Прикосновение

Платье словно бутон дивного бледно-розового цветка сакуры, несколько слоев струящейся поблескивающей ткани, будто лепестки, нежные на ощупь. Полупрозрачные перчатки по локоть, перламутровые туфли на высоком каблуке и вишенки-серьги. MC крутится перед высоким, в полный рост, зеркалом, и невольная улыбка ползет по губам — у Комте невероятный вкус. И такая же невероятно упрямая натура — отказаться от подарка вновь не удалось. Но долго разглядывать наряд времени нет — вот-вот начнется бал, и Себастьян наверняка заждался ее у лестницы с кроваво-красной ковровой дорожкой. Так и есть, молодой человек, скрестив руки, всей своей позой выражает недовольство. — Прости-и-и! — девушка в притворном сожалении опускает голову, но радостные искорки не избегают внимательных бледно-серых глаз. Себастьян ничего не говорит, подхватывает подругу под руку и, сурово нахмурив брови, подталкивает к выходу. Там стоит экипаж, запряженный мускулистой, вороной лошадью, которая забавно ведет ушами при звуке шагов. Дворецкий усаживает MC на плюшевое сиденье, помогает запихать внутрь пышную юбку и несколько секунд смотрит на улыбающуюся девушку. — Я чувствую себя Золушкой, Себастьян! — Ну, тогда поторопись, пока карета не превратилась в тыкву! — молодой человек все же заряжает ей один из своих коронных щелбанов. — Повеселись! Себастьян машет рукой кучеру, смотрит вслед удаляющемуся экипажу и думает, слегка улыбаясь: «Надеюсь, что я не Гас-Гас». Огромный зал со светлыми стенами, белоснежные колонны, освещенный сотней свечей, под потолком люстры из хрусталя, сверкающие всеми цветами радуги. У пианино с сосредоточенным видом восседает Моцарт, облаченный в черный пиджак с золотыми завитками на лацканах, золотисто-палевую рубашку с бантом. «И как же Комте уговорил его сыграть?» — хихикнув, думает MC и продолжает оглядываться сверкающими от восторга глазами. Артур тоже здесь, из-под пиджака нагло поблескивают застежками подтяжки. Синевой глаз и пленительной улыбкой Конан Дойль соблазняет всех дам в округе. Братья Ван Гог поодаль, Тео теребит на шее серый платок с узором, думает, как бы побыстрее слинять, а Винсент, украшенный милой бабочкой, беседует о чем-то с Уильямом. Жан и Дазай должны подъехать позже, вместе с Себастьяном, который об этом еще не знает. У мышек-помощников тоже должен быть праздник, разве нет? Везде вальсирующие мужчины и женщины, множество ярких платьев, сверкающих улыбок с небольшими, едва заметными клыками. Совсем недавно обращенная, девушка вдруг чувствует себя не в своей тарелке. На оголенное плечо ложится широкая шершавая ладонь, MC чувствует знакомый терпкий запах итальянских сигар. — Нервничаешь, cara mia? — низкий голос Да Винчи успокоительно действует на расшалившиеся нервы девушки. — Нет, ничуть, спасибо, — MC вновь улыбается, Леонардо неожиданно идет связанный ею красный шарф, небрежно обвитый вокруг широких плечей. — Ну и хорошо, посмотри-ка, кто к нам идет. Появляется и «виновник торжества», Ле Комте Сен-Жермен, похожий на свечу — высокий, стройный, в элегантном черном костюме тройка, светящийся на фоне остальных дьявольский огонь. — Надеюсь, ma chérie, ты наслаждаешься балом, — мужчина целует тыльную сторону девичьей руки, озорные светлячки пляшут в расплавленном воске глаз. MC улыбается вежливо, но потом совсем по-детски энергично кивает и чуть ли не в ладоши хлопает. — Все так чудесно, Комте! — смотрит на него с благоговением, благодарностью за приглашение, но вампир замечает, как бегают ее светлые глаза по залу, ища его. На входе в роскошный зал какой-то шум, неуклюжий юноша торопливо извиняется перед дамой, на чье платье случайно наступил. Исаак! Девушка, словно маленький светлячок, не может устоять на месте, хочет нестись ему навстречу. Но чистокровные вампиры с одинаковыми ехидными ухмылками хватают ее за плечики и удерживают на месте. Ньютон, до этого радостно бежавший, вдруг останавливается. А потом припускает еще быстрее. И почему зал такой большой? — Леонардо, Комте…? — недоумевает MC, но продолжить не успевает, за запястье ее буквально оттаскивают в сторону, прижимают к разгоряченному телу. — Простите, она обещала мне танец, — запыхавшийся, раскрасневшийся и немного растрепанный, Исаак уводит девушку подальше. Наблюдая скрывающуюся в толпе парочку, вампиры переглядываются и давят смешки. — Артур был прав, немножко подразнить Исаака и правда весело. Возлюбленные уже не слышат этой фразы. Они друг для друга — единственные на балу. Все будто растворяются в белом шуме, MC видит лишь его. Сладко пахнущего яблоком и корицей, с опущенными стыдливо глазами цвета тусклой вишни и светло-клубничными волосами, одетого в костюм тройку. Накрахмаленный воротничок, почти развязавшийся от бега галстук и позолоченная брошь-яблоко на лацкане. Быть таким… таким! просто противозаконно! — Прости, — Ньютон все еще избегает прямого взгляда, по щекам вновь расползается румянец, но уже не от бега. Девушка улыбается, обвивает шею руками и вливается в танец. Тихий присвист у стены — Артур, MC знает, но эта детская уловка лишь увеличивает ее улыбку. — Да что им всем надо, — бурчит смущенный донельзя юноша, теснее прижимая девушку к себе. — Я не отдам тебя. — Все завидуют тому, что я забрала самого очаровательного вампира себе, — хихикает она, отбрасывая непослушные розоватые прядки с его румяных щек. — Дурочка, — дуется Исаак, но робко улыбается в ответ. — Выйдем, ладно? Душно очень. На балконе осенний ветер приятно обдувает разгоряченные лица, треплет атласные завязки на девичьей шее. В свете октябрьской луны MC кажется Ньютону статуей, искусно вырезанной кем-то из дорогого мрамора. Молодой человек не может сдержать внезапного порыва — усаживает девушку на широкие перила, утыкается в шуршащую ткань на ее груди носом. — Это ты слишком очаровательная, — нечленораздельно бубнит Исаак. Скромный и неуверенный в себе вампир крепко сцепляет пальцы на девичьей талии, отказываясь шевелиться вообще. Никуда он ее не отпустит, а в чистокровный сэндвич тем более! MC хихиканье проглатывает, гладит его растрепанные волосы, целует в макушку. — А я никуда и не денусь, — словно прочитав мысли, она обхватывает его лицо, чмокает в нос, а потом, все же не сдержав ехидного смешка, выдает: — Ну, что, похожа я на яблоко Фуджи сегодня? — MC! Ньютон даже не злится, подхватывает радостный нежный, словно колокольчик, смех и прощает ей такие глупости. Сегодня можно.