Маммон/MC (Obey Me!)
6 марта 2021 г., 03:02
Примечания:
Исписалась... but anyways, дракон Маммон, который не покидает мою голову несколько месяцев подряд
смазано, мало, избито, но не могла не
Копна жемчужно-белых растрепанных волос, по обеим сторонам головы витиеватые рога. Синий, будто ночное небо, золотой, как звезды на нем — цвет его глаз. Кожа, поцелованная солнцем, по рукам тянутся линии цвета расплавленной магмы, похожие на запутанные корни деревьев. Оголенная грудь вся в бриллиантово-белых узорах, татуировках и шрамах.
— Я же твой первый дракон, да?!
MC улыбку прячет в изгибе его шеи, щекочет дыханием. Разве может быть кто-то кроме него? Маммон бормочет что-то смущенное, вспыхивает как язычок пламени, тепло его тела перекидывается и на нее, словно лесной пожар, который потушить невозможно. Да и ничуть не хочется.
А потом выпаливает так быстро, чтобы не передумать:
— Хочешь… покатаю?
Б е з у м н о.
***
Драконья форма поистине впечатляющая. MC приходится сильно задрать голову, чтобы рассмотреть двенадцатиметрового зверя. Маммон наклоняет голову, хрупкие ручки прижимаются к узкой морде, расписанной такими же узорами, как и на груди. Раскаленный воздух вместе с клубами дыма выдувает в девичье лицо, из-за чего угольно-черная сажа расползается по щекам.
Смеется, растирает по лицу эту грязь еще сильнее, вскарабкивается на сильную, мускулистую шею и хватается за костяные наросты.
— Не свалиться бы.
— Тогда держись крепче! — и с этими словами взмывает в воздух, оттолкнувшись от земли лапами, раскрошив камни под ними белыми, прочными как сталь, когтями.
Мерные взмахи гигантских крыльев летучей мыши. Черные, у основания переходящие в палевый, с костяными наростами и просвечивающими венами на кожистых перепонках, нужными для сохранения тепла во время зимних полетов.
MC зажмуривается, стискивает пальцы на шейном гребне, а Маммон только посмеивается, смешки отдаются во всем его огромном теле вибрацией.
— Все пропустишь, человечишка.
Небо — будто океан, необъятный и лазурно-голубой. Детская мечта — коснуться облаков — становится реальностью, и совсем не важно, что они не оказываются мягкими и пуховыми.
В ушах свистит ветер, запутывает волосы, норовит спихнуть с темной широкой спины. В бедра и голени впиваются острые позолоченные чешуйки, скользящие и трущиеся друг о друга, звенящие, словно монеты. Наверняка останутся синяки, но разве это ее волнует?
Их первая любовь похожа на полет. Безумная, оглушающая. Свободная, опьяняющая. Пахнущая солнцем.
