Неслучайно

Утром мужчина проснулся от того, что на прикроватной тумбочке противно запищал будильник. Девушка, сморщив нос, лишь перевернулась на другой бок, но не проснулась — настолько крепким был её сон. Приняв душ и одевшись, он вышел из ванной и улыбнулся, глядя на неё, раскинувшуюся звездочкой на кровати. — Малышка, просыпайся, — борясь с соблазном снова устроиться с ней рядом под одеялом, мужчина провёл кончиками пальцев по щеке девушки. Она отмахивается от невидимого, снова смешно морща нос, и открывает глаза. Понимание, почему рядом именно этот человек, воспоминания о вечере и ночи обрушиваются на голову лавиной. Становится неловко. Щёки краснеют. Становится душно, хоть и окна распахнуты настежь. Она пытается отстраниться, спрятаться за одеяло. Он готов к такому исходу. Не желая смущать её ещё сильнее, направляется к выходу: — Я заказал тебе завтрак в номер. Будь готова к отъезду через два с половиной часа. Номер напротив. Выйти из одной двери, сделать пару шагов и открыть другую. Ничего сложного. Но то, что дверь закрывается за спиной во вчерашней рубашке, не укрывается от глаз его отца, торопящегося спуститься на завтрак. — Сынок, а ты почему один? Всё в порядке? — А с кем я должен быть? Полина уже уехала. — Ну она же не одна была. Где?.. — Она неважно себя чувствует, — почувствовал себя маленьким мальчиком, который что-то нашкодил и теперь вынужден увиливать. — Сказала, что ещё полежит. Я заказал ей завтрак в номер. — Она полетит с нами? — отец оценивающе взглянул на сына, который успел переодеться и решил, что после завтрака навестит их гостью. — Да. Я сказал ей, когда приедет машина. К тому моменту, как в дверь её номера постучали, девушка уже успела привести себя в порядок и теперь пила кофе, размышляя о том, что же всё-таки натворила этой ночью. Было очень неловко, и эта неловкость всё ещё висела в комнате. Неловко перед ним. За то, что отказала. Мышцы ныли от неприятной неудовлетворённости. Да она и не смогла бы вот так сразу. А ещё он наверняка подумал, что она легкодоступная, раз смогла бы вот так легко изменить мужу. И узнай об этом его семья, они бы тоже подумали о ней не самое лучшее. А ведь никто ничего не знает… А ещё у него девушка есть. Странно, кстати, что она осталась в Москве. — Доброе утро, — его отец, которому она открыла, жестом пригласив войти, смотрел на неё с привычной теплотой. — Доброе, — она тут же натянула на лицо самую доброжелательную из всех своих улыбок. Уж он-то точно ничего плохого ей не сделал. — Тебя не было на завтраке. Всё в порядке? — Да, — кивнула она. — Просто устала очень и проспала. Но ваш сын обо мне позаботился. — А ещё мой сын — патологический врун, кажется. Он сказал, что тебе нехорошо, поэтому ты и осталась в номере. Он тебя точно не обидел, оболтус этот? — Нет, всё в порядке. Не стоит беспокоиться. — Ну хорошо, раз так. А то смотри, если что натворит — всегда можешь мне пожаловаться. Девушка кивнула, чувствуя, как пелена неловкости сгущается ещё сильнее. — Ну я пойду. Встретимся в холле. Столкнулись в коридоре. — Я помогу, — он перехватил ручку её огромного чемодана. — У тебя там что, кирпичи? — почувствовал, насколько он тяжёлый. — Нет. Всего лишь фен, выпрямитель, косметичка и немного вещей, — шутка не прошла. — Но если ты хочешь, могу и кирпичей туда положить. Неподалёку тротуарную плитку перекладывают, можно своровать пару штук. Если тебе от этого станет легче, — прозвучало как-то обречённо. А ведь несколько часов назад в этом коридоре он впервые коснулся её губ своими. Сейчас же между ними такая неловкость, что её, кажется, потрогать можно. Остаток пути проходит молча. Она сосредоточенно листает что-то в телефоне — иллюзия занятости. Благодарит его за помощь с чемоданом, забиваясь затем в самый конец микроавтобуса и усаживаясь у окна. На автомате кивает, когда он возникает рядом, спрашивая разрешения сесть. Затыкает уши наушниками, набирает дочке. Улыбается, слушая, что малышка рассказывает о том, что делала в садике и как проводила время, пока мама была на гастролях. Он бесцеремонно вытаскивает из уха девушки наушник и, вынуждая её повернуться так, чтобы и он попал в кадр, говорит, обращаясь к её дочери: — Привет, мелочь! — Я не мелочь! — тут же надулся ребёнок. — Сам ты крупночь! — малышка показала ему язык. Мужчина рассмеялся. — Мама, чего он меня обижает? — Он не хотел тебя обидеть, солнышко, — хихикнув от изобретённого дочкой оскорбления, спокойно сказала девушка. — Он и меня так называет. — Ну тогда ладно. Мамочка, а ты скоро приедешь? — Да, зайка. Мы уже в аэропорт едем. Совсем скоро будем обниматься с тобой, да? — Да, — девочка улыбнулась. Послав в ответ малышке сотню воздушных поцелуев, девушка положила трубку и, заблокировав телефон, крепко сжала его в руке. Пока девушка находилась в хорошем расположении духа, мужчина решил действовать и, наклонившись к ней, нежно поцеловал её в щёку, спросив затем: — И зачем ты ребёнка обманываешь? Я не называл тебя мелочью! — Ах да, прости, ты называл меня малявкой. И шмакодявкой. Мелочью точно нет. Действительно. Он ничего не отвечает, прижимая её к себе. Она, почувствовав себя в безопасности, расслабилась на сидении, крепче прижавшись к обнимающему её человеку. Она признаёт, что ей приятно то, что происходит. Однако всё ещё не понимает, что же всё-таки между ними. И если вечером ей казалось, что он просто хочет расслабиться после насыщенного дня, то сейчас, когда через несколько часов он окажется дома, рядом с любимой и любящей его женщиной, его поведение вызывало массу вопросов. Он накрыл её ладонь своей. Не встретив сопротивления, сплёл пальцы, задев широкое обручальное кольцо. Ей тут же захотелось его снять. Она всё ещё не понимала правил его игры. Да и во что, собственно, он с ней играет. Как там во всех этих дурацких цитатках из инстаграма? Кажется, когда у тебя на руках все козыри, то жизнь начинает играть в шахматы? — Может, ты расскажешь всё-таки, что у тебя там происходит? — Ну не здесь же, — она поморщилась. Не очень хотелось об этом в присутствии пусть небольшого, но всё же значительного количества людей. — Такое впечатление, что я тебе секс предложил, — он закатил глаза, тут же получив тычок локтем в бок. — Папа! Она меня бьёт! — теперь её очередь закатывать глаза. — И правильно делает. Я бы ещё добавил, — спокойно отозвался его отец, заставляя её засмеяться. — Уверен, что тебе за дело досталось. — Ты первый начал вообще! Малявкой меня назвал! — Боже, дети, вам сколько лет? — сквозь смех отозвалась его мама. — На двоих очень даже приличное количество, — усмехнулся мужчина. — Ну так что? — спросил уже тише. — Что «что»? — понизив тон, ответила она ему. — Секса точно не будет. А про то, что происходит, в самолёте расскажу. А вообще, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — А мы не на базаре, да и я не Варвара, вроде как, — он развёл руками. — Так что, мой нос останется при мне. Прости, малявка. Оставшуюся часть дороги девушка проспала, положив голову на плечо мужчины. Сказались нервы и почти бессонная ночь. Тот, оберегая её сон, словил на себе довольный взгляд отца и то ли осуждающий, то ли вопросительный взгляд мамы. Регистрация прошла быстро. Вместе с паспортом, девушка оставила в кармане сумки и обручальное кольцо. Смеялись над его шутками перед выходом на посадку. Но она заметно нервничала, на вопрос его отца ответив, что просто боится высоты и летать. Они снова заходили последними. Уселись вдали от всех, понимая, что разговор будет серьёзным. — Ну так что у тебя там случилось? — его карие глаза просто вцепляются в неё, будто приковывая к мягкому креслу ещё сильнее, чем пристёгнутый ремень безопасности. — Нет, ты давай первый мне скажи. — Что сказать? — он опешил. — Что между нами происходит? Я даже не знаю, как это назвать. Но в общем, вот это вот всё. Что это, а самое главное — зачем?! Мужчина выдохнул. На его лице появилась лёгкая улыбка. — Если честно, я давно к тебе неравнодушен. Как к женщине. Я понимаю, что у тебя семья, поэтому и не позволял себе переходить эту грань. Но в последнее время ты очень часто грустная. Не хихикаешь как раньше над чужими, даже самыми нелепыми, шутками. Темы для разговоров теперь серьёзные и глубокие. Ты куришь. Нервничаешь и дёргаешься часто. Часто плачешь. Думаешь, не заметно? Ещё как заметно. И даже твои любимые патчи тебя не спасают. Вчера я подумал, что мне очень хочется защитить тебя и оградить от всего этого. Ты ответила, и я понял, что в твоей жизни происходят серьёзные перемены. Но потом, кажется, напугал тебя. Прости. — А как же твоя девушка? — Не думай об этом. Я решу этот вопрос, как только мы прилетим в Москву. — Мы с мужем больше не живём вместе, — девушка решилась на признание, отвернувшись затем к иллюминатору. — Я знаю, что у него есть другая. Мужчина лишь покачал головой, заключая затем девушку в свои объятия. Теперь он был окончательно уверен в том, что она свободна и счастлив от того, что не разрушил чужую семью. Она лишь прижалась к нему крепче, понимая, что дышать стало немного легче — недосказанность перестала душить. И неловкость, кажется, исчезла. Оглянувшись и убедившись, что за спинками кресел их не видно, девушка потянулась за поцелуем, коснувшись кончиками пальцев щетинистой мужской щеки. В бизнес-зале столичного «Внуково-3» снова слышен смех. Его семью уже ждёт машина, а он вызывается отвезти девушку сам — всё равно, соседи. Стало легче — больше нет недосказанности и неловкости. Смеются, слушают ещё не выпущенные треки друг друга, разговаривают ни о чём. И вот, машина тормозит у огромного особняка. — И куда ты меня привёз? Мой дом немножечко дальше как бы… — А ты думаешь, я так легко тебя от себя отпущу? Я, конечно, отвезу тебя, но утром. — Так не пойдёт. Меня дочь ждёт. Я обещала ей, что приеду сегодня и очень по ней соскучилась. У нас есть часа два, не больше. — Ну два часа, так два часа. Конечно же, эти два часа затянулись. И превратились в жадные поцелуи у её дома уже глубокой ночью. — Спокойной ночи, — прошептала она в очередной раз, скрываясь затем за дверью. В гостиной почему-то горел свет. На диване спала дочка, явно обиженная на весь мир, а в кресле рядом сидел муж (пока ещё официальный). — Ну и где ты была, бэйби? И девушка поняла, что она здорово влипла…