Прикосновение

Бельфегор любит MC, по-настоящему. Одержимо. И каждый день проводит с ней рядом, потому что так много упустил, сидя во тьме чердака, съедаемый ненавистью и одиночеством. На широкой кое-как заправленной кровати двое — он и она, тяжелый балдахин с месяцем и звездами из закоптелого золота скрывает их от посторонних взглядов. Поскрипывают старые сухие деревянные балки под потолком, с которых свешиваются лианы с пожухлыми листьями. На обшарпанной стене древние часы, которые уже давным-давно остановились. Как и время MC. Приглушенный рыжеватый свет бросает тени на желтовато-белую, алебастровую кожу девушки с полуприкрытыми глазами. Бельфегор рядом ворочается, во сне морщит нос и, чихнув, вдруг просыпается. Широко зевает, высунув кончик пурпурно-синего языка и чуть расфокусировано смотрит на тело рядом. — Доброе утро, MC, — сонно улыбается юноша, целует в сухую щеку, сквозь которую уже проглядываются жемчужные зубы. — Надеюсь, тебе снились хорошие сны. Бельфегор нехотя поднимается с кровати, потягивается и отправляется на кухню за завтраком. Вернувшись, аккуратно усаживает девушку, оперев о спинку кровати, но тело упрямо съезжает набок. — Не балуйся, MC, — молодой человек подсовывает ей под спину мягкие подушки, немного влажные и пахнущие металлом. Ложку с кашей подносит поближе, кайма губ — темно-красная, вспухшая полоса. Бельфегор едва надавливает на подбородок, рот непроизвольно распахивается, вываливается ссохшийся потерявший цвет язык. — Дразнишься еще? Непослушная девочка, — бормочет с трогательной нежностью он, аккуратно просовывает ложку в полость рта и закрывает его. Только еда все равно лезет обратно — жидкая каша стекает вниз, оставляет пятна на одежде и обжигает кожу. На распухших и потемневших губах выступает клейкая слизь. — Ну вот, глупышка, испачкалась. Кстати, ты знала, что птицы кормят своих птенцов полупереваренной пищей? Очень мило, мне кажется, — и в подтверждение своих слов прижимается к мягкому рту, проталкивая еду как можно дальше, чтобы больше не вытекла. — Я сам готовил, надеюсь, что тебе понравится, — посверкивая глазами, стеснительно улыбается он, набирая следующую порцию. После завтрака Бельфегор расчесывает волосы девушки, пропуская их сквозь пальцы, прижимая пряди к губам. — Ты пахнешь свежескошенной травой, мой любимый запах, — шепчет он, вдыхая аромат смерти вновь и вновь. Демон не любит лишний раз тормошить любимую, так что укладывает её обратно в кровать, укрывая одеялом, скрыв тем самым пурпурно-серые трупные пятна на руках и спине. — Ты такая мягкая, МС, мне нравится тебя обнимать, — он жмётся к девичьему телу ближе, трется щекой о безжизненно болтающуюся голову с закатившимися глазами. Белые опарыши кишат, копошатся во вспоротом животе, но все это под тканью светлой пижамной кофты. Маленькие мерзкие и живые, они иногда сыплются в кровать, Бельфегор лишь равнодушно смахивает их ладонью. День проходит незаметно, на чердаке всегда полумрак. На ночь демон читает сказку, радостно рассматривая красивые красочные картинки. Закончив в очередной раз «Спящую красавицу», он закрывает бутылочно-желтое стекло глаз с неподатливыми, иссохшимися веками девушки, едва ощутимо прикасается губами к высохшим кончикам пальцев и носику. Пора спать. — Спокойной ночи, MC. Обещай, что приснишься мне и сегодня, хорошо? — беззаботно и как-то совсем по-детски хихикает демон. Она уже не человек — гальванизированный труп, который Бельфегор заботливо укладывает в кровать каждую ночь, накрывает одеялом, подтыкая его со всех сторон, и прижимает к своему телу. Пока еще может. Пока она не разложилась окончательно.