Ангельская кровь

      Чёрная дверь с золотым номером 5001 молчит. Юнин жмёт на звонок второй раз – короткий сигнал, похожий на заглохший вздох, уходит внутрь квартиры и гаснет, не принося ответа. Она стоит в безмолвном, стерильно пахнущем свежестью коридоре, обнимая сумку, и нервно переступает с ноги на ногу. На часах почти четыре часа дня, тихий будний четверг. Внизу, в холле, дежурный охранник бросил на неё внимательный взгляд, но ничего не сказал – за эти недели её уж слишком часто видели здесь, чтобы задавать вопросы. Юнин кусает губу, и вкус помады напоминает ей о нетерпении. Она ведь точно знает, что Тэхён дома. Сам писал утром: «Останусь работать, много дел. В офис не поеду». Тогда почему не открывает?       Секунды, как тягучие капли. Юнин ждёт, задержав дыхание, но ничего не происходит. Звонит ещё раз, дольше держит палец. Снова пауза. Пустота. Сердце бьётся слишком шумно для этого коридора. Слишком громко для её собственного спокойствия. Она чувствует, как скучала. Всего один день – но для неё это невыносимо долго. Вчера он был рядом, и этого хватило, чтобы до сей минуты захватить её мысли целиком. А теперь – четверг. И она стоит здесь, потому что больше не выдержала. Тэквон остался с дедушкой. Всё правильно. Ребёнок болен, но в надёжных руках. А её тянет сюда к нему. К Тэхёну. Юнин даже не предупредила, не спросила, просто приехала. Хотела сюрприз. Хотела обнять.       Она жмёт на кнопку в четвёртый раз. И снова – ничего. Где он? Почему не открывает? Ведь дома. Должен быть. Может, спит? Устал. Но разве он спит днём? Может, в наушниках, не слышит звонка? Или… нарочно не открывает? Мысль колет, и Юнин сразу отгоняет её. Она скучала, как сумасшедшая. А он – молчит. Раз, и она кладёт ладонь на холодную дверь. Сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью. Тепла не чувствуется – только гладкая, ледяная поверхность. Словно никакой жизни за этой дверью нет. Но она знает: он там. Чувствует это каждой клеточкой. В груди тяжелеет, дыхание становится прерывистым. Она не готова уйти. Не готова повернуться к лифту. Стоит здесь, упрямо, до дрожи в коленях. Потому что если сейчас отойдёт – значит, предаст собственное чувство, собственную скуку.       Палец снова давит на кнопку. Долгий, пронзительный звонок. Юнин отнимает руку, но сразу возвращает её обратно – ещё раз, ещё. Коридор наполняется настойчивым дребезгом, и теперь она уже не ждёт вежливо. Внутри поднимается раздражение, переплетающееся с тревогой: он ведь там, она чувствует, так почему не открывает? Тогда она резко стучит костяшками по двери. Сначала дважды – звонко, твёрдо. Потом ещё сильнее, ладонью. Секунды тянутся мучительно. Юнин уже собирается постучать снова, но вдруг в замке щёлкает механизм. Дверь приоткрывается. Тэхён стоит в проёме, дышит неровно. На лбу – капли пота, волосы влажные. Чёрная футболка Nike закатана до плеч, ткань тёмными пятнами липнет к груди. Короткие спортивные шорты, кроссовки. Сильные руки напряжены, мышцы блестят от пота. Юнин замирает, оглядывая его. Всё становится ясно за одно мгновение. Тэхён приподнимает брови, удивлённый её появлением. И, кажется, слегка растерянный: взгляд скользит от её лица к её глазам, потом к её рукам, будто проверяет, не случилось ли что-то серьёзное. А Юнин ловит себя на том, что стоит и смотрит на него, не в силах отвести глаз. Весь мокрый, дымящийся жаром, пахнущий солью и мужскими усилиями. И она понимает: именно поэтому он не открывал. Он был в другом измерении, в мире железа и мышечного горения.       — Юнин? — Тэхён моргает, словно проверяет, не мерещится ли ему. — Ты что здесь делаешь?       Его взгляд скользит по ней сверху вниз и снова поднимается. Сначала – волосы: распущены, мягкими волнами ниспадают на спину и плечи. Потом – открытые ключицы, тонкие бретели бордового топа, как будто специально обрамляющие её кожу. Тэхён делает едва заметный вдох, задерживает глаза на этом коротком лифе, который подчёркивает линию её талии. Переводит взгляд ниже – джинсы с вышитыми вишнями, лёгкие, летние, дерзко-игривые. На секунду уголки его рта дёргаются в улыбке: детали образа Пак Юнин никогда не ускользали от него. А когда взгляд падает на её ноги в красных босоножках – он прикусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая более явную реакцию. Эти тонкие ремешки, этот блеск лака на каблуках… И сумка в руках, с вишнёвой подвеской – точно завершает картину, созданную только для того, чтобы сбить его с ног.       — А что, не ждал? — Юнин супит брови и возмущённо ставит руки на талию, принимая позу очень раздражённой кошечки. — Я звонила тысячу раз. Думала, ты меня игнорируешь.       — Игнорирую? — Тэхён откидывается на дверной косяк, проводит рукой по мокрой, горячей шее и смеётся низким, хрипловатым от нагрузки смехом. — Я в зале был. На втором этаже. Музыку включил на всю, не слышал вообще ничего.       — Ты что, с ума сошёл? — Юнин раздражённо смотрит на него, стоя в дверях и чувствуя, как гнев смешивается с облегчением. — Я тут полчаса как дура звоню, чуть дверь не выбила.       — Полчаса? — Тэхён приподнимает брови, отводит плечом футболку, которая липнет к коже. — Не ври. Максимум минут пять.       — Для меня это вечность! — обиженно фыркает Юнин и скрещивает руки на груди, отчего декольте её топа кажется ещё глубже. — Я уже подумала… может, ты тут с какой-нибудь бабой развлекаешься.       Тэхён моргает, потом прыскает в смешок и качает головой.       — Правда? Ты серьёзно успела придумать мне любовницу за те пять минут, что я гонял на дорожке?       — Ну а что мне ещё думать? Дверь не открываешь, стучу – не слышишь, на звонки и смс не отвечаешь…       — Малыш… — Тэхён краем ладони вытирает вспотевший лоб. — Я просто приседал под Eminem на всю катушку. Если хочешь – покажу, где гантели до сих пор валяются.       — Не надо, — бурчит Юнин, отводя взгляд.       — Ревнует, — поддевает её Тэхён, и его глаза сужаются от удовольствия. — Вот оно что.       — Я не ревную. — Пак вскидывает голову слишком резко, чтобы это выглядело убедительно. Тэхён скользит по ней взглядом и улыбается.       — Ну конечно. Тебе понравилось, признавайся.       — Ничего подобного, — быстро отводит глаза Юнин, волной взмахивая волосами. — Я злилась.       — Ну, злилась – значит, соскучилась, — спокойно парирует мужчина. Юнин снова смотрит на него, на его мокрую, облегающую футболку, на влажные от пота виски, на напряжённую шею, и сама не замечает, как губы надуваются в детскую, обиженную гримасу.       — Соскучилась… — жалобно протягивает она, и вся её напускная строгость тает. — Очень соскучилась.       — Очень, да? — с лёгкой, любящей издёвкой переспрашивает Тэхён.       — Угу, — Юнин кивает так сильно, что становится смешно. — Просто ужасно. Я дома сидела весь день, смотрела на Тэквона и думала, что мне чего-то не хватает. Вернее… кого-то. А ты… — она снова морщит нос, делая вид, что сердится, — ты не открывал.       Тэхён смеётся, качает головой, выпрямляется во весь свой рост, и его тень накрывает её.       — О, Будда… И ради того, чтобы сказать мне это, ты ломилась в дверь, будто спецназом подрабатываешь?       — Ну… да! — вскидывает руки Юнин. — Потому что ты вообще бессовестный!       — Надо было сразу сказать, что соскучилась. Я бы открыл быстрее, — снова усмехается Тэхён, и, прежде чем Юнин успевает возразить, он легко тянет её к себе за запястье. Та ойкает, но не сопротивляется. В следующее мгновение Тэхён уже отходит в сторону, затягивая её внутрь, в прохладную, пахнущую озоном и его потом атмосферу дома. Юнин делает шаг, второй, и забывает обо всём – ни на его липкую футболку не смотрит, ни на капли пота, скатывающиеся по шее. С удовольствием, с жадностью обнимает его за талию, чувствуя под пальцами влажную ткань и твёрдые мышцы пресса, прижимается, утыкаясь носом ему в грудь, вдыхая этот концентрированный, животный, такой родной запах его кожи.       — Фу, ты мокрый, — бормочет Юнин вполголоса.       — Так ты же сама пришла. Я даже полотенце взять не успел, — Тэхён гладит её по спине широкой ладонью, наклоняя голову к макушке и вдыхая аромат её волос – сладковатый, успокаивающий. — Всё равно ведь обнимаешь.       — Потому что я очень-очень соскучилась, — упрямо повторяет Юнин. — И мне всё равно, мокрый ты или нет.       Тэхён улыбается, выдыхает ей в волосы и целует в макушку.       — Знаешь, ты становишься слишком милой, когда ноешь.       — Я не ною! — Юнин резко поднимает голову.       — Конечно, — хмыкает Тэхён, опуская ладонь на её талию. — Не ноешь. Просто так растаяла, что даже липкая футболка не мешает.       — Липкая футболка мешает, — бурчит Юнин, снова пряча лицо в его грудь, в этот безопасный, надёжный уголок. — Но я потерплю.       Они остаются стоять прямо в прихожей, обнявшись, как два дерева, сросшиеся стволами. Дверь за их спинами уже закрыта, но ни он, ни она не спешат отпускать, продлевая этот миг тихого соединения. Юнин водит ладонью по мужской спине, чувствуя под пальцами влажную ткань и твёрдые мышцы. Ей впервые за весь день спокойно. Не нужно никуда торопиться, не нужно думать – просто быть в его руках. Тэхён молчит какое-то время, гладит Юнин по волосам, дышит её запахом, а потом спрашивает:       — Как там Тэквон?       Юнин моргает, будто переключаясь из одного измерения в другое, и мягко, по-матерински улыбается.       — Сегодня утром ещё кашлял, нос заложен… но к обеду стало лучше. Папа приехал, сказал, что останется с ним. Соскучился. Я бы не пришла, если б ему было плохо.       — Угу, — кивает Тэхён. — Хорошо, что ему лучше.       Юнин снова прижимается к нему, проводя кончиком носа по его левому плечу. Слышит, как неровно бьётся его сердце, как он всё ещё чуть учащённо дышит после тренировки. Потом она сама слегка отстраняется. Медленно поднимает руку, убирает влажную прядь с его лба. На миг задерживает дыхание, словно колеблется… и всё же тянется вверх. Короткий поцелуй. Тихий, тёплый, с ноткой нетерпения. Она едва касается его губами – и словно выдыхает вместе с этим всё накопившееся за сутки. Тэхён улыбается краешком губ и отвечает:       — Ты знаешь, я рад, что ты пришла, — говорит он, когда отстраняется. — Но мне надо закончить тренировку.       — Прямо сейчас? — Юнин недовольно морщится, словно услышала что-то обидное.       — Прямо сейчас, — спокойно, но непреклонно кивает Тэхён. — У меня по четвергам всегда тренировка. Когда в зале, когда дома – зависит от дня. Сегодня дома. Программу всё равно надо добить. Осталось минут сорок. Можешь пока посидеть в гостиной, телевизор включи, на кухне возьми что-нибудь. Через сорок минут я буду весь твой. — Юнин закатывает глаза с преувеличенным страданием и цепляется руками за его талию, когда Тэхён уже отходит на шаг, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.       — Нет. Я хочу пойти с тобой.       — Соскучилась настолько, что даже в зал за мной? — дразнит её Тэхён, останавливаясь и оглядываясь через плечо.       — Настолько, — серьёзно, без тени шутки отвечает Юнин и ещё сильнее, почти цепко обхватывает локтями его талию, не желая отпускать.       — Ну смотри, предупреждаю: я сейчас весь мокрый, вонючий и буду поднимать железо. Романтики ноль.       — Всё равно, — шепчет Юнин, — я хочу быть рядом. — Перед тем как идти, она наклоняется и снимает босоножки. Ремешки тихо щёлкают, каблуки перестают стучать по полу. Она остаётся босиком, ставит обувь аккуратно у стены, сумку вешает на крючок. Они снова обнимаются: Юнин обнимает Тэхёна левой рукой за талию, тот обнимает её правой рукой за плечи и попутно чмокает в левый висок.       — Пошли.       И они вместе поднимаются по широкой, плавно изогнутой лестнице, не отпуская друг друга. Второй этаж встречает их приятной прохладой и гулким эхом шагов. И вот они заходят в зал. Сразу чувствуется резкий, колючий холод – кондиционер работает на полную, глуша жар, что остался от недавних упражнений. Комната большая, просторная, но не чрезмерная – не ангар и не мини-стадион, а уютный личный спортзал, где всё под рукой. Панорамные окна на дальней стене пропускают мягкий свет, за стеклом виден кусок города с высоты: линии улиц, крыши домов и зелёные пятна деревьев. По периметру вдоль стен стоят тренажёры: массивный блочный тренажёр, станция для жима ногами, у окна – беговая дорожка и велотренажёр. В углу – гантельный ряд, аккуратно разложенные по весу блины для штанг, сама стойка со штангой. Чуть дальше – скамья для жима лёжа и скамья для пресса. Всё чистое, ухоженное, будто в зале профессионального клуба, только без чужих людей. На зеркальной стене напротив – отражение всего этого пространства и их двоих: Тэхён – в спортивной одежде, Юнин – босиком. Она останавливается, оглядывается. Её взгляд скачет от одного тренажёра к другому, словно она попала в чужой, сурово-мужской мир силы и дисциплины.       — Ничего себе… — вырывается у неё. Тэхён ставит бутылку воды на пол рядом со стойкой, наклоняется, проверяет крепления на штанге.       — Ну, вот это моё обычное место по четвергам. У меня сегодня по программе жим лёжа, потом турникет, гантели, пресс и в конце беговая.       Юнин косится на него, обнимая себя за плечи от холода.       — И ты собираешься всё это при мне делать?       — Конечно, — Тэхён усмехается и берёт с пола небольшой чёрный пульт. Несколько нажатий – и из колонки снова начинает литься музыка. Ритмичный, агрессивный бит мгновенно задаёт темп залу, гулко отражаясь от стен и зеркал. — А ты… ну, раз уж решила быть здесь, придумай себе занятие. Иначе просто уснёшь, глядя, как я поднимаю железо.       — Очень смешно, — бурчит Юнин, но всё же начинает медленно обходить зал. Тэхён садится на скамью, проверяет хват на штанге, а Юнин тем временем идёт вдоль стены, скользя пальцами по холодному металлу тренажёров. Останавливается у беговой дорожки, трогает сенсорные панели управления, потом переводит взгляд в окно – оттуда открывается вид на город. Она идёт дальше: блочный тренажёр, аккуратные блины на стойке, ряд гантелей, где каждая сияет отполированной ручкой. На секунду она поднимает самую маленькую – лёгкую, двухкилограммовую – и тут же ставит обратно, едва почувствовав вес. Музыка всё играет, а Юнин ходит по периметру, рассматривает этот мир железа, словно впервые видит ту часть жизни Тэхёна, куда раньше не заглядывала.       Тэхён ложится на скамью, ладони обхватывают гриф. Он поднимает штангу, плечи напрягаются, мышцы на руках проступают чётче. Счёт идёт сам собой – едва слышным шёпотом под нос:       — Раз… два… три…       Из колонки вдруг врывается резкий бит. Бас гулко отражается от стен, зал заполняется голосом Лудакриса. I wanna… lick, lick, lick, lick you from your head to your toes… And I wanna, move from the bed down to the, down to the, to the flo'… Then I wanna, «Ahh ahh», you make it so good I don't wanna leave… But I gotta kn-kn-kn-know, what-what's your fan-ta-ta-sy? Юнин моргает, напрягает слух. Мелодия ей знакома – слышала когда-то. Но слова… некоторые она улавливает. И по интонации, по отдельным кускам текста понимает: тут что-то совсем «не для детей». Щёки её предательски розовеют. Она медленно подходит ближе и останавливается прямо у изголовья скамьи. Становится так, что Тэхён, поднимая штангу, видит её снизу вверх.       — Ты… мне мешаешь, — выдыхает он между повторениями. — Отойди, а то уроню.       — Не уронишь, — отвечает Юнин и склоняется ниже, глядя прямо в его раскрасневшееся, сосредоточенное лицо. — Переведи мне слова. — Тэхён фыркает, опускает штангу на стойку, откидывается на спинку и на секунду закрывает глаза, восстанавливая дыхание. Пот катится по вискам тяжёлыми каплями, и он проводит ладонью по лицу, смахивая влагу, потом открывает глаза и смотрит на неё снизу вверх.       — Ты серьёзно? — его голос слегка охрипший от нагрузки.       — Естественно, — кивает Юнин. — Я знаю эту песню, но перевод никогда не читала. А по тому, что я слышу… — она прикусывает губу и чуть склоняет голову. — Там явно что-то… взрослое. — Тэхён усмехается, хватает полотенце, вытирает лоб. Секунду прислушивается к доносящемуся куплету, и тут уголок его рта дёргается в сдержанной, понимающей улыбке.       — Ну… скажем так. Здесь про то, как певец… очень подробно рассказывает, где и как он хочет заниматься сексом. — Юнин округляет глаза.       — Подробно?       — Более чем, — Тэхён кивает, берёт в руки штангу, ложится и снова начинает поднимать её, но уже с улыбкой. — Хочешь дословно?       — Конечно хочу, — Юнин делает шаг ближе, поддаваясь азарту.       — «Я хочу лизать тебя… с головы до ног», — выдыхает Тэхён на подъёме.       — Чего? — у Юнин чуть не падает челюсть, а щёки заливает новый румянец. — Прям так и поётся?       — Дальше ещё веселее, — продолжает он, переводя уже по памяти. — «Хочу передвигать язык по твоему телу, пока ты кричишь».       Юнин хлопает ресницами, словно пытается переварить.       — Всемилостивый Будда… и ты это слушаешь, когда качаешься?       Тэхён с глухим лязгом ставит штангу на стойку, снова берёт полотенце, вытирает шею.       — Ну, обычно я даже не задумываюсь над текстом. Мне нужен бит, темп. А перевод… — он поднимает на неё глаза. — Это бонус.       — Ты издеваешься, — подозрительно сужает глаза Юнин.       — Немного, — спокойно признаётся Тэхён, снова берясь за штангу. Бас всё ещё гремит, Лудакрис выплёвывает очередные откровенные строчки, и Юнин снова замирает, пытаясь уловить слова. Какие-то куски понятны даже без перевода, и чем дольше она слушает, тем яснее становится, что песня совсем не про романтику, а про нечто гораздо более приземлённое. Она наклоняется к Тэхёну ближе, почти нависая над ним, когда тот снова ложится на скамью, переводя дыхание перед подходом.       — Подожди, — перебивает она его счёт. — А вот сейчас он что сказал?       — Юнин… — с нажимом выдыхает Тэхён, поднимая штангу.       — Нет, правда. Переведи. — Она дотрагивается до шнурка от его шорт и дразняще дёргает за него, улыбаясь. — Мне же интересно.       Тэхён, напрягая руки, отвечает коротко, почти сквозь зубы:       — «Я хочу… трахаться с тобой в машине, в кинотеатре, в гримёрке».       — В кинотеатре? Серьёзно? — Юнин округляет глаза, потом не сдерживается и прыскает смущённым смехом, отворачиваясь. Штанга глухо ложится на стойку, Тэхён поднимается, садится и вытирает ладонью вспотевший затылок, смотря на неё с немым укором.       — Я предупреждал. Переводить такое в лоб – опасно.       — Ну и что? — резко усмехается Юнин. — Я вообще-то взрослая девочка.       — Взрослая девочка, которая краснеет от слова «лизать», — парирует Тэхён, бросая на неё косой взгляд.       — Я не краснела!       Тэхён качает головой, снова ложится на спину и берётся за штангу, готовясь к новому подходу.       — Малыш, если ты будешь продолжать меня отвлекать, я тренировку точно не закончу. А мне ещё беговую делать.       Юнин, вместо того чтобы отойти, наоборот, подходит ближе. Ставит руки на его плечи, когда Тэхён делает подъём. Его мышцы под её ладонями твёрдые, как камень, горячие и скользкие от пота. Она смотрит на него сверху и медленно, с вызовом облизывает губу.       — А переведи ещё вот этот кусочек… тот, что сейчас был.       — Юнин… — Тэхён просяще смотрит на неё снизу.       — Ну пожалуйста. — Юнин наклоняется ближе, так что кончик её носа почти касается его носа. — Вон там он сказал что-то о «On the floor, by the bed»… я правильно услышала?       — Да, — сдаётся Тэхён, опуская штангу. — «На полу, у кровати».       — Неплохой вариант. — Юнин расправляет плечи и наклоняет голову вбок. — Я бы не отказалась. — Тэхён хмыкает, берёт полотенце, но не отводит от неё взгляда, полного смеси раздражения и живого интереса.       — Ты определённо пришла сюда не для того, чтобы учить английский.       — Я же сказала: соскучилась. А эта песня только добавляет идей.       — Ты хочешь, чтобы я сорок минут тренировался или чтобы сорок минут думал о том, как сорвать с тебя этот топ? — Тэхён щурится. Юнин смеётся и наклоняется к его уху.       — Может, и то, и другое?       — Будда, малыш… — Тэхён втягивает воздух сквозь зубы, откидывается назад, глядя в потолок, точно пытаясь взять себя в руки. — Ты знаешь, как мешаешь?       Юнин улыбается, нежно проводя пальцами по его руке.       — Знаю. И мне нравится… видеть тебя таким взволнованным.       Музыка продолжает греметь, голос Лудакриса раздаёт всё новые и новые откровенные строчки, и теперь они звучат как откровенный саундтрек к их флирту. Тэхён разминает шею, снова ложится на скамью, берёт гриф, втягивает воздух и начинает поднимать штангу. Металл звенит, мышцы на его руках вздуваются буграми. Он снова считает себе под нос, стараясь абстрагироваться, сконцентрироваться:       — Десять… одиннадцать… двенадцать…       И снова в колонке звучат очередные строчки Лудакриса. Бас вибрирует в груди, слова почти выстреливают в воздух. Юнин слушает, хмурит лоб, пытается выловить понятные ей куски текста. Вдруг наклоняется над Тэхёном, глядя ему в глаза. Кончики её волос спадают вниз.       — Вот это. Вот это! Переведи.       Тэхён сжимает зубы, толкает штангу вверх.       — «Я хочу, чтобы ты… — он резко опускает железо на грудь, — …садилась сверху и двигалась так, как я скажу».       Юнин моргает, рот приоткрывается от услышанной прямоты.       — О, Будда… он такой… непосредственный.       — Малышка, отойди, — шипит Тэхён. — У меня руки заняты. — Но Юнин не уходит. Напротив – встаёт прямо перед ним, так что он видит её силуэт снизу. Становится так близко, что, поднимая штангу, Тэхён вынужден смотреть на неё – на её талию, на топ, на лицо, обрамлённое распущенными волосами. — Не мешай, — бурчит он, но глаза всё равно скользят вверх по её телу. И вдруг Юнин медленно проводит пальцами по плечу… и сбрасывает с того тонкую бретельку бардового топа. Секунда, и на её коже появляется больше обнажённого. Тэхён резко выдыхает, штанга дрожит в его руках. — Юнин…       — Что? — невинно улыбается та, наклоняясь, чтобы он лучше видел. — Я просто поправила. — Тэхён толкает штангу вверх, ставит на стойку с глухим лязгом и тут же тянется рукой к ней – поймать, притянуть, ощутить. Но Юнин в тот же миг смеётся, отскакивает в сторону. Босые ступни скользят по полу, она отходит к панорамному окну, оглядывается через плечо и строит ему озорную гримасу. — Ты думал, я сдамся так легко?       — Ты просто играешь со мной, — Тэхён садится, опирается на колени, переводя дыхание. Смотрит на неё долгим, тяжёлым, полным желания взглядом. Пак смеётся, чувствуя прилив власти. Подходит к гантельному ряду, поднимает маленькую, будто собирается тренироваться. Но гантель тут же оказывается слишком тяжёлой, и она ставит её обратно, всё время чувствуя на себе мужской взгляд.       — Может, и играю, — пожимает плечами она, помахивая опущенной бретелькой. — Но ведь тебе нравится. Вижу же. — Тэхён хмыкает, проводит ладонью по лицу, смахивая пот, и встаёт. Теперь он кажется ещё больше на фоне тренажёров.       — Я ещё не решил, что мне делать сейчас: добить эту тренировку или поймать тебя.       — Ну, тогда выбирай быстрее, — поддразнивает его Юнин и спускает лямку ещё ниже. Тэхён на мгновение сжимает пальцы в кулак, сухожилия на руках напрягаются. Музыка всё ещё гремит – и весь зал теперь почти дрожит от напряжения между ними. Юнин завлекательно спускает вторую лямку. Красное тонкое брете́лько соскальзывает с её левого плеча – теперь топ держится только на её груди, и кожа точно вспыхивает в электрическом свете фитнес-зала. Она смотрит на Тэхёна с хитрой улыбкой и ждёт. Тот отходит от лавки, плечи блестят от пота, в глазах полыхает огонь.       — Всё, малыш. Доигралась. — Он делает несколько шагов вперёд, тянет к ней руку, чтобы схватить. Но Юнин в тот же миг смеётся и отскакивает в сторону. Босые ступни бесшумно скользят по полу, и она прячется за массивный блок тренажёра для жима ногами, улыбаясь ему из-за укрытия.        — Ловко, да? — дразнит она, выглядывая из-за стойки.       — Юнин, — рычит Тэхён. — Выходи.       — Нет, — та качает головой, улыбаясь всё шире. — А знаешь, что там в песне дальше поётся? Напомнить? — смотрит на Тэхёна. — «Хочу, чтобы ты прижал меня к полу… прямо у кровати».       — Юнин.       Юнин смеётся и перебегает к другому тренажёру, к блочной станции. Босые ноги мягко шлёпают по полу, волосы прыгают на плечах живыми волнами. Она выглядывает снова, чуть запрокидывает голову, обнажая шею.       — «Хочу, чтобы мы сделали это в машине… на заднем сиденье».       Тэхён устало проводит рукой по лицу, словно пытается сбросить нарастающий жар.       — Ты правда хочешь, чтобы я тебя поймал?       — Может быть. — Юнин снова прячется, уходит дальше, в угол, возле беговой дорожки. Музыка бьёт по стенам, и её голос органично вплетается в неё: — «Хочу, чтобы ты держал меня крепко… пока я кричу твоё имя». Ну как, заводит?       Тэхён резко выдыхает. Шаги становятся быстрее, решительнее. В нём уже нет того спокойствия, что было минуту назад. В его движениях появляется напор, энергия, готовность к действию.       — Малыш, я серьёзно, — говорит он, обходя тренажёр с другой стороны. — Если я тебя сейчас поймаю… тебе мало не покажется. — Юнин смеётся, отскакивает дальше, к стене с гантелями. Щёки горят, глаза сверкают. Она нарочно, томно и сексуально, произносит следующую строчку, пародируя певца:       — «Хочу, чтобы ты лизал меня… с головы до ног».       Тэхён останавливается как вкопанный, сжимает челюсть. Взгляд становится тёмным, почти чёрным.       — Повтори.       — «С головы до ног», — Юнин снова улыбается и делает вид, что обдумывает, постукивая пальцем по подбородку. — Знаешь, перевод этой песни мне начинает всё больше и больше нравиться. — Тэхён кидается к ней, но она вновь успевает увернуться, прячась за блочным тренажёром. Поднимает руки, как будто сдаётся, и шепчет, наполовину смеясь, наполовину всерьёз, глядя на него в щель между металлическими стойками. — «Хочу, чтобы ты сделал это так, как я скажу». — Тэхён уже не улыбается. В глазах – ярость, смешанная с желанием. Он идёт к ней неспешным, но полным решимости шагом.       — Всё. Хватит.       — Хватит? — Юнин дерзко приподнимает бровь, прижимаясь спиной к тренажёру, словно нарочно загоняет себя в угол. — А я только вошла во вкус. — Мужчина подходит ближе, облокачивается ладонью о металл рядом с её головой. Его грудь всё ещё быстро вздымается от тренировки, и теперь ещё больше – от неё. Он смотрит на Пак вблизи, и его дыхание горячим облаком касается её лица.       — Дальше ты не переведёшь.       — Проверим? — шепчет та, склоняя голову набок. Тэхён щурится, взгляд прожигает её насквозь. Он тянется к ней, чтобы поцеловать, чтобы заглушить её слова своими, и на этот раз Юнин почти не успевает отступить. Едва-едва выскальзывает из-под его руки, нагибаясь, и снова смеётся, спешно убегая к панорамным окнам. — «Я хочу трахнуть тебя в каждой позе…», — выкрикивает она и сама смущённо прикрывает рот ладонью. Музыка гремит, басы вибрируют в груди. Тэхён идёт к ней, не сводя с неё глаз.       — Всё. Это был твой последний шанс.       Юнин пятится к стеклу, чувствуя его холодок спиной, и медленно, с вызовом тянет лямку топа ещё ниже.       — Хочешь – догони.       И в этот момент Тэхён бросается к ней, совершая последний решительный рывок. Юнин снова визгливо смеётся и пытается увернуться. Музыка всё та же, похабные слова врываются в её уши, и она, будто нарочно, выхватывает самые откровенные куски текста и смело бросает их Тэхёну в лицо, пока бегает:       — «Я хочу, чтобы ты взял меня на кухонном столе!» — выкрикивает она, прячась за беговой дорожкой.       — Юнин! — Тэхён идёт быстрым шагом. Юнин снова ускользает от него, перебегает к углу, прячется за тренажёром для жима ногами.       — «Хочу, чтобы ты делал это везде, где только можно», — её голос звенит в такт музыке. I wanna get you in the bath tub… With the candles lit, you give it up 'til they go out… Or we can do it on stage at the Ludacris concert… 'Cause you know it got sold out… A red carpet dick it just roll out… Go ahead and scream, you can't hold out… Тэхён сжимает кулаки, резко обходит тренажёр, но Юнин успевает проскочить в узкий уголок между блочной станцией и стеной, где металлические стойки стоят слишком плотно.       Для неё – проход, для него – тупик.       — С ума сойти… — Тэхён упирается ладонями в металл, пытается заглянуть внутрь. Его грудь тяжело вздымается. — Серьёзно? Спряталась в дырку, куда я даже пролезть не могу?       — Именно, — Юнин обхватывает металлическую стойку руками, прячется за ней, довольно улыбается, как ребёнок, нашедший лучшее укрытие для пряток. — Спряталась.       — Выходи. Немедленно.       — А если не выйду? — она склоняет голову набок. I wanna get you in the back seat, windows up… That's the way you like to fuck… Clogged up, fog alert… Rip the pants and rip the shirt… Rough sex: make it hurt… In the garden all in the dirt… Roll around Georgia Brown: that's the way that I like it twerked… — Что ты мне сделаешь?       — Юнин, — мужской голос срывается на рычание. — Я тебя достану оттуда, клянусь своим спортзалом. — Пак улыбается ещё шире, и в этот момент медленно поднимает край топа с талии выше, сантиметр за сантиметром, открывая живот, рёбра, и останавливается только тогда, когда ткань доходит до нижней линии груди. Глаза Тэхёна темнеют, почти чернеют от желания. Он выпрямляется, проводит рукой по лицу, пытаясь сдержать нахлынувшую волну. — Опусти топ.       — Нет, — дерзко отвечает Юнин. — А что будет, если я вылезу?       — Я тебя поймаю.       — И? Что ты со мной сделаешь, если я выйду?       Тэхён облокачивается на тренажёр.       — Всё, что ты мне только что процитировала.       На секунду Юнин замирает, стискивая губы, чтобы не расхохотаться слишком громко и не выдать своё возбуждение. Потом снова издаёт лёгкий, смущённый смешок, откидывая голову назад.       — Тогда я точно не выйду.       — Юнин! — Тэхён хлопает ладонью по металлу так громко, что та вздрагивает, но всё равно не теряет озорного блеска в глазах.       — Ну давай, — дразнит она, наклоняясь чуть ближе, чтобы он видел её приподнятый топ. — Поймай.       Мужчина рявкает сквозь зубы, отступает на шаг и начинает обходить тренажёр, выискивая путь. Юнин тем временем сидит в своём «укрытии» между стойкой и стеной, обняв колени, и сияет глазами. Музыка всё ещё качает зал, Лудакрис продолжает орать в колонках что-то неприличное, а она с озорным видом повторяет за ним:       — «Я хочу сделать это на полу, у стены», — и сама заливается смущённым смехом.       — Юнин, — Тэхён скрипит зубами, наклоняясь ближе, упирается плечом в этот неподдающийся металл. — Выходи. Последнее предупреждение.       — Нет, — поёт та, нарочито покачивая головой. — Не выйду. Мне нравится смотреть, как ты злишься.       — Я тебя достану, — в мужском голосе нет ни капли шутки. Юнин обнимает стойку руками, выглядывая с другой стороны, и начинает кривляться, строя ему смешную рожицу.       — Ну попробуй.       Тэхён тянется рукой, но пальцы едва касаются воздуха. Юнин смеётся, отползая глубже.       — Видишь? Я же говорила – сюда ты не пролезешь.       Тэхён выдыхает сквозь зубы, оглядывает конструкцию со всех сторон, прикидывая, как добраться до этой маленькой, дерзкой бестии. Его взгляд колючий, опасный, и от этого Юнин только больше заводится.       — «Хочу, чтобы ты держал меня так крепко, чтобы я забыла своё имя», — снова бросает она ему в лицо.       — Ты серьёзно? — Тэхён начинает стучать пальцами по металлу, обходит стойку с другой стороны, пробует протянуть руку. Юнин опять уворачивается, отклоняясь, смеётся.       — «Хочу, чтобы ты взял меня там, где никто не увидит». Например, тут, — она обводит рукой вокруг, указывая на их уединение.       — Юнин! — голос Тэхёна уже почти срывается, и от этого Юнин становится только веселее. Она увлекается, теряет бдительность – поправляет волосы, смеётся, кивает в такт похабной песне – и на секунду перестаёт следить за ним. Этого мгновения хватает. Тэхён резко протягивает руку в узкий зазор сбоку, хватает её за запястье и рывком вытаскивает из укрытия. Металл скрежещет, Юнин взвизгивает и чуть не падает на пол.       — Ай! — она заливается смехом, пытаясь вывернуться. — Всё-всё-всё! Прости! Прости! Я больше не буду! — Юнин почти повисает на нём, дёргается, смеётся, но видит его лицо – Тэхёну сейчас не до смеха.       — Слушай сюда, — тот наклоняется ближе, так что девичий смех обрывается на полуслове. — Если ты ещё хоть раз за эту тренировку отвлечёшь меня вот так… я сделаю всё, что ты мне процитировала, прямо здесь. На полу. — Глаза у него серьёзные, не шутливые. Юнин моргает, а потом снова тихо, сдавленно хихикает, кусая губу, чтобы не засмеяться во весь голос от переполняющих её эмоций.       — Ладно-ладно… обещаю.       Тэхён держит её ещё секунду, словно проверяя прочность её костей и серьёзность её обещания, а потом резко отпускает. Юнин выпрямляется, смущённо поправляет съехавший топ, делает вид, что всё в порядке, хотя сердце бьётся как бешеное. Тэхён молча, с тёмным, нечитаемым выражением лица, вытирает лоб полотенцем, разворачивается и идёт к следующему тренажёру. Юнин остаётся стоять на месте, прижимая ладонь к груди и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. В голове звенит его низкий, обжигающий голос и произнесённая угроза, и от этого у неё по спине бежит горячая, колючая дрожь, смесь страха и сладкого предвкушения.       Тэхён шагает к турникету, берётся за перекладину. Сначала проверяет хват, потом делает вдох и начинает подтягиваться. Движения уверенные, отточенные: руки напрягаются, бицепсы проступают под кожей, футболка натягивается на груди и спине. На висках снова проступают капли пота. Юнин стоит чуть в стороне, кусает губу, не отрывая от него глаз. Каждый раз, когда он тянет себя вверх, его мышцы напрягаются в идеальной симметрии. Взгляд скользит вниз – по его ногам, шортам, потом снова вверх – к рукам, плечам… и вдруг задерживается на подмышках. Там, среди блеска кожи и пота, короткие, тёмные волоски. И почему-то именно это неожиданно привлекает, заводит, делает Тэхёна ещё более настоящим, живым, дико сексуальным и доступным во всём своём мужском естестве. Тогда Юнин делает шаг ближе. Потом ещё. И встаёт прямо под ним. Теперь, когда Тэхён опускается вниз после подъёма, его лицо оказывается так близко, что, кажется, стоит чуть податься вперёд – и он коснётся её лба и носа своим горячим, влажным лбом. Та запрокидывает голову, руки за спиной, и смотрит прямо на него снизу вверх, не моргая. Тэхён замечает её, но не останавливается. Пыхтит, продолжает подтягиваться.       — Ты что творишь? — выдыхает он между повторениями.       — Смотрю, — отвечает Юнин с лёгкой улыбкой.       — Опасно смотришь, — бурчит Тэхён, поднимаясь снова. Юнин молчит секунду-другую, вдыхая его запах – концентрированный, солёный, мужской, а потом вдруг наклоняет голову вбок и задаёт вопрос, совершенно не к месту:       — Слушай, а как ты думаешь… что было бы между нами, если б мы учились в одной школе?       Тэхён сбивается с ритма, на долю секунды задерживается в верхней точке, опускается медленнее, чем обычно, и смотрит на неё поверх перекладины удивлённым взглядом.       — Что? — переспрашивает он, не понимая, то ли это ещё одна её игра, то ли искреннее любопытство.       — Ну… — Юнин прикусывает губу, глядя на него снизу. — Ты же старше меня на восемь лет. Когда я только пошла в первый класс, ты уже был в старшей школе. А когда я была в старших классах – ты уже учился в университете.       Тэхён снова подтягивается.       — Странный у тебя вопрос.       — Знаю. Но мне вдруг стало интересно, — шепчет Юнин, не отрывая взгляда от его лица, когда он снова опускается почти вплотную к ней. — Вот представь: мы ровесники. Учимся вместе. Сидим за соседними партами. Что бы было? Как бы ты ко мне относился?       Тэхён поднимается, снова тянет себя вверх, но плечи уже начинают дрожать – не от усталости, а от того, что Пак Юнин стоит прямо под ним и задаёт такие отвлекающие, сюрреалистичные вопросы. Он опускается, почти касаясь кончиком носа её лба, и хрипло, на выдохе, отвечает:       — Думаю, я бы всё равно хотел тебя. С первого дня. С первой парты.       Юнин улыбается, глаза сияют, как у кошки, получившей сливки.       — Даже если бы мы были просто одноклассниками? Без всей этой… — она делает неопределённый жест рукой, — …взрослой истории?       — Даже тогда, — Тэхён снова подтягивается, и капли пота с его виска падают на пол рядом с её босыми ногами. — Особенно тогда.       — А я бы, наверное, списывала у тебя математику. Ты же умный.       — Конечно. Я учил бы тебя… и заодно думал, как затащить в спортзал после уроков.       Юнин прыскает сдержанным смехом, но не отходит, подставляя лицо под его жаркое дыхание.       — А я бы строила глазки старшеклассникам.       Тэхён резко опускается, задерживается совсем рядом с её лицом, смотрит на девичьи губы и выдыхает в неё облако горячего воздуха.       — Тогда бы у тебя точно были проблемы.       — Ну да, конечно. Ты бы ревновал, — Юнин складывает руки на груди, изображая лёгкое возмущение.       — Я бы не ревновал, — качает головой мужчина и возвращается к турникету, начиная потягиваться, и скрещивает щиколотки для стабильности. — Я бы просто не дал никому к тебе подойти ближе, чем на триста метров. Никто даже взглядом бы не посмел тебя тронуть.       — Звучит… очень в твоём стиле.       Тэхён висит на перекладине, ладони белеют от хватки, мышцы на руках и плечах то и дело напрягаются, жилы выступают. Юнин стоит внизу, сначала просто следит за ним глазами, заворожённая этим зрелищем мужской силы, а потом начинает медленно кружить вокруг турника, точно хитрая кошка вокруг своей добычи, оценивая её со всех сторон.       — Если бы мы учились в одном классе… — повторяет она. — Интересно, что бы было между нами? — Тэхён только пыхтит и считает вслух:       — …двадцать три… двадцать четыре… — и сбрасывает её вопрос на задний план. Но Юнин не отстаёт.       — Я вот думаю, — продолжает она, пряча руки за спиной и немного откидывая голову, чтобы успеть поймать его взгляд, когда Тэхён снова опускается вниз, — наверное, если бы мы были ровесниками, всё было бы иначе. Может, ты даже не посмотрел бы на меня.       — …двадцать пять… — бормочет Тэхён сквозь стиснутые зубы. — Не мешай.       — А может, и посмотрел бы, — хитро тянет Пак, делая вид, что раздумывает. — Хотя я была обычной. Не популярной девчонкой, не первой красавицей. Но и не серой мышкой. — Тэхён снова поднимается, подбородок пересекает уровень перекладины, мышцы на руках напрягаются, и от его дыхания до Юнин доносится жар. — В школе у меня всё было сложно с парнями, — продолжает она. — Цветочки дарили, записки в шкафчике оставляли, но это быстро заканчивалось. Потому что… — она прищуривается и заглядывает в его лицо, когда он снова опускается, — Чимин всех гонял. Он же в той же школе учился. Представляешь? Каждый, кто только пытался со мной заговорить, сразу нарывался на его взгляд.       Тэхён не выдерживает и хрипло фыркает сквозь дыхание:       — Я бы твоего Чимина… тоже оттолкнул.       — Правда? — Юнин слегка усмехается, снова обходя его кругом. — То есть ты думаешь, смог бы? Он же был тоже крепкий, дрался хорошо.       — …двадцать семь… — Тэхён уже подустал, но упрямо продолжает. — Да.       — А я вот думаю… — Юнин останавливается прямо под ним и склоняет голову. — Может, ты бы меня даже не заметил. Всё-таки я была не такая… как сейчас. Больше своей компании держалась. Мы сидели на последних партах, сплетничали, обсуждали кого-то. Иногда шутили над учителями. Я, честно говоря, не блистала ни умом, ни красотой тогда.       — Ты блистала бы всё равно, — бурчит мужчина, с усилием подтягиваясь вверх. Юнин довольно улыбается и, словно не слыша его слов, продолжает развивать свою мысль:       — Мне было четырнадцать, когда парни перестали ко мне подходить. Представляешь? Весь класс шушукался, влюблялся, а я сидела и делала вид, что мне всё равно, что я вся в учёбе. А на самом деле… — в её глазах мелькает тень давней грусти. — Наверное, мне бы хотелось, чтоб кто-то рискнул.       Тэхён жмурится от боли в мышцах, опускается, пот с его висков капает вниз, одна капает Юнин на босую ступню, и он рычит, почти не в силах говорить:       — Я бы рискнул…       — Даже если бы знал, что Чимин тебя отлупит? — смеётся Юнин, поддразнивая его.       — Даже если б он был вдвое крупнее и злее, — отвечает коротко Тэхён, сжав зубы и снова совершая мощный подъём. Юнин опять идёт кругом, специально оглядывает его тело, обводя взглядом напряжённые, покрытые потом руки, широкую спину, мощные плечи, и снова задерживается взглядом на коротких тёмных волосках под мышками, от вида которых её щёки предательски вспыхивают.       — А каким ты был в школе? Самым популярным? Девчонки наверняка штабелями падали от одного твоего взгляда. — Тэхён отдувается, но не перестаёт работать, его тело уже покрыто сплошной плёнкой пота.       — Нормальным был.       — «Нормальным», — передразнивает его Юнин, показывая, что не верит. — Ты так и не ответил. Был ли ты тем самым, за внимание которого девчонки были готовы драться?       — …тридцать три… — Тэхён сжимает зубы, делает рывок. — Возможно.       — О, ну вот и всё ясно, — Юнин смеётся, прикрывая рот рукой. — Ты бы точно на меня, скромную девочку с задней парты, не посмотрел. Я была слишком… обычной для такого звёздного мальчика. — Мужчина отпускает перекладину, спрыгивает на пол и смотрит на Пак – дыхание тяжёлое, глаза горят. Та только невинно улыбается ему. Тэхён переводит дыхание и возвращается к турникету.       — Неправда.       — Да ладно, — Юнин снова начинает кружить вокруг турника, глядя на него снизу. — У тебя наверняка была толпа девчонок, которые за тобой бегали. А я… я была из тех, кто сидит на последней парте и пишет конспект, пока другие устраивают переписки на листочках и передают их через весь класс.       — восемь… девять… — выдыхает Тэхён. — И что?       — И то, — хитро щурится Юнин, останавливаясь прямо перед ним, — что на меня даже смотреть было бы скучно. Разве что кто-то решал проверить реакцию моего грозного братца. Или ради спортивного интереса. — Тэхён рывком поднимается, задерживается на турнике, сильно жмурит глаза.       — Я бы смотрел.       Юнин останавливается прямо под ним, поднимает лицо вверх, и в её голосе появляется насмешливое недоверие:       — Да? Прям вот так подошёл бы ко мне на перемене? Сказал: «Привет, Юнин, можно я провожу тебя после уроков»? С серьёзным лицом?       — Угу, — коротко выдыхает Тэхён, снова опускаясь вниз.       — Ага, конечно, — смеётся Юнин и снова идёт по кругу. — И Чимин бы вышел из-за угла, посмотрел на тебя вот так… — она передразнивает суровый взгляд брата, сжав губы и нахмурив брови, — и ты бы сразу передумал. Решил, что я не стою таких проблем.       — Нет, — сухо отрезает Тэхён, подтягиваясь ещё раз. — Я бы остался.       Юнин приостанавливает свою ходьбу, заинтересованно смотрит на него.       — Серьёзно?       — …двадцать один… — он почти рычит от напряжения. — Ты недооцениваешь, как сильно я умею добиваться своего. — Юнин хмыкает, прислоняется плечом к стене рядом с турником и скрещивает руки, наблюдая за его борьбой с собой и с железом.       — Ну ладно. Допустим. Допустим, ты бы подошёл. А вот я… я бы, наверное, сделала вид, что занята. Уткнулась бы в тетрадку и сказала: «Извини, мне нужно решать задачу». — Тэхён опускается вниз, его грудь ходит ходуном от дыхания, и он бросает на неё взгляд сбоку.       — Я бы всё равно сел рядом. И сидел бы до тех пор, пока ты не закончишь.       — В наглую? — смеётся Юнин, качая головой.       — В наглую, — повторяет он, уже почти без воздуха. — Мне всегда нравилось то, что сложно даётся. — Пак кусает губу, наблюдая за ним с явным интересом, и говорит будто сама себе:       — Странно думать об этом. Что было бы, если б мы встретились тогда? Стали бы мы вообще тем, чем стали сейчас?       Тэхён не отвечает, ему явно не до слов. Он просто спрыгивает с турника, его мощные плечи вздрагивают от перенапряжения, каждое мышечное волокно кричит от усталости. Юнин сразу, почти рефлекторно, протягивает ему полупустую бутылку воды.       — Держи, — она почти заботливо, с лёгкой материнской ноткой в голосе, смотрит, как Тэхён закидывает голову и делает несколько больших, жадных глотков, и капли воды стекают по его напряжённой шее, смешиваясь с потом. Затем он вытирает тыльной стороной ладони влажные губы.       — Спасибо.       И снова прыжок – пальцы обхватывают перекладину, тело вытягивается, мышцы играют под тонкой тканью футболки. Юнин стоит рядом, чуть прищурившись, как будто оценивает его силу, и вдруг говорит:       — Знаешь… если б мы были в одном классе, я бы, наверное, была в тебя тайно влюблена.       — Наверное? — усмехается на выдохе Тэхён, подтягиваясь вверх.       — Ну да, — Юнин обходит турник, поднимая голову. — Ты же, наверняка, был самым красивым мальчиком в классе. Я бы сидела на задней парте, делала вид, что занята, и тайком смотрела, как ты пишешь конспект или там… разговариваешь с друзьями.       — …одиннадцать… двенадцать… — выдыхает Тэхён. — Я бы заметил.       Юнин фыркает.       — Да уж, конечно. Ты бы и имени моего не запомнил.       — Я помню всё, что хочу помнить, — Тэхён не сбивается с ритма. Юнин качает головой и облокачивается на стойку рядом, наблюдая, как его тело то поднимается, то опускается.       — У нас в классе была девочка, которую каждое утро будили. Реально. Она садилась, клала голову на парту и засыпала. Училка ставила ей дневник на голову, чтобы та хоть как-то проснулась. Мы её называли «спящая красавица». Интересно, у вас такие были?       — Были, — коротко отвечает Тэхён, сквозь шипение поднимаясь вверх. — Один парень спал прямо на физике. Учитель кидал в него мел.       — А! — смеётся Юнин, хлопая ладонями. — У нас тоже был такой! Только в него кидали тряпкой для доски. Иногда мокрой.       — Жестоко.       — Ну а что делать? — пожимает плечами Юнин. — Мы же тоже издевались. У нас была одна девочка, ну… не то чтобы непопулярная, но она всегда ела во время урока. Представляешь? Достаёт банан и ест. Прямо на математике!       — Ты… сама таким грешила? — Тэхён на секунду срывает дыхание, с трудом поднимается ещё раз.       — Нет! — возмущается Пак. — Я же говорю, я была обычной. Училась средне, не выделялась. Иногда пыталась дружить с «крутыми», но быстро понимала, что это не моё.       — Значит, ты была… — Тэхён опускается вниз, цепко держится за турник, — обычной тихоней.       — Типа того, — без особой гордости признаётся Юнин. — Только если бы ты сидел рядом, я бы, наверное, всё равно делала вид, что не смотрю. Но внутри умирала бы от того, что твоя рука так близко к моей, а я не могу дотронуться. — Тэхён усмехается, подтягиваясь снова.       — Ты плохо умеешь скрывать свои чувства. Я бы сразу понял, что ты ко мне неравнодушна. По тому, как ты краснеешь, когда я на тебя смотрю, сразу всё становится понятно. Даже сейчас.       — Нет, — отрицательно машет головой Юнин. — Я мастер маскировки. — Она смеётся, пряча лицо в ладонях, потом снова выглядывает. — Хорошо. А кем ты был в школе? Ну, честно. Крутым? Задирой? Или тоже сидел тихо?       — Играл в баскетбол. — Тэхён задерживается на турнике. — Был… популярным.       — А! Ну конечно! — Юнин хлопает в ладоши. — Баскетболист! Высокий, красивый, популярный. Всё сходится. — Тэхён спрыгивает на пол, выдыхает, наклоняется, опираясь руками на колени. Потом поднимает на Пак взгляд, залитый пóтом, и ухмыляется, обнажая зубы.       — Но знаешь, что? Даже тогда, среди всех этих восторженных поклонниц, я бы выбрал тебя.       Юнин замирает, а потом тихо улыбается, снова прикрывая рот ладонью. Протягивает Тэхёну бутылку, и он делает несколько больших глотков, переводя дыхание. Потом снова берётся за турник, мышцы напрягаются, и он поднимается вверх. Юнин складывает руки за спиной и, чуть покачиваясь на носочках, глядит на него снизу.       — Да уж, конечно, — фыркает она. — Ты сейчас так говоришь только потому, что мы вместе. Потому что знаешь меня такой, какая я сейчас. А в шестнадцать лет ты бы на меня даже не посмотрел.       Тэхён поднимается и опускается.       — Откуда ты знаешь?       — Ну… давай честно, — Юнин прикусывает губу, её взгляд прилипает к его напрягающимся бицепсам. — Я была невысокая, с пухлыми щёчками, с чёлкой до глаз, без макияжа. Косметикой не пользовалась вообще. И брат у меня был, который отпугивал всех моих потенциальных ухажёров. Какие уж тут шансы?       — Это ты решила за меня?       — Потому что я знаю, как парни думают в школьном возрасте. У вас же всё просто: или девчонка в топе, или её вообще не существует.       — Звучит грубо, — замечает Тэхён, не прекращая подтягиваться.       — Но правдиво, — кивает Юнин. — У нас, например, была «крутая компания». Пятеро парней, пятеро девчонок. И они встречались между собой только потому, что… ну, это как будто было положено. Я спрашивала: «А что ты в ней нашёл?», а мне отвечали: «Ну а почему бы и нет?». Понимаешь? Не чувства, не эмоции, а просто «надо с кем-то встречаться». — Тэхён хмыкает, подтягивается ещё пару раз и задерживается наверху.       — Думаешь, у меня тоже так было?       — Ну а что? Ты высокий, спортивный, красивый. Наверняка же встречался с девчонками «по моде». Признайся.       — Ты правда думаешь, что я такой предсказуемый?       — Ну… Хочешь сказать, что у тебя не было модных подружек?       — Были.       — Вот! Я же говорила!       Тэхён задерживает дыхание, снова подтягивается, плечи натягиваются, вены проступают.       — Но это было недолго. Я быстро понял, что пустота под красивой обёрткой не держится долго.       — Ого, философ, — Юнин скрещивает руки. — А я-то думала, ты был тот самый «золотой парень», которого все хотели.       — А ты была та самая «хорошая девочка», которую все боялись из-за брата, — усмехается Тэхён и с силой поднимается снова.       — Эй, я не была хорошей девочкой, — возмущается Пак. — Я просто… была обычной.       — М-м, — тянет Тэхён, опускаясь вниз. — Обычные девочки – самые опасные.       — Это ты сейчас так говоришь, потому что мы встречаемся, — настаивает Юнин.       — Возможно, — не отрицает Тэхён. — Но я уверен, что даже если бы мы встретились в школе, я бы тебя всё равно заметил. Выделил из толпы.       — Конечно, — Юнин отходит немного в сторону и принимается кружить вокруг турника. — А я бы сидела на задней парте и рисовала «Ким Тэхён + Пак Юнин = love», в тетрадке по алгебре…       — Ты вела бы себя тихо, — Тэхён не даёт ей закончить. — Но я бы всё равно видел, как ты смотришь.       — Ты слишком самоуверенный.       — Я слишком хорошо тебя знаю, — отвечает Тэхён, подтягиваясь ещё раз.       — А я слишком хорошо знаю шестнадцатилетних парней, — парирует Юнин. — И всё равно думаю, что в той жизни мне бы с тобой не повезло.       — Ошибаешься. Повезло бы.       Юнин зажмуривается и смеётся, делая шаг назад. Поправляет волосы.       — Я тут подумала… в дорамах же всегда всё такое… невинное. Романтики на всю серию, поцелуи в щёчку на фоне фейерверков, держание за руки через платочек. Но это же сказки. В школе всё совсем не так.       Тэхён хмыкает, не сбиваясь с ритма.       — Ну, сказки сказками. Но подростки редко думают о платочках.       — Вот именно! — оживляется Юнин, останавливаясь прямо под ним и вскидывая руки за спину. — А в дорамах никогда не показывают, как парни таскают с собой в школу порножурналы. Или как девочки шушукаются про «Кто с кем переспал за школой».       Тэхён усмехается, подтягивается ещё раз и зависает наверху.       — Ты прямо намекаешь, что хочешь узнать, что было у меня?       — Ну-у… — Юнин делает самое задумчивое лицо, какое только может, — я просто говорю, что мне интересно, как это было в твоей школе. Влюблённые переписки? Тайные поцелуи на лестничной клетке? Кто-то что-то делал в спортзале после уроков?       Тэхён отпускает перекладину, спрыгивает вниз и тянется за валяющимся на полу полотенцем.       — Думаешь, я тебе всё так просто выложу?       — Точно. — Юнин подходит ближе и заглядывает мужчине в глаза. — Потому что теперь у меня есть право задавать такие вопросы. Я твоя девушка.       — Такие? — Тэхён поднимает бровь. Юнин прикрывает ладонью рот и шепчет:       — Ну… 18+.       — Ты серьёзно хочешь знать, целовался ли я с кем-то за спортзалом? — усмехается Тэхён.       — Серьёзно. И не только это. Мне кажется, в школе такие истории все скрывают. Но ведь что-то было…       — А если я спрошу в ответ?       — Тогда я честно отвечу.       — Значит, мы играем по-взрослому?       — Только без цензуры, — кивает Юнин, чувствуя, как учащается пульс.       — Ну что ж, малыш. Тогда спрашивай. — Тэхён остаётся стоять прямо под турником, тяжело дышит после серии подтягиваний, но не отходит. Опирается запястьями в перекладину над головой, корпус наклонён вперёд, и за счёт этого он буквально нависает над Юнин, окружая её своим присутствием. Та поднимает на него глаза снизу и…       — Ну ладно, — начинает она. — Тогда без предисловий. Скажи честно: вы же обсуждали друг с другом… ну… девчонок. В раздевалке, на переменах. Кто «как», с кем «можно», с кем «нельзя». Было такое? — Тэхён ухмыляется уголком рта, взгляд опускается прямо на её лицо, и он честно отвечает:       — Конечно. Мы же были пацанами. Ты думаешь, мы после футбола обсуждали только тактику?       — Вот! — Юнин один раз хлопает в ладоши. — А я всегда думала: что именно вы обсуждали? Типа… «У этой грудь маленькая», «Эта классно целуется»? Или хуже?       — Хуже, — Тэхён говорит низко, словно нарочно проверяя её реакцию. Юнин краснеет до корней волос, но не сдаётся.       — Значит, вы обсуждали… кто уже делал это?       — Мы обсуждали всё, что хоть как-то касалось девочек, — Тэхён по-прежнему держит руки над собой, опираясь запястьями на холодный металлический турникет над головой. — Кто под юбку залез. Кто грудь щупал. Кто хвастался, что «почти дошёл до конца».       — Почти? — переспрашивает Юнин.       — Ну да, — мужчина слегка наклоняется ближе, так что его дыхание цепляется за её подбородок. — В шестнадцать почти всё заканчивается на «почти». Хвастовства было больше, чем реальных дел.       — А ты? Что ты тогда говорил? — не унимается Юнин. Тэхён смотрит ей прямо в глаза.       — Я обычно молчал. Больше слушал.       — Почему? Стеснялся?       — Нет. Потому что знал: враньё и хвастовство очень быстро раскрываются и становятся посмешищем. А правду говорить… в той компании было не всегда безопасно. Да и не хотелось.       — А сейчас? — Юнин дразняще наклоняет голову, так что все её волосы ниспадают на правое плечо. — Правду ты бы рассказал сейчас?       Тэхён усмехается, на мгновение опуская взгляд на её губы, потом снова смотрит в глаза.       — Если ты готова слушать без смущения.       — Я готова. Давай.       — Тогда задавай вопрос точнее, — ровно произносит Тэхён. — А то «правду» можно рассказывать часами. — Юнин смеётся и шепчет, сокращая расстояние между ними до минимума:       — Ладно… Ты когда-нибудь делал… ну… руками?       — Конечно. Неоднократно.       — Сколько раз?       — Достаточно, чтобы понять, что в шестнадцать никто не знает, что делает, — Тэхён наклоняется ближе и почти касается губами женских. — Но, кстати, девочкам нравилось.       — Девочкам? — поднимает бровь Юнин. — Значит, не одна?       — Не одна, — пожимает плечами Тэхён. — Но ни одна из них не запомнилась.       — А почему? — Юнин делает ещё шаг. — Потому что не любил? — Тэхён усмехается, наклоняется так низко, что ещё момент, и поцелует.       — Потому что в школе всё было ради статуса. Ради галочки. Ради разговоров в мужской раздевалке. — Он горячо выдыхает возле её кожи. — Но с тобой… не так. — Юнин судорожно глотает, отводит глаза, чувствуя, как горит всё лицо, но потом упрямо возвращает взгляд обратно, в его тёмные, полные обещания глаза.       — Подожди, мы же договорились… честно, без романтики, — выдыхает Юнин, но её глаза выдают совсем иное желание – услышать именно это.       — Это и есть честно. — Тэхён отпускает перекладину, опускает затёкшие руки, но остаётся стоять над ней, загораживая собой свет. — Всё, что было тогда, – ерунда. Настоящее, по-настоящему взрослое, началось с тобой.       — Хитрый, — шепчет Юнин, краснея. — Ушёл от ответа.       — Нет. Я просто дал тебе тот, который ты на самом деле хотела услышать.       Юнин делает шаг назад, но не потому что хочет уйти – наоборот, будто нарочно провоцирует его, заманивая в погоню. Стоит прямо перед ним, саркастически улыбается, кусает губы до боли, чтобы скрыть дрожь возбуждения.       — Хорошо, — говорит она, прикрывая рот ладонью. — Тогда ещё честнее. Ты когда-нибудь делал это прямо в школе?       Тэхён медленно поднимает бровь. Воздух между ними сгущается.       — Да.       — Где? — Юнин вжимает подбородок в плечо, её глаза расширяются от любопытства и некоего стыдливого азарта. — В классе? В туалете? В спортзале?       — В туалете. И ещё в раздевалке, после тренировки, — без тени смущения выдаёт Тэхён, следя за её реакцией.       — Будда… — Юнин закрывает лицо рукой, но пальцы тут же раздвигаются в стороны, чтобы видеть его реакцию. — И тебя не поймали?       — Чуть не поймали, — усмехается Тэхён, и в его глазах вспыхивает озорной огонёк давнего хулиганства. — Это был кайф – делать что-то, что нельзя.       — Ты ужасный, — смеётся Юнин. — И сколько раз?       — Достаточно, чтобы запомнить вкус адреналина и пощёчины от совести. Но не настолько много, чтобы это стало привычкой. — Юнин качает головой, но всё равно давит дальше, не сбавляя напора, подогреваемая его откровенностью:       — А девочки? Они сами хотели, инициатива исходила от них? Или это ты их… уговаривал, пользовался своим положением капитана команды? — Тэхён отталкивается от балки и делает чёткий, уверенный шаг вперёд, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними.       — Иногда они сами приходили. Иногда я предлагал. Но это всегда было взаимно. Без исключений.       — То есть ты… пользовался своей популярностью, да? — поддразнивает мужчину Юнин с горящими глазами. — Красивый, высокий, капитан баскетбольной команды, и все девчонки сами так и липнут, сами в руки просятся?       — Именно, — подтверждает Тэхён без тени раскаяния. — Но знаешь, что странно? Все эти истории были пустыми. Ни одна не стоила даже половины того, что я чувствую, когда ты вот так смотришь на меня. — Юнин отворачивается, сдавленно смеясь и отталкивая его от себя ладонью в потную, твёрдую грудь.       — Опять уводишь! Я же не про чувства спрашиваю, а про голые факты!       — А я как раз по фактам и говорю, — Тэхён ловит её за руку и крепко удерживает ту у себя на груди, чтобы она чувствовала бешеный стук его сердца. — Тебя же интересует, что было на самом деле? Вот – правда: секс в школе – это просто галочка. Скучная, неудобная и бездушная. А то, что я хочу делать с тобой… — Он останавливается, специально выдерживая паузу. — Это уже не про галочку.       Юнин резко втягивает воздух, понимая, что зашла слишком далеко, но и отступать не хочет. Она вырывает руку и снова делает шаг назад.       — Тогда скажи. Где бы ты рискнул… со мной? Если бы мы были теми самыми школьниками?       — В школьном кабинете информатики. На задних партах. Пока весь класс смотрит скучный документальный фильм про историю Кореи, а учительница клюёт носом у своего стола.       — Ты ненормальный! — взвизгивает Юнин.       — А ты только что сама спросила, — Тэхён усмехается, наслаждаясь её реакцией. — Теперь отвечай: ты бы рискнула? Со мной? В таких условиях?       Юнин пятится назад, держа руки за спиной, словно ищет, на что бы опереться, но натыкается только на холодный металл тренажёра. В глазах у неё тот самый, искомый блеск – смесь стыда, дерзкого вызова и какой-то искренней, детской честности.       — Я… я в школе вообще ни с кем не целовалась. И уж тем более… ничего из вот такого запретного.       — Скучная примерная отличница? — язвительно ухмыляется Тэхён, подходя чуть ближе.       — Нет! — Юнин тут же возражает, смеётся и краснеет. — Просто… не случалось. Не с кем было. Но… если бы… Если бы мы учились в одной школе. Или даже встречались… я думаю, да. Наверное, я бы рискнула. С тобой. Потому что у тебя это получается… естественно. Ты умеешь добиваться своего.       Тэхён чуть прищуривается, а Юнин, словно боясь застрять в этой паузе, торопливо продолжает:       — Ты умеешь давить. Но не грубо, не в лоб – так, что сопротивляться бесполезно. Ты просто стоишь на своём, и от этого у других… не остаётся выхода. И даже если пытаешься уйти – всё равно возвращаешься. К тебе. Потому что рядом с тобой, как ни странно, безопасно. И… — она хихикает, прикрывая лицо ладонями, — и это ужасно раздражает! Потому что именно поэтому с тобой невозможно бороться. Ты делаешь так, что любая, даже самая строптивая девчонка рядом с тобой… начинает таять. — Тэхён уже делает шаг вперёд, и тогда Юнин резко отступает назад. — Всё! — смеясь, она вскидывает руки, словно сдаётся, и резко разворачивается, бросаясь в сторону скамеек. — Не поймаешь! Не дамся!       — Юнин…       Та с визгом ныряет в лабиринт тренажёров, снова стараясь спрятаться, оборачиваясь лишь краем глаза, чтобы увидеть, как Тэхён идёт за ней, уже не спеша, но целенаправленно. Юнин снова смеётся, пригибаясь и юрко лавируя между тренажёрами, будто спортзал вдруг превратился в школьный коридор, где она убегает от слишком настойчивого, но чертовски привлекательного ухажёра. Тэхён идёт за ней уверенно, но без лишней спешки – он знает её повадки, знает, что она сама выдаст себя, что её смех, её дыхание, её искры в глазах загонят её в угол лучше, чем его быстрые шаги.       — Юнин. Всё равно поймаю. Бесполезно убегать.       — А вот и нет!       Пак петляет между беговыми дорожками, перескакивает через резиновый коврик для йоги, обходит стойку с гантелями, но всё равно чувствует его тень, слышит его дыхание позади. Тэхён не ускоряется – просто идёт, как неотвратимая сила, и от этого становится ещё страшнее и… увы, смешнее.       — Ты даже не стараешься! — смеясь, бросает Юнин. — Что это за погоня такая?       — Я знаю, куда ты побежишь, — насмешливо произносит Тэхён. — Ты предсказуема в своей непредсказуемости.       — Ага, конечно! — Юнин резко меняет направление, уходит вправо, скользит боком между скамейкой и тренажёром для пресса. Но Тэхён появляется с другой стороны, словно заранее знал её маршрут. Юнин вскрикивает от неожиданности и пятится назад, пока не упирается ягодицами в холодный, ребристый металл стойки позади. Ловушка.       — Вот! Видишь? — Тэхён подходит к ней, опирается ладонями на стойку по бокам от её тела, как бы замыкая её в клетке из своих рук. — Сама загнала себя в ловушку.       — Это нечестно! — смеётся Юнин, упираясь ладонями ему в грудь, и резко проскальзывает сбоку, пока Тэхён притворно отвлекается. Она снова убегает. Снова – беззаботный смех, топот босых ног по полу, и его тяжёлые шаги следом. На этот раз она прячется за массивной стойкой для штанги, выглядывает только кончик носа и один глаз. — Нашёл?       — Уже, — Тэхён нарочно идёт в другую сторону, притворяясь, что ищет её. Юнин выглядывает, и в этот момент он резко разворачивается. Их взгляды встречаются, и тогда Пак с криком бросается прочь. — Ага! Попалась! — Тэхён ускоряется, и тут Юнин во всей полноте ощущает, как разница в их силе, росте и физической подготовке становится решающей. Она успевает юркнуть за турник, но Тэхён тут же ловит её за запястье.       — Нет! — визжит Юнин сквозь смех, пытаясь вывернуться. Тэхён легко, почти без усилий, подтягивает её обратно к себе, обхватывает сильной рукой её спину и прижимает к своему разгорячённому, влажному телу, не оставляя шансов на ещё один побег.       — Всё, — шепчет он ей в волосы. — Хватит бегать.       — Н-нет… — Юнин всё ещё смеётся, изворачивается, но уже больше для видимости, для сохранения лица. — Я ещё не сдалась.       — Поздно. Я тебя поймал.       И держит крепко, словно доказал, что сколько бы она ни убегала, финал всё равно будет один – здесь, с ним, в его руках. Юнин извивается в его объятиях, смеясь и пытаясь выскользнуть, но Тэхён держит её слишком крепко. Без шанса на освобождение. Без возможности отыграться.       — Тэ, отпусти, — хрипло просит мужчину она, вот только в её голосе больше смеха и дрожи, чем настоящего протеста. — Я серьёзно! Отпусти!       — Не верю. Ты сама хотела, чтобы я тебя догнал.       — Я… — Юнин на мгновение замирает, прикусывая губу, и вдруг тихо спрашивает: — Скажи… если б мы и правда учились вместе в школе… если б я влюбилась в тебя… у нас бы что-то получилось? Или всё бы разбилось о школьные условности?       — Не «если бы», — твёрдо отвечает Тэхён, одной рукой откидывая с её лба влажные пряди волос. — Ты бы влюбилась. Я бы не оставил тебе выбора.       Юнин раскрывает рот, словно хочет что-то возразить, но не успевает: Тэхён опускается к ней и ловит её губы. Поцелуй не осторожный, не школьно-наивный, а такой, будто все их догонялки, смех, провокации и беготня были только прелюдией к этому моменту. Юнин пытается вывернуться, но тут же тает. Пальцы сами тянутся к его влажной футболке, вцепляются в ткань на груди. Тэхён сильнее прижимает её к себе, губы становятся требовательнее, дыхание смешивается. Девичий смех растворяется в поцелуе. Только быстрый стук сердца, жар и ощущение, что всё пространство спортзала исчезло – остались только они вдвоём, и их запоздалая школьная история, которая всё равно нашла выход здесь и сейчас.

* * *

      Тэхён лежит на широкой кровати, под спиной прохладное чёрное бельё. Одной рукой держит телефон, большим пальцем листает ленту, погружённый в мерцающий синий свет. Волосы всё ещё влажные после душа, тяжёлые пряди липнут ко лбу и вискам. На нём свежая чёрная майка и те же чёрные спортивные шорты, ноги вытянуты. Вид у него такой, словно мир за пределами этой комнаты вообще не существует. И вдруг – дверь тихо скрипит, и в комнату заходит Юнин. Она облокачивается плечом о косяк, словно проверяет, а можно ли вообще заходить, не нарушая границ его уединения.       — Ты кушать хочешь? — осторожно спрашивает она у него, склоняя голову. — Могу что-то приготовить… Время уже вечер, почти пять.       — Нет, не хочу. Спасибо. — Тэхён даже не отводит глаз от экрана.       Юнин качает головой, кусает свою мягкую, слегка подрагивающую губу, точно раздумывает, уйти ей или остаться, проиграть или сделать ход. В итоге решает остаться. Обходит кровать и забирается на свободную сторону, так что матрас слегка пружинит под её лёгким весом. Затем она подползает ближе и вдруг наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на правой мужской коленке.       — Ты чего? — Тэхён наконец отрывается от телефона и смотрит на неё сверху. Юнин пожимает плечами, немного смущённо мнётся, проводит указательным пальцем по прохладной шёлковой простыне, вырисовывая невидимые узоры.       — Я хочу… чтобы ты научил меня целоваться, — выдыхает она, и её слова висят в воздухе, сладкие и опасные, как пчела над цветком.       — Что? — Тэхён пару раз изумлённо моргает. Его мозг будто перезагружается, обрабатывая эту неожиданную просьбу, а потом он усмехается коротким, сухим смешком. — Ты серьёзно?       — Да, — Юнин упрямо смотрит на него. — Я хочу.       Тэхён закатывает глаза, с лёгким стоном откидывается на подушки, будто ища в них спасения от этой бессмыслицы.       — Ты и так умеешь. О чём речь вообще?       — Нет, — мягко тянет Юнин, цепляясь пальцами за подол его майки. — Ты же сам говорил, помнишь? Месяц назад. Сказал, что я не умею целоваться. — Тэхён вспоминает ситуацию в модном бутике торгового центра и тихо смеётся.       — Я шутил.       — Но в каждой шутке есть доля правды, — настаивает Юнин. — Так что давай. Научи меня.       — Мне лень, — протягивает мужчина, снова отвлекаясь на телефон и как бы делая вид, что не воспринимает её всерьёз. — И вообще, что это за урок такой? Ты хоть представляешь, как он должен выглядеть?       Юнин подползает ближе, опускается рядом, почти на его плечо.       — Ну… может, я хочу знать, как тебе нравится. Чтобы… потом я могла это делать правильно.       — Потом? — Тэхён снова отрывает взгляд от экрана. Юнин лукаво улыбается, делая вид, что не замечает, как меняется его тон и как напрягаются мышцы плеча.       — Ну да. Когда мы расстанемся. Навыки же пригодятся.       Тэхён резко опускает телефон на бедро, поворачивается к ней всем корпусом. В его взгляде вспыхивает раздражение.       — Ты ещё раз такое скажи, и я…       — Ну что? — Юнин притворно округляет глаза. — Правда же.       — Никакой правды тут нет, — твёрдо отвечает Тэхён. — Я не собираюсь с тобой расставаться.       — Тогда докажи. Научи меня, — Юнин слегка склоняет голову, смягчая голос. Тэхён молча смотрит на неё несколько секунд, его дыхание становится глубже. Юнин скользит прохладными кончиками пальцев по его запястью, ощущая под кожей учащённую пульсацию крови, ещё больше подначивая. — Ну, Тэ, пожалуйста. Пожа-алуйста… — Но Тэхён только закатывает глаза и снова откидывается на подушки. Телефон в ладони, палец лениво скользит по экрану, он уже ничего не видит. — Ну давай же, — Юнин толкает его в плечо. — Чего ты упираешься, а?       — Потому что это бред, — спокойно отвечает Тэхён, не отрываясь от телефона. — Ты и так целуешься нормально.       — Нормально – это не похвала, — Юнин, поджимая ноги под себя, становится похожа на капризного, но очаровательного котёнка. — Ты сам говорил, что я не умею. — Тэхён усмехается.       — Я шутил. Сколько раз повторить?       — Ну, всё равно. Я хочу урок.       — Мне лень. — Тэхён откидывается глубже на подушки, даже закрывает глаза, как бы показывая, что разговор закончен. Юнин обиженно смотрит на него, до больного прикусывает губу, и вдруг с вымученной улыбкой говорит:       — Ладно. Тогда я найду себе другого учителя.       Тэхён приоткрывает один глаз.       — Чего?       — Ну а что? — она делает вид, что говорит серьёзно, обхватывает колени руками и пожимает плечами, играя в полную беззаботность. — Мне же надо учиться. Если ты не хочешь… кто-нибудь другой научит. — Мужчина резко, почти яростно откладывает телефон в сторону, экран с треском падает на одеяло, и он смотрит на неё уже без тени рассеянности: взгляд собранный, острый, прицельный.       — Ты издеваешься, да?       — Нет, — отвечает Юнин с самым невинным видом. — Представь: я встречу кого-то другого. Мы начнём целоваться. А я буду такая – опытная, умелая. Всё благодаря тому, что нашла учителя. — Уголки её губ дрожат от сдерживаемого смеха. Чистая, откровенная провокация.       — Юнин, — в его низком, грудном голосе слышится низкое, почти звериное предупреждение, от которого по коже бегут мурашки.       — Что? Разве не представляешь? Ты отказываешься – я нахожу кого-то ещё. Может, того самого, кто всегда на парковке у тебя внизу сигаретами дымит. С виду такой взрослый, опытный… — Юнин щурится, притворно мечтательно.       — Ты рехнулась, — отрезает Тэхён.       — Или, — продолжает Юнин, точно не замечая его реакции и наслаждаясь собственной смелостью, — представь, что я встречаю кого-то из твоих коллег. Ну, мало ли. Один урок – и я уже умею. — Она наклоняется ближе, шепчет прямо в уголок его губ: — Хочешь, чтобы я тренировалась с другим?       Тэхён резко садится, пружиня мышцами пресса. Пространство между ними наполняется напряжением.       — Даже не шути так.       — Но ты же сам сказал, что тебе лень, — Юнин делает вид, что обижается. — А мне это важно.       Тэхён поднимает ладонь, проводит по лицу, словно пытается взять себя в руки.       — Ты же меня специально провоцируешь.       — Может быть, — скрещивает руки на груди Юнин, и это движение подчёркивает линию её декольте.       — Угу, «может быть», — Тэхён глядит на неё исподлобья. — Вот сейчас ещё слово скажешь про «другого учителя» – и урок будет. Только не такой, какой ты хотела.       — Да ну, я всё решила, — Юнин разворачивается к нему и садится по-турецки, демонстрируя свою независимость. Подбородок высоко, в голосе уже почти нет стеснения. — Если ты не хочешь, я точно найду другого. Зачем тратить время? Я ведь девочка смелая. — Она специально протягивает руку к его телефону, берёт, начинает свайпать. — Может, прямо здесь и поищу… Tinder скачать? Или Instagram открою? Столько кандидатов найдётся, опытные все такие… — Тэхён молниеносно выхватывает у неё телефон, отбрасывает тот на подушку.       — Ты прям нарываешься.       — Я? — Юнин округляет глаза, притворяясь невинной овечкой. — Да нет. Просто… вдруг тебе правда лень, а я тогда зря надеюсь. Только представь: я сижу вот так же, только не с тобой. И он учит меня целоваться. Медленно, терпеливо, объясняет, что и как. А я такая – благодарю его, улыбаюсь… — Она специально поджимает губы, словно примеряя на себя чужой поцелуй.       — Хватит, — предупреждает Тэхён.       — А если он ещё и опытнее тебя? — не останавливается Юнин, наслаждаясь тем, как у него напрягаются желваки. — Ну, вдруг…       — Ты реально хочешь проверить, что будет, если продолжишь? — Тэхён хватает её за руку выше локтя.       — Хочу, — упрямо отвечает Юнин, хотя уже сама еле сдерживает смех, понимая, что игра зашла слишком далеко, и это восхитительно. — Потому что я свободная женщина. Если один мужчина отказывается – найдётся другой. — Тэхён усиливает хватку на её локте, резко притягивая Юнин к себе. Та испуганно вскрикивает, но тут же смеётся. — Тэхён! Не злись! Я пошутила!       — А я нет, — предупреждает её тот. — Ты думаешь, я позволю тебе даже думать о таком? — Он нависает над ней, сжимая её руку. — Я твой единственный учитель. И никакого другого у тебя никогда не будет. — Юнин дёргается, пытается вывернуть руку, смеясь сквозь дыхание.       — Ладно, ладно! Ты выиграл!       — Нет, малыш. Теперь это ты попалась. — Тэхён всё ещё держит её локоть, не отпуская. Смотрит в глаза так пристально и неотрывно, что Юнин теряется, тонет в этом тёмном, полном обещаний омуте. — Урок, да? — произносит Тэхён. — Ты сама попросила. Теперь будешь слушаться. — Пак кивает, быстро-быстро. Больше от волнения, чем от предвкушения, но и предвкушение уже зажигает внутри неё трепетный, горячий огонёк. — Для начала, — Тэхён придвигает её ближе, заставляя сесть прямо напротив него. — Смотри на меня. Всегда смотри. — Юнин кусает губу, но взгляда не отводит, пойманная в силки его тёмных глаз. — Ты слишком торопишься, когда целуешься. Дёргаешься, как будто боишься. Запомни: темп задаю я. — Он медленно касается её губ, едва-едва, словно проверяя её терпение и готовность подчиниться. И тут же отстраняется, оставляя на её губах лишь призрачное, манящее тепло. — Видишь? Уже хочешь больше. Но нужно ждать.       — Это… мучение, — выдыхает Юнин, трогая его плечо.       — Нет. Это контроль, — усмехается Тэхён и снова целует. Его рука скользит с её локтя на затылок, удерживая. — Второе правило. Не отворачивайся. Даже если тебе неловко. — Юнин послушно остаётся в поцелуе, глаза прикрываются. Тэхён прерывается, наклоняется к её уху. — И последнее. Не думай, что это тренировка. Так я целуюсь всегда. — Его губы снова находят её – требовательнее, глубже, и Юнин чувствует, как не просто учится, а растворяется в нём, теряет границы. Её пальцы сжимаются на его груди, потом тянутся выше, к шее. — Угу, — мурлычет Тэхён между поцелуями. — Вот так. Не спеши. Позволь мне вести…       — Тэхён… — Юнин уже едва держится, мычит в мужские губы, но всё равно повторяет движения за ним, пытаясь угнаться за его мастерством. Тэхён усмехается прямо в поцелуе, затем на пару сантиметров отстраняется, давая ей глотнуть воздуха.       — Ну что, ученица. Доходит? — Он обхватывает большой ладонью женский затылок, мягко вплетает пальцы в её волосы. — Смотри. Разница есть в каждом поцелуе. Можно легко, как сейчас… — Он касается её губ так мягко, что Юнин едва чувствует прикосновение – только тепло его дыхания и лёгкий ток, проходящий по позвоночнику. Она вздыхает, глаза закрываются сами собой. — А можно глубже, требовательнее, — Тэхён снова тянет её ближе, губы прижимаются сильнее, когда он слегка углубляет поцелуй. — Когда хочешь показать, что она только твоя.       — А… я? Как я должна? — Юнин едва достаёт воздуха, её пальцы дрожат у Тэхёна на коленях. Тот иронично усмехается, нежно касается её нижней губы кончиком языка, оставляя её вопрос без ответа.       — Теперь ты. Попробуй. Сначала – мягко. — Юнин сглатывает, боясь ошибиться, и осторожно целует его, как он показал, но слишком быстро отстраняется. — Неправильно, — качает головой Тэхён, снова притягивая к себе её голову. — Нужно задержаться. Чтобы я почувствовал, что ты хочешь продолжения. Чтобы я успел захотеть тебя обратно. — Юнин кивает, кусает губу, пробует снова. Дольше. Теплее. Тэхён не вмешивается, только чувствует. — Вот, уже лучше, — тихо хвалит он. — Теперь – глубже.       — Но… я не знаю, как.       — Для этого я здесь, — его улыбка тянется в сторону, он снова целует её. Язык уверенно ищет её, задавая ритм. Затем слегка отстраняется. — Теперь ты. — Юнин краснеет, но пробует. Перемещает ладони к себе на щиколотки, сжимает косточки. Затем открывает глаза.       — Так?       Тэхён медленно кивает.       — Почти. Но ты всё ещё боишься. — Он ласково гладит большим пальцем её щеку, смахивая непослушную прядку волос. — Забудь про страх. Расслабься. Думай только обо мне.       — Хорошо… — шепчет Юнин и снова тянется к нему. На этот раз она сама задаёт ритм, чуть смелее, и Тэхён улыбается прямо в её губы.       — Умница. Но учти, — он снова перехватывает инициативу, целует её жёстче, заставляя голову запрокинуться, — мужчина всё равно всегда ведёт.       Юнин отстраняется.       — А если я захочу вести?       — Тогда докажи, что можешь, — усмехается Тэхён. Юнин решается – целует его глубже, пальцы сжимают его шею. Тэхён отвечает с тем же жаром, но едва заметно корректирует её движения, словно всё ещё держит невидимые бразды правления. — Видишь разницу? — шепчет он, когда они отрываются друг от друга. Их лбы соприкасаются, а дыхание смешивается в едином горячем облаке.       — Да… Это совсем другое, — кивает Юнин, тяжело дыша.       — И это только начало, — Тэхён снова касается её губ. — Есть ещё десятки способов.       — Покажешь? — улыбается Юнин с опущенными вниз глазами.       — Если хватит дыхания, — хрипло усмехается Тэхён и снова целует её, меняя темп – от медленного и чувственного к резкому и жадному, заставляя Юнин чувствовать всё. Затем он притягивает её ближе, его ладонь уверенно держит её за затылок, вторая скользит по плечу. Он снова касается её губ, но не углубляет поцелуй, лишь мягко водит по ним своими. — Это называется дразнить. Поцелуй без поцелуя. Когда даёшь почувствовать тепло, но не отпускаешь до конца.       Юнин вздыхает, глаза прикрываются, веки тяжелеют. Его губы едва касаются её, и это сладкое, мучительное обещание заставляет её тело трепетать.       — Это… пытка.       — Именно, — улыбается Тэхён. — И в этой пытке вся суть: чтобы ты сама захотела большего. — Теперь он углубляет поцелуй, а потом резко отстраняется, заставляя Юнин инстинктивно податься вперёд, навстречу его губам. — Ну? Теперь попробуй ты. Дразни меня. — Юнин тянется к нему, касается, задерживается, вовремя останавливается, отстраняясь и как бы копируя его приём.       — Вот так?       — Мм… — Тэхён наклоняет голову, слизывает остатки поцелуя с собственных губ. — Неплохо. Но в твоём варианте я бы сорвался быстрее. Ты делаешь это слишком невинно. Это… сводит с ума. — Юнин смеётся и смущённо прячет лицо у него в груди, утыкаясь в ту носом.       — Это комплимент?       — Это угроза, — Тэхён снова целует её. Губы давят сильнее, язык властно проникает в женский рот. Он целует её так, будто хочет лишить воздуха. Юнин стонет от неожиданности и вцепляется пальцами в его плечи. Через полминуты Тэхён отстраняется, тяжело дышит. — А это – другой стиль. Когда ты не спрашиваешь. Когда показываешь, что она твоя.       — А я… — неуверенно, заплетающимся языком лепечет Юнин, всё ещё пытаясь отдышаться. — А я могу так? — Тэхён ухмыляется.       — Попробуй.       Юнин решается, тянется сама. Вцепляется руками в его шею, целует смелее, чем раньше. Тэхён сначала просто принимает, позволяет ей вести, а потом она чувствует, как он улыбается прямо в её губы, одобрительно и немного снисходительно кивая.       — Вот так, малыш. Уже лучше. — Они снова отрываются друг от друга, дабы вздохнуть, и тогда Юнин, вся запыхавшаяся, с подрагивающими от возбуждения руками, спрашивает:       — А… есть ещё?       — Есть, — Тэхён снова касается её губ, но на этот раз делает поцелуй медленным, бесконечно протяжным, исследующим. Это не страсть, а скорее… изучение. Безмолвный разговор. — Когда нет спешки. Когда ты просто наслаждаешься её вкусом. — Юнин тихо выдыхает, точно растворяясь. Вся она сейчас – ожидание и томление.       — Это… нежно, — шепчет она, и её губы шевелятся под его.       — Это интимно, — поправляет Тэхён. — И такой поцелуй не для всех. Только для одной. — Юнин открывает глаза, её тёмные зрачки ищут ответ в его взгляде, полном какой-то необычной серьёзности.       — Для меня?       — Для тебя, — отвечает мужчина без паузы. Девичье сердце начинает биться ещё быстрее, и тогда Юнин, поддаваясь порыву, решается спросить:       — А какой… твой любимый?       Тэхён задерживает взгляд на её малиновых губах и улыбается уголком рта.       — Тот, после которого ты уже не можешь остановиться.       И прежде чем Юнин успевает что-то ответить, он снова тянет её к себе, целуя так, что все его «уроки» смешиваются в один: и дразнящий, и властный, и нежный. В происходящем остаётся всё меньше концентрации, и появляется всё больше привычного огня. Его ладонь уже тянется выше по её спине, ладонь скользит под топ.       — Тэхён… — Юнин осторожно отпихивает его от себя ладонями в грудь, вся раскрасневшаяся и тяжело дышащая. — Стоп. Это не то.       Тэхён открывает глаза, показательно облизывается.       — Не то, да?       — Это уже не урок, — серьёзно бурчит Юнин. — Ты сам сказал, что будешь учить. А не… это.       Тэхён фыркает, выпрямляет спину, складывает ноги, как и она, по-турецки и прикрывает глаза, точно пытаясь взять себя в руки, собрать рассыпающуюся в пыль концентрацию.       — Ладно. Хорошо. Ты права. Вернёмся к уроку.       Юнин поправляет топ, который Тэхён чуть задрал на её спине, устраивается поудобнее напротив и смотрит на него с хитрой полуулыбкой.       — Ну? — она поднимает брови. — Жду объяснений.       Тэхён поворачивает голову, опирается на руку, пропитанный желанием, которое с трудом сдерживает.       — Есть ещё техника, которую ты не пробовала. Поцелуй с паузами. Ты целуешь, а потом резко останавливаешься. Это заводит сильнее, чем если делать всё подряд.       — С паузами? — уточняет Юнин.       — Угу. Смотри. — Он тянется к её губам, целует глубоко, нарастая, а потом резко отстраняется, останавливаясь в сантиметре от неё. Юнин, уже почти теряя равновесие, вытягивается вперёд, когда Тэхён едва касается её снова. Потом ещё раз отстраняется. — Видишь? Ты уже тянешься сама. Это работает.       — Несправедливо, — шепчет Юнин, чувствуя, как горят щёки. Тэхён ухмыляется, снова, на этот раз давая ей вкусить ложное ощущение безопасности. В какой-то момент его взгляд скользит вниз – к её топу, натянутому на груди. Он замирает, медленно прочищает горло. Юнин замечает его взгляд на своём бюсте и тут же щёлкает пальцами у его лица.       — Эй! — она берёт его за подбородок и поднимает его голову, возвращая взгляд обратно к себе. — Не отвлекаться. У нас урок, помнишь?        Тэхён усмехается, в глазах темнеет от желания.       — Ты издеваешься. Я должен держать внимание на методах, когда у тебя так… — он резко обрывает себя.       — Да, именно. — Юнин наклоняется ближе, опаляет его лицо горячим дыханием. — Ты обещал. Так что продолжай.       Тэхён сжимает челюсть, борясь с самим собой.       — Ладно. Тогда слушай. Есть ещё один приём. — Его ладонь скользит по её щеке, большой палец медленно касается её нижней губы. — Когда вместо губ используешь паузы и прикосновения. Это добавляет ожидания.       Юнин сглатывает, но кивает.       — Давай.       Тэхён слегка прикусывает её губу, задерживает ту у себя, тянет, а потом отпускает.       — Вот так. Не больно, но ощутимо. Теперь твоя очередь.       Юнин поднимает руку, повторяет его движение – осторожно прикусывает его губу и отстраняется.       — Так?       Тэхён шумно выдыхает, мученически жмурит глаза.       — Даже слишком хорошо.       — Это комплимент?       — Это проблема, — хрипло отвечает Тэхён. — Потому что урок превращается в пытку для меня.       Юнин радостно смеётся, но снова берёт его за подбородок и возвращает взгляд к себе.       — Не отвлекайся. Ты обещал довести урок до конца. — Тэхён смотрит на неё так, будто ещё секунда – и он забудет обо всех обещаниях. Но всё же наклоняется ближе и шепчет:       — Хорошо, малыш. Заключительная техника. Долгий поцелуй без остановки. Он нужен не только для того, чтобы показать чувства. Это проверка на выносливость, на то, кто ведёт, а кто подстраивается. — Он медленно склоняется к ней, прижимается губами к её. Поцелуй – сразу глубокий, но без резких движений. Тэхён задаёт ритм, удерживает Юнин за затылок, наклоняет её голову так, как нужно ему, полностью контролируя угол, глубину, само дыхание. Юнин сначала следует, пытаясь повторить, уловить, но через минуту уже запутывается в собственном дыхании, пытается оторваться, дабы вдохнуть, а Тэхён только сильнее притягивает её к себе, не давая уйти. — Вот… так, — выдыхает он в её губы. — Держи. Не отстраняйся. Дыши через меня. Принимай мой ритм.       Юнин пытается вцепиться в его плечи, сжимает пальцами ткань его майки, уходит глубже в поцелуй, пока у неё не начинает кружиться голова, а в ушах – звенеть от наслаждения и лёгкой паники. И тут сквозь туман ощущений она чувствует – его ладонь с её затылка медленно, почти предательски опускается вниз, по её шее, дальше – к ключице, и ещё ниже, к началу округлости груди. Юнин прямо в поцелуе распахивает глаза и, задыхаясь, решительно толкает Тэхёна в грудь.       — Тэхён! Это не… не урок уже!       Но Тэхён не останавливается сразу, его губы ещё ищут её, его тело, разум уже полностью во власти инстинкта. Только когда Юнин упирается ладонями ему в грудь, он просыпается.       — Прости, — его глаза тёмные, чёрные, полные неутолённого желания и лёгкой растерянности. — Я слишком увлёкся. — Юнин резко поправляет топ, переводит дыхание, старается вернуть себе самообладание и хоть крошку достоинства.       — Мы договаривались, — напоминает она, показательно скрещивая руки на груди и как бы пряча за ними свой бюст. — Это урок. Не… прелюдия.       Тэхён садится ровнее, рвёт с себя майку за ворот, словно ему становится душно. Его грудь резко поднимается и опускается. Он смотрит на Юнин и пытается улыбнуться.       — Тяжёлый у тебя предмет, малыш, — выдыхает он. — Я не железный.       Юнин уже хочет ответить, но вдруг её взгляд падает ниже и видит очевидную выпуклость под его спортивными шортами. Она моментально краснеет, отворачивает голову, прикрывая рот рукой, но сдавленный, смущённый смешок всё равно прорывается наружу.       — О, Милосердный… ты… у тебя…       Тэхён хмурится: и злобно, и смущённо одновременно. Он быстро, почти судорожно поправляет шорты ладонью, стараясь прикрыться, и отводит взгляд в сторону, к стене.       — Сама виновата.       — Я?! — поражается Юнин. — Это был урок!       — Угу, — Тэхён даже не улыбается. — Тогда прекрати смеяться. Иначе урок закончится очень плохо для тебя. — Юнин снова прикрывает рот ладонью, старается перестать смеяться, но её плечи трясутся от смеха, а в груди всё горит – от мысли, что он возбудился так быстро.       — Ничего себе «урок». Даже учебники не такие наглядные, — девичьи плечи ходят ходуном от сдерживаемого смеха. Тэхён проводит рукой по лицу, сжимает челюсть и смотрит на неё исподлобья – тёмным, горящим взглядом.       — Ты думаешь, это смешно?       — Конечно, — спешно кивает Юнин, пряча улыбку за ладонью. — Я же просила поучить меня целоваться, а не… показывать это.       — Юнин, — строго произносит Тэхён. — Для мужчины поцелуй – это не просто поцелуй. Это всегда старт. Сигнал. Призыв к тому, что последует дальше. Это физиология. — Пак перестаёт смеяться, её улыбка замирает, и она смотрит на него широко раскрытыми, чуть удивлёнными глазами, как будто впервые слышит эту простую, очевидную истину.       — Значит… для тебя всегда вот так? Прям… всегда-всегда?       — Всегда. Ты думаешь, я могу целовать тебя и не хотеть большего? — Вопрос Тэхёна звучит риторически, и в нём слышится лёгкое раздражение от её наивности.       — Вот! — Юнин напрягается, её веселье сменяется обидой, и она снова толкает его ладонью в горячую грудь. — Поэтому я и злилась. Я же просила… урок, а не прелюдию к сексу.       — Хорошо, — Тэхён задерживает её руку у себя на груди. Делает глубокий, успокаивающий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Тогда покажу тебе последнюю технику. Самую любимую.       — Только поцелуй, — предупреждает его Юнин. Тэхён не отвечает, просто тянет её к себе и ловит её губы своим ртом. Этот поцелуй совсем другой. Нежный и медленный в начале, но каждая секунда, каждый миг наполнены таким ясным, недвусмысленным намерением, что у Юнин перехватывает дыхание. Тэхён прикусывает её нижнюю губу, задерживает, втягивает в себя, а потом глубоко проникает языком в её рот, задавая ритм, которому невозможно сопротивляться. Юнин стонет против воли. — Тэх… — выдыхает она, но не может оторваться, ибо её собственная воля тает под напором его мастерства. Тот только усмехается в её губы и продолжает, искусно меняя темп: то медленно и чувственно, то резко и жадно. Каждое движение тянет её глубже, и в какой-то момент она уже не понимает, где заканчивается урок и начинается просто он, просто Тэхён, который хочет её. Её ладони скользят по его вспотевшей груди, пальцы судорожно сжимают кожу, и она чувствует, как его сердце колотится так же бешено, как и у неё.       — Вот, — шепчет Тэхён. — Это поцелуй, после которого уже не бывает «только урока». — Он снова прижимает её к себе, и на этот раз Юнин не сопротивляется. Они оба теряют контроль, последние остатки условностей рушатся. Его руки блуждают по её телу, её пальцы тянутся к его шее и волосам. Поцелуй становится оглушительно страстным, воздух точно исчезает, остаётся только этот жар и ощущение, что всё зашло дальше, чем они планировали. И в этот момент они оба понимают – урок закончился.       Юнин отстраняется лишь на секунду, чтобы судорожно глотнуть воздуха. Глаза её блестят, и в них более нет ни смущённой робости, ни подозрительности – только тёмное, ответное желание. Она привстаёт на коленях, обнимает Тэхёна за шею и гладит его по плечам, медленно скользя ладонями вниз по его груди и настойчиво укладывая его на подушки.       — Ну… — шепчет она и снова тянется к его губам. — Я ведь должна закрепить материал. Практика – ключ к совершенству, верно? — Прежде чем Тэхён успевает что-то сказать, она решительно устраивается на нём сверху. Тэхён не сопротивляется, наоборот, с облегчением поддаётся, падая на спину. Подушка глухо вздыхает под его затылком.       — Юнин…       — Тс-с… — Она улыбается, проводит пальцами по его щеке, по линии подбородка. — Это всё ещё урок. — И наклоняется, целуя его сначала мягко, осторожно, как бы заново знакомясь, затем смелее, увереннее. Отстраняется и смотрит в его потемневшие глаза. — Так правильно?       — Да… — выдыхает Тэхён, скользя ладонями по её бёдрам. — Только дольше задерживайся. Не торопись. — Юнин кивает, как прилежная ученица, и снова целует – дольше, глубже, позволяя себе полностью погрузиться в ощущения. Потом прикусывает его нижнюю губу, слегка тянет ту на себя и сразу отстраняется, хитро щурясь и наблюдая за его реакцией.       — А так?       — Неплохо.       — Но не идеально? — подлавливает его Юнин, наслаждаясь своей внезапной властью.       — Пока ещё нет, — сдавленно отвечает Тэхён. Юнин снова целует его – на этот раз страстно, с теми самыми паузами, как он показывал, дразня и мучая. Её пальцы забираются в его влажные волосы, слегка потягивая их. Минута, и она отстраняется, прерывисто дышит.       — А теперь?       Тэхён нехотя открывает глаза – тёмные и полные нескрываемого огня, желания и тщетной попытки сохранить жалкие попытки контроля.       — Теперь слишком хорошо.       Юнин хихикает, довольная, и снова набрасывается на его губы – меняя темп, пробуя по-разному, словно правда отрабатывает каждую выученную технику. Иногда задерживает поцелуй, заставляя Тэхёна ждать, иногда специально резко отстраняется, заглядывая в его глаза. Каждый раз спрашивает: «Так?», «А так правильно?», «А сейчас было хорошо?». Тэхён поначалу пытается играть роль учителя, хрипло комментирует, направляет. Но с каждой её новой попыткой его дыхание становится всё тяжелее, голос – хриплее, а ответы – короче. В какой-то момент Юнин снова отстраняется, прикусывает свою собственную разгоряченную губу и в голос смеётся:       — Ну? Проверку я прошла?       — Юнин… — Тэхён резко, почти грубо хватает её за затылок, притягивает к себе и целует так, что в её голове всё взрывается фейерверком. — Хватит экзаменов. — Он уже не отвечает на её вопросы. Терпение заканчивается. Их поцелуй становится всё глубже, горячее, требовательнее. Юнин прижимается к Тэхёну грудью, её пальцы запутываются в его влажных волосах. Тэхён уже не играет в «урок» – он целует её так, словно хочет восполнить целую вечность воздержания. Его ладони скользят по её талии, прижимают к себе, а бёдра двигаются навстречу ей, слишком откровенно демонстрируя своё состояние. — Чёрт, — выдыхает он ей в губы. — Я хочу тебя прямо сейчас…       Он говорит это так, что у Юнин по коже пробегают мурашки. Они ведь действительно давно не спали – около недели, даже больше. Юнин на секунду останавливается, отстраняется, стараясь сообразить. Смотрит на его лицо: напряжённые скулы, чёрные-пречёрные глаза, полные голода, влажные, распухшие от поцелуев губы. Тэхён уже не смотрит на неё, он целует её грудь сквозь ткань топа, сжимая одно из полушарий пальцами, затем забирается под топ ладонью, параллельно проводя языком по женскому подбородку. И вдруг у Юнин в голове что-то щёлкает. Вспышка озорства, смешанного с желанием немного отомстить за его попытки перевести их урок в куда более взрослое занятие. Она решает: нет, так просто он меня не получит.       — Подожди, — шепчет она, задирая подбородок вверх. — Тэ, ну, подожди…       — Что? — Тэхён почти рычит, не понимая, и снова тянется к её губам, пытаясь поймать их своими.       — Подожди. — Юнин кладёт ладонь ему на грудь, не давая себя поцеловать. — Я хочу сама… по-своему. — Тэхён моргает, недоумевает, его взгляд выражает полное непонимание и глубокое нарастающее раздражение.       — Малыш, ты издеваешься? Я уже с ума схожу.       — Я знаю, — Юнин хитро улыбается, наклоняется ближе и нежно-нежно касается губами его губ. — Закрой глаза. Только ненадолго.       — Юнин… Я не собираюсь… — Тэхён пытается быть строгим.       — Пожалуйста. — Юнин снова мягко касается его губ, целуя так, что у Тэхёна перехватывает дыхание от контраста. — Закрой глаза. Всего на минутку. Доверься мне. — Тэхён сжимает зубы, но в конце концов с поражённым стоном откидывается на подушку и нехотя закрывает глаза.       — Одна минута, слышишь?       — Угу, — кивает Юнин, хотя он уже не видит. Тэхён лежит и ждёт. Тяжело дышит, пальцы нервно сжимают одеяло под собой, потом начинают в ожидании барабанить по матрасу.       — Юнин, — глухо зовёт её Тэхён, не открывая глаз. — Где ты? — Тишина. Только шаги босых ног по прохладному полу. Тогда Тэхён резко приоткрывает один глаз, и его лицо искажается от изумления. Юнин уже стоит у самой двери спальни, оперевшись о косяк, и смотрит на него с невиннейшим выражением лица. — Ты… — он резко присаживается на кровати, и тёмные пряди тотчас падают ему на глаза. — Ты что творишь?       — Я пойду, — совершенно спокойно бросает Юнин, поправляя свой съехавший набок топ.       — Куда?! — почти рычит Тэхён. — Ты завела меня и…       — И не дала, — перебивает его Юнин и картинно взмахивает рукой. — Вот так.       — Юнин! — его крик – это смесь ярости, неверия и дикого, неудовлетворённого желания.       Та лишь иронично хихикает, последний раз бросает взгляд на его ошеломлённое, разгорячённое лицо, оборачивается и тут же, как серна, бросается в темноту коридора, оставляя его одного в комнате, полной запаха их страсти и невыполненных обещаний.       — Чёрт, — вырывается у Тэхёна низкое, хриплое ругательство, больше похожее на рык. В пару длинных, разгневанных шагов он оказывается в дверном проёме, но Юнин уже убегает дальше – её волосы мелькают за углом. — Юнин! — его низкий, громовой голос гремит по всему пентхаусу. — Вернись немедленно!       А она смеётся. Её план удался – она довела его до бешенства, и теперь снова началась их игра: он догоняет, она убегает. Юнин выскакивает в коридор, её истерический смех разлетается эхом по всему пентхаусу. Босиком несётся по инженерному паркету, волосы развеваются за плечами, сердце бьётся так громко, что кажется – слышит даже он.       — ЮНИН! — раздаётся голос Тэхёна из спальни. — Вернись сейчас же! — Юнин смеётся ещё громче, но ноги сами несут её прочь, к лестнице. Слышит злые, тяжёлые шаги позади – Тэхён уже вырвался из спальни и идёт за ней. — Попалась, — бросает он.       — Ещё чего! — огрызается Юнин и сбегает вниз по ступенькам. Тэхён ускоряется, бежит за ней, но внезапно всё стихает. Юнин замирает, едва дыша. Останавливается у стены, прижимается спиной к холодной поверхности, вслушивается. Ничего. Только гул крови в ушах. — Тэхён?.. — шепчет она в пустоту, но ответа нет. Тогда она делает осторожный шаг вперёд, затем ещё один. Идёт медленно, на цыпочках, стараясь не издавать ни единого звука. И вот.        В гостиной мягко мерцает свет. Юнин крадётся дальше, выглядывает из-за угла и замирает. Тэхён стоит спиной к ней, у панорамных окон, взглядом скользит по комнате. Широкие плечи напряжены, руки стоят на талии. Он ищет её. Охотится. Юнин прикусывает губу, не удерживается, и тихо, но достаточно звонко говорит:       — Тэ… я здесь.       Тэхён резко поворачивает голову. Взгляд пронзает её насквозь, пригвождая к месту.       — Всё. Ты доигралась. — Он рвётся к ней быстрыми шагами, а Юнин снова возбуждённо вскрикивает и бросается бежать. Тэхён несётся за ней, уже не скрываясь, его шаги грохочут по полу, и Юнин чувствует – ещё чуть-чуть, и он поймает её. Она несётся по коридору, смех срывается с её губ и разливается по всему пентхаусу. Тэхён почти догоняет её, шаги громыхают за её спиной. Она чувствует его дыхание, кажется – протяни руку, и он схватит её за локоть, за волосы, за что угодно. Но вдруг раздаётся глухой удар тела о пол и громкое, отчаянное:       — Блять!       Юнин оборачивается на бегу и видит: Тэхён, поскользнувшись на гладком паркете, растянулся во весь рост, лёжа на спине, прямо на середине коридора. Секунда – и он уже рычит, поднимаясь на ноги. Юнин смеётся так, что еле дышит, и убегает дальше, зажимая рот ладонью, чтобы хоть как-то сдержать истерический хохот.       — ПАК ЮНИН! — его голос гремит так, что, кажется, дрожат даже стены и звенит хрусталь в сервантах. — ТЕБЕ КОНЕЦ!       Юнин снова летит вниз по лестнице, оборачивается, но вот – тишина. Опять. Она останавливается, тяжело дышит, прислушивается. Вроде бы ни шагов, ни дыхания. Только её собственное сердце колотится так, что кажется – сейчас выпрыгнет из груди. Осторожно, медленно, Юнин крадётся по коридору. Поворачивает голову то влево, то вправо. Пусто. И тут – из-за угла, прямо напротив, бесшумно выходит Тэхён. Он стоит, уперев руки в стену по обе стороны от себя, перекрывает проход. Его плечи подняты, грудь вздымается от бега и ярости. Лицо злое, губы сжаты в тонкую белую линию.       — Всё. Попалась.       Юнин на секунду застывает, как птица перед удавом. Потом бросает взгляд вбок – дверь. Приоткрыта. Она рывком бросается туда, в последний момент проскальзывает внутрь и захлопывает тяжёлую дверь, защёлкивая замок с окончательным щелчком. Глухой удар в дверь – Тэхён ударяет по ней ладонью.       — Юнин! Открой сейчас же!       Пак зажимает рот рукой, чтобы не выдать себя смехом, спиной упирается в холодную деревянную панель. Ванная. Просторная, белая, пахнет его гелем для душа. Снаружи снова стук. На этот раз сильнее.       — Я серьёзно. Открывай.       — Нет! — Она не выдерживает и хихикает вслух.       — Пять секунд. Пять – и я выломаю эту дверь.       — Ты не посмеешь, — громче смеётся Юнин, прикрываясь руками.       — Хочешь проверить? — Тэхён стучит кулаком по дереву, дверь вздрагивает. — Пять…       — Ты… ты сумасшедший! — Юнин пытается отойти подальше, но тесное пространство, умывальник и душевая кабина не дают этого сделать.       — Четыре…       — Подожди! — Юнин сгибается пополам от смеха. — Я просто пошутила! Тэ, не дури!       — Три! — рявкает Тэхён и со всей силы дёргает за ручку, тряся всю дверь в раме. Юнин визжит, инстинктивно бросается держать замок изнутри, пальцы скользят по холодному металлу.       — Не смей! — кричит она.       — Открой, или… — Тэхён сильно бьёт в дверь плечом, раздаётся глухой стук. — Или я реально снесу её к чертям!       Юнин тяжело дышит, прижимается к двери изнутри. Она понимает: это не блеф, ещё чуть-чуть, и Тэхён ворвётся внутрь. Снаружи дверь гремит от ударов. Он стучит кулаком так, что кажется – дерево вот-вот треснет.       — Юнин! — рычит Тэхён. — Открой! Сейчас же! Я последний раз предупреждаю! — Юнин прижимается лопатками к холодной плитке, пальцы судорожно сжимаются в кулаки. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Я тебе… я клянусь…       Юнин закрывает глаза. Она прекрасно знает – разозлённого Тэхёна лучше не оставлять наедине со злостью. Он всегда держит себя в железных руках, но сейчас она сорвала все его предохранители. И вдруг внутри щёлкает мысль. Она решает: нет, встречу его иначе. Не страхом, не сопротивлением. Совсем по-другому. Пальцы дрожат, когда она расстёгивает пуговицу джинсов. Ткань соскальзывает вниз, и она сбрасывает их на пол. На секунду останавливается, прислушиваясь к его гневным шагам за дверью.       — Считаю! — орёт Тэхён. — Если на три не откроешь – выломаю!       Юнин глотает воздух и тянет за бретельки топа. Тонкая ткань скользит по коже, обнажая грудь. Её сердце стучит так, что она едва не теряет равновесие. Сжимает губы, но продолжает – стягивает белые трусики, оставляя их лежать маленьким комочком рядом с джинсами на сером микрофибровом коврике. И вот она стоит. Совершенно обнажённая. Уязвимая и могущественная одновременно. А ещё она знает: его слепая злость сейчас сменится чем-то иным. Она готова к этому. Она сама этого хочет.       — Раз! — снаружи. Глухой удар по двери.       Юнин глубоко вдыхает.       — Два!       Делает шаг к замку, пальцы ложатся на холодный металл. Тэхён уже замахивается для решающего удара, и в тот же миг защёлка щёлкает изнутри. Дверь распахивается внутрь с такой силой, будто её вышибли ударом плеча. На пороге, застыв в агрессивной позе, стоит Тэхён – разгорячённый, взъерошенный. Он уже был готов с яростью влететь внутрь, но в последнюю секунду остановился. Его взгляд падает на неё. Юнин стоит прямо напротив, обнажённая, плечи напряжены, подбородок приподнят. Она не прячется, не прикрывается. Просто смотрит на него, встречает его взгляд, и, едва слышно, на грани слышимости, произносит:       — Три.       Мужской рот приоткрывается, дыхание рвётся наружу.       — Ты… — это единственное слово, которое он может выжать из себя. Все остальные слова тонут в наступившей тишине. Взгляд прожигает. Злость ещё дрожит на лице, но её вытесняет другое – то, что Юнин и ждала увидеть. Тэхён делает шаг внутрь. Затем второй. И с глухим, финальным щелчком захлопывает за собой дверь, как бы отрезая их обоих от остального мира и оставляя снаружи только тишину и следы их безумной погони.