Недооценённый

— Как мы можем вас отблагодарить? — Будьте счастливы, большего мне не нужно, — искорки счастья заплясали в изумрудных глазах. — Но всё же, — упрямо допытывался Ральф, не желая оставлять без заслуженной награды того, кто избавил его семью от голодной смерти, а его самого от виселицы. — В таком случае, накормите меня завтраком, давненько я уже не пил молока с пенкой. Не хотел брать Ровег с этих людей ни денег, ни даров. Дело было простое, хотя и противное. Лорд земли обвинил в убийстве своей жены управляющего дома, что тот, якобы из мести злому хозяину, самым жестоким образом убил леди Милану. На самом же деле лорд Никоэль сам лишил жизни жену, потому что та узнала о его делишках с Мариком - работорговцем и ему ничего не оставалось делать, как заставить её замолчать. Если бы не Ровег, который оказался в здешних местах проездом, болтаться Ральфу на виселице. Гречишная каша была бесподобна, что уж говорить о парном молоке? Распрощавшись со счастливой семьёй, Ровег отправился на поиски тропы, ведущей в Асгард. Надо было торопиться, ведь уже через три дня настанет День Избрания Наследника, на который следует прибыть зарание вследствии проведения официальных мероприятий. Приглашения были разосланы ещё с месяц назад, а Ровег, к тому же, получил целых два: и как князь Асгарда, и как маг-воин. Разумеется, в своём родном мире он появится как Ровег и никак иначе. Ему было интересно послушать, что будут говорить о так и не появившемся князе Локи. Это, пожалуй, будет не плохим подарком на день рождения. Ещё одна причина, по которой он всё-таки появится на этом празднике — это встреча с близкими и друзьями. Короткий миг перехода и вот он стоит около Хеймдаля. — Про вас ходят легенды и, как я вижу, не зря. — Это очень лестно для меня, но я просто считаю Радужный мост не самым удобным способом передвижения. — Каждому своё. Однако впредь постарайтесь пользоваться традиционными способами передвижения. А сейчас прошу вас следовать за Эгилем (сова). На время вашего пребывания в Асгарде он - ваш проводник и помощник. — Ну что ж, пойдём помощник. А дальше были золотые стены дворца, лабиринты коридоров и комнат, сады и перелески. Всё такое до боли знакомое. Но ему нельзя этого показывать, ведь маг-воин Ровег никогда не бывал в Асгарде, хотя и помогал асам за его пределами. Окна его временных покоев выходили на участок сада, засаженный хвойными деревьями самим Локи. Впереди предстояло ещё три дня официальных приветствий и расшаркиваний. Но Ровег хотел вновь, хоть и не на долго, стать князем Локи. И потому он ступил под зелёные своды искусственного леса. Запах смолы окутывал, уводил за собой. Хвоя царапала лицо, обволакивала. Деревья уже давно перестали быть теми небольшими недоразумениями, лишь по ошибке названными ёлками, пихтами, можжевельниками, соснами, тсугами, кедрами… нет, теперь это были высокие стройные красавицы, окутанные иголками. Хотя они сильно изменились, но не перестали быть такими же родными и любимыми, как и раньше. — Ровег? Ты ли это? Маг моментально надел маску обратно, хорошо хоть, что голос раздался из-за спины и его лица никто не видел, повернулся в сторону незваного гостя. Навстречу ему шёл высокий, коротко стриженый блондин. Он был одет не как большинство молодых асов - в доспехи, а в синий камзол, который не только подчёркивал его небесно-голубые глаза, но и не сковывал движения. Однако Мьёльнир с непривычно длинной рукоятой за спиной внушал уважение. — Князь Тор. Рад приветствовать вас. — Полно, давай без официоза, он мне уже осточертел. Так и хочется вернуться обратно в Мидгард, в свою любимую лабораторию. Не ожидал встретить тебя здесь. Обычно в этом лесу гулял только мой брат. — Очень зря, красивый лес. Эти деревья напоминают мне о моих первых путешествиях, когда я блуждал по непроходимым дебрям и спал под ёлками. — А мне этот лес напоминает о брате, которого я уже очень давно не видел. Расскажи о своих первых приключениях, ведь когда мы познакомились ты о себе рассказывал не так чтобы много. Я и узнал тебя только по маске и седой пряди. Их первую встречу Ровег помнил очень хорошо. Он тогда хотел посмотреть, как громовержцу живётся в Мидгарде, всё ли у него хорошо, да и соскучился он по своему иногда не далёкому брату. Как оказалось, появился он очень даже вовремя. Тор умудрился влюбиться в смертную. Всё бы ничего, но она его не любила, асгардский князь ей был нужен так скажем "на опыты". Пришлось в срочном порядке организовывать "случайную встречу" и набиваться Тору в друзья, попутно чистя мозги и разбивая розовые очки, которых старший сын Одина всё ещё не лишился. Сложнее всего тогда было не сболтнуть лишнего и контролировать своё пристрастие к сладкому, о котором родной брат наверняка знал. Однако всё прошло удачно. Тор наконец-то посмотрел на мир глазами взрослого аса и перестал совершать глупые ошибки на право и на лево, можно сказать даже, что громовержец взялся за ум. Он в кои-то веки пошёл не по пути силы, а по пути ума. Когда спустя несколько лет Ровег вновь навестил брата, то не узнал его. Где та задиристая гора мышц, которую так легко было вывести из себя? А куда делись длинные золотистые волосы? Неизвестно… Встретил его молодой, по меркам Земли, человек, студент последнего курса физико-технологического университета и в свободное от учёбы время работающего каскадёром (после избавления от розовых очков и наседания на него Щ.И.Т.ом он решил отправится в злую и холодную Россию, как её показывали в США, и подальше от инициативы "Мстителей" и на зло Америке, и заняться наконец образованием). Знания ему получать понравилось, а "совсем небольшая" щепотка сумасшествия в русских делала обучение незабываемым. Ведь никогда нельзя быть готовым к тому, что эти славяне сделают в следующую минуту. А волосы он подстриг, потому что проиграл в карты желание (кстати с обстриженными волосами ему нравится больше). Устроившись на небольшой полянке посреди хвойного лесочка Ровег начал свой рассказ: — Впервые я сбежал из дома 14 лет, я тогда уже 9 лет занимался магией и думал, что мне всё подвластно. Как я ошибался! Свобода от родительского надзора, конечно, приятна, но имеет и неприятные стороны. Надо было самому думать о завтрашнем завтраке, обеде и ужине, о том, где переночевать, как защититься от наёмников, разбойников, диких зверей и монстров. Много всего. Поначалу я боялся снова вырваться из тёплого и уютного дома, но любопытство победило и я вновь оказался в пути. На день, на неделю, после я исчезал месяцами. Бродил по мирам, искал, исследовал, отказывался возвращаться. Поначалу меня охраняли стражи отца, но в один из дней я ушёл от слежки и даже отец не смог меня отыскать. Страшное это было время для родителей. Их воины искали меня, обыскивали буквально каждое дерево, на которое я мог бы забраться, даже мать вышла на поиски, а ведь она не самая слабая магичка. Но никто меня так и не нашёл, пока я сам не появился на пороге дома. Ту взбучку от отца я не могу забыть и сейчас. С тех пор, каждый раз, когда я ухожу - оставляю записку, чтобы родные не волновались. Что ещё рассказать? Даже не знаю. Много всего было. Для того, чтобы обо всём поведать понадобится не один день, да и не одна неделя. Тор, всё это время напряжённо разглядывающий золотые шпили дворца, видимые даже здесь, спросил: — Пообещай, что когда-нибудь расскажешь мне свою историю полностью. — Обещаю. А сейчас мне надо быть на «Официальном приветствии всех прибывших на такое знаменательное событие, как День Избрания Наследника» — Удачи. Надеюсь, что ты выстоишь все речи, потому что Всеотец пригласил не только свартальвов, но и светлых альвов. — Ничего, у меня есть опыт общения со всеми расами этой Вселенной. Уж с альвами то я справлюсь. * * * Ровег уже давно ушёл, а Тор, чьё присутствие обязательно только на церемонии выбора и на последующем пире, думал. Он думал о годах, проведённых на Земле. О тех знаниях, которые получил там. О друзьях и знакомых, что обрёл там. И уже не впервые признавался себе, что он изменился, повзрослел. Громовержец уже не хотел быть наследником Одина (он горел этой мечтой с самого детства), хотя и понимал, что из всех сыновей Всеотца - именно он более достоин занять место подле отца. Остальных Одинсонов асы не признали бы. Хотя остаётся Локи, о котором не было новостей уже 104 года.