Недооценённый

Ровег прошёл сквозь огромные каменные двери в гигантский зал. Мощные стены, сложенные из оплавленных, неотесанных камней. Пол, гладкий как стекло - расплавленный и вновь застывший базальт. Единственное освещение — каменные чаши с огнем. Длинный стол и грубые табуреты - тоже из камня. Учитывая особенности муспелов, понятно, почему нигде не было ни щепки дерева. Только камень и тугоплавкий металл. Взгляд сам собой скользнул к середине зала, где багровым пятном растекалось небольшое лавовое озерцо, булькающее и испускающее смертельный жар. Тихий голос нарушил тишину : — "Помнишь семь дней в аконитовом аду?" Столь прозрачный намёк, удивлён, что Фрейр всё ещё не узнал виновников гибели брата. — Мы очень старались, чтобы догадался только ты, — злобный оскал "украсил" лицо Сурта. Зал наполнился гулом — его стали заполнять скрывающиеся до этого подданные Сурта, жаждущие отмщения за неудавшуюся операцию так же, как и их правитель. Сурт притопнул, вскинув рогатую голову к потолку, из его рта вырвалось облачко огня. Когтистые ладони с грохотом хлопнули над головой, лава взлетела вверх и в стороны смертоносной шрапнелью. — Пришло время расплаты! — взревел огненный муспел, — Как же долго я этого ждал… Ты хорошо скрываешься, Ровег или мне называть тебя Лейвом? Без разницы, сегодня ты за всё заплатишь сполна! Одолеешь меня в Танце, оставлю в живых, может быть даже отпущу. Если же победу одержу я… — что будет в этом случае становилось понятно по предвкушающему оскалу как Сурта, так и всех присутствующих муспелов. Властитель Муспельхейма рывком поднялся с трона и пошёл в сторону лавового озера. — Огненную! - проревел Сурт, взмахом клинка рассыпая в воздухе капли расплавленной смерти. Рассыпалась барабанная дробь, и грянула музыка. Сурт пошёл прямо по лаве — она не могла причинить ему вреда. Ровегу пришлось последовать за ним. Жар опалил на миг, но тут же превратился в мягкое тепло, пронизавшее тело и смешавшееся с тем огнем, что всегда горел внутри. С тем, что грел в холод, утешал в ночи, кипел в крови, ревел в ушах, сжигая врагов заживо. Он шёл по вяло колышущейся поверхности, и ни одна искра не коснулась тяжелого подола его плаща. Магия гудела, окутав его невидимым коконом, подсвечивая глаза зелёным, ведьминым, как говорят в Мидгарде, огнём. Стоило трудов вновь разжечь этот огонь, практически погребённый подо льдом скорби по мастеру, но Ровег всегда был упорным и справился с нелегкой задачей. Адреналин хлынул в кровь, словно река, прорвавшая плотину. Он шагнул, вдыхая горячий воздух, расправил плечи и впервые за долгое время приготовился к смертельной схватке. Трикстер был готов использовать все знания, полученные до сих пор, лишь бы покарать Сурта и пресечь подобные истории в будущем. Музыка ревела, пронизывая до костей, жар опалял кожу, пахло расплавленным камнем. Тонкий меч покинул своё гнездо за спиной трикстера и запел собственную песню, мелькая в его руках, он сплетался в хищные узоры. Он порхал вокруг Ровега, играючи отражая все выпады тяжёлого двуручника Сурта. Взмах гигантского прямого меча едва не перерубил Лейва пополам. Сурт издевательски щёлкнул зубастой пастью, заставляя оскалиться в ответ. Лава бурлила и кипела под ногами, выпуская из раскаленного нутра медленно лопающиеся крупные и мелкие пузыри. Сурт взялся за него всерьёз. Тяжеленный двуручник пёрышком порхал в лапищах муспела, великан был неимоверно быстрым, но сейчас Ровег его превосходил. На него работало всё : и скорость реакции, и опыт долгих лет схваток, и гораздо меньшие габариты. Глядя на эту схватку можно было подумать, что гигантский, но не слишком поворотливый медведь охотится за ловким мышонком, решившим показать острые зубы. Лейв танцевал, демонстративно делая вид, что не видит попыток великана его искалечить, а то и убить. Зрители сходили с ума. Музыканты играли как бешеные, грохоча ладонями по барабанам, притопывая ногами, мучая рожки и дудки. Дикая, пронизывающая до самого сердца музыка заставляла кровь кипеть в венах. Великаны азартно орали, явно не желая лёгкой смерти Ровегу. Меч Лейва стал испускать ледяной свет. Теперь каждый раз, когда трикстер отражал удар двуручника, тот покрывался ледяной коркой. Лёд хоть и причинял сильную боль огненному великану, но только злил муспела. Ровег ждал, когда противник допустит ошибку. Окончательно озверевший от ловкости противника Сурт допустил фатальную ошибку, попытавшись решительно покончить с наглецом, за что и поплатился. Танцующий Локи резким разворотом ушёл от падающего наискось меча, заведя за спину клинок и вообще отвернувшись. В то время, как шагнувший к обидчику Сурт неожиданно запнулся, напоровшись ногой на один из всплывших вулканических камней и от боли во вспоротой ноге опустился на одно колено. Музыка резко стихла, как и гомон толпы. — Я принимаю твою капитуляцию, Сурт, — зелёные глаза были холодны и насмешливо жестоки. Еле заметно сверкнул клинок и рога правителя муспелов покатились по каменной поверхности, гулко при этом стуча. Лишившийся в бою рогов муспел терял все свои звания и достижения, лишался уважения и доверия соплеменников. — Больше ты не правитель Муспельхейма! И в будущем никому не сможешь причинить вреда! Муспелы застыли в растерянности: в один миг они потеряли предводителя и свою уверенность в будущем. Глаза Сурта наполнились страхом, ведь его изгонят из Муспельхейма, как не оправдавшего надежд и не просто изгонят, а бывшие же друзья станут кидать в него камнями и начнут презирать. Отрубленные рога, подчиняясь магии победителя, поплыли по воздуху за уходящим Лейвом. Муспелы похватались за оружие и, полыхающие гневом, побежали, занеся мечи, секиры и молоты для удара по Ровегу. То, что произошло дальше, муспелы никому и никогда не рассказывали. О случившемся тогда малышам стали рассказывать страшилки, но реальную историю знал только Сурт, потому как только он выжил в той мясорубке, только его не тронул Ровег, заставив наблюдать за смерть соплеменников. Известно только, что два клинка, появившихся после у Ровега, сделаны из чёрных рогов Сурта