Ангельская кровь

      Утреннее солнце мягко ложится на лобовое стекло, играя бликами по мужским рукам. Машина ровно катится по скоростной, поток – редкий, радио молчит. В салоне пахнет ванилью, свежей бумагой и одеколоном с запахом бергамота. Заправка осталась позади минут десять назад, но свежий аромат американо до сих пор витает в машине. Тэхён за рулём, одной рукой держит руль, другой подносит к губам стакан с кофе. На крышке осталась капля, и он лениво слизывает её большим пальцем. Мерседес несётся вперёд, а в груди у Юнин всё сжимается. Она молчит слишком долго. Тэхён это чувствует.       — Ты хочешь что-то сказать? — произносит он, не отрывая внимательного взгляда от трассы.       — Да. Просто… не знаю, с какой стороны лучше подступиться, — бубнит Юнин.       — Подступайся с любой. Я выдержу. Даже если ты скажешь, что опять хочешь меня бросить.       — Не шути так, — недовольно говорит Юнин и смотрит в окно. — Это не про бросить. Наоборот. Это как раз потому что я… очень хочу, чтобы у нас всё получилось. — Тэхён слегка поворачивает голову в её сторону, кивает, мол, слушаю. — Помнишь, как было раньше? Когда между нами не было ничего серьёзного… но все почему-то думали, что я сплю с тобой.       — Помню. Я тогда чуть не уволил половину отдела, — усмехается Тэхён, снова делая глоток. — Не только из-за слухов, а потому что эти закоренелые лентяи даже не стеснялись их распускать.       — Вот именно. Я тогда думала, что если они считают, что у меня с тобой роман, хотя его не было, то что будет теперь, когда он… реально есть?       — Ты боишься, что начнут снова шептаться?       — Не шептаться. А думать, что я получила своё место только потому, что сплю с боссом. — Юнин опускает взгляд на колени. — Мне просто будет тяжело приходить в офис и знать, что все косо смотрят. А ещё тяжелее – если это разрушит то, что между нами только-только началось.       — Юнин, — мягко тянет её имя Тэхён и ставит стакан в подстаканник. — Я не обижусь. Правда. Если ты скажешь, что хочешь держать наши отношения в тайне – я пойму.       Пак удивлённо поворачивается к нему.       — Правда?       — Конечно. Это твоя работа. Твоя репутация. И твоя жизнь. Ты уже проходила через эту хрень. Я помню, как ты тогда переживала, как терпела. Теперь, если ты хочешь, чтобы всё было тихо – так и будет. Только скажи.       — Я хочу. По крайней мере пока. Не потому что мне стыдно. А потому что мне важно, чтобы то, что между нами, не превратилось в офисную сказочку про Золушку.       — Договорились.       Тэхён перестраивается в соседний ряд, неспешно обгоняя бензовоз. Солнце пробивается сквозь лобовое, играя бликами на его пальцах. Он снова берёт стакан с кофе, делает пару глотков. Юнин украдкой смотрит на него, потом чуть сжимает пальцы в замке на коленях.       — Я ещё хотела кое-что обсудить, — она смотрит на дорогу, но голос выдаёт её напряжение.       — Опять боишься, что у нас получится слишком хорошо? — иронично усмехается Тэхён.       — Нет. Боюсь, что получится слишком публично. Особенно… с учётом того, как всё началось. — Тэхён молчит. — Помнишь мой день рождения?       — Конечно. Я лично велел Мунгю купить тебе самый дорогой букет из белых роз и пионов в городе.       — И велел ему прочитать мне стихи, — напоминает Юнин.       — Ну, не придирайся, — просит Тэхён, кладя правую ладонь на коробку передач. — Я же не мог сделать это сам. У нас тогда всё было… в подвешенном состоянии. Плюс – совещание было.       — Именно. И теперь Чхве думает, что ты просто не мог выбрать между «ухаживать» и «не подавать виду», и в итоге делегировал ему весь флирт, — бычится Юнин, вспоминая. Тэхён усмехается, откидываясь чуть назад, пока машина стоит на красном.       — Я ему тогда сказал, что ты мне нравишься. Всё. Без деталей. Без статуса. Просто… нравишься.       — Так вот. Теперь я хочу, чтобы он думал, что ты тогда просто пытался за мной ухаживать. Типа… бегал, флиртовал, цветочки дарил, я не ответила – и всё закончилось.       — Ты хочешь, чтобы он думал, что я проиграл? Или, того хуже, сдался? — ахает Тэхён.       — Да.       Мужчина хмыкает, качая головой.       — Жестоко.       — Зато безопасно, — настаивает Юнин. — Ты же понимаешь, если кто-то в офисе узнает, что между нами что-то есть… Всё начнётся заново. Сплетни, подколы, «Ага, так вот почему она получила повышение» и всё в таком духе.       — Понял тебя. Хорошо. Чхве ничего не узнает, — отрезает Тэхён и снова жмёт на газ.       — И вообще никто не узнает.       — Кроме Виена, — подкидывает Тэхён.       — Кроме Виена. Он уже в курсе, спасибо Джиу и клубу с играми в «Правда или шот».       — Не напоминай, — скалится Тэхён, вжимаясь всем корпусом в сиденье и разминая шею. — Я думал, мы это вычеркнули из летописи.       — Пусть останется фольклором для ограниченного круга, — говорит Юнин и тянется за стаканчиком кофе, который Тэхён то и дело возвращает в подстаканник. — Но офис – это запретная территория. Ни взглядов, ни прикосновений, ни намёков. Даже Чхве пусть думает, что я тебе уже давно отказала, — добавляет Пак. Тэхён поворачивается к ней, проезжая перекрёсток.       — Мне кажется, это будет самая сложная часть отношений – изображать, будто ты мне не нравишься, — смеётся мужчина.       — Привыкай, — Юнин показывает ему язык. — Я теперь твоя скучная подчинённая, и всё, что нас связывает – отчёты и расписание.       — Ладно, — соглашается Тэхён. — Тогда я требую три отчёта поцелуев и один график свиданий в Excel.       — Только без диаграмм. И чтобы не видел Чхве.       Сквозь лобовое стекло начинает вырастать здание ВСНО – внушительное, стеклянное, строгими линиями врезающееся в утреннее небо. Солнце бликует на его фасаде, словно кто-то вылил жидкий свет на сталь и стекло. До офиса ещё минут семь, может, восемь – утренний трафик. Тэхён потягивает остатки остывшего кофе, склоняя голову к плечу.       — Есть ещё кое-что… — снова начинает Юнин. Тэхён на миг прикрывает глаза, поворачивая руль в сторону крайней полосы, как будто просто сменил траекторию, и цокает языком.       — Конечно есть. Сколько у тебя пунктов в этой программе бесконечного беспокойства?       — Не злись. Это просто… вопрос. И я не могла не задать.       — Ладно. Давай. Только если в конце не будет «А теперь останови машину и высади меня».       — Нет. Только теория, — успокаивает мужчину Юнин. Тот кивает, глядя на дорогу, и ждёт. — Когда ты встречался с Юнджи… все знали, да? Пресса, архитектурные журналы, коллеги…       — Знали, — спокойно отвечает Тэхён, облизывая губы. — Мы же были вместе почти четыре года. Все знали и, кажется, даже радовались. Мы были… красивой парой, если верить прессе.       — А до неё? Были девушки, о которых знали? — спрашивает Юнин не из ревности, а для личного анализа.       — Были. Не такие серьёзные отношения, но… я не прятался. Не афишировал, но и не скрывал.       — То есть всё это было… публично?       Тэхён делает вдох и выдыхает через нос, словно уже предвидит, куда и к чему она клонит.       — Юнин, я не бегаю по вечеринкам с табличкой «Вот моя девушка». Я просто иногда появляюсь с ней где-то – на ужине, на открытии, на выставке. И если кто-то нас фотографирует – ну, это часть жизни. Проще показать один раз, чем прятаться по углам три года.       Юнин кивает, разглядывая свои руки.       — Я не против сопровождать тебя куда-то. Если скажешь – пойду. На открытие, на раут, хоть на бал с архитекторами. Но… я не хочу публичности. Не хочу, чтобы кто-то воспринимал меня как очередную красивую деталь твоей жизни. Как девушку, которую ты поставил рядом, и все начали шептаться: «А-а, вот он теперь с ней».       — Но ведь мы и правда теперь вместе, — Тэхён бросает на Пак настороженный взгляд.       — Да. Но я хочу, чтобы это оставалось между нами. Не потому, что мне стыдно. А потому что я… я не такой человек. Я не люблю, когда на меня смотрят, оценивают. Я не умею быть в центре внимания.       — Юнин, мой ты хронический стресс с глазами ангела, ты и так всегда в центре внимания, хоть и делаешь вид, что сидишь в тени.       — В тени спокойно. Я хочу просто жить. Просто быть с тобой. Без камер. Без названий. Без статуса «официальной девушки Ким Тэхёна». Я не хочу признания за счёт того, что я с тобой. Я хочу покоя. — Пак виновато опускает ресницы.       Тэхён дёргает бровью.       — Никогда не встречал девушку, которая не хотела бы сиять рядом со мной.       — А теперь встретил. И будь добр, не выкладывай меня на витрину. Не хочу я этой… показушности.       Мужчина усмехается, сдаёт немного назад, чтобы вписаться в поворот.       — Ладно. Тишина, покой, секретная связь уровня ЦРУ. Запомнил.       — Это не фильм, Тэхён. Это просто… я.       — А я – твой. Даже если об этом знаем только мы.        Минута. Две. Три. Здание ВСНО – вон оно, впереди. Юнин оглядывается по сторонам, прикидывая, сколько ей придётся топать до офиса на каблуках, если она выйдет сейчас.        — Высади меня здесь, — говорит Юнин, когда они сворачивают за угол и до офиса остаётся буквально пара кварталов. — Вот прямо здесь, у кофейни. До офиса рукой подать.        — Что? — Тэхён даже тормозит не сразу. — Ты серьёзно? Мы же почти приехали.        — Именно. Поэтому и высади. Я пройдусь пешком.        — Юнин, мы не в шпионском фильме. Никто не будет нас снимать с крыши напротив.        — Не хочу, чтобы кто-то из сотрудников видел, как мы приезжаем вместе. На одной машине. Особенно Чо из маркетинга. У неё язык длиннее, чем каблуки, — настораживается Пак, уже готовясь отстегнуть ремень. Тэхён раздражённо выдыхает, но всё-таки включает поворотник и аккуратно прижимается правым боком к обочине.        — Окей. Но послушай меня. — Он поворачивается к Юнин – серьёзный, уставший, всё ещё тёплый. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто мне это в кайф. Эти остановки в трёх минутах от входа. Это всё – тайны, обочины, кофейни, «Не так посмотрят».        — Я не думаю, что тебе это нравится, — понимающе кивает Юнин. — Именно поэтому и говорю тебе всё заранее. Чтобы ты знал, на что подписываешься.        — А я тебе говорю: я подписался не на обочину, а на тебя. И я рад, что наконец-то могу называть тебя своей. Я столько раз думал, что уже всё. Что мы просрали свой шанс. А теперь он есть. И ты – рядом. Но… — Тэхён выжидает паузу, смотрит на руль, потом снова на неё. — Помни, я – публичный человек. Не кинозвезда, не айдол, но всё-таки. У меня встречи, проекты, благотворительные ужины, архитектурные премии. Иногда меня приглашают как часть пары. И если ты – моя пара, мне не хочется делать вид, что тебя не существует. — Юнин вздыхает, молча. Тэхён продолжает: — Первое время – да. Согласен. Секретность, адреналин, кодовые взгляды в коридорах. Ладно. Я выдержу. Но если через полгода, год… мы всё ещё будем шифроваться… я могу не выдержать.        — Ты уже строишь планы на год вперёд? — дёргает бровью Пак.        — А ты разве нет? — серьёзно спрашивает Тэхён. Юнин не отвечает, просто смотрит на него. — Я не прошу тебя выставлять нас напоказ. Но однажды… я бы хотел, чтобы мне не пришлось тебя прятать.        Юнин берёт сумку, закидывает лямку на плечо, кладёт руку на дверную ручку, колеблется, потом поворачивается к нему и виновато смотрит.        — Когда я буду готова – ты узнаешь. Я скажу тебе. И тогда можешь брать меня за руку на всех этих твоих… раутах, выставках и премиях.        — Договорились, — улыбается Тэхён. — Только не затягивай. Я старею.        — Ты выглядишь на двадцать пять, — бросает Юнин, уже высовывая правую ногу из салона на тротуар.        — Спасибо. Мне через полгода тридцать один.        — А ведёшь себя на пятнадцать. — Пак подмигивает своему новоиспечённому парню и выходит, захлопывая дверь. Тэхён провожает её взглядом – и даже отсюда видит, как она улыбается.

* * *

       Подземная парковка – прохладная и полутёмная, с эхом от шагов и ровным гулом вентиляции. Тэхён неспешно выходит из своего Мерседеса, захлопывает дверь, поправляет лацканы пиджака. Поднимается по короткой лестнице, карточкой прикладывается к турникету, проходит в главный вестибюль. Просторный холл здания ВСНО встречает его привычным мрамором, колоннами и стеклянными перегородками. Холодный блеск, деловая суета, формальные взгляды охранников. Он сразу же направляется к лифту – и ровно в этот момент к нему из другого коридора подходит Юнин. Они почти одновременно тянутся к кнопке вызова лифта. Оба делают вид, что удивлены.        — Доброе утро, господин Ким, — формально говорит Юнин.        — Доброе, помощница Пак, — отвечает тот тем же тоном, не глядя.        — Вы, кажется, поздно сегодня.        — Бывает. А вы, как вижу, не отстаёте.        Оба замолкают. Лифт приезжает с негромким звоном, двери открываются. Они заходят – и почти сразу за ними в кабину заходят ещё трое: Пэк Минсу, Сонгён с планшетом в руках и новая девушка из HR, чьё имя Тэхён не вспомнил бы даже под пытками. Он отходит в угол кабины, Юнин встаёт на противоположной стороне. Между ними – воздух. Холодный, официальный, как и договаривались. Нажимают кнопки этажей – кто какие. Тэхён, естественно, жмёт кнопку двадцать шестого. Поднимаются в тишине. Большинство выходит раньше. Когда же на табло загорается «26», и двери разъезжаются в стороны, Тэхён оборачивается к Юнин.        — Пак Юнин, зайдите ко мне в кабинет. Надо обсудить документы по презентации для SNU.        — Конечно, господин Ким, — ровно отвечает она. Они выходят. Юнин чуть сбавляет шаг, позволяя Тэхёну идти первым. Тот не оглядывается. Но знает, что она идёт за ним. Они шагают по длинному коридору, мимо стойки с глянцевыми журналами и логотипом компании. Тэхён коротко кивает своей секретарше:        — Доброе утро.        — Доброе утро, господин Ким, — бодро отвечает боссу Ёнок. Юнин даже не поворачивает головы – слишком сосредоточена на том, чтобы идти на нужной дистанции, держать спину ровно и не дать себе сорваться в «улыбку на любимого мужчину». Всё по протоколу. Тэхён первым отворяет массивную дверь своего кабинета, как всегда не спеша, точно и будто нарочно демонстративно. Заходит внутрь, отпускает ручку. Юнин входит следом. Дверь щёлкает. Закрывается.        Тишина. Пак вдруг останавливается, как будто только сейчас заметила: жалюзи на стеклянных стенах опущены. Плотные, ровные, белые – создают глухую границу между кабинетом СЕО и коридором. Обычно они всегда открыты. Обычно отсюда видно всё: переговорки, панораму офисного этажа, сотрудников, бегущих с кофе. Сейчас – глухая комната. Тэхён сразу же направляется к окну, расстёгивает пиджак, бросает его на спинку дивана, поправляет часы на запястье. Кабинет – просторный, строгий, минималистичный: стекло, дерево, металл.        Юнин осматривается. Всё закрыто. Ни один взгляд из коридора не сможет прорваться внутрь. Тогда она чуть приподнимает брови, точно невольно удивляется, и… ничего не говорит. В животе – странная лёгкость. Без камер, без чужих глаз, без суеты. Только они. Пока Тэхён стоит у окна, она подходит к его столу. Смотрит на большое кресло – чёрное, кожаное, с высокой спинкой – символ власти и веса решений. Раньше Юнин бы даже не подумала к нему прикоснуться. А теперь – просто садится в него. Плюхается, откидывается назад и начинает медленно крутиться из стороны в сторону. Шпильки касаются пола, локти на подлокотниках. На лице появляется выражение довольного ребёнка, который наконец-таки получил желанный приз. Тэхён замечает движение у своего стола боковым зрением и поворачивается. Смотрит пару секунд.        — Ты в курсе, что это кресло стоит больше, чем ваша арендная квартира?        — Угу. И оно ужасно удобное, — отвечает Юнин, не прекращая крутиться. Тэхён подходит ближе, прищуривается.        — Ты же сама говорила: «Никакой романтики в офисе, только отчёты и субординация». А это, прости меня Будда, выглядит как акт глубочайшего непрофессионализма.        Юнин смеётся, не открывая глаз.        — Весь офис – это одно. Но твой кабинет, когда тут только мы… это безопасная зона.        — Безопасная зона?        — Да, — говорит Пак, замедляя вращение. — Здесь я могу быть просто с тобой. Не ассистенткой. Не работницей. Не объектом для шёпота. Просто собой. — Тэхён опирается на край стола, склоняется чуть ближе.        — Надо же. То есть в офисе я твой начальник, а в кабинете – твой кто? — Юнин приоткрывает один глаз, смотрит снизу вверх, с полуулыбкой.        — Ты же сам говорил, что хочешь быть не начальником, а моим. Вот ты им и становишься. Но только тут.       Тэхён только усмехается.        — Ну смотри, если ты и дальше будешь крутиться в моём кресле, я могу начать требовать от тебя график встреч, список звонков и финансовый отчёт за второй квартал.        — Хочешь, я тебе нарисую его карандашами? — Юнин хитро закусывает нижнюю губу.        — Только если с сердечками и надписью «Мой любимый босс», — улыбается Тэхён.        — У нас тут, напомню, максимально профессиональная обстановка, — щурится Пак.        — Разумеется. Особенно в том моменте, где ты захватываешь моё кресло, как пират, и провозглашаешь территорию безопасной.        Мгновение, и Тэхён берёт со стола тонкую папку с бумагами – отчёт по согласованию концепта выставочного павильона, с которым они готовятся выйти к университету. Он пролистывает документы, не торопясь, на ходу что-то подчёркивает ручкой в полях. Листья шуршат, он стоит чуть сбоку от стола, прислонившись бедром к его краю, полностью сосредоточенный на тексте. Юнин, тем временем, так и сидит в его кресле. Крутиться ей уже надоело – теперь она просто наблюдает. Поза расслабленная – одна нога закинута на другую, пальцы в зелёной босоножке покачиваются в воздухе, как будто рисуют невидимые круги. И в какой-то момент – медленно, лениво, почти как бы случайно – она тянется носком вперёд. Носок касается внутренней стороны мужского бедра – аккуратно, точно, будто нажимают на кнопку «выйти из режима CEO».        — А вы всегда такой сосредоточенный, господин Ким? — говорит она, с притворным уважением в голосе. Тэхён не сразу реагирует. Просто опускает глаза – туда, где её пальцы в босоножке на шнурках и со свеженьким белым педикюром дразняще гладят его по бедру.        — Пак Юнин, — произносит он спокойно, но с прищуром, — я пытаюсь работать.        — А я пытаюсь выяснить, сколько нужно флирта, чтобы выбить себе повышение.        — Повышение?        — Ну да. Кресло уже моё. Осталось продвинуться по вертикали. Может, на место вице-президента, — Юнин задумчиво скользит взглядом по потолку, поворачивается, сидя в кресле, то влево, то вправо. Тэхён откладывает папку, скрещивает руки на груди.        — Значит, ты решила использовать ноги как инструмент карьерного роста?        — А что, неэффективно?        — Смотря как используешь, — говорит Тэхён с лёгкой усмешкой. — Хотя должен признать: твоя атака на бедро застала меня врасплох.        — Учту. В следующий раз возьму выше, — Юнин соблазнительно облизывает губы. Тэхён смеётся.        — Осторожнее, Пак Юнин. Тут всего один замок на двери. И никакой звукоизоляции.        — Зато жалюзи закрыты. А это, как ты помнишь, безопасная зона.        — Ты играешь с огнём, — предупреждает её Тэхён.        — Я играю с тем, кто этим огнём и является…       — Так всё, вставай, — вдруг говорит мужчина, разгибаясь в пояснице и пальцами правой руки призывая Пак подняться. Та удивлённо распахивает глаза, но уже через секунду нехотя встаёт. — Мне нужно почту проверить.        — Ужас. Даже не дал досидеть до кофе-брейка.        — Это не зона релакса, а кабинет генерального. Напоминаю, — бурчит Тэхён, усаживаясь в кресло и придвигаясь ближе к столу. Юнин остаётся сзади, кладёт локти ему на плечи, опирается, чуть наклоняясь вперёд, чтобы видеть экран. Тэхён включает монитор, быстро вводит пароль и открывает свою корпоративную почту. Буквально через секунду экран заполняется сотнями непрочитанных писем.        — О, Будда, — Юнин отшатывается на шаг. — Это что, всё пришло… за ночь?        — Угу, — устало отвечает Тэхён, пробегая глазами по письмам. — Это ещё утро тихое. Часов в одиннадцать начинается спам-апокалипсис.        — Реально? У тебя тут девятьсот шесть писем.        — Ну так. Штук сто – это согласования. Остальные – напоминания, дубли, рабочие чаты, где кто-то пишет «Окей», а потом ещё двадцать «Спасибо». А потом ещё десять «Доброе утро, коллеги». И так по кругу, каждый день.        — Я бы умерла, — шепчет Юнин. — Или просто ответила всем «Отвалите». — Тэхён хмыкает, открывает одно из писем, прокручивает.       — Вот, кстати. Помнишь, я тебе говорил, что у нас в РR’е открылась вакансия? Не у нас прям, а в департаменте проектного аудита.        — Подожди, это там, где главным был Шин Гювон?        — Он самый. Ушёл – по своим причинам. Типа «семья, здоровье, личные проекты». Короче, ушёл красиво. Но теперь у нас дыра.        — А кто сейчас руководит отделом? — Пак прищуривается на экран.        — Никто. Временно назначили одного из старших аналитиков, но мы выставили вакансию – ищем сильного, с опытом. — Тэхён открывает письмо с вложением. — Уже прислали двадцать семь резюме. Это за сутки. И это только через официальную форму.        — Ого. И ты, конечно же, хочешь отдать эту радость Чхве, но при этом лично будешь смотреть каждого.        — Ну а как иначе, — Тэхён кликает по правой кнопке мыши. — Это не просто аналитик. Это человек, который будет проверять расчёты на проектах за десятки миллиардов. Я не могу взять кого-то случайного.       — Тяжела жизнь твоей короны, господин Ким. — Юнин остаётся за его спиной, слегка опираясь на Тэхёна локтями. Потом медленно протягивает руки и начинает водить пальцами по его волосам, но когда доходит до зоны висков – останавливается. Там колется. — Забыла. Ты ж виски сбрил. Теперь как ёжик.       — Не как ёжик, а как человек, который наконец выбрался к нормальному барберу, — не глядя, бросает Тэхён.       — И теперь меня колет. Очень удобно.       — Значит, не трогай.       — Ну уж нет. Раз колется – значит, трогать надо.       Тэхён тем временем продолжает просматривать таблицу с резюме, словно так и должно быть: он читает, Юнин гладит.       — Так… — бормочет он, пролистывая список, — вот этот слишком теоретик. У него только академические статьи и ни одной цифры из реального проекта. Этот, наоборот, только стройки, ни одной презентации. А вот этот… — кликает, открывает файл. Фотография на резюме – мужчина лет сорока, уверенный взгляд, блестящий костюм. — Этот вроде ничего. Но у него в CV написано, что он «амбициозный тимлидер, способный вдохновить команду». Уже раздражает.       — Амбициозный тимлидер, — передразнивает Тэхёна Юнин, рисуя указательными пальцами круги на его висках. — Это звучит как «Буду портить всем жизнь на совещаниях».       — Вот именно. Так, ладно, дальше… — Тэхён кликает ещё по паре файлов, открывает новый профиль, — вот этот мне нравится. Опыт работы в США, три года в международной фирме, знает BIM, Revit, Excel и даже Python.       — Ты реально сейчас советуешься со мной? — Юнин приподнимает бровь. — Я вообще-то даже не знаю, что делает руководитель проектного аудита, — ворчит она.       — Это не мешает тебе гладить генерального по голове. Всё уже не по инструкции.       — У меня ноль опыта в подборе персонала. Умения – только базовые: критиковать, ныть и искать зарядку в женской сумке, — вставляет Пак.       — Зато у тебя отличное чутьё. Вот скажи, как тебе этот? — Тэхён открывает следующее резюме: женщина, пятьдесят один год, опыт работы с госзаказами, специализация в экологическом строительстве. Юнин наклоняется ближе, рассматривает её лицо, скептически морщится.       — Она выглядит как та, что на обеде будет называть всех «Зайками», а потом втыкать нож между рёбер, если кто-то не додаст запятую в отчёт.        Тэхён смеётся в голос, откидывается на спинку кресла.       — Я всё больше убеждаюсь, что тебе надо в HR.       — Только если мне выдадут отдельный кабинет, подписку на кофе и чтобы ни один тимлидер не смел приближаться ко мне ближе чем на три метра.       Тэхён не отвечает. Продолжает листать очередное резюме – у кандидата прекрасный опыт, но слишком пафосная автобиография в духе «Визионер нового подхода к урбанистике». Он морщится, почти сквозь зубы цедя:       — Будда… визионер? Да ты хоть счёт-фактуру заполни без ошибок, Ван Гог ты фултаймовый. — Тэхён листает резюме дальше, отмечая тех, кто сразу отпадает. Файл с кандидатами всё ещё открыт, но внимание начинает рассеиваться – особенно после десятого подряд «мотивированного лидера с проактивным подходом». Юнин, всё также стоя за его спиной, снова касается его волос, теперь уже рассеяннее, словно задумалась.       — А у тебя есть Инстаграм? — спрашивает она.       — Есть, — кидает Тэхён.       — Рабочий? Личный?       — Общий. Один на всё. Я не настолько многогранен, чтобы на каждый аспект жизни заводить по аккаунту.       — Часто выкладываешь? — наседает Пак.       — Не-а. Последний раз – весной, вроде. Может, в марте. Что-то было… с архитектурной выставки. Пресс-служба просила. А до этого – ещё раньше. Я в этом не живу.       Юнин кивает, словно не особо удивлена.       — А у меня был закрытый. Всегда.       Мужчина поворачивает голову немного вбок.       — Почему?       — Я выкладывала туда Тэквона. Иногда. Фото, сторис, видео – всё. И пока он был… ну, в секрете, я не могла позволить, чтобы кто-то увидел. Поэтому аккаунт был закрытым.       — Понятно, — со вздохом отвечает Тэхён. — Логично.       — И я не особо там сидела. Просто для себя. Иногда. Или чтобы отправить что-то Джиу, — говорит Юнин.       Тэхён снова смотрит в экран. Кликает по следующему файлу, просматривает.       — Ну, теперь-то всё по-другому, да?       — Угу. Я открыла аккаунт. Сегодня утром.       — Поздравляю с выходом в свет, — сухо комментирует Тэхён, не отвлекаясь.       — Спасибо, — Юнин подозрительно скалится. — И вот теперь, когда я такая вся открытая и современная, ты должен на меня подписаться.       Тэхён приостанавливается.       — Обязательно?       — Ну, не обязательно, но как бы… — Пак наигранно потягивает интонацию, ставя подбородок на макушку мужской головы, — мы теперь вроде как вместе. Это же считается?       — В смысле, подписка – это новая форма отношений?       — Типа того. Двадцать первый век на дворе. Всё, что не в Инстаграме – не существует. — Тэхён усмехается, чуть поворачивает голову, глядя на Юнин через плечо.       — Ну так ты мне ник свой не дала.       — А ты не спросил.       — Тогда тем более: подпишусь, если не забуду. Где-нибудь в следующей жизни, может.       — Ужасный ты человек, — ядовито шипит Пак. — Даже ради любви не можешь нажать одну кнопку.       — Это не кнопка, — поднимает палец Тэхён. — Это стратегическое решение. Подписка на девушку чревата.       Юнин усмехается.       — Чем?       — Тем, что потом придётся лайкать всё подряд. Даже маски для лица и фото с фильтром «кошка в одеяле».       — Ну так и лайкай. Всё честно. Я ведь лайкаю твой бетон на JobKorea, — напоминает Юнин. Тэхён приглушённо смеётся и щёлкает по письму.       — Ладно. Давай так: покажешь профиль – подумаю. Может быть. В течение недели, — бросает мужчина и снова отвлекается на монитор. Юнин сначала просто стоит, затем отрывается от его плеч, отходит в сторону, на пару шагов. Поворачивается к Тэхёну лицом, облокачивается на край стола позади себя – ягодицы упираются в поверхность, руки в поддержку по бокам, ноги скрещены в лодыжках. А затем снова:       — Ну так что, подпишешься?       Тэхён кидает на неё недовольной взгляд.       — Уже обсудили. Потом. Если не забуду.       — Тэхён.       — Что?       — Подпишись на меня сейчас, — говорит Юнин с нажимом, точно заставляя его признаться в любви.       — Потом.       — А я хочу, чтобы ты сделал это сейчас.       Мужчина отрывает взгляд от экрана, смотря на неё с лёгкой ухмылкой.       — Ты ещё скажи «немедленно».       — Немедленно.       — Юнин, ты же сказала, что это не обязательно, — напоминает ей Тэхён. Пак надувает губы и раздражённо складывает руки на груди.       — Я изменила своё мнение.       Тэхён закатывает глаза, откидывается в кресле, сцепляет пальцы на животе, чуть сужает веки.       — Объясни мне. Вот просто объясни. Почему это так важно? Ты же сама говорила – раньше был закрытый профиль, мало подписчиков, ничего не выкладывала. А теперь вдруг подпишись, подпишись. Почему сейчас?       Юнин не отвечает сразу. Просто смотрит на него, с выражением, которое объясняет всё без слов. Это не про подписку. Это про неё. Про то, что ей важно. Про то, что она хочет, чтобы он увидел её – не как ассистентку, не как мать Тэквона, не как свою бывшую, а как девушку, которая вдруг решилась открыть себя. Тэхён этого не считывает.        — Это… просто важно, — чуть смущённо признаётся она. — Ну, ты же понимаешь. Это как… ну, не знаю… как признание. Символическое.        Тэхён только хмыкает.       — Символическое признание в виде лайка под фоткой с макаронами?       — Прекрати издеваться, — бурчит Пак. — Я серьёзно. В наше время всё так работает. Кто с кем, кто кого лайкнул, кто на кого подписан – это как современные кольца на пальцах.       Тэхён смеётся, потирает глаза, качает головой.       — Юнин… у тебя там сколько подписчиков вообще?       — Двести… пятьдесят. Или около того.       — А у меня, когда я последний раз заходил, было… — Тэхён обводит взглядом потолок, — что-то около ста пятидесяти тысяч. Может, меньше.       — Чего?! — Юнин почти подскакивает. — Тысяча?!       — Ты слышала, что я сказал? Сто пятьдесят тысяч.       — Будда. Я вообще не понимаю, как мы можем состоять в отношениях. Мы из разных каст. У меня там друзья, Джиу и мой дядя, который ставит лайки на все мои сторис, даже когда я просто выставляю, как готовлю суп.       — Вот видишь. Зачем тебе я? — Тэхён снова подъезжает к столу, забрасывая ногу на ногу. — У тебя уже всё есть. Семья, суп, стабильность.       — ПОДПИШИСЬ НА МЕНЯ… — сквозь зубы выдаёт Юнин.       — Ты ненормальная, — выносит вердикт Тэхён.       — Может быть. Но я хочу, чтобы ты был на меня подписан. Мне это принципиально важно, — демонстративно топает шпилькой по полу Юнин. Тэхён смотрит на неё, приподнимая бровь.       — Знаешь, в моём мире всё это… странно, — констатирует он. — Сколько у кого фолловеров, кто что лайкнул. Я вырос на том, что уважение надо заслужить делом, а не сердечками.       — А в моём мире, если ты не подписан на свою девушку, люди думают, что ты её стыдишься. Или что не воспринимаешь всерьёз. Или что она – просто временная подружка.       — Вот как… — задумчиво толкается языком в щёку Тэхён. — То есть всё, что между нами – это временно, пока я не подписался?       — Пока не лайкнул – тоже не считается, — подтверждает Юнин, гордо вздёргивая подбородок. Тэхён устало вздыхает и тянется к телефону.       — Ну и как тебя искать, малыш? — лениво тянет он, снимая экран с блокировки и заходя в Instagram. — Какой у тебя там ник? Постой, дай угадаю… yoonin_sunset, yoonin_moonlight, yoonin_noodle?       — Очень смешно, — закатывает глаза Юнин, меняя положение ног. — yoonin.park. Всё маленькими. Точка между именем и фамилией. Без нижних подчёркиваний. Простенько и со вкусом.       — yoonin… точка… park… — повторяет вслух Тэхён, бегло щёлкая пальцами по клавиатуре. — Так, о, вот ты. Даже аватарка есть, ничего себе. Селфи в полутени, классика.       — Не начинай, — щурится на него Юнин. Тэхён кликает на профиль и тотчас замирает.       — Двести пятьдесят подписчиков. — Он по-доброму смеётся. — Врубаюсь. Ты прям звезда среди родственников и бывших одноклассников.       — Только проверенные лица и фанатская база из моего детсада. А ещё – Джиу, она делает фейковые аккаунты, чтобы поднимать мне статистику, — признаётся Юнин.       — Очень преданная подруга, — комментирует Тэхён, продолжая просматривать её страницу. Нажимает на кнопку подписки, переходит на свой профиль и тут же зависает.       — …А у меня, кстати, сто шестьдесят тысяч. — Он приподнимает бровь. — Что за фигня?       — Сто. Шестьдесят. Тысяч. — Юнин выговаривает эти три слова по слогам, словно смакуя. — Ты какого вообще… кто ты такой, Ким Тэхён?       — Я без понятия, — хмыкает тот, хмурясь на собственный аккаунт. — Я не постил ничего с марта. Кто вообще все эти люди? Зачем они подписываются? Там один бетон, спортзал и я с кофе.       — Потому что ты чертовски красивый, успешный и загадочный. Люди любят загадочных, — говорит Юнин. Тэхён снова переключается на её профиль, читает шапку, поворачивает к ней экран.       — У тебя в шапке профиля написано: «thoughts > feelings > sleep». Это прям как аптечная инструкция по выживанию, — комментирует он.       — Ну так и есть, — соглашается Юнин. — Мыслей больше, чем чувств. Чувств больше, чем сна. Всё логично.       Тэхён смеётся.       — А ещё: «sometimes I disappear and it’s fine». — Он насмешливо трёт нижнюю губу пальцами, осмысливая перевод. — Это, типа, к тому, когда ты игноришь мои сообщения сутками?       — Не только твои, — скептически пожимает плечами Юнин. — Я справедливо игнорю всех. Это концепция. Атмосфера. Тумблер-вайб.       Тэхён лайкает первую попавшуюся фотографию. Начинает листать дальше, прокручивает ленту, брови поднимаются всё выше.       — Вот тут ты… — тянет он, читая подпись к посту. — Так ты у нас, значит, философ-мудрец в тканевых масках?       Юнин бычится.       — Ты вообще-то должен не критиковать, а восхищаться, — она снова скрещивает руки на груди.        — Я восхищаюсь. По-своему. Вот, например: здесь ты лежишь на подушке и смотришь в камеру как кот, которого подкармливают тремя разными видами тунца. Это мой любимый вайб, — говорит Тэхён и ставит лайк.       — Это комплимент или обвинение в лени?       — Это признание в слабости. Я бы поставил лайк, даже если б у меня была подписка по подписке. — Он продолжает листать. — А вот это… Вау. Это кто сделал тебе такую фотку? Снизу вверх, в жёлтом свете.       — Селфи. С таймером. И настольной лампой. Творчество, Ким Тэхён.       — Нет, это реально круто, — одобрительно кивает Тэхён. — Почему у тебя до сих пор 250 подписчиков? Это преступление. Надо срочно писать в службу поддержки Инстаграма.       Юнин довольно улыбается, глядя, как он теперь листает её профиль с явным интересом, щёлкает по сердечкам и всё ещё ухмыляется.       — Ты должен пролайкать всё, — заявляет Юнин, прищуриваясь и упираясь ладонями в край стола. — Абсолютно всё. Без исключений. Даже пост, где у меня просто цветок и подпись «Я сегодня не сдалась».       — Это как тест на преданность? — Тэхён насмешливо косится на неё. — Или ты мне сейчас хочешь торжественно вручить членскую карту клуба «Парень, лайкающий по долгу»?       — По любви, а не по долгу, — парирует Юнин, — ну или по принуждению. Сойдёт и так. — Тэхён усмехается и возвращается к телефону. Щёлкает пальцем по одному посту, по второму.       — Вот. Считай, я официально твой фанат. Следующий шаг – завести фан-аккаунт с подписью «yoonin_wife», — говорит Тэхён.       — Я записала. Потом напомню, — шепчет Юнин и начинает кружить вокруг него, сначала касаясь плеча, потом затылка. — Давай-давай, ещё лайкай.       — Я чувствую давление, — бормочет Тэхён. — Прям физическое. Ты как налоговая.       — А ты как блогер без обязательств, — улыбается Юнин. — Один пост в три года, и все в восторге. Нечестно. — Она обходит Тэхёна со спины, потом снова спереди, наклоняется, заглядывает в его телефон. — Пиши комментарий.       — О, Будда, — закатывает глаза Тэхён. — Типа «Вау, богиня!»? Или «Моя королева, как ты прекрасна!»?       — Пиши от души.       — У меня душа архитектора, — припоминает ей мужчина, — я могу максимум: «Интересная композиция. Хороший свет. Вижу потенциал».       — Сойдёт.       Тэхён фыркает, что-то строчит под одним из её постов. Спустя минуту Юнин выхватывает у него телефон и с довольным видом кивает.       — Вот, видишь, уже лучше. Теперь ты официально мой подписчик, поклонник, лайкер и комментатор. Полный комплект. Идеально. — Она чмокает Тэхёна в щёку и возвращает ему телефон. — Слушай, а как ты вообще думаешь? Насколько для парней это важно? Если у девушки мало подписчиков, ну, и она особо ничего не постит… это плохо?       Тэхён с непониманием смотрит на неё.       — Плохо? В смысле, плохо для кого?       — Ну… — Пак поворачивается, садится на край стола перед ним, складывает руки на коленях. — Просто я часто думаю. Вот девушка выкладывает фотки, старается, делает красивые снимки. Но у неё мало подписчиков. Она не какая-нибудь звезда, не блогер, не певица, на неё никто особо не реагирует. Мужчины, когда смотрят на такое, думают, наверное: если на неё никто не подписан, значит, она неинтересная, не яркая, не в центре внимания. Типа – неудачница.       — Это ты так думаешь?       — Я думаю, что так могут думать многие. Соцсети же сейчас как витрина. Ты туда выкладываешь жизнь. Если она пустая – значит, и ты пустая. Ну, так это может выглядеть.       Тэхён какое-то время молчит, потом хмыкает про себя и, нажимая боковую кнопку на телефоне, гасит экран, упираясь локтем в подлокотник.       — Юнин, это бред. Честно. Я вот вообще не смотрю, сколько у кого подписчиков. И уж точно не делаю выводы, встречаться или не встречаться. Я встречаюсь, потому что чувствую, что человек мне близок. Что мне хорошо с ним. А не потому что у него красивая сетка постов и в сторис хипстерский кофе.       — А другие? — настаивает Пак. — Большинство?       — Те, кто выбирает себе девушку по лайкам, не выбирают, а… шопятся. Ищут витрину, а не человека, — объясняет очевидное Тэхён.       — Ну вот, — Юнин улыбается. — Значит, я как раз не витрина. У меня всё для своих. Закрыто, скромно, тихо.       — Знаешь, — Тэхён внимательно смотрит на неё, — именно это меня всегда в тебе и подкупало. Ты тихая. Но ни хрена не простая.       Юнин опускает взгляд. Покачивает ногой в босоножке, всё ещё сидя на краю стола, и смотрит на Тэхёна с задумчивым выражением.       — А если бы ты был айдолом, — вдруг начинает она. — Ну, прям знаменитым-знаменитым. Миллионы подписчиков, контракты, рекламные посты, фанаты, все дела.       — То что?       — Я просто думаю… Ты бы стал встречаться с обычной девчонкой? Смог бы? Не из индустрии. Не актрисой. Не моделью. Не бизнесвумен. Ну, типа, простой. Из реальной жизни.       — Например?       — Ну, допустим… — Юнин кусает губу, — не знаю, учительница старших классов. Или админ в офисе. Или продавщица в супермаркете.       — Ты хочешь, чтобы я признался, что смотрелся бы странно рядом с девушкой без верифицированной галочки? — дёргает бровью Тэхён.       — Я хочу понять, насколько бы это было важно. Публичность. Круги. Чтобы она была как бы на твоём уровне. Ну, в медийном плане.       — А ты серьёзно считаешь, что это уровень?       — Не знаю. Но посмотри сам: почти все айдолы, актёры, певцы – если уж и признаются в отношениях, то всегда с кем-то из своих. Не с какой-то там «обычной». С певицей, с моделью, с ведущей. Редко кто встречается с простой девушкой и ещё реже – показывает это.       Тэхён медленно откидывается назад, сцепляет руки в замок и скептически морщит лицо.       — Может, потому что так проще, нет? Потому что никто не будет объяснять, почему ты приходишь поздно домой. Или почему тебе нельзя взять телефон. Потому что медийная девушка сама живёт в этом аду и вопросов не задаёт.       — То есть ты бы предпочёл такую? — уточняет Юнин. — В твоём гипотетическом айдол-образе?       — В моём гипотетическом образе? — усмехается Тэхён. — Я бы предпочёл того, с кем мне спокойно. Неважно, кто она. Кассирша в супермаркете или блогер-миллионник. Главное, чтобы я мог быть с ней собой.       — Это очень благородно звучит, — констатирует Юнин с важным лицом. — Но давай без романтизации. Всё же немного по-другому. Если ты звезда, и рядом с тобой человек, которого никто не знает – все начнут спрашивать, кто она такая, почему она, почему не кто-то…       — Люди всегда будут спрашивать, — перебивает её Тэхён. — Даже если ты встречаешься с королевой красоты, они скажут: а почему не другая? Ты никогда не выиграешь у чужого мнения.       — Но всё равно важно, кто ты, откуда ты. Кто твои родители. Где ты училась. Где родилась. Как выглядишь в купальнике. Сколько у тебя подписчиков. Всё это ведь считывается.       — Не мной, — отрезает Тэхён. — Я это вижу, да. Но не считываю.       Юнин замирает, ловит его взгляд и тихо говорит:       — Ты один такой?       — Возможно. Но этого достаточно.       Пак улыбается. Не демонстративно. Не показно. Просто тихо, тепло. Всё ещё сидит на краю стола, но вдруг решает немного наклониться вперёд, дабы приблизиться к мужскому лицу.       — Ты ведь понимаешь, что ломаешь мне всю картину мира? — Юнин криво улыбается, глядя Тэхёну прямо в глаза. — Не только про то, кто я… но и вообще. Про то, что считается «нормой». Про то, как должно быть. Про то, как «обычные» девушки не встречаются с такими, как ты. Про то, что всё должно быть удобно, логично, официально. А ты… просто берёшь и идёшь против всех этих правил.       — Может, потому что я вообще не смотрю на тебя через эти рамки? — Тэхён риторически дёргает бровью. — Мне плевать, вписываешься ты куда-то или нет. И вообще, я не из тех, кто живёт по чужим правилам. Я сам себе закон.       — Да уж, — цокает Пак. — И всё равно ты достался мне.       — Мм, нет, это ты досталась мне, — уточняет Тэхён, протягивая руку к её талии. Юнин, не дожидаясь приглашения, мягко соскальзывает со стола и плюхается к нему на колени, обнимая его за шею. Тэхён улыбается, на миг прикрывает глаза и мягко прижимает ладонь к женскому бедру. — Ну и что скажешь теперь? Всё ещё страшно встречаться со мной?       — Местами да, — с лёгкой иронией признаётся Юнин.       — Местами?       — Ну… ты всё равно пугающе идеальный.       — Скажи это ещё раз – и я тебя уволю, — бурчит Тэхён. — Или поцелую.       После его слов Юнин сама тянется к нему, кладёт левую ладонь на его шею и целует – мягко, глубоко, так, словно всё, что нужно было сказать, уже сказано. Воздух вокруг них слегка дрожит от напряжённой близости, от этой новой, всё ещё осторожной, но такой настоящей связи. Тэхён обнимает её за талию, рисует пальцами круги на её спине, правой рукой проводит по её руке, от плеча к запястью, а затем отстраняется и смотрит с полуулыбкой, заправляя ей за ухо светло-коричневый локон.       — Слушай… — начинает он, — а ты не думала вернуться на полную ставку? — Юнин чуть отстраняется, меняется в лице, приподнимает бровь.       — С чего вдруг?       — Ну… — Тэхён пожимает плечами. — Ты же сама знаешь. Тогда ты ушла не только потому, что хотела развиваться. Ты пыталась создать между нами дистанцию. А теперь… ну, эта дистанция вроде бы как потеряла смысл. Разве нет?       Юнин на секунду задумывается. Кусает губу, отворачивается, непроизвольно сжимая пальцами правой руки короткие волосы на мужском затылке.       — Частично ты прав. Но только частично. Да, я хотела уйти подальше от тебя – от нас, точнее. Это правда. Но не в этом была главная причина. — Тэхён вскидывает бровь, молча ждёт продолжения. — Мне нужно было… вырасти. Понять, на что я вообще способна. Не просто сидеть в твоей тени, помогать тебе, переносить встречи, печатать документы и пить кофе на подоконнике. Я не хочу всю жизнь быть просто человеком, который разгребает чужие завалы. Даже если это твои завалы. Я ушла на полставки, потому что хотела узнать, кто я вне тебя. Что я умею. Чего стою.       — То есть?..       — То есть я хочу большего. Не только как твоя девушка. А как профессионал. Как человек, — Юнин, наконец, смотрит на него и переплетает их пальцы. — Мне нравится работать с Минсуком. Я пробую себя в другом. Это для меня важно. Там у меня есть зона ответственности. Я участвую в проекте, я веду координацию, я учусь принимать решения. Пусть не глобальные, но для меня это шаг вперёд. Не потому что ты хуже, а потому что с тобой я привыкла чувствовать себя маленькой.       Тэхён кивает, немного опускает взгляд, словно в этом есть что-то болезненное – не от уязвлённой гордости, а от того, что он понимает: Юнин говорит честно. Юнин рассуждает как профессионал. Пак Юнин взрослеет.       — Значит, обратно – нет?       — Пока нет. Но я никуда не ухожу. Я всё ещё здесь – по вторникам и пятницам. И если ты скажешь, что я нужна тебе в офисе чаще – я подстроюсь. Просто я не хочу терять то, что начала строить.       Тэхён улыбается, кивает.       — Звучит честно. И… правильно.       — Спасибо, что не попытался переубедить.       — Я не хочу тебя терять. Ни как сотрудницу. Ни как девушку.       Спустя ещё минуту Юнин медленно поднимается с его колен, отряхивая брюки от невидимой пыли.       — Я сейчас. Схожу вниз, заберу ноутбук.       Тэхён хмурится, глядя на неё снизу вверх.       — Ноутбук? Зачем?       — Ну, поработаю здесь, — буднично объявляет Пак.       — Здесь? — Тэхён удивлённо моргает. — В моём кабинете?       — Да. А что?       — Ты ведь никогда отсюда не работала.       Юнин закатывает глаза и с лёгким вздохом делает пару шагов к двери.       — Раньше всё между нами было… ну ты знаешь. Странно. Напряжённо. Я старалась держаться подальше, чтобы нас никто не спалил и чтобы мы сами не запутались ещё сильнее. — Тэхён кивает, признавая это молчаливым взглядом. — А сейчас, — продолжает Юнин, оборачиваясь через плечо, — я не хочу весь день сидеть у себя в кабинете в гордом одиночестве. До пяти вечера. Просто… не хочу.       — То есть… — Тэхён сдерживает ухмылку. — Хочешь быть поближе ко мне?       — Да, Тэхён, — Пак произносит его имя с той самой интонацией, в которой слышится и раздражение, и нежность, — хочу. Можешь отметить этот день у себя в календаре. — Тэхён усмехается.       — Тогда неси ноутбук. И кофе.       — Сначала ноутбук, потом посмотрим, кто кому будет кофе приносить, — фыркает Юнин и, покачивая бёдрами, уходит из кабинета. Тэхён провожает её взглядом до самой двери, качает головой и бормочет себе под нос:       — Вот же чертовка.  

* * *

      Юнин сидит на одной из чёрных кожаных соф в кабинете Тэхёна, удобно устроившись у подлокотника и закинув ногу на ногу. Ноутбук стоит на коленях, пальцы постукивают по клавишам, экран светится бледно-синим отражением на стеклянном журнальном столике перед ней. За спиной – панорамное окно и летнее утро. Юнин уже три раза подряд проверила входящие, и там – ничего. Тогда она бросает недовольный взгляд на своего начальника.       — Господин Ким… — тянет она, не отрывая глаз от экрана, — я, конечно, понимаю, что я вам не жена, но, может быть, вы всё-таки дадите мне задание, которое обещали? Сочхо-гу вроде как не сам себя спроектирует. — Тэхён, сидящий за столом, листает документы, даже не поднимая головы.       — Подожди. Мне нужно подготовиться к встрече с Виеном и Мунгю.       — А я чем тут по-твоему занимаюсь? Селфи снимаю? — Пак щёлкает по клавиатуре. — У меня, вообще-то, расписание. Контроль над мышцами терпения – не входил в договор.       — Сейчас, погоди. Мне нужно сверить данные по участку.       — Можешь сверять данные и отправить мне задачу. Одной правой, как обычно. Это же легко. Или ты больше не многофункциональный?       — Сказал же – подожди.       Юнин откидывается назад, начинает покачивать ногой, а потом слегка наклоняется вперёд.       — Знаешь, если ты не дашь мне задание в ближайшие три минуты, я уйду обратно к себе в кабинет. И больше ты не увидишь, как я так грациозно кладу ногу на ногу. — Тэхён мельком бросает взгляд в её сторону.       — Это угроза?       — Это предупреждение. Последнее. Я сегодня надела топ с таким вырезом не просто так.       Тэхён закатывает глаза, открывает почтовый ящик и буквально за тридцать секунд строчит письмо. На её почте – «Входящее: [Анализ социальных объектов (проект Seocho-R35)]».       — Серьёзно? Так сложно было? — ворчит Пак.       — Юнин, если б ты сидела у себя в кабинете, у меня было бы меньше поводов отвлекаться.       — Но ведь ты не хочешь, чтобы я сидела у себя в кабинете, — ухмыляется та, открывая письмо. — Ты хочешь, чтобы я сидела здесь. Рядом.       Тэхён смотрит на неё и еле сдерживается.       — Лучше бы ты просто сидела и молчала. А не изводила меня флиртом, манипуляциями и угрозами обнажённого бюста.       — Я же должна как-то выживать в этом корпоративном аду, — абсолютно невинно пожимает плечами Пак.       — Угу. Только не жалуйся потом, если на встрече с LUFUD я поставлю тебя переводить вопросы про устойчивую логистику и биоадаптивную среду, — пытается пригрозить Тэхён.       — Я всё равно переведу лучше, чем любой из твоих архитекторов.       Стук в дверь прерывает словесный матч. Тэхён трясёт головой, выпрямляет спину. Это Виен и Мунгю – как по расписанию. Юнин уже погружается в задание, и, несмотря на то, что изначально это был просто повод остаться, теперь она начинает работать всерьёз. Тогда она точно также выпрямляет осанку, прочищает горло и открывает письмо. 📌 BCHO Architects Associates От: Kim Taehyung taehyung.kim@bcho.co.kr Кому: Park Yoonin yoonin.park@bcho.co.kr Тема: Анализ социальных объектов (проект Seocho-R35) Отправлено: 21 июня 2021, 10:34 AM ________ Помощница Пак, В рамках подготовки предварительной концепции по проекту реконструкции жилого кластера в районе Сочхо-гу (Seocho-R35) прошу до конца дня провести анализ состояния и расположения следующих социальных объектов в радиусе 800 м от выбранной локации участка (см. вложение): – дошкольные учреждения – начальные и средние школы – городские библиотеки – клиники/медицинские центры – спортивные и культурные центры – парковые зоны, детские площадки Основная задача – зафиксировать текущее распределение функций в районе, наличие дефицита (по количеству и качеству), проанализировать возможные точки перегруза или недозаполненности. Необходимо учесть данные не только по инфраструктуре, но и по плотности населения (сегментация по возрасту: дети, взрослые, пожилые). Цель анализа – обосновать необходимость включения многофункционального общественного центра в ядро комплекса Seocho-R35. Центр предполагает: детскую студию, библиотечный пункт, пространство для выставок/мероприятий и круглосуточную клинику на первом этаже. Формат отчёта: таблица с основными показателями + сопроводительная записка (до 1 стр.) с кратким выводом и аргументацией. Дополнительно: при наличии аномалий – приложить картосхемы. Источники: открытые муниципальные базы, публичные сервисы, карта города, телефонные опросы. Срок: до 18:00 сегодняшнего дня. Если необходимы дополнительные данные – обращайся к Виену, он в курсе параметров участка. Спасибо за оперативность. 📎 Приложение: Seocho-R35_siteboundary_map.pdf (1 стр.) ________ With best regards, Kim Taehyung | 김태형 Founder | CEO | Lead Architect | Head of Design, Development & Strategic Planning BCHO Architecture & Design Group 📍 7 Teheran-ro, 98-gil, Gangnam-gu, Seoul, 06181, South Korea 📞 +82 10-8832-6041 (офис) | +82 10-2738-1940 (мобильный) ✉ taehyung.kim@bcho.co.kr 🌐 http://www.bchoarchitects.com ▌BCHO  ARCHITECTS ASSOCIATES ▌ ________       В дверь кабинета почти одновременно стучатся Виен и секретарь Чхве. Тэхён, не поднимая головы, бросает короткое «Входите». Они заходят, оба с папками, у обоих – лёгкий вид тревожной деловитости: времени до Шанхая остаётся всё меньше, а количество мелочей, которые нужно утрясти, – как будто только растёт. Чхве вежливо кивает:       — Господин Ким, вы просили зайти, обсудить поездку.       — Садитесь, — Тэхён отрывается от экрана монитора и указывает на стулья напротив. — Что у нас с составом делегации?       Виен распахивает папку.       — Предварительно: десять человек. Но до сих пор нет подтверждения от Ли Хаын и О Сонгёна. Первая колеблется из-за семейных обстоятельств, второй сказал, что, скорее всего, сможет, но это было неделю назад.        Чхве добавляет:       — Я разговаривал с обоими. Обещали дать окончательный ответ до вечера. Если кто-то откажется – у нас есть резерв: Намин и Джуён. Но я не уверен, что они справятся с китайской группой на встречах. Это другой уровень.       — Намин точно нет, — хмурится Тэхён, отмахиваясь. — У неё даже английский с трудом. Джуён – на крайний случай. Лучше дожать Хаын и Сонгёна. — Он качается в кресле, перебирая пальцами край бумаги, взгляд напряжённый.       А вот на диване чуть в стороне – нечто совсем другое. Юнин, сидя боком и закинув ногу на ногу, печатает что-то в ноутбуке с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, которые пытаются работать, но в радиусе четырёх метров находится объект, вызывающий стойкую нехватку концентрации. Она смотрит на Тэхёна краем правого глаза. Смотрит долго. И наконец вспоминает его старые слова, которые он бросил почти три месяца назад. О том, что, он не сможет сосредоточиться, если она будет работать отсюда. Тогда она просто усмехнулась. А теперь – да. Теперь она его понимает. До противного хорошо. Когда вы перешли ту границу, где «работа» заканчивается, а «он и ты» начинается – всё становится сложнее. И вот теперь она сидит на диване, глядит на то, как он обсуждает стратегические сессии и перелёты, а у неё внутри только одна мысль: «Вот бы он отвлёкся. Хоть бы на минуту. Хоть бы на меня». И эта мысль, как назло, крепнет. Юнин дёргается. Потом встаёт. Подходит к столу и почти лениво бросает:       — Господин Ким, простите, но у меня перестала писать ручка. Можно взять одну из ваших?       Тэхён не отрывает взгляда от бумаг, но голос – с каплей раздражённой иронии:       — У вас в кабинете их штук двадцать.       — В моём – да, но все розовые. А они не смотрятся с серым блокнотом, — холодно, официально, с лёгким прищуром, который ясно говорит: я прекрасно знаю, что это надуманная причина, отвечает ему Пак. Виен хмыкает в сторону, Чхве старательно делает вид, что не слышит ничего, поправляет очки.       — В верхнем ящике, справа. Там обычные. Только не переверните всё вверх дном, — бурчит Тэхён, по-прежнему не глядя. Юнин уже тянет за ручку ящика. Тот с лёгким скрипом открывается, а внутри – хаос. Канцелярия, мелочи, старые флешки, какие-то закладки, стикеры, бумажки. А ещё… сникерс?       — Господин Ким, вы кормите себя шоколадом из двадцатого века? — Тэхён поднимает глаза. Медленно. Подозрительно. Смотрит в ящик.       — Если вы сейчас начнёте зачитывать мне вслух состав батончика, я вас выгоню.       — Просто… — Юнин брезгливо достаёт его двумя пальцами, — он немного расплавился. И сросся с флешкой. Это страшно?       — Съешь флешку – узнаешь пароль от Wi-Fi, — бурчит Тэхён. Юнин хихикает, бросает батончик обратно, вытаскивает ручку и на минуту замирает возле него, совсем рядом. Вдох. Выдох. Просто чтобы почувствовать его запах. Слишком близко. Потом, как ни в чём не бывало, разворачивается и уходит обратно к себе на диван. — Помощница Пак, — успевает бросить он, уже не так официально, — вы отвлекаете процесс международной логистики.       — Господин Ким, — не оборачиваясь, но с едкой сладостью, — вы отвлекаете рабочие мысли. Мы квиты.       Тэхён тяжело вздыхает, снова утыкаясь в бумаги. Юнин уже сидит на месте, закинув ногу на ногу и украдкой улыбаясь. У неё появилась энергия. А ручка Ким Тэхёна – как бонус.       — Ладно, — Тэхён выдыхает, внимательно пролистывая таблицу на экране стационарного компьютера Apple. — Что по логистике?       — Авиабилеты и отель подтверждены, — быстро отвечает Мунгю. — Вылет второго июля, 7:00 утра, KoreanAir. Назад – четвёртого, вечерний рейс. Мы взяли всех на одном борту. Отель – «Mandarin Oriental Pudong», бизнес-корпус, номеров несколько – кто по двое, кто по трое. Будет и несколько одиночных.       — Молодец, — кивает Тэхён. — Трансферы?       — Встречающая группа от LUFUD будет на месте, их микроавтобус, с логотипом, таблички. Уточняли по местному времени, всё подтверждено. На каждый день в Шанхае – расписание на китайском, корейском и английском, я пришлю всем за день до вылета. Допуски к зонам штаб-квартиры уже оформили на всех.       — Прекрасно. — Тэхён поворачивается к Виену. — Контакты местной технической группы?       — Да, — Виен уже открывает планшет. — Глава подразделения – Лу Чжэнь, работает с городской логистикой. С ней будут ещё двое, в том числе куратор AR-платформ. С ними мы делаем первый прототип «гибкой среды». То, что ты обсуждал ещё в прошлом году.       — Угу, — Тэхён прикрывает глаза, точно пытаясь визуализировать схему в голове, и устало потирает зону у левого виска пальцами. — Пусть нам дадут визуализацию хотя бы к первой сессии форума. А лучше – к нашему докладу. Без прототипа это просто разговоры.       — Я с ними спишусь, — уверенно отвечает Виен.       Юнин краем уха слышит всё это, но большая часть её мозга – в другой плоскости. Работа у неё на коленях. На экране – открытая таблица с чек-листом по проекту в Сочхо-гу. Она уже выполнила часть задания: написала письмо подрядчику, сверилась с чертежами, оформила шаблонный отчёт. И даже прикрепила нужные файлы к корпоративной папке. Пунктуальная, деловая, молодец. Но тут Тэхён встаёт из-за стола. И всё, к чёрту. Он начинает расхаживать вдоль конторки, с руками в карманах брюк, по привычке чуть прикусывает губу, когда глубоко думает над чем-то. Юнин смотрит на него краем глаза. Потом уже не краем, а просто смотрит. Будда. Какой же он сексуальный… Рубашка немного задрана на поясе. Рукава закатаны. Ступни двигаются точно и быстро, как будто он вымеряет что-то под ногами. И это… Это отвратительно. Потому что это отвлекает. Потому что это Тэхён. Потому что ты хочешь подойти и… просто схватить его за руку. За талию. За лицо. За что угодно. Потому что он красивее, чем должен быть. Потому что он твой. И потому что он – в двух метрах от тебя, но вы играете в игру «Интимная конспирация».       Пак фыркает носом, теребит ручку. Потом смотрит на свой ноутбук, потом опять на него. Так. Мне нужно придумать причину. Логичную, деловую, важную. Чтобы подойти. Мысли перебираются одна за другой: «О, господин Ким, я не могу открыть Excel, можете помочь?» – нет, тупо. «А не могли бы вы уточнить, какой из шаблонов использовать для внутреннего отчёта?» – тоже слабо. «Мне кажется, ваша рубашка подозрительно красива и требует, чтобы я немедленно заправила её вам под брюки» – Юнин, соберись! И вот наконец – эврика. О, да! Она делает сосредоточенное лицо, встаёт с дивана и направляется к его столу. Подходит сбоку, аккуратно, вежливо, как будто несёт на подпись контракт на миллион долларов.       — Господин Ким, — говорит Юнин, останавливаясь. — Простите, могу я уточнить одну вещь?       Тэхён тоже останавливается, поднимает глаза.       — Да, помощница Пак?       — По проекту в Сочхо-гу: вы указали в примечаниях, что расчёт по временным рамкам – ориентировочный. Нужно уточнить, в какой из моделей мы делаем привязку к фазам застройки: по кварталам или по полугодиям? Потому что сейчас шаблон сформирован в полугодовом разрезе, но некоторые строки – по кварталам. Это… логически странно.       Виен при этом поднимает бровь, слегка ухмыляется. Чхве, не мигая, смотрит в экран. А Тэхён… Тэхён щурится.       — Привязка будет по кварталам. Мы делаем три фазы в течение полугода, но отчётность – квартальная. Исправьте шаблон.       — Принято, — говорит Юнин и… не двигается. Секунду. Две. Три. И только потом поворачивается обратно. Когда она разворачивается, Тэхён чуть наклоняется к её уху и тихо, так, чтобы никто не услышал, бросает:       — Ты хочешь сесть мне на колени прямо при них?       Юнин еле сдерживает смешок. Шепчет, не оборачиваясь:       — Вы первый начали ходить взад-вперёд, как будто хотите, чтобы я вас утащила в переговорную.       — Помощница Пак.       — Господин Ким?       — Вернитесь на диван. Пока я не начал отвлекаться окончательно.       — Уже иду, — улыбается Юнин и снова садится на диван.       Разговор у стола продолжается. Виен и Мунгю уже почти завершили доклад по своим пунктам: сверяют последние моменты, касающиеся тайминг-сессий, обсуждают, кто будет модератором сессии по «дизайну городской среды», упоминают имена спикеров со стороны китайских партнёров, и кто из делегации BCHO будет сопровождать ту или иную встречу. Темп беседы становится чуть более расслабленным – уже не бег по пунктам, а скорее шлифовка финальных деталей. Юнин бросает быстрый взгляд на часы.        12:54.       Пустой желудок негромко даёт о себе знать. Она успевает сделать ещё пару правок в шаблоне и сохранить файл, но внутренний голос уже дёргает её за ворот: ты голодна. Точка. И тут, как молния, в голову бьёт мысль: а ведь вы с Тэхёном… ни разу не обедали вместе. Ни. Разу. Столько времени в одном здании. Столько часов в переговорных, на встречах, в бесконечных обсуждениях проектов, поездок, планов. Но обед? Всегда поодиночке. Всегда раздельно. Но почему, чёрт побери? Пак быстро анализирует ситуацию. Это не романтическое приглашение. Это не ресторан, не уютный уголок в двух шагах от офиса. Это обычная столовая. С белыми лотками. Стандартной едой. Где сидят и архитекторы, и инженеры, и охрана, и, да, даже Тэхён иногда спускается туда, когда у него нет деловых встреч вне офиса. Так что технически – это нормально. По-человечески – логично. А по-Юниновски? Она уже встаёт.       Потому что чувствует, как разговор троицы у стола близится к логическому завершению. Бумаги захлопываются. Планшеты гасятся. Виен подаёт Чхве какую-то флешку. Юнин быстро подходит к столу, притворяясь, будто у неё только что родилась гениальная мысль. Тэхён смотрит на неё в упор.       — Помощница Пак. Сколько ещё кругов вы планируете намотать между столом и диваном?       — Простите, господин Ким, — Юнин кланяется ему и делает максимально невинное лицо. — Просто… Я подумала… А не хотите ли вы… ну… спуститься в столовую? — Тишина. Виен и Чхве одновременно смотрят на Тэхёна. Тот как будто зависает. Глазами – на Юнин. Лицо – будто кто-то попросил его выйти станцевать на корпоративе в лягушачьем костюме.       — В столовую? — переспрашивает он.       — Ну да. Я просто подумала… мы ведь с вами ни разу не ходили вместе. А я проголодалась. И вы, наверное, тоже. А тут как раз обеденное время…       Тэхён смотрит на неё. Пак делает чуть-чуть более округлые глаза. По-детски надувает губки. Руки складывает перед собой. Смертельное оружие корейской девочки-милашки, уровень: босс.       — Знаете, — добавляет она, — это же не свидание. Просто обед. Как коллеги.       Тэхён фыркает.       — Коллеги не шепчутся в коридорах. И не выносят друг другу мозги по ночам.       — Вот видите, — Юнин улыбается. — Значит, даже обед – повод выдохнуть. Пока мы ещё не в Шанхае и не в жутком цейтноте. Там я вам точно надоем. — Тэхён закатывает глаза. На лице читается смесь: «Я подумаю» и «Она меня убьёт, если не пойду».       — Господин Ким, — вставляет Виен, — я могу вам посоветовать: сходите. Мы с Мунгю уже и так всё обсудили. — Чхве лишь молча кивает, что, судя по нему, – почти танец победы.       — Ладно, — сдаётся Тэхён. — Через пять минут. Мне нужно кое с чем закончить.       — Ура! — не удерживается Юнин. — Тогда я пока закончу отчёт и перекину его в общую папку.       — Только не забудьте вернуться с тем же выражением лица, — сухо бросает Тэхён ей в след.       — Посмотрим, как там с едой, — отвечает Юнин и весело уходит обратно на диван, на ходу поправляя резинку на запястье. Плюхается на софу, закидывает ногу на ногу, опирается локтем о подлокотник и машинально берёт в руки ноутбук. Но через минуту, когда пальцы уже клацают по клавиатуре, а на экране перед глазами открыта таблица, её осеняет: пока мы ещё не в Шанхае и не в жутком цейтноте. Там я вам точно надоем.       Она вспоминает, как ляпнула это между делом – просто чтобы вставить реплику, вбросить шуточку, поддержать разговор. Сказала и забыла. Но сейчас, когда Виен и секретарь Чхве по-прежнему обсуждают с Тэхёном детали поездки: логистику, графики, состав делегации – Юнин вдруг цепенеет. А он ведь не сказал, что она не едет. Он вообще ничего не сказал. Ни утром, ни днём. Ни одного слова о Шанхае. Не упомянул, не уточнил, не спросил. А ведь она его ассистентка. И она, по идее, должна… быть в курсе? Подготовить документы? Узнать даты? Билеты? Паспорт? Визу? Пакет документов на выезд? Или… она не едет? Может, поэтому Тэхён ничего не сказал? Хотя нет. Если бы она не ехала, он бы точно что-то упомянул. Сказал бы, что ей не нужно волноваться, что она остаётся в Сеуле. Но он просто промолчал. А значит?..       — …он рассчитывает, что я поеду, — шепчет Пак себе под нос, вглядываясь в монитор, но абсолютно не видя, что там написано. Внутри начинается какое-то тревожное брожение. Не неприятное, но странное. Ей хочется поехать. Хочется быть с ним. Видеть, как он работает, быть рядом. Быть его человеком. Но…       Тэквон.       На кого оставить Тэквона?       У неё даже мысли не было, что она может вот так просто… уехать. В другую страну. С ним. Своим парнем. Начальником. Человеком, на которого три месяца назад она едва могла смотреть. Мысли начинают путаться, когда Виен поднимается, прощается, кивает ей с лёгкой улыбкой. Следом встаёт и секретарь Чхве. Они оба выходят. Тэхён что-то доделывает на компьютере, встаёт, выпрямляется, берёт со стола бумажник и пропускную карту. Проверяет, взял ли телефон. И, подходя к двери, оборачивается к Юнин.       — Пошли.       Юнин всё ещё сидит. Просто смотрит на него.       — Чего ты?       — А… — она не знает, как лучше спросить. Потом говорит: — Ты же в Шанхай собираешься.       — Угу, — Тэхён скептически смотрит на неё, помещая руки в карманы брюк. — Я тебе вроде всё утро об этом говорил. И с Виеном, и с Мунгю.       — Да. Но ты не сказал, лечу ли я, — бубнит Пак. Тэхён моргает. Его брови чуть приподнимаются, как будто он реально удивляется.       — А ты думала, не летишь?       — Ну, не знаю! — Юнин резко встаёт, облокачивается о диван, крестом складывает руки на груди. — Ты ничего мне не сказал! Ни «Юнин, мы с тобой летим в Китай», ни «Готовь документы», ни «Выучи пару слов на китайском»!       — Ты – моя ассистентка, пусть и на полставки, — спокойно говорит Тэхён. — Ты нужна мне там. Само собой разумеется, что ты летишь.       — Само собой разумеется? — ахает Юнин. — Ну извини, я не экстрасенс. А ещё у меня, на минуточку, ребёнок. И знаешь, надо было хотя бы за три дня предупредить, а не в день вылета.       — У нас ещё две недели, — добродушно усмехается Тэхён. — Хочешь, сделаю официальную рассылку по сотрудникам, что ты едешь?       — Очень смешно, господин Ким, — бормочет Пак. — А на кого мне Тэквона оставить, ты подумал?       — Мы вместе подумаем, — отвечает Тэхён. — Возможно, Джиу. Или Чимин. Или няня, которую мы наймём, как нормальные люди.       Юнин прищуривается.       — Ты всерьёз думаешь, что я смогу спокойно работать оттуда, зная, что он где-то здесь, без меня?       — Типа того, — Тэхён подходит ближе. — Потому что ты не просто мама. Ты ещё и человек. И там ты будешь рядом со мной. Как ассистентка. И как моя девушка.       Юнин не знает, что сказать. Он смотрит на неё ещё пару секунд, потом кивает на дверь.       — А теперь пошли. Пока ты тут ноешь, в столовой заканчивается кимчи.       — Это угроза?       — Это мотивация.       — Ужасный ты, господин Ким.       — Сам знаю, — ухмыляется Тэхён, распахивает дверь и пропускает её вперёд. Юнин проходит мимо, всё ещё в лёгком афиге. Я лечу в Шанхай. С ним. В другой город. В другую страну. Как в дораме. Только в дорамах не надо думать, с кем оставить пятилетнего ребёнка.