любить нельзя расстаться

В окно гостиничного номера улетает пятый за вечер окурок, и рыжая девушка машинально тянется в задний карман штанов. Сомусева достаёт слегка смятую пачку. Пустая. — Сука! — невольно вырывается у Софьи, и девушка обессиленно сползает на холодный линолеум. — Что такое? — она уже и забывает про сидящую в нескольких метрах от неё Олешеву. Да, Соня на несколько минут забывает про Олешеву, и этот момент по праву можно назвать историческим. С самого начала их сотрудничества розововолосая девушка не выходила из ярко-рыжей головы. Сомусева всегда смеялась над одноклассницами, которые бегали за каким-нибудь мальчиком и готовы были пойти на всё, лишь бы объект обожания обратил на них внимание. Соня всегда считала, что она другая. Ну да, другая. Ведь по уши втрескалась не в мальчика, а в девочку, и не в шестнадцать, а в двадцать четыре. Сейчас рыжая с грустью осознаёт, что даже у любви девочки — серой мышки к самому популярному парню в школе было больше шансов на взаимность. — Сонь, — снова тянет Олешева, на этот раз положив руку на хрупкое плечо, отчего Сомусева дёргается. — Всё нормально? В ответ девушка молча демонстрирует Олешевой пустую пачку сигарет. — У нас завтра концерт, если ты не забыла, — роняет Алина после полуминутного молчания. — Тебе ещё петь надо, а ты уже кряхтеть начинаешь, как старый дед, от своего «Собрания». — Ну да, петь — не по барабанам ебашить, — огрызается рыжая. Скорее всего, розовая макушка недоумевает, почему в последнее время в неё летит столько агрессии со стороны Сомусевой. Рыжая правда делает это как-то неосознанно. Она не хочет причинять Алине хоть какую-то боль. Не хочет, но получается как-то само. Если первые пару месяцев безответная влюблённость в барабанщицу её окрыляла, давала силы на творчество и подталкивала к тому, чтобы быть лучше, то сейчас она медленно, но верно разъедает Соню изнутри. У вокалистки просто не осталось сил на то, чтобы быть сдержанной и милой, особенно с Алиной. — Сонь, — поджав слегка пухлые губы, обиженным тоном выдаёт Олешева. — Я не знаю, что у тебя случилось, но твои проблемы точно не из-за меня, так что я не вижу причин на то, чтобы каждый раз так отвечать. — Не из-за тебя? — немного помедлив, отвечает рыжая. — Ты точно в этом уверена? Сомусева не понимает, что она делает. Ещё пару месяцев назад она и подумать бы не смогла, что сможет хоть как-то намекнуть Алине на свои чувства. Сейчас Соня морально истощена. Ей плевать, что будет дальше, она уже просто хочет прояснить ситуацию прежде всего для самой себя, ну, и для Алины, конечно. — В смысле? Я что-то сделала не так? — тон Олешевой уже не обиженный, а очень заинтересованный. Её серо-голубые тут же врезаются в Соню и выжидающе наблюдают. — Олешева, да что же ты тупая такая-то, блять! — Сомусевой кажется, что от её собственного крика дрожат стены, и если бы окна гостиничного номера были не пластиковые, они бы точно вылетели, ну, или хотя бы треснули. Алина начинает дрожать, уставившись на рыжую взглядом, полным непонимания. Несколько раз Олешева открывает рот, но не решается что-то сказать. — Прости, — наконец, выдаёт испуганный голос. — Наверное, я правда тупая. Я тебя чем-то обидела, да? Как-то не так ответила? Что-то случилось на концерте? Я просто не помню, я была пьяная. Алина перебирает и озвучивает Соне все возможные варианты того, как и где она накосячила. Видя пустой взгляд рыжей, девушка, быстро извиняясь за всё, что можно, идёт по направлению к двери. — Я люблю тебя, — тихо летит розововолосой, когда она уже давит ладонью на ручку. Барабанщица резко оборачивается. Ну вот и всё. «Любить нельзя расстаться» — эхом проносится в голове у Сомусевой, и только Алина может решить, где именно поставить запятую. — Что? — шепчет Олешева, медленно сползая на пол. — Если бы ты не услышала, ты бы не смотрела на меня с такой паникой в глазах, — грустно констатирует факт рыжая. — Просто я, ну, как бы тебе сказать… — Алина действительно задумалась, подбирая слова. — Не парься, — закусив губу, произносит Соня, закидывая ноги на подоконник. — Я для тебя только подруга, я поняла. Всё хорошо. Я не буду больше надоедать. Сомусева быстро стирает тыльной стороной ладони подступившие к глазам слёзы. — Да нет же, — мотает головой Олешева. — Блять. Алина быстро проходит к подоконнику и заглядывает в небесно-голубые глаза, осторожно берёт Соню за подбородок и мягко целует, притягивая к себе. Немного морщится, чувствуя на своих потрескавшихся губах солёные слёзы. Рыжая углубляет поцелуй, окончательно спускаясь с подоконника и притягивая Олешеву к себе. *** Сомусева сидит на кровати, с нежностью пропуская сквозь пальцы розовые волосы. Уже скоро рассвет, а спать абсолютно не хочется. Ей хочется только кричать о своём счастье. Кричать так громко, чтобы слышали все. Кричать о том, что теперь у неё есть Алина. — Соня! — неожиданно тело, мирно сопящее у неё на коленках, резко вскакивает. — Что? — Сомусева вздрагивает от неожиданности. — Что такое? Алина смотрит на неё, смотрит долго и пристально. — Я совсем забыла, — шепчет Олешева, отчего сердце рыжей уходит куда-то в пятки. — Сонь, ты будешь моей девушкой? — Господи, — с облегчением выдыхает рыжая. — Да, конечно, да. Алина снова вовлекает её в чувственный поцелуй. «Любить, нельзя расстаться» — запятую Олешева уже поставила.