Недооценённый

— Ты должен чувствовать где находится твой меч, он должен быть продолжением руки, должен стать частью тебя. Меч может быть другом, врагом и ношей в руках. Для тебя он должен быть другом. — раз за разом повторял учитель. Спустя девять лет тренировок Льёт, наконец, доверил Лейву настоящий меч. Это произошло после того, как трикстер победил в схватке Байхина (до того, как стать учеником министра, тот обучался военному делу у отца, но потом проявил способности в другой сфере). Тот день ничем не отличался от остальных, разве что погода была пасмурная и то и дело моросил дождь. Мастер Льёт вновь поставил в пару Лейва и Байхина. Кенно гулко застучали друг о друга, отбивая приятную каждому, кто владеет мечом, музыку сражения. Это была интересная битва. Она началась ещё когда солнце не появилось из-за горизонта и продлилась до восхода. Никто из противников не хотел отступать. Выпад. Защита. Перекат. Нападение. Подсечка. В схватке гибкий, стремительный Лейв походил на воду, с лёгкостью уходя от ударов и вовремя успевая наносить свои. Он теснил Байхина к небольшому озерцу на краю открытой тренировочной площадки. Блок. Выпад. Удар наискось. Рубящий от правого плеча. От силы удара кенно отлетает в сторону. Противник теряет координацию. И Байхин падает в воду, погружаясь в неё с головой. А когда выныривает к его горлу уже приставлен киссаки (самый кончик меча, острая кромка). Байхин впервые признал поражение от Лейва. Если кто-нибудь посмотрел бы в этот момент в сторону всегда грозного мастера Льёта, то на строгом каменном лице, в этот знаменательный для его ученика момент, мог бы увидеть счастливую искреннюю улыбку. Но никто не обернулся и только яркое солнце и чистое небо были свидетелями радости мастера успехам ученика. На следующий день, на рассвете, мастер протянул своему ученику настоящий меч. Он был простым и непритязательным. У меча была чёрная рукоять длинной двадцать пять сантиметров, лезвие ровно сто десять, обоюдоострый клинок не имел никаких упоров или гард - оружие воина-одиночки. Но была ещё одна деталь, отличающая клинок от остальных: на эфесе чернением была нанесена руническая цепочка. — Я безмолвен, покуда не грозит опасность. Вот что значат эти руны, — сказал Льёт, передавая меч в руки подмастерья, — используй его в настоящем бою только когда от этого будет зависеть чья-то жизнь, убивай им только в крайнем случае, каждая жизнь имеет значение. С того времени тренировки стали ещё более жестокими и не прекращались ни на минуту, только ночью можно было отдохнуть, да в редкие выходные, появляющиеся абсолютно хаотично. Иногда к нему присоединялись Хаук или Байхин. Бывало, что компания приходила на тренировку, а оказывалось, что её нет, поэтому многострадальная и весёлая троица шла устраивать ловушки или шутки Льёту или министру иностранных дел или тому, кто больше насолит за последнее время, обычно это был министр или церемонемейстер. Эти почтенные ваны придирались по поводу и без, без повода правда было чаще, а всё из-за того, что у них видите ли плохое настроение или им не понравилось манера поведения, выражение лица, одежда, причин могло быть много. От последствий их шуток обычно страдали все, потому как обиженные на шутников орали от злости, даже сдержанный церемонемейстер, на весь дворец так, что уши закладывало, а потом ещё и гонялись за ними по всему дворцу, требуя снять последствия западни, но троица легко избегала встреч с ними. Последствия же были самые разнообразные: могли появиться прыщи всех цветов радуги; попавшиеся могли весь день просидеть в глубокой яме, пока их не находили; могли ходить с с постоянно меняющими цвет и длину волосами, могли просто повисеть вниз головой пару часов. Было много разнообразных шуток и ловушек, всех и не перечислить, но каждая была равна проступку, просто так Хаук, Лейв и Байхин ни над кем не шутили. Именно поэтому Фрейр всегда, сколько бы ему не жаловались, был на стороне сына и его друзей. Льёту, что не удивительно, ловушки устраивали очень редко, да и то, только для того, чтобы проверить новый метод. Обычно мастер выбирался из западни без каких либо последствий. Но после каждой неудавшейся ловушки, именно из-за того, что неудавшейся, он устраивал им очередной забег с препятствиями и лишал нескольких выходных. Про забег с препятствиями следует рассказать отдельно. Хаук, Лейв и Байхин лет девять назад впервые решили устроить ловушку на мастера, посмотреть выберется ли он из неё, они как раз новую придумали. Как они были наивны... Льёт не только выбрался из западни, но и уши им надрать успел, попутно объясняя их глупые, на его взгляд, ошибки. Потом ещё и на паладио в качестве наказания отвёл, на первый раз не став лишать выходных. Придя на паладио, ваны сильно удивились, увидев там довольно простую полосу препятствий. Они ещё тогда подумали, что с таким наказанием будут устраивать ловушки хоть каждый день, ведь пробежка было вместо тренировки. Увидев лёгкие усмешки на лицах двух учеников и одного вновь наказанного мастером, Льёт сказал: — Смеётся тот, кто смеётся последним. И так при этом улыбнулся, что у друзей по спине пробежали мурашки. Они уже не так оптимистично смотрели на полосу препятствий, начав искать в ней подвох. Льёт скомандовал: — Пошли! И ничего не подозревающий о коварстве тренировочных паладио ванахеймцев Лейв отправился на «лёгкую пробежку». Впереди маячила спина Хаука, справа, чуть позади, пристроился Байхин. Все было довольно просто и терпимо, пока… пока взгляд не уловил нечто странное. Через пару минут после начала забега галерея, окружающая паладио по периметру, куда-то пропала. Трикстер глазам своим не поверил. Он мигнул раз, другой, даже ущипнул себя, но галлюцинация и не думала исчезать. Вокруг простиралось поле с кривой, вихляющей меж кустарников ухабистой тропкой, покрытой ямами и пнями, усыпанной не только сучьями, но и разного размера камнями. Пейзаж был привычен, но были и непонятные вещи. Из леса, возвышающегося впереди, доносились странные звуки жужжания пчёл, только по громкости они могли переплюнуть слонов. Лейв так засмотрелся на измененный пейзаж, что чуть не врезался в бревно, перегородившее дорогу на высоте немногим больше пояса. Пролезть внизу возможности не было — густое переплетение ветвей не оставляло шансов. Пришлось подпрыгнуть, упереться рукой о вполне материальный ствол с шершавой корой и перекинуть тело через препятствие. И только после этого ас понял, что летит куда-то не туда — слишком глубоко, роста три — три с половиной будет. За поваленным деревом оказалась даже не яма, а целый овраг метра два в ширину, а в длину в обе стороны — сколько видно глазу. Во дворике подобного препятствия точно не было! Приземление вышло хоть и мягким, но обидным. Еле выбравшись из оврага, стенки которого были очень скользкими, трикстер помчался вперёд и вскоре вбежал в лес. Уклонившись от очередного роя лесных пчёл, каждая из которых больше кулака, Лейв осмотрелся вокруг. Всюду простирался сосновый лес и не было видно никого из его спутников. Видимо друзья убежали вперёд, ведь они наверняка бегали здесь не в первый раз. Было немного обидно, но времени на ругательства не было, с разбега перепрыгнув подозрительный участок, на котором заподозрил наличие охотничьей ямы. И хорошо, если на её дне не было острых кольев или ядовитых змей. Что-то подсказывало Лейву, что мастер мелочиться бы не стал и поэтому впереди будет ещё веселее. Он оказался прав. Пробежав всего несколько метров трикстер еле успел увернуться от грокха (большие ядовитые летающие змеи, которые, в основном, обитают в джунглях Альвхейма), потом ещё и ещё. Вскоре лес закончился, перейдя в топи и болота. Пришлось снизить темп и прощупывать каждую кочку, попутно уворачиваясь или убивая комаров. Потом была берёзовая рощица, потом тундра, потом озеро, кишащее мидгардскими крокодилами. Создавая полосу, ванахеймцы руководствовались явно не законами природы, нет, они решили подменить своими задумками другой закон — закон подлости. Ведь только успеешь отпрыгнуть и увернуться от падающего на тебя ствола и подумать, что всё уже закончилось, как тут — раз! — и целая рощица метит именно на его голову! Бегая по полосе ас уже и думать забыл про друзей, время. Осталось только два желания: выбраться от сюда и устроить новую ловушку мастеру, только не торопиться - продумать всё хорошенько, выждать, чтобы Льёт ничего не подозревал, а потом, когда он попадётся, хорошенько врезать ему. Летя, с помощью лиан, между деревьями джунглей и попутно удирая от эйсхериев (помесь лемуров и броненосцев с огромными шипами, обитает в Ванахейме), Лейв заметил мягкое золотистое свечение и поспешил к нему, подумав, что хуже уже не будет. Трикстер оказался прав, только влетев в портальную рамку, он приземлился на жёсткий деревянный пол паладио. Там его уже ждали Хаук с Байхином (как потом оказалось, они раньше бегали по простым полосам, а не магическим) Ну как ждали, они валялись около самой кромки питьевого фонтана и пили. Вскоре к ним присоединился и Лейв. Только когда напился, трикстер заметил сидящего неподалёку довольного мастера Льёта. Он пристроился на ступеньке галереи и наблюдал за подмастерьями и их другом, тоже отчасти ставшем его учеником. Позже было много ловушек, но изо всех Льёт выбирался, после каждой разъяснял ошибки, попутно надирая уши. После каждой неудачи ваны отправлялись на паладио, где позже стали проводиться вообще все тренировки (правда не на поле для пробежек, а на свободной территории - паладио было большое) Так, за тренировками, шутками, ловушками, отработками и ночными налётами на кухню минуло девять лет и вот уже мастер вручает Лейву настоящий меч. Прошло ещё два года и трикстер может разрубить мечом на две идеальные половинки манекен из железного дерева. Ещё четыре и Лейв сражается с завязанными глазами. Именно в тот год решила приехать Фригга, именно в тот день, день когда был устроен пир в честь сестры правителя, Тор решил прогуляться по дворцовому саду и, подслушав злополучный разговор, попался в ловушку, предназначавшуюся для другого. — Это не ваш мастер... — Не говори очевидного! — Это Тор, сын Одина, не знал, что он приехал в Ванахейм. — Теперь знаешь. Надо решать вытаскивать его от туда или оставить повисеть. — Ты что, если оставить, то это грозит проблемами с Асгардом в будущем, а нам это не выгодно. — Да? А так хотелось оставить повисеть, но, видимо, придётся снимать. Тихо переговариваясь ваны решали судьбу бога Грома, а тот в это время пытался повернуть голову в сторону говоривших. В конце концов у него это получилось. Разговаривавшие отличались друг от друга, как один клинок не похож на другой, схожим был только взгляд - испытывающий, смотрящий прямо в душу, безжалостный и в то же время в этих странных глазах весело плескались чёртики. Внешность этих троих ванов тоже была разной. Первый был высокого роста, с широкими плечами, переходящими в узкую талию, он походил на мидгардского сокола, устремившегося к добыче. Его зелёно-карии глаза смотрели прямо на Тора. От него веяло силой и властностью. Из общего образа выбивались только волосы, похожие на воронье гнездо. Второй был тонок, как ясень, и походил на воду, так плавно и стремительно он двигался, но вместе с этим в его движениях чувствовалась мощь и сила, какая ощущается от водопада. Жёлтые с переливами зелёного глаза смотрели испытывающе, будто хотели что-то узнать. Третий из говоривших был мощен и статен, высок ростом и потому походил на медведя. Взгляд карих глаз был мягким, но в тоже время с хитрецой. Именно он предлагал вытащить Тора. В конце концов с ним согласились и полезли обратно на дерево разбирать механизм ловушки. Спустя энное количество времени Тор, наконец, почувствовал свободу от связывающих его пут и пребольно шмякнулся на дорожку, вымощенную мелкими камнями. Не смотря на боль в плече, на которое пришёлся основной удар, Тор быстро встал и повернулся в сторону "шутников". — Приветствую Громовержца на земле ванов, - произнёс тот, что похож на сокола, - позвольте представиться - наследник Хаук, сын Фрейра. От лица меня и моих друзей прошу прощения за столь неподобающую встречу, эта ловушка готовилась для другого. Позвольте также представить вам моих спутников… — Не стоит, мы хотели бы сделать это сами, - перебил друга медведеподобный, - моё имя Байхин, сын Толлэка (вовлекающий оружие), подмастерье Рунольва (волк тайны) министра иностранных дел. — Лейв, ученик Льёта, - коротко представился третий. Нет, всё-таки Ванахейм ему не очень нравится. Где это видано, чтобы во дворце ставили ловушки, да ещё и на своего мастера, и делал это не абы кто, а сын правителя с друзьями. На счёт друзей Тор правда сомневался, создавалось впечатление, что это не просто друзья, а ещё и телохранители. — Тор, сын Одина. Прибыл в ваш мир с матерью, чтобы навестить дядю, - ему показалось, или Лейв вздрогнул при упоминании Фригги? Хотя нет, показалось. - Вы можете показать мне дорогу во дворец? Сад такой большой, что я в нём заплутал. —Конечно, мы тоже хотели вернуться, поэтому нам по пути. Доведя Громовержца до дворца они расстались.

***

Каждый той безлунной ночью думал о чём-то своём: Тор о том, какой же странный и не похожий на Асгард Ванахейм. Здесь нет обилия золота, покрывающего все поверхности, разноцветных полотнищ, монументальных произведений искусства. Каменные и деревянные полы: искуснейшая мозаика, складывающаяся в прихотливые узоры. Огромные, чистейшие окна, некоторые заменяют потолок или стену. Очень мало картин, ваз, статуй, но каждая вещь стоит именно на своём месте, словно созданная конкретно для этой цели. Вместо привычной массивной мебели здесь повсюду маленькие цветастые диванчики, пуфики, витые колонны, но всё расставлено со вкусом и не раздражает глаз. Почти вся обстановка в светлых тонах и напоминает стилизованный лес… Много залов, не имеющих крыш вообще, здесь их называют летними, потому, что зимой они используются только детьми для игры в снежки или катания с горок (зимы в Ванахейме такие же суровые, как и в Асгарде). Оформление дворца было очень непривычным, но здесь было просторно и уютно... Хаук думал о том, как объяснить отцу попадание одного из сыновей Одина в ловушку. Ещё он думал о том, как быстро учится Лейв. Прошло всего шестнадцать лет, а он уже обучается с настоящим мечом. Ван, конечно, понимал, что мастер Льёт может творить чудеса, но это было ненормально, даже ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы получить меч из рук мастера, это случилось только за год до появления трикстера. Ас явно не так прост, как хочет казаться. Да ещё эта его магия, ван хорошо ей владел, только мастером так и не стал. А вот Лейв… этот колдовал в чьём то присутствии редко и с явной неохотой, но вот когда всё-таки применял магию, то это был уровень мастера, не меньше, и в ней изредка, но проглядывало что-то странное, чему не обучают ни в Асгарде, ни в Ванахейме. Ум Байхина занимало странное послание, которое сегодня утром получил его мастер: "Ровега никто не видит уже семнадцать лет". Ровег… Да, именно так зовут того человека, вана, аса, альва… О нём почти ничего не известно, даже имя ему дали по маске, которую он носит: ходят слухи, что он её сделал сам ещё в начале своих похождений убив дракона Ровега, обитающего в подземных пещерах Свартальвхейма и понемногу истребляющего небольшое подземное поселение. Местным жителям, двергам (их ещё называют свартальвами), он так и не представился, а в ответ на вопрос, что он хочет получить за избавление от дракона, ответил лишь, что просит разрешения путешествовать в Свартальвхейме как на поверхности земли, так и под ней (тёмные альвы обитают по обе стороны земли, но в свои подземные города пускают не всех). Вообще этим Ровегом интересовались многие. Он приходит всегда неожиданно, его появления никто не мог предсказать. Стоит только появиться какому-нибудь чудищу, как почти сразу появлялся он. Его могли видеть просто путешествующим по мирам, а могли заметить во дворце тёмных альвов и в небольшой деревушке Йотунхейма, помогающего разбрасывать снег. Видели его и в самых клоаках миров. Он спокойно посещал Альвхейм,так как был принят при дворе светлых альвов или эльфов, как их называют в Мидгарде, там вообще была довольно тёмная история, связанная с правящей семьёй, говорят, что Ровегу даже пришлось раскрыть свою личность. То немногое, что о нём ещё известно можно сказать в нескольких словах: мастер магии, любитель ядов и скрытых ловушек, мастер слова. Этот таинственный маг и занимал все мысли Байхина в ту ночь, пока он не заснул. Единственный, кто так и не сомкнул глаз той безлунной ночью был Лейв.