие разницы только делают чувства сильнее, — и смотрит прямо на Ёнми. Та, будто понимая, что зашла слишком далеко, тут же машет руками.       — Всё-всё, молчу. Это я просто… не выспалась.       — Вы просто слишком много смотрите сериалов, — усмехается Тэхён. Юнин делает вид, что не услышала. Тем временем Ёнми крутит палочки между пальцами, словно решаясь, и потом вдруг прямо и всё ещё с полуулыбкой произносит:       — Господин Ким, а можно личный вопрос?       Тэхён, не отрываясь от чашки, спокойно смотрит на неё.       — Попробуйте. А я уже решу, отвечать или нет.       — Что вы вообще думаете… о женщинах в нашей компании? Не в плане компетенций, а вот… как о людях. Женщинах. Нас же много: архитекторы, дизайнеры, аналитики. Интересно, у вас есть какое-то общее ощущение?       Тэхён на секунду задумывается. Подносит чашку к губам, делает медленный глоток и отвечает:       — У меня нет обобщённого отношения к женщинам в компании. Я вижу профессионалов. Конкретных. И если кто-то из них оказывается женщиной – это просто факт, а не характеристика. Но если вы спрашиваете неформально…       — Спрашиваю, — быстро кивает Ёнми.       — Тогда скажу так: у нас работают очень сильные и очень разные люди. И среди них есть женщины, на которых держатся целые отделы. Есть такие, которые могут сорваться в полночь ради срочного проекта. А есть такие, рядом с которыми хочется быть лучше – не как руководитель, а просто как человек.       На этих словах Юнин замирает. Она не смотрит на Тэхёна, но пальцами крепче сжимает твёрдую зелёную корку арбуза и медленно сглатывает. Ёнми хлопает ресницами и слегка приоткрывает рот.       — Это вы… сейчас о ком-то конкретном?       — А разве вам не нравятся загадки? — Тэхён откидывается на стуле и делает вид, что смотрит в окно. Юнин в этот момент вспоминает, как сегодня утром лежала на его спине, а теперь делает вид, что её это не касается.       — Загадки – это прекрасно, — с улыбкой отзывается Ёнми. — Но я уверена, половина женской части офиса теперь начнёт гадать, для кого наши руководители хотят быть лучше. — Тэхён только усмехается, не подтверждая, не опровергая. Берёт ложку, снова возвращается к своему завтраку и небрежно бросает:       — Главное, чтобы человек сам знал. Всё остальное – домыслы.       Юнин опускает глаза. Это не просто слова – она знает, о ком он говорит. И от этого ещё сильнее ощущает, как всё, что между ними, остаётся только между ними. Невидимо. Интимно. Даже здесь, за общим столом. Секретарь Чхве вежливо кашляет, сверяясь с планшетом.       — У нас остаётся около пятнадцати минут до выхода. После завтрака рекомендую всем подняться за вещами – техника, сумки, планшеты, копии презентаций. Водитель уже выехал, будет у отеля без пяти восемь.       — Хорошо. Тогда не задерживаемся, — кивает Тэхён. Юнин быстро допивает сок, Ёнми расправляет салфетку и встаёт, а Тэхён поднимается позже всех, бросая ещё один мимолётный взгляд на Юнин. Она ловит его и только слегка кивает. Ещё один невидимый жест в череде тех, что замечают только они двое.

* * *

      Юнин сидит на мягком кресле в холле второго блока конференц-центра. Вокруг неё – делегации из разных стран: тихие разговоры, шелест бумаг, свет от больших окон и предвкушение того, что вот-вот начнётся. На часах – 14:20. Осталось всего десять минут до доклада их компании. Тогда она достаёт из сумки свёрнутый в три слоя лист с распечатанным расписанием и пробегает по нему глазами, мысленно отмечая, как быстро всё-таки летит этот день. ______ 2021.07.03. День 2 — Основной рабочий день. Форум и доклад Среда 07:00 – Завтрак в отеле 08:30 – Выезд на площадку форума 09:00–10:30 – Участие в открытии форума. Основные доклады от международных лидеров 11:15–12:00 – Посещение тематических панелей по интересующим направлениям (каждый по профилю): – архитектура и дизайн, – логистика и инженерия, – устойчивое развитие 12:00–13:00 – Подготовка к выступлению, репетиция с организаторами (зал 2-B) 13:00–14:00 – Обед с приглашёнными специалистами из Сингапура и КНР 14:30–15:30 – Основной доклад делегации компании ВСНО – Вступительное слово – Ким Тэхён – Основной блок – Пэк Минсу – Технический блок – Нам Джухо 15:30–16:30 – Ответы на вопросы, обсуждение кейса 17:00 – Неформальный приём от организаторов для делегаций (по желанию) 18:00 – Возвращение в отель, свободный вечер 19:00 – Ужин в ресторане отеля (необязательный, свободный формат) ______       Юнин на секунду прикрывает глаза, вспоминая утро – открытие форума, как рядом сидели Тэхён и Виен, как они вместе слушали речь одного из японских инвесторов. Потом тематическая панель: она выбрала устойчивое развитие – тема не её прямая, но близкая ей. Потом – репетиция в зале 2-B, беглый кофе, уточнение тайминга, настройка микрофонов. Обед прошёл быстро. Шумный, за круглым столом, где на английском вперемешку с китайским обсуждали стандарты сертификаций и долгосрочные партнёрства. Юнин в основном слушала и наблюдала за Тэхёном. Он был собран, предельно вежлив, внимателен к каждой детали.       Такой он и сейчас.       И вот через несколько шагов от неё в дверях зала появляется Тэхён. Рядом – Минсу и Джухо. Все в костюмах, собранные, сосредоточенные. Тэхён на ходу что-то говорит Джухо, жестом указывает в сторону технической стойки, потом обводит взглядом холл и почти сразу находит глазами Юнин. Короткое кивком – всё хорошо. И она кивает в ответ. Как будто подобные кивки уже стали между ними привычным языком. Без каких-либо слов.       В какой-то момент Тэхён отходит от группы, где остались Джухо и Минсу, и направляется к своей ассистентке. Та замечает его приближение и быстро складывает расписание, убирая лист обратно в сумку. Мужчина подходит ближе, и тогда Юнин откладывает сумку и приподнимается с кресла.       — Всё готово? — спрашивает она.       — Почти. Технические ребята ещё слайды загоняют в проектор, — отвечает Тэхён. — Никогда не думал, что зал на пять сотен человек будет вызывать такое… приятное раздражение.       — Приятное? — улыбается Юнин.       — Да. Когда ты вроде и не боишься, но всё равно хочется, чтобы всё прошло идеально. Каждый слайд. Каждое слово. Каждый вздох. А ещё хочется, чтобы, когда ты сойдёшь со сцены, один конкретный человек был особенно доволен.       — И кто же это?       — Вы, Пак Юнин.       Юнин усмехается, поправляя ремешок сумки.       — Выступите уверенно и, может быть, заслужите аплодисменты от меня лично.       — Тогда, надеюсь, вы окажетесь первой, кто будет аплодировать. — Тэхён принимает вызов.       — Нет. Я буду смотреть, как аплодируют другие, — отвечает Юнин, уже без шуток и провокаций. — А потом скажу, было ли это искренне.       Тэхён на миг замолкает, словно примеряет в голове эту сцену: она в зале, он на сцене, их взгляды. Потом глубоко вдыхает и отклоняется назад.       — Ладно. Пойду я. Произносить речь перед всеми. А потом – получать рецензию от одной единственной. — Тэхён собирается уже отступить, как вдруг Юнин делает резкий шаг вперёд и несильно хватает его за рукав пиджака.       — Я могу… кое-что сделать. Чтобы вы чувствовали себя увереннее, — нерешительно предлагает она. Тэхён вопросительно приподнимает бровь.       — Что именно?       Юнин оглядывается по сторонам, неторопливо закидывает ремешок сумки на плечо и кивает в сторону бокового коридора. Там, у поворота, за декоративной ширмой – ниша, где явно не додумались поставить ни камер, ни табличек. Просто угол между двумя залами.       — Пойдёмте со мной, господин Ким, — говорит Юнин. Тэхён молча следует за ней. Вокруг всё так же суетливо: люди с бейджами, мягкий шум шагов, гул в микрофонах из зала. Но в этой нише – тихо. Уютно. И немного рискованно. Юнин останавливается, снова поправляет сумку на плече и, убеждаясь, что никого поблизости нет, оборачивается к нему. Смотрит в упор. Тэхён тоже молчит. Ждёт. Тогда она тянется к лацканам его пиджака, поправляет их, разглаживает края. А потом в один момент пронзает его многозначительным взглядом, встаёт на носки, тянет его на себя и целует, прикрывая глаза.       Тэхён сначала просто стоит, удивлённый, поражённый в самое сердце, но тут же отвечает. Обе ладони ложатся ей на талию, пальцы крепко обхватывают ту через ткань. Они сливаются в этом коротком мгновении, словно за шторой остановилось само время. Юнин приподнимается на носках белых кед ещё выше, осторожно перемещает ладони к Тэхёну на шею, затем – на контур его лица. Меняет положение головы, нежно раскрывает его губы своими и еле слышно выдыхает. Как же от Тэхёна вкусно пахнет… Юнин целует его и чувствует этот запах – особенное сочетание чистоты, тела и мужской химии, которое у большинства вызывает неосознанную привязанность. Он действительно стоит где-то между свежестью и телесностью, и именно поэтому так сильно цепляет. В этом запахе есть всё – и чистая тёплая кожа, и терпкий гель с нотками кедра, и чуть уловимый шлейф одеколона, который только подчёркивает, а не перебивает.       — Вот. Теперь вы абсолютно точно справитесь, — с улыбкой произносит Юнин, когда отстраняется, и снова поправляет лацканы его пиджака. Тэхён благодарно улыбается в ответ.       — С таким талисманом – без вариантов.       Когда они возвращаются в зал, свет уже слегка приглушён – первые делегации занимают места, рассаживаясь по длинным рядам мягких кресел. Пространство зала огромно: высокий потолок, два экрана по бокам от сцены, мерцающие баннеры форума. Где-то на задних рядах слышится шелест наушников – участники распределяют устройства синхронного перевода. У Юнин в ухе уже настроенный приёмник: канал 2 – английский в переводе на корейский. Они с Ёнми поднимаются на второй уровень главного зала. На входе координатор с бейджем проверяет у них номера мест и направляет к среднему сектору – блок C3, ряд шесть.       — Нам, получается, ближе к центру, — говорит Ёнми, заглядывая в свой бейдж. — Почти напротив сцены.       — Удобно, — кивает Юнин, поправляя наушник с переводом. — Главное – не зевать слишком широко.       Они занимают свои места. Логистика почти ювелирная – всё продумано до секунд. С левой стороны от Юнин сидит Ёнми, с правой – уже не из их делегации, какой-то представитель сингапурской компании. Через ряд ближе к проходу Юнин замечает Минсу – он что-то тихо обсуждает с Джухо, оба готовятся. Где-то вблизи уже подсели участники из Тайланда, Японии, Китая и Филиппин. Внезапно в зале гаснет часть освещения – остаются только боковые прожекторы и сцена. Экран загорается логотипом форума. Секунда – и ведущий на английском объявляет:       — Please welcome the CEO of BCHO Architecture Associates, South Korea – Mr. Kim Taehyung. (Просим приветствовать генерального директора BCHO Architecture Associates, Республика Корея – господина Ким Тэхёна).       Аплодисменты прокатываются по залу. Юнин почти перестаёт дышать и тоже хлопает в ладоши. Тэхён выходит на сцену уверенным шагом. На нём – тёмно-синий пиджак с чёрными лацканами, чёрная рубашка, без галстука, тёмные брюки – строгий, но живой образ. Прожектор выхватывает его из полумрака – и он останавливается в самом центре. Не спеша. Поправляет наушную гарнитуру. Благодарит всех кивком. Ждёт, пока зал немного стихнет, и только тогда начинает:       — Good afternoon, ladies and gentlemen. My name is Kim Taehyung, and I’m honored to stand before you today on behalf of our team from Seoul. We are here not only to present our work, but to share the principles that guide us every day – in design, in engineering, in building something that lives beyond concrete. (Добрый день, дамы и господа. Меня зовут Ким Тэхён, и для меня честь стоять перед вами сегодня от лица нашей команды из Сеула. Мы здесь не только для того, чтобы представить нашу работу, но и чтобы поделиться принципами, которые ведут нас каждый день – в дизайне, в инженерии, в создании того, что живёт дольше, чем бетон).       В зале – идеальная тишина.       — Our company began with one project and a simple idea: architecture must breathe. What we build is not only about utility. It’s about identity. Community. Presence. (Наша компания началась с одного проекта и простой идеи: архитектура должна дышать. То, что мы строим – это не только функциональность. Это идентичность. Сообщество. Присутствие).       Юнин, сидя в зале, ловит каждое его слово – с наушником, переводчиком. В его голосе нет фальши. Ким Тэхён говорит как лидер, как визионер – и как человек, который верит в то, что делает.       — Today, I want to share with you three concepts that define our philosophy: integration, adaptation and vision. We integrate local materials and global standards. We adapt to cultures, to climate, to change. And we build with a vision – not for today, but for the next fifty years. (Сегодня я хочу поделиться с вами тремя понятиями, которые определяют нашу философию: интеграция, адаптация и видение. Мы интегрируем локальные материалы и мировые стандарты. Мы адаптируемся к культурам, к климату, к изменениям. И мы строим с видением – не на сегодня, а на следующие пятьдесят лет).       Юнин чувствует, как на неё накатывает волна уважения и чего-то более личного – тепла, близости, гордости. Потому что он – такой. Не показной. Настоящий. И сейчас он не только директор. Он человек, за которого она бы вышла замуж снова. Да и не уходила бы вовсе.

* * *

      Конец рабочего дня наступил как-то уж слишком внезапно. День пролетел очень быстро: открытие форума, тематические панели, встречи, обсуждения, репетиции, сам доклад. И хотя день казался насыщенным, он будто сжался в одно плотное событие. Делегация из Южной Кореи успела поучаствовать практически во всех ключевых блоках – от обсуждения устойчивых решений в строительстве до стратегических сессий с представителями Японии, Китая и Сингапура. К вечеру все постепенно начали возвращаться в отель.       На часах – 18:30. В гостиничном номере, окутанном мягким приглушённым светом и запахом свежести после душа, царит полная идиллия. Юнин и Тэхён, наконец-то оставшись вдвоём, отказались от дел – хотя бы на полчаса – и просто… существуют рядом. Тэхён сидит, облокотившись на мягкое изголовье, в белом гостиничном халате. Ноги вытянуты вперёд, перед ним – телевизор, на экране идёт футбольный матч. Он не особо включён в просмотр, но всё равно время от времени комментирует происходящее:       — Вот опять… Почему они играют как будто впятером против одиннадцати? — цокает языком он. У него на коленях – ноги Юнин. Та тоже в халате, волосы влажные после душа, на лице остатки макияжа. Лежит поперёк кровати, параллельно его ногам, головой к изножью. Над лицом – раскрытый журнал. Что-то в нём вызывает у неё смешок.       — Представляешь, — говорит она сквозь дурашливую улыбку, — в колонке пишут, что мужчины, которые делают массаж ног, на самом деле поддаются женской власти. Ты у меня теперь официально под каблуком.       — Под кремом, — парирует Тэхён, продолжая аккуратно растирать ей левую щиколотку. — И не жалуюсь. — Он делает это почти машинально – большим пальцем мягко надавливает на центр стопы, потом растягивает пальцами ступню, словно знает, где ей особенно приятно. Крем пахнет чем-то ванильно-сладким, и теперь этот запах абсолютно перемешан с ароматом его геля для душа. Юнин что-то снова находит в журнале и тихо смеётся.       — Хочешь, я тебе потом тоже массаж сделаю? — вдруг спрашивает она, не отрываясь от страниц.       — Серьёзно? — поднимает взгляд Тэхён.       — Нет.       Тэхён хмыкает, продолжает массировать её ступни и переводит взгляд обратно на экран. Команда, за которую он болеет, снова упускает мяч.       — Почему у них каждый пас – это испытание на выживание?       Юнин поворачивает голову и смотрит на него снизу вверх. Такой обычный момент. Такая обычная жизнь. И такая невозможная в Сеуле – среди звонков, встреч и вечных секретов. А здесь – просто они, футбол, массаж и крем для ног. Тэхён тем временем берёт её правую ступню в ладони, большим пальцем начинает с мягких кругов в центре стопы, затем плавно переходит к арке, слегка нажимая, словно знает, где у Юнин всегда немного занывает после долгого дня. Крем – густой, ложится ровным слоем, делает кожу гладкой и тёплой на ощупь. Юнин же, раскинувшись на спине, перекидывает руку с журналом за голову, закидывает ногу повыше ему на бедро и мурлычет:       — Вот там, чуть правее… Нет, не туда. Вот, да. Вот так хорошо…       Тэхён сдержанно улыбается, глядя на её маленькие пальчики, чуть раздвигает их своими, проводит подушечками между большим и вторым. Потом легонько потирает каждый по очереди.       — Как будто играешь на миниатюрном фортепиано, — смеётся Юнин.       — Ты просто не слышишь эту симфонию, — отвечает Тэхён. — Пятка рассказывает о характере.       — О, тогда у меня пятка железная леди, — шутит Юнин. — Смотри, что пишут… «Женщины, которые предпочитают босоножки с тонкими перемычками, чаще всего склонны к авантюризму и спонтанным решениям в любви», — поднимает журнал и показывает Тэхёну страницу.       — И? — тот мельком смотрит на разноцветный глянец. — А ты у нас больше по кедам.       — Вот именно. То есть я скучная? — прищуривается Юнин.       — Нет. Ты просто не тратишь деньги на ерунду.       — Ты вообще никогда не смеёшься над журналами. Даже над самыми глупыми. — Юнин, не соглашаясь, громко вздыхает и надувает губы.       — Потому что они не смешные.       — Ты невыносим.       — А ты боишься щекотки, — неожиданно говорит Тэхён и проводит пальцем по изгибу её ступни. Юнин дёргается, хихикает и бьёт его свободной ногой по плечу. На экране в это время комментатор орёт что-то неразборчивое. Тэхён быстро пронзает телевизор испуганным взглядом. — Что? Что это было? Они опять отдали мяч? Ну Будда, подсоби ты им уже, а… Я не знаю, кто у них отвечает за защиту, но его надо уволить.       — Мне кажется, ты больше эмоционален с футболом, чем с людьми, — поддразнивает его Юнин.       — С людьми я терпелив, с футболом – не могу. Это личное.       — Уж не с детства ли?       — С тех пор как в начальной школе меня заставили стоять на воротах.       — Господин Ким на воротах… это, кстати, была бы идеальная метафора для жизни, — заливисто смеётся Юнин и чуть не роняет журнал на пол, перекидывая тот через голову. Тэхён хмурит брови.       — Почему?       — Ну… ты же всё время как будто защищаешь. Меня, всех, себя.       — Потому что рядом слишком много тех, кто играет в нападение, — бурчит Тэхён и продолжает делать ей массаж. Юнин замирает, прикрывает глаза, ощущая, как его тёплые, сильные пальцы обхватывают её лодыжку. Он массирует снизу вверх – щиколотку, изгиб стопы, подушечки пальцев, аккуратно надавливает на середину стопы, где та особенно чувствительна.       — Ты вообще понимаешь, — шепчет Юнин, — что если бы ты не стал архитектором, то мог бы быть массажистом?       — Слишком интимная профессия, — отзывается Тэхён.       — А сейчас? — приподнимает бровь Юнин.       — Сейчас я делаю это только для тебя.       И снова наступает короткая, уютная пауза. На экране футбол, на коже – тепло, в сердце – счастье. Юнин с полузакрытыми глазами, по-прежнему растянутая на матрасе, одним глазом бросает взгляд на часы на прикроватной тумбочке и недовольно вздыхает.       — Шесть сорок пять, — бормочет она. — Через пятнадцать минут ужин. Снова. С ними всеми, — устало надавливает пальцами на веки и раздражённо откидывает журнал на грудь. Тэхён продолжает медленно мять её лодыжку.       — Так и не подружилась с делегацией?       — Я и не старалась, — сварливо отзывается Юнин. — Мне хватает тебя. И Ёнми. Иногда.       — А Виен?       — Он больше с тобой. А мне… ну, они все хорошие, просто… у меня нет сил болтать про проекты за едой.       Тэхён только хмыкает, но не возражает. Юнин, приподнимаясь на локтях, убирает ноги с его колен и, с лёгким хлопком ступень по матрасу, садится. Смотрит на него с самым серьёзным видом, закусывает губу и один раз дёргает бровями вверх.       — Поехали в Макдональдс?       — Что? — вопросительно моргает Тэхён.       — В Мак. За БигМаком. И картошкой. С сырным соусом. Ну пожалуйста, Тэ. — Юнин подползает к нему ближе, забирается к нему на колени, кладёт руки ему на плечи и один раз чмокает его в нос.       — Ты… — прищуривается Тэхён. — Ты хочешь сбежать с делового ужина… ради бургера?       — Ради бургера, твоего внимания и немного воздуха, да.       — Серьёзно?       — Угу. Я хочу провести вечер с тобой, — говорит Юнин. — Не с коллегами. Не за длинным столом с салатом из чего-то непонятного. А с тобой. На улице. С фастфудом и видом на ночной Шанхай.       — Пак Юнин, — крайне снисходительно начинает Тэхён, — ты же даже не любишь фастфуд. Ты ешь киноа и свои безглютеновые завтраки.       — Вот именно, поэтому сегодня я хочу нарушить все правила. — Юнин снова чмокает Тэхёна в нос.       — Может, просто сходим на ужин? Там будет нормальная еда. Не эта… булка с мясом в целлофане, — предлагает Тэхён, лениво откидываясь назад. Юнин закатывает глаза, спрыгивает с его колен и, театрально бросая руки в воздух, направляется к краю кровати, дабы забрать свой журнал.       — Всё, ладно. Тогда я пошла. Раз ты такой скучный и не хочешь абсурдного романтического вечера…       — Чего? — Тэхён снова слегка привстаёт. — Подожди-подожди, что ещё за абсурдный романтический вечер?       — Давай притворимся айдолами? — Юнин резко разворачивается и упирает руки в бока.       — Что? — снова округляет глаза Тэхён.       — Ну, ты же видел, как айдолы и актёры маскируются – чёрное худи, очки, маска, кепка. Наденем всё чёрное, спрячем лица, выйдем из отеля, не попадёмся никому на глаза. Закажем такси. Доедем до Мака, купим еды. Погуляем по улице. Будем тайной парой на выезде. Только ты и я. Никто не узнает.       — Юнин, мне тридцать лет. Я уже слишком стар, чтобы прятаться по углам с БигМаком, — вздыхает Тэхён и откидывается затылком на изголовье.       — Ты не стар. Ты просто ворчливый дед, — говорит Юнин, сердито скрещивая руки на груди. — Ты ворчишь на всё, как будто тебе семьдесят. Я прошу немного глупости, немного лёгкости, а ты – как всегда…       — Мне просто не хочется, — бросает Тэхён. — Холодно, людей куча. Зачем это всё?       — Потому что я хочу провести с тобой время, — чуть обиженнее говорит Юнин. — Наедине. Просто ты и я. Без коллег. Без дел. Без правил.       Тэхён смотрит на неё, как на беспризорного ребёнка, но вместо ответа снова тянется за пультом и начинает перещёлкивать каналы. Юнин резко топает ногой.       — Всё ясно. В таком случае сиди тут. Смотри свой футбол. Я сама пойду. Без тебя, — ворчит она, разворачивается и выходит в коридор. Тэхён слышит, как хлопает дверь его номера, и тогда его словно отрезвляет. Он моргает. Секунду молчит. Потом живо поднимается с кровати.       — Чёрт… — Он стремглав выбегает в коридор босиком, в своём белом халате. — Юнин! Эй! — зовёт её Тэхён, но ответа нет. Догоняет её только у двери в её номер, но Юнин успевает захлопнуть ту прямо перед его носом. Тэхён несколько секунд стоит, потом стучит и прижимается к двери лбом. — Открой. Ну правда. Пак Юнин. Я не хотел показаться равнодушным. Просто я… не люблю фастфуд. И людей. И быть в маске. И… и когда ты уходишь вот так. Я не люблю этого.       Молчание внутри длится ещё несколько секунд. Потом – щелчок замка. Дверь открывается на пару сантиметров. Тэхён видит один её глаз.       — Ты пойдёшь?       — Только если ты выдашь мне маску, — хмуро отвечает Тэхён. Юнин приоткрывает дверь пошире и упирается плечом в дверной косяк. На её лице – тихая, ликующая, победоносная улыбка.       — Разумеется. Агент Ким, экипировку получишь через пять минут. — Дверь закрывается снова – уже мягче. А Тэхён, качая головой, бормочет сам себе, стоя в пустом коридоре:       — Я точно сошёл с ума…

* * *

      В коридоре отеля тихо, только кондиционеры гудят где-то вдалеке, как ночь за окном. Юнин слышит три чётких стука и замирает, уже зная, кто за дверью. Поворачивает ручку, и в дверном проёме появляется Тэхён. Он действительно пришёл подготовленным. На нём – зауженные чёрные брюки длиной чуть выше щиколотки, подчёркивающие его высокий рост и точёные линии фигуры. Оверсайз чёрное худи с капюшоном и лаконичной эмблемой Balenciaga – капюшон уже накинут. Его лицо ещё открыто, в руках – телефон и барсетка с какими-то мелочами. На ногах – чёрные Yeezy на массивной подошве (под ними видны короткие чёрные носки, так что щиколотки остаются открытыми). И да, даже походка у него сейчас почти как у айдола: уверенная, тихая, расслабленно-осторожная.       Юнин складывает руки на груди. На ней – чёрные леггинсы и мягкие белые кроссовки Nike (щиколотки тоже открыты), а поверх – то самое объёмное худи кофейного цвета, которое Тэхён подарил ей пару месяцев назад. На груди – надпись: more than enough. Рукава длинные, спущенные. Волосы она заплела в две тонкие косы и убрала их назад, под капюшон. Тэхён же, имитируя жвачку во рту, облокачивается о дверной косяк, играет бровями и в привычной манере облизывается.       — Ну как? — говорит он, гордо вскидывая подбородок. — Похож на айдола-отступника?       — Айдол, который сбежал с фанмитинга ради картошки фри, — улыбается Юнин и отступает назад, давая ему пройти внутрь.       — История, достойная экранизации. — Тэхён заходит и захлопывает за собой дверь. — Это худи тебе очень идёт.       — Спасибо, — отвечает Юнин, подходя к комоду, на котором лежат две пары тёмных солнцезащитных очков и две одинаковые чёрные маски. Берёт одну пару и протягивает Тэхёну и очки, и маску. — Держи, агент Ким. Инвентарь.       — Это та самая маска, что пахнет твоими духами? — спрашивает тот, принимая очки.       — Разумеется. Только для особых миссий, — кивает Юнин. Тэхён надевает и то, и другое, а после оглядывается. Юнин делает то же самое. Подходит к зеркалу. Они встают рядом – двое в чёрном и кофейном, с закрытыми лицами. Из-под очков не видно ни эмоций, ни намёков на узнавание. Только двое – будто чужие для мира, но свои друг для друга. — Вот теперь мы выглядим как настоящая пара айдолов, — говорит Юнин, дотрагиваясь до края своей маски.       — Учитывая, что я с тобой, — Тэхён поправляет капюшон и толкается языком в щёку, — узнаваемость всё равно на нуле. Я в безопасности.       — Почему?       Тэхён усмехается.       — Потому что все будут смотреть только на тебя.       И вот они выходят в коридор, пряча улыбки под масками. Юнин идёт первой, тихонько тянет Тэхёна за собой, крепко сжав его руку. Они крадутся по коридору вперёд, как двое подростков, решивших сбежать из пансиона. Свет на потолке тусклый, ковёр гасит шаги, тишина почти абсолютная. Они уже почти доходят до поворота, когда… Из-за угла внезапно выныривает фигура. Столкновение – почти лоб в лоб.       — Ай! — вскрикивает Юнин. — Будда, помоги…       Перед ними, в абсолютной растерянности, стоит секретарь Чхве: в тёмных брюках, рубашке без галстука и с планшетом в руках. Он явно шёл к лифтам, намеревался спуститься на ужин, а теперь просто застыл, глядя на своего начальника и его помощницу: оба в чёрном, в капюшонах, в очках, в масках, с переплетёнными руками, точно шпионская пара из дорамы.       — Это… — испуганно начинает Юнин и срывает маску, — мы… это не то, что вы подумали… То есть, ну мы просто… это, на свежий воздух! Прогуляться. Мы… это… он, то есть господин Ким, он устал, а я подумала, что прогулка поможет… И… и я предложила. И он согласился.       Тэхён молчит. Только отводит взгляд и глумливо улыбается. Мунгю скептически смотрит на них, а потом с каменным лицом произносит:       — Ну, если вдруг вы переживаете, что кто-то заподозрит, что вы встречаетесь… не волнуйтесь. Это и так все давно поняли. Только слепой не поймёт.       — Простите… что? — ошарашенно моргает Юнин.       — Я всё понимаю, — добавляет Чхве, поднимая руки в жесте капитуляции. — Просто не забудьте вернуться до отбоя. — Затем он обходит их стороной и спокойно продолжает идти к лифтам, оставляя за собой только лёгкий запах ментоловой жвачки. Юнин и Тэхён стоят в центре коридора, как вкопанные.       — Нам только что намекнули, что мы вообще не умеем скрываться, — тихо бормочет Юнин.       — Нам только что официально сказали, что нас давно раскусили, — парирует Тэхён и выходит чуть вперёд. И вот уже через пару минут лифт с ними мягко скользит вниз, отражая в металлических стенках их затемнённые силуэты. Юнин крепко держит Тэхёна за руку, хотя оба молчат – даже дыхание кажется слишком громким. Её маска слегка запотевает, но она не снимает её. Тэхён стоит сбоку, плечом к ней, капюшон плотно натянут.       — Сейчас главное не заржать, — шепчет Юнин, улыбаясь под маской.       — Я вообще не понимаю, как ты всё это всерьёз воспринимаешь, — ворчит Тэхён. Когда двери открываются, их встречает прохладный воздух лобби и едва слышный шум вечернего отеля. Они выходят в холл, идут уверенным шагом. Возле стойки регистрации отмечаются новые гости, другие же идут им навстречу. Глаза цепляются за подозрительно одетых мужчину и женщину. Особенно за мужчину. Высокий, широкоплечий.       — …это он?       — …похож на айдола…       — …а кто с ним?       — …вот та, рядом…       Кто-то незаметно вытаскивает телефон. Прямо, не стесняясь, делает вид, что проверяет время, но объектив всё равно направляет на них. Один мужчина делает шаг вбок, чтобы успеть сфотографировать Тэхёна со спины. Юнин тянет его чуть в сторону, ближе к колонне, и беззвучно смеётся.       — Улыбайся глазами, агент Ким. Мы почти у цели.       — Миссия провалится, если ты ещё раз так меня назовёшь.       В этот момент они замечают двух знакомых: Чжису и Хаын, стоящих у входа в ресторан. Девушки увлечённо болтают, смеются, ни на кого не смотрят. Юнин сильнее сжимает руку Тэхёна и приподнимается на носках, чтобы шепнуть ему на ухо:       — Только не оборачивайся. Если нас увидят – всё.       — Ты сама предложила эту игру, — шепчет Тэхён в ответ. — Теперь веди.       Они стараются пройти мимо плавно, не торопясь, но и не слишком медленно. Пока Чжису и Хаын их, кажется, не замечают, взглядов с других сторон становится ещё больше. Несколько человек уже уверенно разворачиваются и тайком следуют за ними.       — Я же говорил, я слишком заметен. Даже в капюшоне, — вздыхает под маской Тэхён.       — Это ты рядом со мной заметен, — усмехается Юнин. — А теперь давай скорее выбираться наружу. Пока ещё и охранник не подошёл за автографом.       Они выходят из отеля, делая вид, что всё под контролем. Воздух вечернего Шанхая – тёплый, влажный, с ароматом уличной еды и асфальта после дневного зноя. Тэхён автоматически поправляет маску, а Юнин озирается по сторонам, выбирая, где бы поймать такси. Но не успевают они отойти и на десять шагов от отеля, как к ним подбегает пара – мужчина и женщина лет тридцати. Оба – восторженные, сияющие. Женщина хватает Тэхёна за руку (настолько вежливо, насколько это вообще возможно), и с ярким акцентом начинает тараторить:       — Hello! You… you… celebrity, yes? You actor? Idol? Autograph, please! (Здравствуйте! Вы… вы… звезда, да? Актёр? Айдол? Автограф, пожалуйста!), — кричит она. Мужчина уже тянется за смартфоном, готовый сделать селфи. Тэхён, не ожидавший такой атаки, делает полшага назад и выдыхает сквозь маску недовольное:       — Do I look like an actor or what? (Я похож на актёра или на кого?).       — Yes! Idol! — с энтузиазмом подтверждает женщина, округляя глаза. — Very famous. Please, one picture! Please! (Да! Айдол! Очень известный. Одну фотографию, пожалуйста. Пожалуйста!).       Пока Юнин отпрыгивает к обочине, высматривая свободное такси среди мельтешащих фар, Тэхён остаётся на месте – почти посреди пешеходной дорожки у выхода из отеля. Он только хочет что-то бросить ей вслед, как вдруг к нему подходит ещё один парень – лет двадцати, с телефоном наготове и сияющим восторгом лицом.       — Excuse me, you… you are from Korea, right? Idol? SEVENTEEN? Maybe EXO? (Простите, вы… вы из Кореи, да? Айдол? SEVENTEEN? EXO?).       Тэхён не успевает ничего ответить, как с противоположной стороны подбегает девушка в маске и с бейджем, явно сотрудница какого-то местного кафе или стойки. Она тоже поднимает телефон и почти визжит:       — Sir! Sir! Can I take a photo? Just one! One! (Господин! Господин! Можно сделать фото? Всего одно!).       — Я даже не понимаю, за кого они меня принимают… — бормочет Тэхён себе под нос и делает шаг назад, поднимая руки и выставляя ладони прямо перед собой. — Someone from EXO, you say? Is that a compliment or a threat? (Кто-то из ЕХО, говорите? Это комплимент или угроза?).       Но он не может уйти, потому что теперь к нему подступает ещё одна пара, теперь с ребёнком лет восьми. Мальчик, хлопая в ладоши, показывает на него указательным пальцем.       — Māmā! Àidòu! Àidòu! (Мама! Айдол! Айдол!).       — Мы любить Корею! — с энтузиазмом заявляет женщина-мама на ломанном корейском. — Спасибо за вашу музыку! Мы любить вас!       — I’m an architect. (Я архитектор), — сухо отвечает Тэхён, но всё под маской, и, видимо, никто его не слышит. Теперь он оказывается в центре мини-кольца: люди начинают кружить, кто-то говорит по-китайски, кто-то на ломаном корейском, один парень вообще на японском, словно уверенный, что встретил айдола. Некоторые уже включают фронтальные камеры, держа телефоны на вытянутых руках. Тэхён только морщит лоб под очками. — Это ловушка, — шепчет он в сторону, где Юнин уже машет ему рукой, стоя возле открытой двери жёлтого такси. — Юнин… спасай.       — Быстрее! — кричит она, стараясь не рассмеяться. — Пока тебе не предложили подписать грудь!       Тэхён вырывается из круга, на ходу извиняясь, кланяясь, и почти бегом направляется к машине. Люди сзади ещё что-то выкрикивают, кто-то аплодирует, кто-то разочарованно вздыхает, но уже слишком поздно – дверь хлопает, и такси срывается с места.       — Я же говорил, — бурчит Тэхён, откидываясь на спинку, — эта твоя миссия – провальная.       — Зато теперь ты можешь сказать, что в Шанхае тебя принимали за кумира миллионов, — пытается развеселить его Юнин, пристёгивая ремень безопасности.       — Я знал, что эта маска была ошибкой, — продолжает ворчать Тэхён, не реагируя на её попытки подбодрить его и сбрасывая с головы капюшон.       — Нет, это твоё лицо – ошибка, — улыбается Юнин и гладит его по волосам. — Слишком красивое.

* * *

      Такси скользит по шанхайским улицам, унося их от отеля и случайной славы к заветному Макдональдсу. За окном проносятся неоновые вывески, мотоциклы, огоньки ларьков, пары на велосипедах. Юнин смеётся, не в силах остановиться.       — …Серьёзно, — говорит она, — ты видел лицо той женщины? Она реально думала, что ты из EXO.       — Потрясающе. Надеюсь, не из тех, кто танцует, — ворчит Тэхён, сердито скрещивая руки на груди. — Я бы провалился на первом же движении.       — Ну да. Твоя пластичность заканчивается на «вылезти из душа», — дразнится Юнин.       — Моя пластичность в другом, — с ухмылкой говорит Тэхён и смотрит на неё из-под очков. Юнин с прищуром дёргает его за рукав.       — Не начинай.       Машина плавно сворачивает за угол и останавливается возле яркой вывески McDonald’s. Огни – ярко-жёлтые, под ними толпа: шум, разговоры, смех. Люди заходят и выходят бесконечным потоком. Это не уютное заведение в тишине – это настоящий городской муравейник.       — Ну вот, — говорит Юнин, высаживаясь из салона и оглядываясь по сторонам, — романтика. Пахнет картошкой, жареным мясом и толпой.       — Я уже чувствую, как падает мой уровень гламура, — бурчит Тэхён, выходя из машины следом. Они протискиваются сквозь толпу у дверей. Несколько человек едва не врезаются в них. Один подросток что-то говорит по-китайски, тыча пальцем в капюшон Тэхёна, но тот даже не реагирует. Внутри – ещё больше народу. Шум стоит как в метро в час пик. За стойкой – очередь, кассы мигают цифрами, объявления раздаются сразу на двух языках. Кто-то громко смеётся, кто-то делает селфи с бургерами, кто-то орёт в телефон. — Добро пожаловать в ад, — говорит Тэхён, переглядываясь с Юнин.       — Нет, — отвечает она, — добро пожаловать в лучший вечер в Шанхае! — И, не дожидаясь ответа, берёт его за руку и тянет вперёд – в гущу людей, запахов и ночной фастфудной жизни. Они пробираются сквозь шумный зал, мимо людей с подносами, детей с воздушными шариками и студентов, зависших над планшетами. Возле стены – несколько свободных терминалов самообслуживания. Юнин первой подбегает к ближайшему и начинает с энтузиазмом тыкать по экрану. — Так, БигМак мне. Тебе что?       — Ты уверена, что это хорошая идея? — Тэхён озирается по сторонам с выражением крайнего скепсиса. — Здесь пахнет не едой, а… разложением картошки.       — Хватит ворчать, — одёргивает его Юнин. — Ну что, чизбургер, картошка, кола? Или сразу сет?       — Просто выбери что-то нормальное. Я не справлюсь с этим интерфейсом, — снова бурчит Тэхён, закатывая глаза под очками. Юнин заканчивает делать заказ на два набора с БигМаком и вытаскивает банковскую карту из кожаной барсетки, чтобы оплатить. Тэхён перехватывает её за запястье. — Эй. Ты что делаешь?       — Плачу, — спокойно отвечает Юнин.       — А я здесь зачем?       — Просто смотри, как твоя девушка становится финансово независимой.       — Не могу поверить. Платишь за меня? — поражается Тэхён. — Забыла, кто из нас мужчина?       — Нет, не забыла. Я просто хочу хотя бы раз, РАЗ, оплатить обед нам обоим. Ты и так за всё платишь: от кофе до… AirPods. Разреши мне сделать маленький вклад в наш гастрономический бюджет.       — А если я всё-таки…       — Нет, всё. Поздно. Иди ищи нам столик, — отрезает Юнин и отпихивает от себя Тэхёна ладонью в спину.       Тэхён явно сражён. Неохотно разворачивается и уходит, бормоча что-то о «перевёрнутом мире». Юнин с улыбкой наблюдает, как он пробирается к дальнему углу – к единственному свободному столику – который на поверку оказывается настоящей катастрофой. Там: смятые салфетки, лужица колы, пара обглоданных картошек и какой-то бесхозный кетчуп. Тэхён замирает над этим безумием, как будто надеется, что оно испарится само собой. Потом с обречённым вздохом стягивает один из салфеточных блоков, начинает отшвыривать весь этот мусор на пол, сдувая крошки с пластикового стула. С отвращением пододвигает табурет к стене и придирчиво вытирает его рукавом.       — Романтика, — бормочет он, нехотя усаживаясь на стул и вздыхая. — Так пахнет настоящая жизнь. И картошка. Много картошки…       Через пару минут Юнин возвращается через зал, сияющая, как будто только что сорвала джекпот. В одной руке у неё чек почти в длину руки, во второй – номерок с заказом. Она подходит к столику, где Тэхён сидит с лицом обречённого человека, перед которым только что закрыли бизнес-класс и отправили в багажный отсек.       — Та-дам! — с энтузиазмом восклицает она, усаживаясь напротив и размахивая чеком. — Смотри, сколько счастья на одной бумажке! Я взяла нам два сета с БигМаком. Картошка фри, сырный соус, сметанный, кари, кисло-сладкий, и ещё пирожки – один с яблоком, один с клубникой. Попробуем оба!       — Великолепно, — ворчит Тэхён, ставя подбородок на кулак. — Теперь я официально стал тем мужчиной, которого кормят женщины в фастфуде.       — А ты знаешь, что это признак доверия? — хихикает Юнин, складывая чек в несколько слоёв. — Согласиться поесть БигМак в переполненном китайском Макдональдсе – это уже почти как выйти замуж.       — Я мечтал о другом сценарии. Хотя бы с вином.       Юнин задумчиво закусывает губу, отклоняется на пластиковом стуле назад, зажимает ладони между коленями и осматривает помещение с видом довольного полководца.       — Нет, серьёзно, мне здесь нравится. Вот прям очень. Тут шумно, да. Тут не пахнет дорогими свечами или кедровым деревом. Но тут живо. Тут настоящие люди. Я люблю такое. — Тэхён криво усмехается.       — Твоя любовь к жизни пугает.       — А твоя ненависть к простым удовольствиям – оскорбляет, — парирует Юнин и берёт его за руку поверх стола. Тэхён смотрит на их переплетённые пальцы, затем – в её глаза.       — Ты и правда счастлива сейчас?       — Ну, да, — передёргивает плечами Юнин. — Иначе я бы не сидела с тобой в китайском Макдональдсе под крики подростков и запах горелой котлеты.       Тэхён фыркает, качая головой. Спустя минут пятнадцать официант выкатывает к ним два подноса: грохот, пакеты, соломинки, два огромных БигМака, картошка, соусы и пирожки. Юнин в восторге.       — Всё! Вечер удался!       А Тэхён, снимая маску и очки и глядя на поднос с тем самым выражением, с каким ювелир бы смотрел на пластмассовое кольцо, бурчит:       — Ну да. Роскошь в десять тысяч калорий.       Проходит около десяти минут. Они сидят за столиком, уткнувшись в подносы, с которых несёт жиром, жареным мясом, соусом и горячей картошкой. Очки и маски сняты – наконец-то можно дышать. Юнин без колебаний разворачивает свой БигМак, оборачивает его салфеткой, берёт его в обе руки и делает первый уверенный укус, закатывая от удовольствия глаза.       — Мм-м. Вот оно. Святое сочетание булки, мяса и соуса, — протягивает она, указывая пальцем на свой бургер. — Я не ела этого сто лет.       Тэхён, напротив, разглядывает свой БигМак так, будто перед ним не еда, а потенциальная угроза безопасности. Он осторожно отгибает верхнюю булку, смотрит внутрь и кривит лицо. Маслянистый соус, вялый лист салата, подозрительно оранжевая котлета – всё это вызывает у него скорее тревогу, чем аппетит. Тэхён искренне не понимает, почему люди добровольно едят это. Жир, сахар, соль – всё в одном наборе. Это даже не еда, а пищевая катастрофа, замаскированная под «быстро и вкусно». И всё бы ничего, если б не дурацкий факт: этот бургер пахнет неприлично хорошо. И, что бесит больше всего, вряд ли окажется настолько отвратительным, насколько он рассчитывал.       — Это что, салат? Или трава с улицы? — ворчит он. — И откуда такая жирная плёнка на котлете?       — Будда, ты звучишь как человек, которого впервые в жизни вытащили из дома в центр города. Ешь. Это вкусно, — усмехается Юнин, обмакивая картошку в соус кари. Тэхён делает осторожный укус. Сразу после этого – пауза. Затем он аккуратно кладёт бургер на поднос, берёт салфетку и начинает тщательно вытирать пальцы.       Тэхён знает, что делает это нарочно. Всё это – часть образа человека, который читает состав, считает баланс и не ест что попало. Он сопротивляется не потому, что невкусно, а потому что привык быть тем, кто контролирует. Тем, у кого тело – результат дисциплины, а не спонтанных решений. А вкус, между тем, подлый. Тёплый, жирный, слишком насыщенный: мягкая булка, солоноватое мясо, соус, который мгновенно липнет к языку. Всё просто, грубо и неожиданно правильно. Это не «изысканно», не «чисто», не «разумно» – и именно поэтому он тянется за салфеткой – не потому что испачкался, а потому что нужно выиграть секунду, вернуть контроль, сохранить лицо того самого человека, который якобы выше таких слабостей. Он делает вид, что оценивает, взвешивает, остаётся отстранённым. Хотя внутри уже признаёт: если бы не Юнин и не этот её взгляд напротив, он бы доел. Без комментариев.       — Прекрасно. Я официально предсказуем: укусил – пожалел, — буркает Тэхён.       — Да ты просто не умеешь есть с душой! — смеётся Юнин. — Нужно отпустить контроль, расслабиться и принять в себя весь жир этой жизни!       — Я стараюсь не принимать в себя жир вообще, — парирует Тэхён, но всё-таки берёт несколько картошек. Юнин, довольная, кивает и снова вгрызается в бургер: крошки падают на поднос, щёки у неё розовеют от горячей еды и кайфа.       — Вот видишь? А ведь ты сопротивлялся.       — Я до сих пор сопротивляюсь. Просто ты выглядишь слишком довольной, и я не хочу портить момент.       — Поэтому ешь. И улыбайся, господин Ким.       Тэхён косится на неё, не выдерживает и улыбается тоже. Юнин с аппетитом доедает свой бургер, запивая его глотком холодной колы, и украдкой поглядывает на Тэхёна. Тот сосредоточенно ест картошку – медленно, будто проверяя каждую соломинку на уровень угрозы. Лоб нахмурен, взгляд критичный, но он молчит. Пока. Юнин тянется к пирожку, но, прежде чем откусить, произносит:       — Котик, передай салфетку.       Тэхён замирает. Поднимает глаза.       — Что ты сейчас сказала?       — Котик, — с абсолютно невинной улыбкой повторяет Юнин. — Это ласково.       — Это унизительно, — снова ворчит Тэхён, нехотя протягивая ей салфетку. — Я тридцатилетний мужчина, а ты зовёшь меня котиком. На людях.       — И это ещё не максимум, — говорит Юнин с озорным блеском в глазах. — Я могу перейти на «пушистик» или «лапушка», если ты не начнёшь есть свой пирожок как взрослый человек.       Тэхён закатывает глаза.       — Знаешь, если бы не ты, я бы уже покинул это заведение и отряхнул с себя следы фастфудной жизни.       — А я думала, ты остаёшься потому что тебе со мной интересно.       — Я остаюсь, потому что, к сожалению, очень сильно люблю свою девушку. Даже если она называет меня котиком и заставляет питаться в Макдональдсе.       Юнин хмыкает, довольно улыбается и берёт его за руку.       — Значит, котик согласен на второй пирожок?       — Котик предпочёл бы шампанское и устрицы, но раз уж ты – моя дьявольская судьба… давай свой пирожок, — говорит Тэхён и тянется за десертом в зелёной упаковке. Через пару минут Юнин доедает свой пирожок, вытирает пальцы салфеткой, откидывает ту на поднос и, опираясь локтями на стол, задумчиво смотрит на Тэхёна, который как раз отпивает из своего стаканчика.       — А давай во что-нибудь сыграем? — внезапно предлагает она. Тэхён приподнимает бровь.       — Здесь? В Макдональдсе?       — Да. Прямо тут. Без всяких карточек, фишек, кубиков и прочего. Просто, ну… на интерес.       — И что ты предлагаешь? — Тэхён ставит стакан с колой без сахара обратно на поднос. — Руку на горячую картошку? Камень-ножницы-бросок-фри?       — Очень смешно. Нет, я серьёзно. Давай сыграем на желание. Если я выигрываю – ты исполняешь моё. Если ты выигрываешь – я исполняю твоё.       — Вообще-то, — спокойно напоминает Тэхён, — одно желание ты мне и так уже должна.       — Это не считается, — тут же отмахивается Юнин. — Я тогда вообще не знала, что играю.       — Предположим, — с лёгкой усмешкой парирует Тэхён. — Но я всё равно фиксирую: это будет второе.       — Ага. Ты ещё докажи, что я его должна, — блокируется Юнин, ударяя стаканчиком с колой по столу.       — Считай, что доказательство отложено до востребования, — говорит Тэхён и следом делает глоток колы, удерживая её взгляд, словно ставит в разговоре точку, которую она ещё не заметила.       — Ну давай, Тэ-э. Ну пожа-алуйста. — Юнин начинает просить по-юниновски: канючит словами, сюсюкает, тянет интонации, смотрит открыто и упрямо одновременно, включая ту самую версию себя, перед которой Ким Тэхён обычно сдаётся без боя. — Давай сыграем во что-нибудь.       Она не спорит – она ноет.       — И во что же? — В этот момент Тэхён понимает: Юнин не уговаривает, не давит, не спорит – она просто становится той самой, перед которой у него всегда отключается рациональность. Поэтому вопрос «во что?» вырывается из его горла сам собой. Юнин на секунду задумывается, потом с энтузиазмом восклицает:       — В «Угадай вкус». Я закрываю глаза, ты даёшь мне что-то с подноса, я угадываю. Потом наоборот. У кого больше правильных ответов – тот победил.       Тэхён смотрит на неё с выражением лёгкого ужаса.       — Ты серьёзно хочешь класть мне в рот китайскую картошку с непонятным соусом и проверять, выживу ли я?       — Абсолютно, — весело подтверждает Юнин. — Ну, котик, играем?       Тэхён фыркает, откидывается на спинку стула и, скрещивая руки на груди, бросает с притворной угрозой:       — Ладно, играем. Только предупреждаю: любые попытки смешать соусы – и эксперимент считается проваленным.       — Ой-ой, какие мы нежные, — усмехается Юнин. — Всё, закрывай глаза. Первый раунд. — Тэхён подчиняется, театрально закатывая глаза, а Юнин аккуратно тянется к подносу. Берёт картошку, обмакивает её в сметанный соус и аккуратно подносит ко рту Тэхёна. — Открывай.       Тот смыкает губы, жуёт… и моментально морщится.       — Это… сметана. Слишком тёплая. И… солёная.       — То есть?..       — Картошка в сметанном соусе.       — Правильно! Один балл!       — Мой ход, — говорит Тэхён, уже втягиваясь в азарт. Юнин закрывает глаза. Тот, пару секунд медля, берёт кусочек булки от БигМака, капает туда немного соуса кари и осторожно кладёт ей на язык.       — А это просто обида, — сразу отвечает Юнин, не открывая глаз. — Булка с кари.       — Ты слишком хорошо знаешь Макдональдс, — ворчит Тэхён.       — Идём дальше, — торжествующе объявляет она. Так они и продолжают. Пробуют и остатки пирожков, и картошку без соуса, и случайно перехваченный лёд из напитка. Юнин угадывает почти всё. У Тэхёна получается хуже. — Последний раунд, — гордо сообщает Юнин, — и, как ты понимаешь, я уже выиграла. Но всё равно… Давай, закрывай глаза.       Тэхён подчиняется. Она протягивает ему ложечку с остатками начинки из пирожка.       — Это… клубника? Или химия, замаскированная под клубнику?       — Неверно. Это яблоко, котик, — восклицает Юнин. Тэхён открывает глаза и видит её довольную мордашку. — Всё. Я выиграла, — торжественно заявляет Юнин, вытирая пальцы салфеткой и смотря на Тэхёна с победной улыбкой.       — Ну конечно. Как будто кто-то мог противостоять твоему врождённому инстинкту отличать кетчуп от майонеза на расстоянии запаха.       — Спасибо, я знаю, что ты восхищён, — улыбается Юнин. — И раз уж я победила, то у меня есть желание.       — Ну? — криво усмехается Тэхён. — Готовлюсь морально.       — Когда мы вернёмся в номер, — Юнин склоняется к нему через стол, — ты позволишь мне сделать тебе масочку для лица. С полным ритуалом: тонер, эссенция, тканевая маска. Как положено.       — Маску? — резко приподнимает бровь Тэхён.       — Да, маску. Не медицинскую, а увлажняющую. — Юнин проводит ладонями по своим скрытым румяным щёчкам. — Понимаешь, это… ритуал. У нас, девчонок, это как медитация. Каждый вечер – очищение, тоник, маска, крем. Ну, ты видел, у меня их миллион. И сегодня я хочу нанести один из этих миллионов на твоё лицо.       — Моё лицо в норме. — Тэхён начинает нервно дёргать ногой под столом. — Идеально, между прочим, работает даже без тоника. Тренажёрный зал, холодный душ и нормальный сон – вот мой уход.       — Ну да, пока ты молодой, подтянутый и на адреналине, — улыбается Юнин. — Но, если ты хочешь сохранить эту идеальную физиономию до сорока, – доверься мне. Один раз. Обещаю, не умрёшь.       Тэхён долго смотрит на неё, не отвечая.       — Ладно, — вздыхает он. — Но только если ты потом не будешь рассказывать об этом своему брату.       — Обещаю. Только Тэквону. И то шёпотом. — Юнин довольно откидывается на спинку, берёт свой стакан и, делая глоток колы, узко щурит глаза. — А если бы ты выиграл… Что бы ты загадал?       — Хм… хорошая попытка, Пак Юнин, — бросает на неё лукавый взгляд Тэхён. — Но такие вещи не раскрывают просто так. Может, я ещё когда-нибудь выиграю.       — Нет, ну подожди, — Юнин наклоняется вперёд, цепляясь пальцем за рукав его толстовки, — мы же просто играли. Никто не говорит, что ты обязан исполнять. Просто интересно. Ну хоть намекни.       — Ладно, — сдаётся Тэхён. — Я бы попросил тебя надеть одну вещь. Ну, вернее, только одну… но это уже не для этого зала. Макдональдс не готов.       Юнин округляет глаза, закашливается от собственного смеха и бросает в него смятой в шарик салфеткой.       — Ты невозможен!       — Вот и не спрашивай больше, что я бы загадал! — парирует Тэхён, кидая в неё той же салфеткой.