Скованные любовью

— Нет, точно нет. Эти слова совсем не удивляют меня, когда я наблюдаю, как мой муж мечется по нашей спальне, пока я лежу на кровати. Он тоже лежал... до тех пор, пока я не сказала ему, что я собираюсь сделать. — Ая, ты не можешь просто так перепрыгнуть с чунина на капитана АНБУ. Как Пятая только могла позволить тебе... Я перебиваю его с оттенком гнева, но стараюсь держаться - ради него. — Дорогой, пожалуйста! Мы оба знаем, что я не чунин! Я была в Анбу одиннадцать лет, прежде чем Хирузен переназначил нас. И даже после этого я совершенствовалась. Он знает это так же хорошо, как и я, поэтому он выдыхает, - выдох больше напоминает раздражение, чем что-либо другое, - прежде чем снова заговорить. На этот раз его слова медленные и тщательно продуманные. Его голос мягок, как будто он изо всех сил пытается сказать это так, чтобы я поняла. — Да, и в этом проблема. Я скрещиваю руки на груди и нахмуриваю брови, чтобы убедиться, что Какаши видит мое разочарование и мой отказ сдаться. Он держал меня взаперти достаточно долго. Он не может защищать меня вечно. Мне нужно совершенствоваться дальше - чтобы снова почувствовать прилив сил. — Каким образом совершенствование является проблемой? Неужели ты серьезно так заносчив, что не можешь позволить своей жене заниматься тем, что она любит, потому что боишься, что она пострадает? Брось, Какаши. Я могу позаботиться о себе. Он издает что-то вроде тяжелого вздоха и садится на край кровати спиной ко мне. Думаю, мне следовало ожидать от него такой реакции. Тем не менее, это меня безмерно расстраивает. Я его жена, а не ребенок. Мне не нужна няня. Он зарывается головой в свои руки после того, как снимает свою повязку и бросает ее на пол. Несколько минут мы просто сидим в тишине, ни один из нас не признает другого. В конце концов он убирает руки с лица, но продолжает смотреть в стену. Он даже и не думает посмотреть в мою сторону. Я ожидаю, что он рассердится, но он лишь говорит, очень тихо. Как будто я задела его слабое место. Я разрушила стену, за которой он так отчаянно пытался скрыть боль. — Капитанство в Анбу - не совсем такое, как о нем говорят. Ты несешь ответственность не только за выполнение миссий A и S-ранга - ты несешь ответственность за каждую жизнь. Жизни своей команды и жизни противников. Ты принимаешь все трудные решения, Ая. Решения, которые иногда подразумевают убийство невинных, чтобы успешно завершить миссию. Решения жизни или смерти... Откровенно говоря, решения, которым ни один человек не должен подвергаться, — устало говорит он, но не от физического истощения. В его голосе есть что-то такое, что я уже слышала только однажды, когда он рассказывал мне о своих сожалениях в тот день, когда мы пошли на кладбище. В тот день, когда я оплакивала своего неродившегося ребенка, и он рассказал мне о своих бывших товарищах и о боли, которую он испытывает каждый день из-за их потерь. Я вижу, что его опыт капитанства все еще давит на него, и я знаю, что он просто пытается защитить меня от этого бремени. Но я не такая, как он - и никогда не буду. Он прошел через большее, чем кто-либо вообще, и занимается другими вещами, поэтому я могу понять, почему он может предположить, что капитанство будет для меня слишком тяжким. Я подбегаю к краю кровати и пытаюсь заставить его взглянуть на меня, но он продолжает смотреть прямо в стену, пустым взглядом. Впечатляет, насколько нормально он может заставить себя выглядеть, пока все эти эмоции бурлят внутри него. Если бы он не был моим мужем, и если бы мы не проводили так много времени вместе, я бы никогда не заметила этих скрытых чувств. Для всех остальных он просто хладнокровный Какаши Хатаке. Они не осознают и не видят, какую глубокую боль этот человек все еще несет все эти годы спустя. Но я это вижу. Я вижу это яснее дня. Это то, как его брови морщатся на малейший миллиметр, а на губах складывается едва заметная морщинка. Его усталые глаза выглядят еще более уставшими, чем обычно, его зрачки сузились, и он находится в мире своих мыслей. Не очень часто он позволяет себе терять бдительность, чтобы войти в подобное состояние на публике. Какаши Хатаке - это два очень разных человека, когда он на публике, и когда один. По-прежнему тупо глядя в стену, душевно раненый человек тихо говорит: — Это будет давить на тебя, и тебе придется оставаться сильной. Ты не можешь позволить себе остановиться или остановиться и подумать об этом хотя бы на мгновение. Решения будут приниматься быстрее. чем ты успеешь моргнуть. Ты можешь сделать неправильный выбор - нет, даже так, иногда ты будешь делать неправильный выбор. Тогда ты унесешь этот выбор с собой навсегда. Он никогда не оставит тебя... это ужасно. Вот что произойдет, когда ты ввяжешься в это. Это не веселье. Я вижу боль в сердце этого человека с пустым лицом сквозь боль в его словах. Я чувствую, как исходит его сожаление. И я больше всего на свете желаю прямо сейчас, - даже больше, чем я желаю стать капитаном Анбу, - чтобы я могла избавить его от этой боли. Снять ее с его плеч и уничтожить - навсегда. Облегчить его. Но годы душевной боли и страданий сливаются воедино, как металл, и следуют за ним в могилу. Я видела это со многими. Некоторых несчастных она приводила в могилу раньше времени. Учиха Шисуи. Учиха Итачи, в некотором роде. А теперь и Саске, в его собственном понимании. Покинуть деревню, как это сделал он, было смертным приговором. Ниндзя-разбойника простить нелегко. Это последняя мысль, которая меня наконец осенила. Осознание приходит ко мне как никогда раньше. Это проявляется в моем теле в виде сильной боли в груди и тошноты, звенящей в животе. Голова идет кругом, мысли путаются и кружатся, как водоворот. — Саске, — едва слышно шепчу. Слезы текут по моему лицу, и наконец Какаши смотрит на меня. Его лицо все еще остается пустым, и он ничего не говорит, но по тому, как его брови смягчаются, а губы приоткрываются, я знаю, что он знает. Именно об этом сценарии он пытается меня предупредить. Решения жизни или смерти. Решения, преследующие человека до могилы. — Саске, — говорю я снова, не в силах выразить свои мысли полностью. Какаши уже прочитал мои мысли, потому что не удивляется внезапной и странной смене темы. Он точно знает, о чем я думаю. Фактически, он, вероятно, подумал об этом раньше, чем я. Он тонко выражает мои мысли в гораздо менее резкой манере. — Как капитан, ты будешь руководить миссиями по убийствам. Иногда тебя могут отправить на убийства отступников... — ...отступники нашей деревни стоят первыми в списке на убийство, — заканчиваю я за него. Мой голос на удивление не дрожит, когда я говорю столь ужасные слова. Хотя от мысли об убийстве собственного ученика меня тошнит. Я наклоняюсь и хватаюсь за живот, но внезапная нужда стошнить успокаивается, когда меня обнимают сильные руки. Он проводит пальцами по моим волосам, пока я дышу ему в грудь, пытаясь выбросить эту ужасную мысль из головы. — Тебе не обязательно занимать эту должность. Ты можешь присоединиться к Анбу в качестве члена специализированной команды. Подумай о команде проникновения или стражи безопасности. — У меня опыт рукопашной, Какаши. Убийство. Мы оба это знаем, но никто из нас не хочет этого признавать. Я провела одиннадцать лет в Команде Ро, команде, ответственной за большинство убийств. — У меня есть свобода действий с Пятой по поводу Анбу. Я могу заставить ее поместить тебя в любое подразделение, которое ты пожелаешь. — Я не буду играть в твою игру, Какаши. Деревне нужно, чтобы все работали на максимум, я не могу быть исключением только потому, что мой муж - бывший капитан Анбу. Это билет в одну сторону к тому, чтобы меня презирали почти все. Я остаюсь в его объятиях еще несколько минут, прежде чем мы оба отстраняемся. Его рука удобно лежит на моем бедре, тяжесть удерживает меня на кровати. Во мне что-то щелкает, и я резко сажусь. Это застало Какаши врасплох, и он берет меня за руки. На этот раз, меня невозможно прочитать. Он ищет на моем лице любые признаки того, о чем я думаю, но я знаю, что их нет. — Ты решила? — Да. — И? — Я не могу позволить своим эмоциям управлять мной. Если я собираюсь стать хорошим капитаном, мне нужно думать так же. Мне нужно отбросить свои личные предубеждения и завершить миссию, даже если это будет больно. — Я говорю эти слова с силой и решимостью, какая необходима капитану Анбу, но страх в глубине души все еще исходит. Каким бы малым ни был шанс, что мне лично будет поручено убить Саске, моего бывшего ученика, я знаю, что это все еще возможно в ближайшем или далеком будущем. Невозможно предсказать, что нас ждет в будущем. Единственное, что верно, - это моя преданность этой деревне. Некоторое беспокойство наполняет его взгляд, но он молчит. Он знает, что я не могу изменить свое мнение. Он знает, что это мое решение, как бы сильно он ни хотел другого. И я думаю, что часть его знает, что я сильна и могу отлично справиться с этой ролью. Я чувствую, что должна принять это решение. Это может преследовать меня всю жизнь, да, но это мой долг. В деревне не хватает шиноби, и каждый должен работать на пределе своих возможностей - и я не исключение. Я просто буду молиться, чтобы Саске прятался где-то, где его никогда не найти, для своего и его блага.

***

Некоторое время я пялюсь на ручку двери в штаб-квартиру Анбу, прежде чем наконец решаюсь открыть ее. Странно возвращаться сюда после всего произошедшего. Меня даже немного пробирает ностальгия. Такое ощущение, что буквально вчера я тянулась к этой ручке после того, что являлось моей последней миссией Анбу, перед тем, как Холодный Капитан появился передо мной, когда нас вызвали в Башню Хокаге, где Хирузен освободил нас обоих от наших обязанностей в качестве Анбу и заставил нас стать сенсеями. Странно, как со временем все меняется. Никогда не думала, что когда-нибудь вернусь сюда. Я была уверена, что мои дни в Анбу окончены. Теперь я здесь, возвращаюсь, в качестве капитана. Войдя, я замечаю, что кое-что изменилось. В основном стены. Они покрыты краской нового цвета - бежевый вместо холодного темно-синего. Это делает эти некогда бесконечно унылые коридоры более привлекательными. Удивительно, на что способна простая покраска стен. На пути к ресепшену и приемной, я почти подсознательно попадаю в старую раздевалку Команды Ро. После прихода Пятой, в Анбу было внесено много изменений, включая исключение названий команд. Вместо этого раздевалки обозначены номерами, и у каждой команды имеется своя специализация. Каждый тренируется со своей командой, но все миссии не обязательно каждый раз выполнять с одной и той же командой. Иногда команды объединяются и объединяют силы или отбирают участников из других команд, в зависимости от потребностей миссии. В новой системе есть смысл, хотя к ней, определенно, нужно привыкнуть. Я подхожу к приемной, которая нисколько не изменилась с тех пор, как я была здесь в последний раз. Стены по-прежнему темные и выглядят уродливыми, а стойку регистрации по-прежнему окружают решетки, делая ее больше похожей на тюрьму, чем на штаб-квартиру секретной организации. — Привет, — коротко говорю я, подойдя к стойке. Фигура выкатывает свой стул из тени, и его лицо едва видно в тусклом свете. — Оо, Аяме-чан! Давно не виделись! Мне жаль, что я не помню имени этого парня, но я узнаю его, поэтому ласково улыбаюсь в ответ. Он работал на этой стойке регистрации еще до того, как я стала Анбу. Я запомнила его как того, кто всегда грыз ногти. — Прошло много времени. Рада тебя видеть, — блефую я. — Я возвращаюсь на службу, у вас наверняка осталось мое дело. Мне понадобится капитанский плащ, но у меня все еще есть все мое старое снаряжение. Он перебирает большую пачку бумаг, прежде чем передать мне папку. — Подпишите здесь, и здесь.. начните здесь, обязательно прочтите здесь, и здесь... — он рассеянно указывает на каждое место, и я лихорадочно просматриваю, ставя свою подпись или инициалы там, где это необходимо. Это все формальности: подписать мою жизнь на смертный приговор, подписать право на подачу иска, подписать право моего мужа или семьи на предъявление обвинений, если я когда-нибудь умру при исполнении служебных обязанностей или совершу самоубийство, бла-бла... типичные для члена Анбу вещи. Наконец, он протягивает мне плащ, на этот раз белый, а не черный, так как капитаны носят белые, и жестом показывает мне, чтобы я прошла осмотр у доктора. Это все обычная рутина. Они проверят и задокументируют мое здоровье, что они требуют от всех новичков, и так каждый последующий месяц - то, что все агенты Анбу должны делать регулярно. Также, наша психика должна быть устойчивой, хотя до меня доходили слухи, что все проходят обследование, поскольку ни у кого не бывает такого же психического состояния после вступления в Анбу. Они просто не любят признаваться в этом, поэтому скрывают. Вот почему так много новичков Анбу в конечном итоге получают постоянную травму или кончают жизнь самоубийством - системе все равно, если это затронуло их разум. Пока они выполняют свою работу, они каждый раз будут получать проходную оценку. Я помню, что во время моих обследований врач почти всегда хвалил мою выдающуюся психическую устойчивость. Я цепенела от более сложных вещей, как и все остальные, но я сохраняла оптимизм в отношении того, что действительно имело значение. Они всегда говорили мне, что большинство других Анбу, кажется, тоже цепенели от всего хорошего, и хвалили меня за мою способность категоризировать. — Спасибо, — говорю я доброй медсестре, которая проводит мое обследование. Она направляет меня в другую комнату, где я сажусь на мягкий стул и жду психотерапевта. Все идет хорошо. Это стандартный список вопросов, и он даже не отрывает взгляд от своей доски, когда задает их. Я получаю пропуск, и он подписывает бумагу, поручив мне вернуть ее на стойку регистрации. Я делаю именно это, и парень, снова усердно грызя ногти, направляет меня в комнату номер пять. Он говорит, что моя команда будет ждать там, чтобы встретить меня. — Отлично, — бормочу я. Парень за столом вздыхает, протягивая мне папку с копиями всех файлов. Он говорит тихо, не повышая голос, и оглядывает комнату в поисках подслушивающих. Тут только мы, но он все еще говорит чуть громче шепота: — Судя по тому, что я слышал, их бывший капитан был немного вспыльчивым придурком. Я уверен, что вы заслужите их уважение, Аяме-Чан. — Спасибо, — бормочу я, мягко улыбаясь ему, прежде чем уйти. Когда я попадаю в пятую комнату, я не колеблюсь. То, что меня там ждет, не изменится, если я буду стоять за дверью в расстерояности. Теперь, как капитан Анбу, я должна с уверенностью смотреть в лицо всему, что у меня на пути. Как только я вхожу, разговоры переходят в шепот, а затем полностью прекращаются. В мою сторону поворачиваются лица, одни все еще замаскированы фарфоровыми масками животных, другие - без них. Усталые глаза с любопытством смотрят в мою сторону. — Привет, — говорю я. Как ни странно, мой голос ломается. Я быстро прочищаю горло, прежде чем продолжить. — Я ваш новый капитан. Меня зовут Аяме Сарутоби Хатаке, и с этого момента я буду известна как капитан Хатаке. — Ты жена Какаши Хатаке, — упоминает девушка с довольно низким голосом и полностью черными волосами, снимая фарфоровую маску кошки и приветствуя меня должным образом. Она берет мою руку и крепко ее пожимает. — Рада наконец познакомиться. Здесь часто о тебе говорят, — добавляет она. — Надеюсь, только хорошее, — говорю я в шутку, глядя на остальных, чтобы оценить их реакцию. Некоторые поворачиваются, а другие остаются неподвижными, неловко смотря в мою сторону. Из-за напряжения в комнате у меня в животе возникает дурное предчувствие, но я быстро его отталкиваю. Соберись, Аяме... то есть, капитан Хатаке. Я решаю сказать что-нибудь довольно смелое, надеясь, что это произведет хорошее первое впечатление и заставит их забыть о предыдущей неловкости. — Всем, кто сомневается во мне, - не стоит. Я провела одиннадцать лет в Анбу, в команде Ро, основной по убийствам. До недавних изменений, введенных Пятой. Моим дядей был Третий Хокаге, и он воспитывал меня вместе с опытным джонином, Асумой Сарутоби, которого некоторые из вас могут знать. Я стала чунином в тринадцать лет, а джонином - в пятнадцать, присоединившись к Анбу вскоре после моего восемнадцатого дня рождения. Излишне говорить, что я более чем квалифицирована для этой должности, и вам не нужно недооценивать меня. Речь-самореклама обращает на меня несколько странных взглядов, но, конечно же, люди перестают смотреть на меня осуждающими глазами и вскоре возвращаются к переодеванию. Я подхожу к единственному свободному шкафчику, ближайшему к двери, и открываю его. Запах мгновенно поражает меня, и я чуть не задыхаюсь. Запах похож на ужасную смесь запаха мертвого тела и плесени. Чей-то голос прерывает мои мысли, и я быстро поворачиваюсь, закрывая за собой неприятный шкафчик. — Это был шкаф бывшего капитана, — тихо говорит черноволосая девушка. — Я слышала, что он был вспыльчивым придурком, — говорю я, повторяя слова парня с ресепшена, сказанные ранее. Она тихонько хихикает, затем запихивает маску в шкафчик и захлопывает его. — Можно и так сказать. Я хочу спросить, что она имеет в виду, чтобы получить всю информацию об этом таинственном капитане, но воздержусь, ради моей репутации. Мне нужно выглядеть сильной, как физически, так и морально. Поэтому вместо того, чтобы удовлетворить свое зудящее любопытство, я меняю тему. — Я надеюсь, что все знакомы с formation Z*. Я хочу, чтобы вы все через десять минут явились на тренировочное поле номер три и были готовы к работе. Я хотела бы посмотреть на индивидуальные и командные навыки каждого из вас. Подобно хорошо подготовленным солдатам, никто не подвергает сомнению приказы капитана. Они следуют команде и сразу же начинают переодеваться в форму. Я мысленно отмечаю тот факт, что все они думали, что это будет день отдыха, - день, не требующий оружия ниндзя или надлежащей формы. Видимо, я - щенок, по сравнению с их предыдущим капитаном. По старой привычке я переодеваюсь в старую форму Анбу. Никто даже не смотрит в мою сторону и не ставит под сомнение это действие. Мужчинам и женщинам здесь не стыдно, особенно тем, кто находится в одном подразделении. Наш разум нелегко поколебать, когда мы знаем, что находимся на службе. Это один из необходимых навыков Анбу - отбросить личные чувства и эмоции и сосредоточиться исключительно на миссии. Похоти нет места в раздевалке Анбу. Все остальные уже ушли и отправились на полигон. Я делаю глубокий вдох, поправляя защиту, знакомую, но руки еще не привыкли к такому весу. Странно думать, что я носила ее все время в прошлом и никогда не беспокоилась о тяжести. Я знаю, что снова к этому привыкну, но в этот момент я встряхиваю руки и знакомлюсь с тем, каково это - двигать руками во всех направлениях с этим дополнительным весом. — Знаешь, теперь их делают более легкими, — эхом разносится голос из-за ряда шкафчиков. Я сразу же перестаю трясти руками, понимая, что, должно быть, выгляжу как ребенок. Я думала, что я одна. Фигура, принадлежащая к голосу, выходит и появляется в поле зрения, и я будто знаю этого человека, но не помню, откуда. — Они сделаны из более легких металлов, а не из тяжелого железа, которое ты использовала в свое время. Пфф, мое время. Он говорит это так, как будто я древнее существо из совершенно другого мира. — Да, но мне нравится то, что использовали в мое время, — уверенно говорю я, пытаясь казаться умной, но, кажется, безуспешно. — Кроме того, вес увеличивает мою скорость, если я делаю замах. — Это также быстрее утомляет тебя, что означает, что ты в целом менее опытна. Выносливость, — говорит он, затягивая свой хвост на голове потуже. Его черные волосы густые, но крепко держатся на резинке. Его слова звучат и небрежно, и тщательно продумано. На самом деле, каждый его шаг кажется продуманным. То, как он себя ведет, - всего лишь одно большое продуманное действие. И вот наконец до меня доходит. — Ты - Нара, — говорю я, гордясь тем, что поняла это, хоть и с малым успехом. Он кивает и кладет руку себе на шею в позе, очень похожей на других из клана Нара. — Изуко. Я из отдела разведки, но мне сказали передать тебе послание. Я закрываю свой шкафчик и собираюсь встретиться со своей командой на тренировочной площадке номер три, когда Изуко Нара сообщает мне, что командир созвал встречу со всеми капитанами через десять минут. Вздыхая, я благодарю Изуко и иду на тренировочную площадку, уже боясь сказать моей команде, что они зря готовились. Какое ужасное начало в качестве капитана. — Вы опоздали, капитан Хатаке. Несмотря на то, что я сама сказала им так называть меня, для моих ушей это все равно звучит странно. Не только Хатаке, но и Капитан. Это все еще так странно. Всю свою жизнь я была только Сарутоби, и я буквально только что была обычным ниндзя. Неожиданно я - капитан Хатаке. К счастью, Какаши в свое время так не называли. Это было бы чертовски запутанно. В дни, когда мы работали в Анбу, мы были гораздо менее формальны с нашим капитаном; или, может быть, это было только с Какаши. Мы всегда называли его просто капитаном Какаши, Какаши-сэмпаем или, за его спиной, Хладнокровным капитаном. Формальности были не про него. — Хмм, ну, у меня небольшая проблема, — я хочу извиниться перед тем, как принять решение не быть такой поникшей. Расправив плечи и вздернув подбородок, говорю: — Мы потренируемся завтра на рассвете. Как бы это ни было удивительно, я не получаю в ответ кряхтения или недовольных вздохов. Некоторые быстро уходят, слишком сильно стремясь оказаться где угодно, только не здесь. Некоторые остаются, чтобы поболтать с другими, прежде чем уйти. Последней уходит черноволосая девушка с низким голосом. — Между прочим, я - Каори, — говорит она, умело засовывая ножи и оружие ниндзя в мешочки, спрятанные по периметру всей ее формы. — Я специализируюсь на оружии, хотя это довольно очевидно, — заявляет она с легким раздражением, указывая на все спрятанные мешочки на своей униформе. Я улыбаюсь, но чувствую себя странно, как будто не знаю, что сказать. Должна ли я им открываться? Я знала, что стать капитаном означает изучить их навыки, но должна ли я связываться с ними в более глубоком смысле? Я уверена, что сегодня вечером Какаши неохотно, но все же ответит на эти вопросы. Он все еще немного расстроен, что я заняла позицию даже после всех его предупреждений. Я хочу быть хорошим капитаном. Я хочу нравиться всем. Я хочу, чтобы они доверяли мне, знали, что они могут доверить мне свою жизнь, и что я способна принимать трудные решения от их имени. Решения, которые могут быть между жизнью и смертью, жертвой или ущербом. Я полагаю, что для такого уровня доверия требуется некоторая связь, независимо от моего положения. — Я специализируюсь на рукопашном бою, хотя использую некоторые дзюцу. Обычно я использую лезвия в качестве оружия. — Кратко, но информативно. Не слишком сентиментально, показывая, что мне все равно. Я собираюсь повернуться и отправиться на встречу, на которую, если я не потороплюсь, то определенно опоздаю, когда Каори снова говорит. Она останавливает меня. — Ой, Хатаке, расслабься. Я знаю, что ты много паришься насчет первых впечатлений, но будь собой. Это лучшее, что ты можешь сделать для этой команды. Откровенность. Она права. Я не смогу завоевать чье-либо доверие, если не буду откровенна с ними. Я не какая-то авторитетная фигура, которая принимает все решения. Я - информационный маяк, и да, я делаю решающий выбор, но команда решает - жизнь или смерть. Миссии требуют командной работы. Как я могла это забыть? Это единственная философия, которую Какаши всегда вбивал нам в голову в Команде Ро. Работа в команде, работа в команде, работа в команде. Мы все товарищи. Никогда не позволяй товарищу умереть. Никакая миссия или успех никогда не стоят жизни товарища. — Спасибо, Каори. Я знаю, я слишком много надумываю. Я просто.., — я на мгновение замолкаю, обдумывая свои следующие слова и стоит ли их говорить. Опять же, беспокоясь, я могу показаться слабой. Я должна напомнить себе то, что мне только что сказала Каори - откровенность. — Я хочу сделать все правильно. — Я знаю, — добавляет она. — И ты это сделаешь. Ты освоишь это, пока твоя цель не совершенна. Никто не совершенен, даже капитаны Анбу. Мы все время от времени совершаем ошибки. Какаши очень ясно дал мне это понять, когда пытался убедить меня не занимать эту позицию, и вот я здесь, уже напрочь забыв об этом. Мне нужно стать лучше. Ее голос такой низкий и хриплый по сравнению с добрыми, мудрыми словами, которые она мне сейчас говорит. Я лучше всех знаю, что внешность обманчива. Мой муж - один из тех, кто видит по-одному, но ведет себя совершенно по-другому. Точно так же, как Какаши все время выглядит ленивым и усталым, но на самом деле трудолюбив и эффективен, эта, на вид смуглая девушка по имени Каори, - яркий пример мудрости и поддержки. С этими словами я коротко киваю, и мы обе расходимся. Я - на встречу с командиром и другими капитанами. Она, - куда бы такая странная девушка не ходила в свое свободное время. Подобные вещи я, возможно, никогда не узнаю, но я должна знать способы подхода к другим людям. Способы, которые мне еще предстоит научиться. Кажется, мне еще многому предстоит научиться.