Часть 28
13 февраля 2024 г., 19:55
***
Свет подсвечника тускло освещал поросшую пылью комнату, до потолка заставленную многочисленными фолиантами с которых свисали рваные клоки паутины. Единственный возможный источник тепла — камин — был завален свитками, срок написания которых по внешнему состоянию исчислить было весьма затруднительно. От деревянного верха камина исходила цепь, объём одного звена которой превышал обхват шеи среднестатистического студента школы. Два конца цепи завершались массивными кандалами, с силой сдавливающими руки пленника, в полусогнутой позе сидящего на полу. Постепенно приходя в сознание, парень издал стон боли, перетекшей в слабый хриплый свист. Это был Гарри. Мальчик, которому удалось выжить во второй раз. Приоткрыв глаза, он приложил последние усилия для фокусировки взгляда на окружающей обстановке, которая не была ему знакома, но соответствовала антуражу Хогвартса. «Значит, я всё ещё в школе…» — подумал избранный, пытаясь вспомнить последние события, сохранившиеся в памяти и призывая последние возможности для сосредоточения. Предложение Северуса относительно встречи. Было. Его отсутствие в назначенном месте. Было. Яма… Было А в ней тело… Почему?.. Что потом? … потом заклятье, Дамблдор и… предательство! — Он посмел предать моё доверие… — опомнившись, с ненавистью прошептал магик сквозь боль сжимая кулаки. Столь аккуратный во всех своих свершениях волшебник, словно неискушённый новичок, погорел на общении с более старшим оппонентом, придав их взаимодействию несуществующий смысл. Всё это время Северус продолжал оставаться на своей позиции, неуклонно следуя цели. В то время как магик расчувствовался, поверив, что кто — то способен его понять. Душу избранного охватил ураган эмоций: ненависть, злость, обида, желание мстить, но из воспоминаний его вывел мужской голос, раздавшийся из темноты. — Ты зол на него, Гарри? Мотнув головой в сторону источника звука, Поттер пытался рассмотреть говорившего. Спокойный голос мог свидетельствовать лишь о том, что именно неизвестный запер его в комнате, лишив света и возможности подпитаться. Фигура сделала шаг вперёд, и пламя свечи осветило отдалённо знакомый силуэт. Это был Дамблдор. Горько усмехнувшись, магик медленно кивнул головой. Его стремление поскорее наладить общение с бывшим Пожирателем принесло совершенно неожиданные и сгнившие плоды в виде директора богадельни, которую парень ненавидел всей душой. Возможно, он даже не так бы обиделся, если бы его похитителем оказался Снегг. Он бы понял. Но Дамблдор… Человек, во всём ищущий собственную выгоду, ему не подходил, ведь магик сам был в вечном её поиске. — Зачем вы приковали меня, сэр? Новая форма гостеприимства Хогвартса? — вопросом на вопрос ответил парень, прикрывая один глаз, чтобы получить хотя бы призрачную возможность сосредоточиться на неожиданно появившемся собеседнике. — Не думаю, что родители будут готовы отдавать своих чад сюда, если узнают о новых правилах. Волшебник не желал говорить с ним о тёмном маге. Несмотря на предательство последнего, директор слишком льстит своим переговорным способностям, если думает, что студент, обуреваемый негативными эмоциями по отношению к декану Слизерина, расскажет всё об их взаимодействии. Осознав уловку ученика, старик добродушно улыбнулся, сокращая расстояние. — О нет, Гарри. Это форма гостеприимства, только для особых студентов. — Очень мило с вашей стороны. Я польщён подобным вниманием, — с сарказмом прицокнул парень, всё ещё ёрзая на полу от неудобства и боли в скованных руках. — Ты поставил меня в очень щекотливое положение, — потирая бороду, продолжил Дамблдор, не обращая внимания на последние слова волшебника. — Чинить беспорядки в этой школе дозволено только тем, кто очень дружен со мной и только с моего разрешения. А ты, подумать только, стал убивать сокурсников. Нехорошо… — О чём это вы, сэр? — состроив невинное выражение лица, вопросительно вскинул брови магик, но прежде чем он успел договорить, его тело пронзила острая боль. — Гарри, тебе не стоит делать дурака из того, кто распланировал твою жизнь ещё в тот момент, когда ты гадил в пелёнки, — сурово ответил директор, играя в руках волшебной палочкой, «дарующей» студенту приступы агональной боли, горячей волной разливающейся по всему его телу. Глаза избранного расширились от неожиданности, но он, стиснув зубы, старался не закричать, чтобы лишить своего мучителя удовольствия лицезреть слабость. — Похоже, сам профессор Снегг тренировал тебя принимать невыносимые муки как часть себя, — улыбнулся Дамблдор, усиливая заклятье. — Ты молчишь, Гарри… Неужели не хочешь говорить о нём? Закусив губу, магик со злостью посмотрел на собеседника, не замечая, как из его носа змеевидной струйкой стекает кровь, придавая губам солоноватый привкус. Применяя последние возможности своего организма, Поттер распределял внутри грудной клетки остатки воздуха, позволяющие ему держать рот на замке. Очередной магический пасс с силой сдавил шею, заставив узника разомкнуть губы и жадно хватать ртом воздух. Но даже эта боль не изменила настроя студента, всеми силами сопротивлявшегося тому, что он сам применял на своих жертвах, и теперь был в состоянии осознать, что испытывали они, находясь под его влиянием. — Это предельно неэффективная тактика, — устало заметил профессор, присаживаясь на стоящий рядом стул. — У меня так много свободного времени, что оно может быть полностью посвящено занятиям с тобой. Не всё же декану Слизерина наслаждаться общением с самим избранным, ставленником нашей великой школы. Теряя последние капли самообладания, магик промолчал, вновь экономя силы перед надвигающейся бурей. — Хорошо. В таком случае, круцио! Худощавое тело парня забилось в очередном нечеловеческом приступе. Кандалы впивались в кожу юноши, разрезая плоть, оставляя кровавые отметины и не давая возможности освободиться от обрушившихся на него мук, продолжавшихся ещё около часа. Сознание отказывалось подчиняться. Мысли путались, лишая шанса найти единственно возможный выход и обрекая на кончину в никому неизвестных владениях директора. «Не рассчитал… " — пронеслась в голове гриффиндорца запоздалая мысль, прежде чем очередной хрип сорвался с пересохших и потрескавшихся губ. Он не сумел лишить своего мучителя удовольствия лицезреть свою безысходность. Не сумел найти возможность выбраться как можно скорее. Желание убить старика завладело каждой клеточкой тела магика, глаза которого были залиты собственной кровью. — Похоже, сегодня ты не готов общаться, Гарри, — устало выдохнув, директор поднялся со стула, убирая волшебную палочку в рукав мантии. — Я приду к тебе позже, — с этими словами Дамблдор задул единственную свечку, погрузив новоявленную камеру пыток во тьму.***
Погрузившись в собственные мысли, зельевар присутствовал на очередном ненавистном ему уроке только физически. После того, как было обнаружено тело, прошло около недели, а он так и не смог поговорить с Дамблдором, который будто бы скрывался от него. Он искал Поттера всё это время, преследуя любой энергетический след, хоть немного схожий с тем, которым обладал студент. Всё было тщетно. Подобное поведение главы школы вводило мага в тупик, заставляя ежесекундно задаваться новыми, более ужасающими вопросами, на которые он не мог найти ответа. Потирая виски, мужчина с отвращением заметил, что мигрень возвращается, пытаясь в очередной раз взять над ним верх. Так происходило каждый раз, когда он чувствовал, что игра выходит из — под контроля, а его участие в неё далеко не первостепенно. Тёмный ненавидел чувствовать себя марионеткой, ежедневно пытаясь свыкнуться с мыслью о содействии директору и Волан — де — Морту, которого он обманывал. Если бы не безумие Поттера, он мог бы продолжать осуществлять эту деятельность, не отвлекаясь на сторонние факторы. Возможно, ему удалось бы даже перетянуть одеяло на себя. Последняя мысль словно раскат грома ошеломила мужчину. Почему он раньше никогда не задумывался об этом? Постоянно заботясь только о благополучии плана Дамблдора, его лишь изредка касались мысли о собственной безопасности. Впервые ему настолько осточертело происходящее, что он желал плюнуть на всё. Оставить надоевшую жизнь двойного агента и посвятить остаток и без того унылых дней своим желаниям. Если бы он сделал это раньше, сейчас ему не пришлось бы возиться с этой ситуацией, неконтролируемыми планами директора, безумными идеями наглеца Поттера и прочими остолопами из поганой школы, чёрт бы их всех побрал! Но желание установить истину, как всегда, оказалось намного сильнее мага.***
Дамблдор отсутствовал у Поттера около двух дней. За это время избранный потерял остаток своих сил. Не имея возможности утолить открывшийся голод, последний уничтожал его буквально заживо, пожирая душу и преподнося ежеминутные приступы. Сначала магик кричал, позабыв о собственной гордости и желая, чтобы хоть кто — то услышал его, начал искать. После того, как голод физический и энергетический достигли своего пика, он не имел сил издать ни звука. Мучимый нечеловеческой болью студент бился головой об камин, чтобы заглушить неустанно рвущееся желание убивать. Прокручивание в голове всех прошлых свершений так же не принесло результата, так как воспоминания были непредусмотрительно испиты им до заточения. — Я бы… простил… Если бы ты пришёл… — в полубреду между приступами прошептал ученик, прикрывая глаза. — Подумаешь… Они бы всё равно не поняли наших отношений, а я… готов понять… Если бы ты объяснил… Очередной приступ прервал невразумительный ход мыслей, заставляя магика ломать ногти об каменный пол камеры, которая уже была подготовлена, чтобы стать его могилой. Никто не слышит криков. Никто не будет искать сироту. Лишенный пищи и воды, он ослаб намного быстрее, чем мог ослабнуть обычный человек. Ведь энергетический голод, не найдя пищи вовне, стал пожирать его. Чувствуя потребность в жидкости и пытаясь утолить хотя бы её, парень зубами впился в руку, насколько смог достать, и, прокусив кожу, почувствовал на губах влагу. Организм встрепенулся, «увидев» призрачную возможность на спасение. Жадно высасывая из собственной руки кровь. Избранному показалось, что он почувствовал некоторое облегчение. Теперь после каждого приступа он будет применять именно этот метод для восстановления сил.***
Дамблдор вернулся на пятый день. Открыв предусмотрительно зачарованную им дверь и спустившись по винтовой лестнице в подвал, он почувствовал резкий металлический запах, ударивший в ноздри. Войдя внутрь и запалив свечу, взору директора предстала следующая картина: всё ещё прикованный ученик сидел в луже собственной крови, отгоняя пришедших полакомиться крыс и пытаясь самостоятельно наклониться так, чтобы слизать её остатки с пола, первым при возможности поймав зубами одну из расхитительниц. Правая рука была в многочисленных укусах, так же привлекающих внимание непрошенных гостей канализации, от которых парень был вынужден отбиваться до признаков наступающего приступа. После, терзаемый муками голода, он утрачивал способность к сопротивлению и лишь после припадка отрывал кусающих его тварей. — Вижу, ты зря времени не теряешь, Гарри, — безучастно сказал Дамблдор, привлекая внимание практически обезумевшего от голода и боли ученика. — А ведь всё могло бы пойти более цивилизованным образом, — с этими словами директор вытащил из кармана принесённый из школьной трапезной полдник. Почувствовав запах пищи, глаза парня округлились, а во рту предательски выработалась слюна. — Я вижу, ты очень голоден. Быть может, мы сможем найти точки соприкосновения? — более доброжелательным тоном спросил старик, глядя в слипшиеся от кровяных подтёков глаза студента. — Или… я могу вновь оставить тебя наедине с собственными мыслями. Дней так на семь. Уверен, если ты выживешь без еды и воды, то сможешь мыслить более ясно. Ты не очень радушно принимаешь маленьких зверушек, и меня, как защитника более слабых оскорбляет это. Мне придётся помочь твоим новым друзьям, связав тебе руки и закрепив голову, чтобы они не умерли от голода так, как решил ты. Всё существо Поттера пронзило осознание безысходности. Он не мог позволить директору покинуть его вновь, оставив в подобном положении, гарантировавшем ему неминуемую смерть. В голове бились чудовищные мысли о скорой погибели, если он не придумает способа выбраться из заточения. — Я… готов найти… точки… соприкосновения… — пытаясь совладать с собственным языком, промямлим магик под одобрительный взгляд директора. — Вот и отлично. А теперь поговорим о профессоре Снегге.
