Я знаю, ты рядом

Ноябрь в этом году растянулся. Наверное потому, что жизнь близких Саши Куперцова остановилась в один из дней месяца. На удивление, как вода после брошенного камня, жизнь стала «разглаживаться». Евгения Николаевна «переехала» в гостинную, плача по ночам, а днём снова пытаясь вовлечься в обыденный ритм жизни. С Юрием Ивановичем они в последнее время не разговаривают. Он стал менее мерзким и все чаще задерживался на работе. Такой расклад её вполне устраивал. Таня Куперцова продолжала жить свою жизнь, стараясь не вспоминать брата и не упоминать его в контексте разговора с кем-либо. В доме Войцеховских всё стало спокойнее. Ну, или родителям хотелось так думать. Оля посещала школу, иногда гуляла с Зимней, правда, разговаривала мало. В основном молчала. Витя всё реже и реже заскакивал домой, будто не хотел пересекаться с сестрой. Каждую ночь Ольга плакала. Она не верила в то, что любимый смог завязать петлю себе на шее. Почему в лесу? Как можно было терпеть ту боль удушья, свисая ногами вниз на дереве? Почему он это сделал? Почему? - Давай пересядем на другую лавку, не могу здесь сидеть, - для девчонки эта деревянная скамья буквально стала ненавистной. Её воля - она бы сожгла её прямо под окнами дома. Варя Зимняя старалась не оставлять подругу, и Оле действительно было легче, ей не хотелось быть одной. Подруга выслушивала все догадки бедняжки об «ошибочном» закрытии дела.

Ну не мог её Саша покончить жизнь самоубийством, когда всё было так хорошо. Или не было? Или мог? Ещё и упоминания каких-то наркотиков... Ольга никак не могла сложить пазл из обрывков слов Юрия Куперцова. Девчонка часто корила себя за то, что не надавила на парня в нужный момент, что не узнала те самые тайны, покрытые мраком. Хотя и пыталась себя оправдать, зачем было ковырять старую рану?

Варвара знала, как ободрить подругу, аккуратно переводя с одной темы на другую. Ольга даже не замечала, как начинала лепетать в ответ, болтая о школе, одноклассниках, поступлении и прочьем, забывая на некоторое время о Куперцове. Отвлёкшись от болтновни, Войцеховская замечает, как мимо площадки, на которую пересели девчонки проходит он. Тот самый мерзкий парень с татуировкой на лице, с зелёными дредами. Сейчас он выглядел даже хуже, чем тогда, летом. - Зим, тише, - Оля осекает подругу, аккуратно указывая на парня, резво ищущего что-то в трубе одной из качель. - Лёль, - шепчет подруга в ответ, - ты знаешь его? Ольга ещё как знала. Она рассказала подруге ту странную историю, когда Саша придумал про какого-то прилипчевого ухажёра сестры, как злой парниша схватил за ворот этого типа. Школьница уже было двинулась навстречу парню с дредами, как вдруг Зимняя остановила её. - Пойдём отсюда. Он тебе точно ничего не расскажет, - подруга тащит Олю подальше от площадки. Зимняя была права. Человек, искавший на площадке «закладку», явно не разделит «беседу» с какой-то незнакомой девочкой. Идя к дому Ольги, она замечает, как у подъезда стоит Таня, забегавшая к маме в гости, резво болтая с кем-то по телефону, а с улицы, вглянув на третий этаж можно было увидеть хлопочущую на кухне Евгению Николаевну. Школьники бежали со школы, держа в руках сухарики с газировкой, люди куда-то шли. Весь мир жил как жил. И девчонка никак не могла с этим смириться. - Я чувствую, что его убили. Я хочу найти хоть одно этому доказательство, - констатирует школьница, продолжая буравить взглядом окно на третьем этаже, - Все смирились, а я нет. Я не верю. Не хочу верить. - девочка сдерживает приступ слёз, прикрывая ладонями лицо. Зимняя обнимает Лёлю за плечи, пытаясь безшумно утешить. С каждым днём инструментов для «залечивания» ран подруги становиться всё меньше и меньше.