Часть 30
20 февраля 2024 г., 15:51
***
«Это должно быть где — то здесь…» — подумал Снегг, проводя пальцами по уже знакомой двери с едва заметными проблесками сокрытых чар. Словно отмычки, зельевар около четырёх минут подбирал заклятье, способное отворить перед ним потайную комнату, в которой маг рассчитывал обнаружить Поттера и забрать его оттуда. В этот момент он не думал о том, что впоследствии скажет Дамблдору, который хватится студента. Наитие, что именно директор причастен к неожиданной пропаже, лишало желания предугадывать дальнейшие исходы. Зельевар был мучим только одним вопросом: для чего? Для чего престарелый профессор решил столь кардинальным образом подойти к решению подобной задачи? Конечно, он не забывал о репутации, которая может пострадать от произошедших в школе событий и сошедшего с ума ученика, но сам директор… Как он бы объяснял подобное промедление? Наивно полагает, что Поттер промолчит и не расскажет о том, что побывал в «гостях» у Дамблдора или… тот запугает его, заставив сказать лишь то, что желает сам? Дверь поддалась. «Наконец — то…» — с долей облегчения пронеслось в голове тёмного, уставшего от череды беспокойных мыслей, словно рой пчёл гудящих в его голове. Аккуратно ступив на ступень винтовой лестницы, профессор стал медленно продвигаться вперёд, для равновесия проводя рукой по мокрой от плесени стене. Мрак помещения недружелюбно встретил профессора, спустившегося вниз и вынужденного использовать заклятье света, чтобы разглядеть хотя бы что — то. Раздался слабый шорох. — Поттер, это вы? — спросил Снегг, прищуриваясь. Смрад прогнившей крови, гноя, разлагающихся крысиных тел и остатков еды «ударил» в ноздри, вызывая рвотные спазмы и заставляя мужчину одной рукой машинально прикрыть нос. Через несколько мгновений, он почувствовал как его душу коснулся настолько невероятный поток отрицательной энергии, что он не в смог подавить их с первого раза. С трудом приучая свои глаза к непривычному полумраку, маг медленно продвигался на едва ощутимый шорох, пока не услышал слабое сопение. — Кто здесь? — более нерешительно повторил вопрос Пожиратель, сбитый с толку наличием нескольких «капель» энергетической составляющей души магика и его молчанием. Если это он, то почему не хочет отзываться? Усилив заклятье, зельевар едва успел рассмотреть отдалённый угол комнаты, прежде чем его ударили по голове и он потерял сознание.***
Очнулся профессор в этой же комнате. Заклятье, сковывающее тело крепкими путами, сопротивлялось любой попытке освобождения. Голова раскалывалась от боли. Место удара ныло и кровоточило. Маг не знал как долго находился без сознания, но тошнотворный запах, как показалось мужчине, усилился. Энергия хаоса и опасности витала в воздухе, «умоляя» любого неосторожно вошедшего спасаться бегством. Зельевар был лишён этой возможности. Пытаясь пошевелить руками, он почувствовал острую боль в запястьях. Дотянуться до волшебной палочки не представлялось возможным. Да и оставаться наивно уверенным, что она не была предусмотрительно изъята нападавшим — глупо. Тяжело выдохнув, с губ тёмного сорвался сдавленный стон. Пропитанный гнилью воздух рвался в лёгкие, заставляя голову кружиться ещё сильнее. Пытаясь избавиться от туманного состояния, мужчина резко мотнул ей, желая рассмотреть окружающую обстановку. Чутьё подсказывало, что он находится не один в помещении. Сейчас было невозможно рассчитывать на благоприятный исход вне зависимости от того, кто бы не появился перед ним. Если это Дамблдор, значит, явно недовольный вмешательством в его личные дела. Если Поттер, то явно, пребывающий не в себе. Как оказалось, последнее предположение было наиболее близким к истине и слух зельевара «резанул» хрипяще — свистящий голос, в котором было практически невозможно узнать привычно обходительный голос избранного и боготворимого бОльшей частью школы, волшебника. Но Северус сразу понял, что это он. — Очнулись? — П — поттер… Какого чёрта… — пытаясь скрыть нотки волнения, начал мужчина, слегка поворачивая голову в сторону парня. — Это вы привязали меня? — Я — я… — прошипел магик, зажигая свечу. — Мне приятно, что вы узнаёте, — дополнил он, поворачиваясь лицом к собеседнику, который застыл от немого ужаса и вопроса. Каждая из видимых частей тела избранного была поражена отметинами непростительного заклинания, крысиными укусами, раны от которых расплёскивали непрестанно сочащийся гной, на который ученик уже не обращал внимания. Расстёгнутая рубашка открывала взору Пожирателя измождённое голодом и многочисленными ожогами тело, по которому поверхностно прошлись ножом. Некоторые кости выступали непривычно открыто. Это удивило зельевара, который лишь спустя несколько мгновений понял: они сломаны и сдерживаемы лишь плотью, которая вот — вот прорвётся от недостатка жира. — Что… произошло?.. — спросил Снегг, но исполненный искреннего сочувствия вопрос привёл юного волшебника в гнев. — После всего ты смеешь спрашивать: что произошло?! Издеваешься?! — недавно спокойный голос магика сорвался, открывая его истинное отношение к происходящему. Декан понимал о чём он. Именно после его действий на поляне, Дамблдор забрал студента, который сейчас выглядит так, словно его беспрестанно пытали. Хотя… Никто из здравомыслящих людей не смог бы утверждать, что этого не было. Находясь в более зависимом состоянии, зельевар решил успокоить ученика, чтобы тот не наделал ещё больших глупостей и пропустил момент фривольного обращения мимо ушей. Он понимал: психика парня, и без того поражённая серьёзным недугом, дала трещину под воздействием тех событий, в которые его окунул директор, явно не подумавший о дальнейших последствиях. Теперь волшебник был разрываем своей тайной частью, которую скрывал от глаз окружающих и человеческой маской, пока ещё не спавшей окончательно с его лица. Пожиратель посчитал, что единственная возможность привести в чувство студента и попытаться освободиться — это внушить ему чувство нужности, которого он так долго ждал. — Я искал тебя… — ответил маг, смотря на Поттера. — Испробовал все заклятья чтобы найти это место… К сожалению, оно было сокрыто мороком, не позволяющим обнаружить дверь быстрее… Слушая объяснения профессора, волшебник сощурил глаза, пытаясь понять, лжёт ли его собеседник или говорит правду. Кровь в висках стучала так сильно, что студенту приходилось полностью обратиться в собственную концентрацию, чтобы понять сказанные ему слова. — Я очень ждал тебя. Каждый день и секунду проводил в чудовищно болезненном ожидании. Рассчитывал, что вот сейчас ты вот — вот войдёшь в дверь… — прошептал студент слегка подаваясь вперёд. -… и я сделал это. Пришёл за тобой, — аккуратно подхватил мужчина, боясь вспугнуть настроившегося на диалог магика, который заговорил вновь. — Я рассчитывал, что как только ты войдёшь в дверь, я прощу тебя за предательство. Забуду то происшествие на поляне и мы начнём наше общение с начала. Но знаешь… Мгновения превращались в секунды, секунды в минуты, а те, перетекали в ломающую вечность, которая не собиралась быть благосклонной. Интересует, что произошло со мной? Ничего особенного. Просто твой начальник порезвился. Пока ты ИСКАЛ. Это всё, — проведя рукой по своему телу, крикнул магик, обрывая последнюю нить возможной беседы. — Вот он, результат ЕГО трудов. Воцарилась тишина. Видя, в каком состоянии находится волшебник, Северус осознал, что упустил возможность сыграть на его чувствах и освободиться. Теперь ученик был не настроен играть честно. Несмотря на агрессивное отношение гриффиндорского ставленника, профессора накрыла невероятная волна сочувствия и боли от одного взгляда на изуродованное и измождённое тело. Если бы он успел раньше, то хотя бы один удар не был бы нанесён. Хотя бы одна кость не была бы сломана. Погрузившись в подобные измышления, на несколько секунд зельевар увидел в Гарри самого себя. Маленького. Беззащитного. Из Паучьего Переулка. И только что избитого отцом — тираном. Сейчас Снеггу казалось, что он мог бы попытаться понять его раньше. Ещё до всех чудовищных событий, что были совершены учеником. Возможно, он пытался привлечь внимание и ему была нужна помощь, которую никто не оказал… Незримый недуг изменил состояние сознания тщедушного сироты, вынудив его окропить руки кровью. «Но даже в этот момент я ничего не сделал…» — словно приговор пронеслось в голове тёмного, наконец осознавшего собственную вину. Так было и с Лили… Когда Джеймс издевался над ним, тёмный не мог найти возможность противостоять и дать достойный отпор подонкам, вечно преследующим его насмешками. Хотя, у него тоже были приятели со старших курсов, которые впоследствии, стали Пожирателями Смерти, как и он сам. У них были схожие увлечения и цели, но Северус ни разу не обратился к ним за содействием. Он не отбил Лили у Джеймса. Не взял ответственность за нанесённое оскорбление и не попробовал заслужить прощение. Вместо этого он смотрел со стороны, завидуя счастью негодяя, так ловко забравшего у него единственную любовь и всё сильнее погружаясь в тьму собственной души. Хотя он мог поступить иначе. Мог призвать старших товарищей и попросить разобраться с Мародёрами стенка на стенку. Мог при всей школе попросить прощение у Лили, соорудив милый сюрпризик от которого она не устояла бы, возобновив общение. Обладая глубинной харизмой, он бы мог перетянуть её обратно, полностью завладев вниманием рыжеволосой ведьмы и не отпустив от себя ни на шаг. Мог каждый раз встречать её после уроков на факультете. Мог подговорить за помощь в учёбе студентов с её потока, чтобы те следили за любым приближением Джеймса к ней. Он всё мог. Но не сделал этого из — за трусости и слабохарактерности, вновь повторяя эту ошибку с её сыном. — Знаешь… я настолько странный человек, что если бы всё это сделал ты, во мне не плескалось бы столько ненависти, которую я испытываю сейчас, — неожиданно заговорил парень, обрывая горькие раздумия мужчины. — Представляешь, я так многое готов тебе простить, что какие — то ничтожные увечья — не проблема, — на губах студента появилась едва уловимая улыбка, которая тут же исчезла. — Но только не сейчас. Не в тот момент, когда ты позволил старику надругаться над моей душой, воспоминаниями о тебе… Позволил ему изуродовать меня! — перешёл на срывающийся крик избранный, хватаясь за голову. Казалось, вот — вот безумие накроет его с головой и он вовсе перестанет отдавать отчёт своим действиям, уничтожив объект нахлынувшего на него негодования. — Да каждая из этих отметин, что была бы нанесена тобой запечатлелась бы как часть тебя самого! Как мимолётное, но дорогое присутствие, которым ТЫ постоянно обделяешь! А сейчас… посмотри на меня… Во что он превратил некогда привлекательный сосуд… Вряд ли такое тело способно быть ведущей картинкой школы для поступающих сюда юнцов, рассчитывающих на сказку, — продолжал кричать магик, бегая по комнате из угла в угол. — Я могу увести тебя отсюда прямо сейчас! — пытаясь вразумить ученика, крикнул Северус, подавляя боль. Он осознавал, что ситуация приобретает более неподконтрольный ему оборот. — Мы можем уйти, понимаешь?! Сейчас: ты и я! На несколько мгновений волшебник остановился, уставившись на мужчину. Казалось, будто в его сознании продолжают незримую борьбу два непримиримых существа и неизвестно, какое из них одержит победу. По истечении минуты, горько улыбнувшись, Гарри покачал головой. — Не — е — ет, Северус… МЫ уже не можем уйти. Чтобы спасти свою жизнь, мне пришлось заключить со стариком сделку. Ты знал, что он не доверяет тебе? Нет? А он — не доверяет, представляешь. Всё это время он искал более удобную возможность чтобы слить тебя. Но возможности не представлялось. Даже Волан — де — Морт ни разу не соизволил напасть на школу или её обитателей. А тут появился я со своей тягой к недоступному иным искусству. Он решил использовать эту тягу против тебя. Честно говоря, очень печально… Если бы ты тогда принял мою сторону, у него не осталось бы ни единого шанса… Неожиданное признание ученика ввело в неподдельный ступор профессора, глаза которого расширились от удивления. — На какую сделку ты… пошёл с ним?.. — Он сказал, что ты не должен больше существовать, — с остекленевшим взглядом ответил магик, смотря на обескураженного собеседника. — Но прежде этого, он решил дозволить мне отплатить тебе той же монетой: утолить долгий голод и вернуть долг за поруганную душу, которая тебе успела довериться. Осознав скорую участь, зельевар попытался пробудить собственную силу, которая не спешила поддаваться внутренним командам. — Не трать время и силы. Последнее, точно пригодится, — усмехнулся Поттер, подходя к Пожирателю. — Способность колдовать заблокирована. Старик бы не оставил тебя со мной, будучи уверенным в том, что ты можешь разбить мне башку одним движением руки. Удивительно… Единственный последователь Тёмного Лорда, равный ему в силе, не нашёлся, чтобы убить безносого ублюдка и занять его место… Уничтожить заигравшегося старпёра и самому править бал. Расскажешь мне, почему? Снегг молчал. — В этот раз, у нас слишком много времени, чтобы сохранять трепетную тишину. Я бы хотел поговорить напоследок. Думаю, и тебе не помешает излить душу. Говорят, от этого становится легче. Мы можем проверить, — сказал магик, уловив на себе пронзительный взгляд профессора, который понимал: промедление будет стоить ему жизни.***
Прошло практически двенадцать часов беспрерывных мучений Пожирателя Смерти, который жаждал увидеть свою покровительницу как никогда. Успевший искуситься в пытках магик ни на мгновение не давал расслабиться профессору, заставляя тело последнего биться в беспрерывных конвульсиях, вытягивающих остатки рассудка из опьянённого болью мозга. И без того тонкие губы мужчины превратились в кровавое месиво от того количества укусов, которые им пришлось претерпеть от своего хозяина, пытавшегося подавить в себе крики. Перед глазами мелькали невнятные, бредовые видения, которым маг был не в состоянии дать толкования. Бледная кожа словно праздничная скатерть, заляпанная неуклюжим гостем, была покрыта багровыми рубцами с сочащейся из них кровью. — Ты стойкий, — констатировал парень, безразлично пожав плечами. Лишь глаза отражали его истинную сущность: жадную до каждого, происходящего в комнате мгновения. Он наслаждался собственной властью над измученным телом, которое ранее было столь недосягаемым для него. — Если честно, я давно бы отключился, — добавил магик, отскабливая нагоревший на свече воск, мешающий фитилю гореть более ярко. — Сейчас ты думаешь, что лучше бы вообще не приходил ко мне. С одной стороны, ты прав. Это связано с чудовищным голодом, в котором старик предусмотрительно меня оставил. Возможно, он предчувствовал твоё появление и считал, что ты тоже оценишь его гостеприимство, как успел оценить его я, — продолжая работу, сказал изрядно подпитавшийся студент. — А с другой… я всё равно нашёл бы тебя, Северус. Клянусь. Не медлил бы как ты и каждое мгновение своей жизни преследовал твою чёрную душу, — с этими словами раскалённый воск медленно вылился из рук избранного на грудь зельевара, отчаянно сжавшего кулаки так, что из ладоней закапала кровь. Наклонившись ближе, Поттер внимательно смотрел в глаза измученного, но не сломленного преподавателя. Как давно он желал видеть его настоящего. Пусть слабого, беззащитного, но… человечного. Такого как сейчас. Ведь даже в таком состоянии он не был похож ни на одного из осточертевших и столь ненавистных обитателей школы. Если бы Дамблдор не вмешался… Если бы не посмотрел его воспоминания и не посадил на крючок с которого вряд ли удастся так просто соскочить… Всё было бы иначе. — Почему… тогда на поляне… ты так поступил? — неожиданно спросил магик, на несколько мгновений опустив взгляд, но потом вновь восстановив зрительный контакт, чтобы видеть реакцию учителя, который так же смотрел на Поттера. Но взгляд Пожирателя не выражал аналогичной заинтересованности. — Ты не хочешь говорить… Понимаю. Едкая тема, но если мы не обсудим её, то останется множество недосказанностей. Мне бы не хотелось этого, — выдохнул Поттер, рассматривая лицо профессора. — Нам придётся немного ускорить беседу.
