oak, broom, and meadowsweet

      Как и говорил Уджин, к следующему утру, когда он проснулся, его крылья полностью исцелились. Мускулы в них были тугими; он разминал их осторожно, пока наконец-то не смог сложить их, наслаждаясь отступающей болью. Ему хотелось выйти наружу, почувствовать ветер под собой в полете, но он знал, что это невозможно – ему нужно было скрываться, по крайней мере пока. Чан еще не усилил заклинания, и Уджин почти чувствовал словно через сеть, что его разыскивают. Это его немного пугало. Он не знал, что случится, если его найдут. Желая избавиться от мысли, он снова расправил крылья. Здесь он был в безопасности. Пока Чан позволял ему остаться.       Уджин вспомнил о том, что Чан пообещал почистить ему крылья. Технически, Уджин мог сделать это сам сейчас, когда он мог дотянуться до своих перьев, но ему не хотелось лишать Чана того, что тот считал искуплением. Кроме того, он и его друзья чистили крылья друг друга, когда они были младше – это было обычным делом для ангелов.       В основном Минхо помогал чистить крылья Уджина. Хенджин и Сынмин не позволяли никому, кроме друг друга касаться их перьев – эта привычка сохранялась на протяжении веков.       Уджин улыбнулся, вспоминая о дне, когда он надоумил Минхо украсть одно из уходовых принадлежностей Сынмина. Хенджин тогда почти разразился истерикой, после чего они исчезли на целых три дня. Сначала это было смешно, но когда наступил третий рассвет, он и Минхо почувствовали себя виноватыми. Они ждали, глядя в небо, пока не решили отыскать своих друзей, а когда нашли, все они сделали вид, будто ничего не случилось.       Вздохнув про себя, Уджин задумался, чем сейчас занимаются три его друга. Так же шкодили, надеялся он. Неудивительно, что четверо из них никогда не получали особого одобрения дома. Он уж теперь точно не получит.       Он решил, что спросит, сможет ли остаться, когда Чан почистит ему крылья. Подойдя к столу, Уджин стал искать музыку в телефоне человека. Как оказалось, куда проще было передвигаться по комнате с рабочими крыльями: потолок был высоким, и он мог вытянуть их в пустое пространство вместо того, чтобы держать их сложенными за спиной. Прокручивая плейлист, составленный Чаном для него, ангел остановился на чем-то медленном и немного грустном, желая почувствовать меланхоличный покой. Он подпевал первому куплету, остановившись с улыбкой, когда, повернувшись, обнаружил проснувшегося Чана, сидящего на своей импровизированной постели, уставившегося на него в сонном удивлении.       — Ты в порядке? – спросил Уджин.       Чан кивнул.       — Просто, ты как бы красивый, — пробормотал человек. Через мгновение его глаза расширились, когда он понял, что сказал. Уджин рассмеялся, видя, как Чан становился все более взволнованным, пытаясь оправдать свои слова.       — Спасибо за комплимент, Чан, — благодарно сказал Уджин, и Чан легонько улыбнулся, прежде чем отвернуться. Уджину хотелось, чтобы этот момент длился дольше. Было приятно видеть его улыбающимся.       — Я рад, что твои крылья восстановились. Тебе все еще нужна помощь, чтобы их почистить? — спросил нерешительно Чан, как будто боялся, что Уджин внезапно передумал и стал испытывать отвращение к этой перспективе.       Уджин кивнул.       — Буду благодарен, если ты поможешь, — сказал он. — Мышцы еще тугие, чтобы сгибаться без дискомфорта, и я, кажется, не смогу дотянуться до всех нужных мест, — он задался вопросом, была ли это первая ложь, сказанная им.       — Ну, раз ты теперь можешь пройти сквозь дверной проем, думаю, ты мог бы принять ванну? – предложил Чан. – Не подумай, что от тебя пахнет или что-то в этом роде, но здесь пыльно, и я подумал, что, может быть, тебе этого захочется. Потом я помогу с твоими крыльями, конечно, не в то время, пока ты в ванной…       Уджин с восторгом наблюдал, как лицо человека заливал румянец. Таким Чан нравился ему куда больше, чем днем ​​ранее, с ужасом и ненавистью к себе, которые он видел в его глазах.       — Было бы неплохо, — согласился он, когда Чан снова смутился. Было трудно удержаться от желания дразнить его, но Уджин подумал, что Чан практически свернется в клубок и исчезнет, если он это сделает. — Покажешь, где ванная, пожалуйста? — спросил он, и голова Чана поднялась.       — Ах да, конечно. Пошли, — он повел Уджина вверх через два лестничных пролета — ангелу пришлось пригнуться, чтобы пройти крыльями через дверной проем — в чистую, выложенную плиткой комнату. Комната была недостаточно широка, чтобы он мог полностью расправить даже одно крыло, но он предположил, что они спустятся вниз, когда Чан будет чистить ему крылья. Он внимательно слушал человека, пока тот объяснял, как использовать краны, показал ему шкаф с ароматическим мылом и шампунями, которыми он мог воспользоваться.       — Тебе будет комфортно? — спросил он нервно. — Я имею в виду… – он указал на крылья Уджина.       — Со мной все будет в порядке. Я сяду так, чтобы крылья свисали с боков, – объяснил он. Чан кивнул.       — Хорошо! Тогда я оставлю тебя? О! Я думаю, у меня есть одежда, которая может тебе подойти, оставлю ее прямо за дверью. Я буду внизу, хорошо? – Уджин кивнул, и Чан ушел, закрыв за собой дверь.       Уджин позволил теплой воде течь по руке. Он задумался насчет пены, но решил, что ему, вероятно, понадобится больше, чем одна ванна, чтобы избавиться от всей грязи. Он решил,что добавит что-нибудь в следующий раз.       Он разделся, медленно погружаясь в чистую воду и наблюдая, как пыль и грязь стекают с него. Сама ванна была глубокая, и ему потребовалось время, чтобы устроить крылья достаточно комфортно. В итоге ему пришлось сидеть на коленках с крыльями, свисающими с бортика ванны. Вода быстро стала коричневой, и все закончилось тем, что ему пришлось набрать еще две ванны, чтобы просто почувствовать себя чистым. Количество сошедшей с него грязи было просто абсурдно, но спустя почти три часа Уджин наконец почувствовал себя почти нормально.       Чан оставил ему одежду за дверью: брюки были коротковаты, а футболку он сложил и оставил на полке. Крылья имели тенденцию делать человеческую одежду несколько непрактичной.       Чан сидел за столом и читал, когда ангел спустился вниз. Несколько кистей и маленькая бутылка лавандового масла лежали на столе рядом с ним, аккуратно выстроившись рядом друг с другом. Он закрыл книгу, на обложке которой красовалась ярко окрашенная птица, когда услышал шаги Уджина.       — Что ты читаешь? — спросил Уджин. Чан покраснел.       — Книга по орнитологии, — признался он. — Тут есть глава о том, как птицы чистят свои перья, и я подумал, что это может быть полезно. Я хочу сделать все правильно, — Уджин не мог удержаться от улыбки.       — Ты такой добрый, — тихо сказал он, и Чан покачал головой. — Да. Было бы хорошо, если бы ты сам это увидел.       — Я не был добр к тебе раньше, — прошептал Чан.       — Ты был в отчаянии, Чан, и ты не мог контролировать это. А теперь ты помогаешь мне. Все просто, – он улыбнулся. – Ничего, если я сяду? Это может занять некоторое время.       Чан заколебался.       — Ты уверен, что все еще хочешь, чтобы я помог? — Сердце Уджина упало. Чан все еще был полон сомнений.       — Да, — настоял он мягко. — Я тебе доверяю.       — Хорошо, – сказал Чан. — Можешь расправить крылья? — Уджин сделал, как он просил, и Чан подвинул свой стул так, чтобы сесть у его левого крыла. — Значит, я наношу масло на каждое перо и кистью распределяю его вниз, верно?       — Точно, — проговорил Уджин. — Я скажу, если что-то не так, не волнуйся. — Чан сидел неподвижно, уставившись на его крыло. — Все в порядке, — заверил его Уджин.       — Просто... они прекрасны. Такое чувство, что я не имею права их трогать, — пробормотал Чан.       — Мы говорили об этом, Чан, — мягко сказал Уджин.       — Хорошо, — глубоко вздохнул Чан. — Хорошо, — он осторожно капнул маслом на первое перо, а затем широкой мягкой кистью повел вниз по опахалам, смывая грязь. — Так нормально? — нервно спросил он, и Уджин кивнул. Медленно Чан чистил левое крыло ангела, время от времени останавливаясь, чтобы почистить кисть от грязи или позволить Уджину размяться. Вскоре воздух стал густым от запаха лаванды, и Уджин почувствовал себя лучше, чем за несколько недель. Он довольно выдохнул, обращая на себя внимание Чана.       — С тобой все в порядке? — спросил человек.       — Мхм. Это приятно, — ответил Уджин. Он не знал, как это объяснить. — Наверное, это немного похоже на то, как если бы кто-то перебирал твои волосы. Это даже успокаивает.       Чан негромко рассмеялся.       — Прошло два часа, а ты не сказал ни слова.       Уджин улыбнулся.       — Я был расслаблен. К тому же то, что ты здесь, приятно. Знать, что ты помогаешь, приятно, — он знал, что Чан покраснел, прежде чем увидел. — Ты так легко краснеешь, — поддразнил ангел. — Интересно, какого цвета было бы твое лицо, если тебя действительно смутить?       Улыбка Чана стала шире, и Уджин не мог отвести взгляд. У человека была такая милая улыбка.       — Видел бы ты меня, когда мой друг случайно проговорился, что это я оставил валентинку в шкафчике другого мальчика в школе. Нам было по десять, но мне казалось, что жизнь окончена, — его улыбка исчезла, и Уджин увидел, как выражение его лица изменилось на более задумчивое. — Это же... это же неправда? Что быть геем... – он не закончил предложение, и тишина немного растянулась.       — Грех? — закончил тихо Уджин. — Вовсе нет. Любовь – прекрасная вещь, независимо от того, между кем она цветет.       Чан мягко улыбнулся, проводя кистью по следующему перу.       — Я рад, — сказал он. Уджин слегка вздохнул. Это был подходящий момент, чтобы спросить.       — Могу я остаться здесь ненадолго? — спросил ангел.       Чан выглядел удивленным.       — Разве ты не хочешь вернуться домой?       — Я... — Уджин заколебался. Возможно, правда будет лучшим ответом сейчас. — Я не уверен, что могу вернуться. То, что я сделал для тебя... это было под запретом. У меня не было права создавать душу, и поэтому я сомневаюсь, что меня примут на небесах.       Тишина.       Уджин обернулся, чтобы посмотреть на Чана, тот упал на стул и уставился на перья перед собой. Тяжесть вернулась к нему: вина засасывала его вниз, словно тонущего человека.       — Чан, — позвал он тихо. — Я не жалею об этом. Видеть тебя счастливым — значит, оно того стоило.       Не говоря ни слова, Чан сел прямее и продолжил чистить крыло Уджина. Выражение его лица было пустым, движения были механическими, и Уджин содрогнулся от воспоминания о мрачных днях, прошедших в этой комнате.       — Чан, не надо. Не смотри так. — Он осторожно сложил свое крыло и сел перед Чаном так, чтобы встретиться с ним лицом. Человек попытался отвести взгляд, но Уджин обхватил ладонью его лицо. — Чан, — его голос был нежным. Он уже мог видеть наворачивающиеся слезы на глазах Чана. — Я сделал бы то же самое снова. Если бы у меня был выбор, я бы снова решил спасти тебя.       — Потому что я пытал тебя или потому, что я угрожал тому парнишке? — горько спросил Чан. Уджин наклонился, чтобы прижаться к нему лбом, пытаясь показать человеку, каким он видел его, всю его доброту.       — Не поступай так с собой, — прошептал он. — Я бы все равно помог тебе. Я почти решился. Я не смог бы оставить тебя таким, каким ты был. — Чан ничего не ответил, просто закрыл глаза, чтобы остановить слезы, и Уджин осторожно провел пальцами по его щеке. — Я прощаю тебя за все. Я буду говорить это столько раз, сколько тебе понадобится. Если бы я мог сделать выбор снова, я бы выбрал тебя, – он медленно отпрянул, наблюдая за тем, как Чан открывает глаза. У него были прекрасные глаза: темные и мягкие, подобно рисунку углем. Отчаянные, они были полны страха, вины и боли, и Уджин не хотел ничего другого, кроме как избавить человека от этого бремени.       — Конечно, ты можешь остаться, — проговорил в конце концов Чан хриплым голосом. — На столько, на сколько тебе потребуется.       Уджин мягко коснулся его щеки.       — Спасибо, Чан.       Чан едва заметно кивнул, а затем указал на стул.       — Садись, — тихо проговорил он. — Я почти закончил с этим крылом. — Уджин сделал, как тот попросил, снова расправил перья и почувствовал нежные касания Чана на своем крыле. Теперь он работал быстрее, и уже через час все перья были чистыми и опрятными. За окном начало темнеть.       — Нам следует отдохнуть, — предложил ангел. — Правое крыло подождет до завтра.       — Хорошо, — тихо ответил Чан, поднимаясь и направляясь к лестнице, даже не взглянув в его сторону.       — Чан?       — Хм?       — Не спи на полу. Я знаю, ты думаешь, что не заслуживаешь утешения и комфорта, но я обещаю тебе, что это не так, — Чан встретился с ним неуверенным и уязвимым взглядом. — Кровать достаточно большая для двоих, Чан. Я настаиваю.       — Хорошо, — неуверенно ответил Чан. – Мне нужно принять душ, но я скоро вернусь.       Пока ждал, Уджин решил почитать книгу Чана, рассматривая схемы, диаграммы полета, таблицы типажей оперения и т.д. Его левое крыло стало намного чище, чем правое, и немного светилось в тусклом свете. Чан хорошо поработал: он все делал осторожно, аккуратно уложив верхние перья, не забыв о нижних. Давно его крыло не чувствовалось таким ухоженным. Уджин сделал ментальную заметку обязательно сказать человеку об этом. Сложив крылья, ангел сел на кровать ждать Чана: он намеревался убедиться, что человек не станет ложиться спать на пол. Но он был счастлив, запах масла лаванды на его крыле был убаюкивающим, и ему понадобилось всего несколько минут, чтобы заснуть.       Он ненадолго проснулся, когда матрас прогнулся под тяжестью другого тела, и улыбнулся про себя.       — Спокойной ночи, Уджин, — услышал он шепот Чана и, не задумываясь, расправил крыло, накрывая им человека, прежде чем сон снова завладел им.