Драгоценность

      Перед дверью приходится замереть, чтобы ещё раз глубоко вдохнуть, перепроверить содержимое маленького пакета. Чонгук нервничает, дико волнуется, но вскоре прокашливается, избавляясь от хрипоты. Он звонит в дверь, отходит немного, чтобы полностью попасть в обзор «глазка». Щёлкает несколько замков, дверь приоткрывается, и на пороге улыбается о-папа Юнги. — Здравствуй, Чонгук, проходи.       Чонгук кланяется, отряхивает на коврике ботинки от снега и входит в квартиру, запирая за собой. — На улице очень холодно? — Нет, — отвечает альфа, развязывая шнурки и снимая обувь, — но ветер достаточно сильный, и снег валит. Возможно, будет метель. — Ох, плохо.       Чонгук вешает куртку на крючок, пихает полусухие перчатки в её карманы и оборачивается к хозяину квартиры. — Как у тебя дела? — спрашивает папа Юнги, предлагая мягкие большие тапочки. — Как твой отец? — Всё нормально, почти выздоровел. — Рад это слышать. — Да. Ну, — нервничает Чонгук, облизывая сухие и чуть потрескавшиеся губы, — а как Юнги? — Недавно проснулся, — улыбается омега и поправляет рукав свитера. — Ты ведь хочешь увидеть его? Иди скорее. — Но… Точно всё нормально?.. — Я не узнаю того невозмутимого Чонгука, который читал стихи под его окнами пару дней назад. — Это было намного легче! — взволновано восклицает альфа, растирая ладони. — Да и привычно как-то. — Понимаю, — улыбается омега и гладит его по плечу. — Всё нормально, просто будь собой и не волнуйся. Ему сейчас очень нужна твоя поддержка. А я пока закончу с обедом. — Спасибо.       Чонгук тщательно моет руки, греясь в тёплой ванной комнате, а после плещет в лицо холодной водой, растирая щёки. У него широко распахнутые глаза, взволнованные, вид растерянный, и ему стыдно за это. Он не должен сейчас выглядеть так, он должен быть уверенным и надёжным.       Альфа стучит в бежевую дверь несколько раз, сжимает позолоченную ручку и дожидается тихого отклика по ту сторону двери.       В комнате Юнги тепло, Чонгук замечает работающий обогреватель у стены, а ещё темновато, потому что окно зашторено. Альфа шелестит пакетом и тихо прикрывает за собой дверь. Юнги лежит на животе поверх одеяла, укрытый жёлтым пледом. Его русые волосы заметно влажные на затылке, и Чонгук на секунду отводит взгляд, обдумывая слова. — Привет. — Привет, — сразу же отвечает омега и поворачивает к нему голову, не отрываясь от подушки.       Чонгук садится на край постели, откладывает пакет в сторону и смотрит в красивое, с отпечатком усталости лицо омеги. Оно приятно-румяное, родное. Чонгук осторожно касается тёплого лба, поглаживает кожу, ерошит мягкую чёлку, гладит спину. — Я пришёл. — Вижу, — улыбается Юнги, а после приподнимается с кровати, поворачиваясь набок и скидывая плед. Чонгук с ёканьем внутри смотрит на свою серую футболку на субтильном теле, скользит взглядом по шее, ключицам, рукам. — Выглядишь испуганным. — Нет, — мотает головой альфа и опирается рукой на постель, пытаясь казаться невозмутимым. — Просто замёрз.       У Чонгука сейчас буквально переворачиваются внутренности, пока он смотрит на своего омегу. На Юнги, у которого сегодня утром закончилась первая течка, который сейчас выглядит уставшим, немного дрожит и подтягивает плед выше, чуть улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? — Неплохо, — кивает омега, наблюдая за копающемся в пакете Чонгуком. — Ты мне что-то принёс? — Да тут, немного, — бурчит Чонгук, доставая поочерёдно из пакета покупки: плитку шоколада, рожок со сладкой кукурузой, упаковку с хрустящими шоколадными шариками и стопку фотографий. — Вот. Фотографии я сделал за эти три дня. Там много всего. — Спасибо, — широко улыбается Юнги и придвигается ближе, принимая подарки.       От него пахнет так приятно, что у альфы поджимаются пальцы, и он не выдерживает, тянется вперёд, прижимая Юнги к себе, тычась носом за ухо. — Чёрт возьми, я так нервничал, — шепчет он, поглаживая лопатки, поясницу. — Ты точно в порядке? — Да, правда, — робко отвечает омега, а после обнимает в ответ, прижимаясь ближе.       Чонгук быстро откидывает пустой пакет в сторону и садится удобнее, подтягивая Юнги к себе, поглаживая по бокам. Когда он осторожно начинает поглаживать живот, Юнги неожиданно вздрагивает и ахает, слегка отодвигаясь. — Что такое? — Немного болит, — тихо говорит Юнги, а после снова двигается ближе, укладывая голову на плече.       Альфа чувствует горечь, злость, потому что не может помочь Юнги, не может разделить это с ним. Он безумно долго читал в последние дни статьи, исследования, даже на форум омег зашёл, с неловкостью скользя глазами по названиям тем.       А после стало не до неловкости, когда он начал читать истории людей про боли, растерянность, потерю аппетита во время первой течки. Он думал об этом, размышлял, а сейчас, когда видит своего омегу, тёплого, сонного, видит в его глазах остатки боли, чувствует запах — его ведёт, туманит обзор. При мысли о том, что его почти шестнадцатилетний омега мучался совсем недавно и, наверное, плакал, напрочь срывает крышу, расшатывает нервы.       Чонгук крепче жмётся носом в шею, а после целует подбородок, скулу, лижет верхнюю мягкую губу. Губы Юнги пахнут шоколадом, они не обветренные, как у Чонгука, а мягкие, и такой контраст немного приводит альфу в чувства. — Эй, ты слишком быстрый, — смущённо говорит Юнги и слегка отпихивает его, потирая щёку. — Конечно, ты ведь мой омега, и я хочу тебя отвлечь, — поднимает брови Чонгук и двигается ближе к стене, запоздало смущённо от такой близости потирая глаза. — Прости. Я так соскучился. — Да, я тоже, — быстро прикрывает глаза Юнги, — тоже.       Чонгук гладит его бока, поправляет футболку и натягивает выше плед, полностью укрывая себя и Юнги. — Мне жаль, что я не могу ничем серьёзным помочь. — Ты ведь пришёл, — мягко отвечает Юнги и сжимает горячую ладонь, поглаживая. — Не испугался. — Я ведь твой альфа, — хмурится Чонгук рассматривает румянец на щеках, — я обязан был прийти.       У семнадцатилетнего смущённого Чонгука внутри разливается жар, когда Юнги ёрзает на его коленях и смеётся чисто и негромко. Его омега только что успокоил, придал сил и уверенность в том, что всё хорошо. Они сидят так недолго, потому что вскоре становится жарко, и Чонгук выпутывает их из пледа. Он помогает Юнги улечься, придвигает ближе к кровати стакан воды, немного убавляет мощность обогревателя. — Пойдём завтра на каток? — спрашивает Юнги. — Ты уверен? Не опасно? — Я ведь не беременный, Чонгук, — снова смеётся Юнги и шуршит упаковкой с шариками, рассматривая.       Альфа кивает, а у самого из рук едва не валится стопка дисков с фильмами, которую он вытаскивает из ящика. Чонгук сжимает челюсти, а перед глазами тут же ярко мелькают заманчивые и волнительные картинки, где Юнги тоже лежит, смеётся, а его руки поглаживают небольшой пока живот, скрытый футболкой Чонгука. — Ты чего? — с интересом и лёгким беспокойством спрашивает омега, когда Чонгук кладёт диски на тумбу и задумчиво присаживается на корточки около постели, рассматривая свою пару. — Да так, задумался, — улыбается альфа и ерошит волосы на затылке. — Давай, выбери фильм.       Юнги кивает, перебирает диски, а после украдкой смотрит на замершего альфу и тихо говорит: — Я счастлив, что сейчас всё именно так.       Чонгук тянется вперёд, кладёт голову на кровать, наслаждаясь мягкими поглаживаниями по затылку, смотрит на край кровати, дверь комнаты, шкаф в углу, светлые обои. Тепло, уютно, симпатично и по-родному необходимо. С самого детства. — Я тоже.