Неслучайно

Отгремел концерт на Дворцовой в Питере. После — ужин для «своих» в закрытом на спецобслуживание ресторане неподалёку. Все довольны, но эти двое выглядят слишком уставшими. Он — организатор этой вакханалии. Она — прилетела то ли после каких-то вымотавших в конец съёмок, то ли из традиционного летнего тура. За столом рядом. Всё как всегда. Привычно. Уютно. Даже как-то по-семейному. Она улыбается его отцу, делая вид, что понимает, о чём идёт разговор. Уныло ковыряет вилкой салат, будто выискивая что-то среди яркой и сочной зелени, составляющей его основу. Вздыхает. Отпивая виски из стакана, спрашивает тихонько: — Выйдем покурить? Он кивает немного растеряно, поднимаясь. Удивляется, спеша, однако, остаться с ней наедине. Достаёт из кармана пачку сигарет, желая «угостить» девушку, но та сама достаёт из сумочки тонкую пачку и зажигалку. — Откуда у тебя сигареты? Ожидаемый вопрос. Ведь никто и никогда не видел её курящей. — Ну не у дочери же отобрала, в самом деле, — прячет за улыбкой нежелание отвечать. Мужчина прекрасно понимает, что ничего не бывает просто так и, кажется, в жизни стоящей напротив происходит что-то серьёзное. Иначе с чего бы ей вдруг начинать курить? И вот эта её отстранённость и какая-то несобранность, что ли, следствие скорее проблем, чем усталости. — У тебя что-то случилось, малышка? — осторожно касается её руки. Она морщит лоб — не любит, когда так называют. Теперь. — Устала, — переплетает свои пальцы с его. — Просто устала. Молча обнимает, крепко прижимая к себе. Она лишь шумно выдыхает, чувствуя близость крепкого мужского тела. Пытается расслабиться. Он кутает её плечи в свой пиджак. Предлагает: — Пройдёмся немного? — А нас не будут искать? — Не переживай, — мужчина быстро отправил кому-то сообщение и, спрятав телефон в карман, снова задаёт вопрос: — Ну что? — Ну разве что немного. За руку. По спящему и непривычно пустынному центру. Тёплая, но такая короткая летняя ночь. И они такие настоящие. Разговаривают о детях, о жизни. То и дело подмечают какие-то мелочи, вспоминают что-то. Отель. Лифт. Нужный этаж. Нужная дверь. Она собирается пожелать спутнику спокойной ночи, поблагодарить за приятную прогулку и оказаться наконец в постели, вытянув ноги и погрузившись в сон, которого в последние дни не хватало. А он весь вечер думал о том, что у неё грустные глаза. Серьёзные разговоры, глубокие мысли. Не то, чтобы она раньше была несерьёзной — была, никогда не растрачивалась по мелочам. Но сейчас темы всё серьёзнее и нет уже той беззаботности и того весёлого смеха. Она — его несбыточная мечта. Загаданная на сотни тысяч упавших звёзд и одинаковые цифры на электронных часах заставки рабочего стола компьютера в кабинете. Он любит её, понимая, что они никогда не будут вместе. У неё семья — муж, лапочка-дочка… Да и он не свободен — не первый год в отношениях. Но мужчина всё же решается украсть у девушки поцелуй. А она держит в руках магнитную карту от номера и готова вернуть пиджак. Её «спасибо» тонет в его несмелом поцелуе. Неожиданно для него (и для самой себя) она отвечает. Обхватывает мужскую шею худенькими руками. И дверь номера закрывается за их спинами, отрезая луч света, проникавший из коридора. Медленно, не торопясь. Пиджак, а следом за ним и сумка с её плеча ложатся на банкетку у входа. Со стуком на пол приземляются её туфли, а она оказывается прижатой к стене. Неожиданно. Это пугает. Заставляет напрячься. Босыми ногами на пол. Холодно. — Давай не надо, — понимает, чем всё может кончиться. Не поднимает глаз. Боится. Он выдыхает. Готов был и к такому развитию событий. Уважает её выбор. — Мне уйти? — спрашивает с надеждой на то, что она позволит остаться. — Нет, — нерешительно на выдохе. Видимо, что-то действительно серьёзное у неё происходит, раз боится одна остаться. Обнимает её хрупкие плечи. Радуется, что не прогнала. Что нужен ей. Прижимает к себе, гладя по волосам. Не понимает, когда так успел в неё влюбиться. Ему кажется, что всё это сон. Ну не может он находиться с ней в одном номере. Обнимать её, целовать. Это будто не с ним. Она расслабляется, прижимаясь к нему крепче. Снова дышит ровно. Отпускает его, проходя затем вглубь помещения. — Подождёшь? Хочу умыться, — щёлкает выключателем, зажигая свет в ванной и ясно давая понять — в гриме некомфортно. Он опускается в кресло, заводя будильник на утро — усталость такая, что на самолёт можно и проспать, чего не хотелось бы. Она возвращается в откровенно огромном для неё отельном халате и без грамма косметики на лице. Устраивается на кровати, глядя в его сторону. У него мурашки от её взгляда бегут, хоть он и видит лишь силуэт, ведь свет сочится только из приоткрытой двери ванной комнаты. — Иди ко мне, — тихо просит она мужчину. — Расскажешь, что у тебя происходит? — спрашивает он, беря её маленькие ладошки в свои. — Точно не сегодня, — она качает головой, прикусывая нижнюю губу. Кончиками пальцев по её запястьям. Она сама тянется за поцелуем. Нежно, спокойно. Объятия. Чтобы быть ближе. Девушка пробегает кончиками пальцев по шее к воротнику его рубашки. Отрывается от губ, коротко целуя в шею. И пуговицы под тонкими пальцами одна за одной покидают петли. Давненько она этого не делала. Когда рубашка оказывается на покрывале рядом, он берет инициативу в свои руки. Прокладывает дорожку теплых поцелуев от щеки по шее. Обводит кончиками пальцев ключицу, чуть спуская халат с плеча и целует. Осторожно развязывает поясок, а она в это время немного придерживает халат на груди. Непривычно, что её может касаться кто-то, кроме мужа. Остаётся в белье, но смущается, прикрываясь рукой. А она нереально красивая. В тусклом свете, в смешении нежности со смущением. Прижимает ее к своей груди, чтобы ей не было так неловко. Прячет. Она маленькая и тёплая. И кожа к коже. Приятно. — Спать? — она не хочет, чтобы всё зашло далеко. — Спать, — кивает он, кутая её в одеяло.