Вернуть Эми

— А не кажется ли тебе, братуха, что мы как-то не так живем? Мерла, как всегда после третьего стакана, тянуло на философию. Он вкусно прикурил, откинулся к губернаторском кресле, которое очень легко сменило хозяина и теперь с готовностью грело поджарую Мерловскую задницу. Дерил, покосившись на него из-под изрядно отросшей челки, только отхлебнул вкусного пойла, тоже оставшегося еще от Губернатора. Поразительно просто, сколько этот говнюк хорошего прибрал, что могло бы другим людям Вудберри пойти! А уж сколько он скрывал, маньяк долбанутый! Одна только комната с аквариумами чего стоила! Дерил невольно поморщился, припомнив жуткую, заставленную разнокалиберными стеклянными ящиками стену. И из каждого ящика таращилась на него голова ходячего. И пасть скалила. И бельма лупила. Пиздец просто. Кем надо быть, чтоб такое делать? А Губер явно не просто делал. Он любил смотреть, сидеть, медитировать… На мертвые, скалящиеся головы ходячих… На фоне этого маленькая девочка-ходячая, найденная в одной из подвальных комнат, казалась небольшим отклонением. Капризом легким. Ну приспичило Губеру свою мертвую дочь не хоронить, а мясом человеческим кормить… Это бывает. А вот аквариумы с головами… Это уже, бля, жесткий изврат. Жаль, что Дерил до него не добрался. Жюли, зараза русская, постаралась. Не, она молодец, конечно. Вообще, девчонки — молодцы. Сразу понятно, за кого держаться надо. Спину сто процентов прикроют. Когда братья Диксоны, с сильно поредевшей группой Рика на прицепе, явились в Вудберри, уже все, собственно, закончилось. Губера пришила русская, мать ее, киллерша. Дерил, правда, не был в этом до конца уверен, потому что Жюли не кололась по-мягкому, а по-жесткому Мерл не разрешал, но кем еще может быть баба, в легкую, с одного удара, перерезавшая глотку здоровенному бугаю? Скальпелем? Это не у всякого мужика получится. Даже насчет себя Дерил сильно сомневался. А она, Эми рассказывала, прям играючи. Без напряга. И освободилась от веревок тоже в лёгкую. Только Губер отвлекся чуток, и тут — вот она я! Матрешка рыжая. Из табакерки. А потом дамы взяли в руки оружие и показали охреневшим вудберриевским придуркам, на что способны три обиженные женщины. Из приближенных Губера спасся только один человек. И то лишь потому, что вырубили сразу. Остальные трое, включая суку Марти, полегли. Потому что женщины — это страшно. Женщины с оружием — это смертельно. Дерил всегда это знал. Женщины обладают защитной маскировкой внешней беззащитности. И прячут за этой маскировкой такое, что не у каждого мужика найдется в загашнике. Жюли, совершенно безобидная, с мягкой улыбкой и невинно хлопающими глазками, оказалась таким чертом в юбке, что потом те, кто ее видел «в деле», шарахались в сторону. Эми рассказывала, что Мегги тоже отличилась. Злая и бешеная, она все время вперед лезла, так что Эми, после нее и Жюли, только и оставалось, что дорезать. Она так и сказала, его девочка невинная, «дорезать». Дерил тогда охренел. Сильно. И на ручки своей девочки посмотрел. Красные от крови. На воротах не ожидали нападения изнутри. Только внешне. За девочек вписались оказавшиеся в городе Саша и Тайриз, и все прошло практически бескровно. Прибыли Диксоны, сразу рванули к Губеру, хотя могли и не торопиться уже. Обшмонали дом. Охренели. Предъявили волнующемуся народу аквариумы и сытую девочку-ходячую. После этого никто про Губера неудобных вопросов не задавал. — Вот думаю я, Дерилина, а не стали ли мы каблуками? А? Мерл крутанулся в кресле, отпил еще, посмотрел на янтарный напиток на просвет. Дерил тоже отпил. Опять же молча. Брату он, как собеседник, был не особо нужен. Мерл мог и за двоих попиздеть в случае необходимости и желания. А потому Дерил просто обозначал свое присутствие пыхтением. В этот раз нейтральным. — Хотя… Наверно, нет. В конце концов, шерифик с нами переговоры ведет же? И соседские парнишки из воинской части… Я думаю, брат, что женщина должна управлять домом, так сказать, внутренней политикой… На это у нее ума хватит. А внешняя политика должна лежать на серьезных мужских плечах… Дерил хмыкнул. Рик, который вскоре после того, как его жену подлечили в Вудберри, переселился в здоровенное здание тюрьмы неподалеку и основал там собственную общину, и в самом деле общался в основном с Дерилом. Заместителем нового губера. И то, только потому, что с Мерлом общий язык так и не нашел. Трудно найти общий язык с человеком, которого приковал наручниками и оставил на съедение ходячим. Даже если и сам забудешь, человек тебе ненавязчиво, или, как в случае с Мерлом, навязчиво, напомнит. А потому Рик собрал своих баб, парочку примкнувших в нему в Вудберри отщепенцев, которым Мерл сильно не нравился в качестве нового губера, и свалил. Его не останавливали. Но и пинка в след не дали. Наоборот, помогли, почистили тюрягу от ходячих. И теперь, насколько Дерил был в курсе, там нормально уже накопилось народу. Все же высокие стены, автономность, скважина и генератор здорово привлекали к себе людей. Вудберри тоже разрастался, завоевывая все новые площади. Мертвяков меньше не становилось, но как-то к ним слегка привыкли. Принимали превентивные меры и научились с ними жить. Человек — та еще скотина. Ко всему привыкает. К постоянному напрягу, к тому, что любой момент все может пойти в жопу. К тому, что тобой, в реале, управляет баба. Вот и Мерл привык. Только иногда взрыкивает, по привычке больше. В эти моменты Дерил радовался, что ему это все не грозит. Потому что Эми, если сравнивать с русской киллершей, просто золото. Конфетка его сладкая. — Пошел я. Он потушил сигарету, поднялся. — Ага. Завтра на вылазку. Помнишь? — Само собой. На выходе из здания Дерил разминулся с Жюли. — Дерил, милый, вы же завтра на вылазку? — проворковала она, ласково улыбаясь. — Угум… — Возьми с собой Тайриза, Мерл не сможет. — Да? Дерил вспомнил, с каким предвкушением Мерл говорил про вылазку, и усмехнулся. — Да… — Угум… — И я тебя рада видеть, дорогуша… Она обошла его, аккуратно придерживая уже вполне обозначенный животик, и двинулась к кабинету Мерла. Дерил пошел прочь, практически побежал, зная, что Мерл сейчас будет возмущаться. А Жюли будет отвечать. И обычно у них это все заканчивалось… Короче, надо подальше, нахрен такое, нахрен, нахрен! Он шел по улице Вудберри, вспоминая, как появился здесь в первый раз, и с какой опаской пялились на него чистенькие жители города. Теперь взгляды были совсем иными. Да и жители тоже поменялись. Все же год такой поебени выбил из людей иллюзии. И выбил из общества слабых и не умеющих принимать реальность такой, какая она есть. Теперь в Вудберри не было тех, кто не знал бы, что такое вылазки. Кто не видел ходячих. И кто воспринимал происходящее, как что-то конечное. Люди учились жить в новом мире. И невольно брали пример с тех, кто умел это делать лучше других. Дерил открыл дверь квартиры, где жили они с Эми, поморщился от запаха горелого бекона. Его женщина нихрена не умела готовить. Но ему на это всегда было плевать. Эми встала из-за стола, торопливо откладывая в сторону пухлую книжицу в розовой девчоночьей обложке. Подбежала и, взвизгнув, запрыгнула ему на руки. Ощущая, как мягкие губы скользят по его дубленой шкуре, привычно притискивая ее за упругую попку к себе, так, чтоб ощутила все и сразу, до темноты в глазах вдыхая ее чистый нежный аромат, Дерил скользнул взглядом по брошенной книжице. Дневник. Похожий на тот, первый, что Дерил отдал Эми после возвращения с Риком и его командой. Эми вела новый с тех самых пор, как они немного разгребли вопросы с наследством Губера и приняли новые, нормальные, человеческие законы в Вудберри. И жизнь стала чуть-чуть налаживаться. Вот тогда-то Эми, немного стыдясь и прячась, стала писать что-то в своем новом дневнике. Дерил не знал, что она там пишет, но очень надеялся, что там есть пара строк про него. Все же, с некоторых пор, он занимал немало места в ее жизни. И планировал не останавливаться на достигнутом.