Часть 3
8 сентября 2020 г., 07:44
На следующее утро спина Уджина болела — удержание крыльев раскрытыми и приподнятыми в течение столь длительного времени напрягало мышцы. Сжав зубы, он осторожно поднял их, чтобы сесть.
Чан сел на своем матрасе, поднявшись с закрытыми глазами, его темные кудри беспорядочно лежали друг на друге.
— Доброе утро, — сказал Уджин.
Чан повернулся к нему лицом, все еще не открывая глаз.
— М-м-м, — прогудел он и опустился головой обратно на подушку. Уджин едва сдержал смех. Чан, очевидно, не был ранней пташкой.
Чувствуя себя значительно лучше, чем вчера, Уджин осмотрел себя в ожидании, когда Чан проснется окончательно. Каждый синяк на его теле прошел, каждая царапина, которую он получил от волочения по земле, зажила. Он больше не чувствовал приступов головокружения, когда вдыхал слишком глубоко. Остались только его крылья, кривые и испачканные грязью с пятнами засохшей крови вокруг переломов. Уджин вздохнул. Он не думал, что они когда-либо выглядели так плохо.
Он потратил целый час, вытаскивая перья, до которых мог дотянуться, вздыхая над теми, которые достать не смог. Когда он закончил, Чан уже не спал, тихонько наблюдая за ним.
Уджин встретил его взгляд и спросил, колеблясь:
— Могу я попросить тебя сделать кое-что для меня? Я пойму, если ты откажешь.
Выражение лица Чана упало.
— Хорошо, – тихо сказал он слегка дрожащим голосом.
Уджин закрыл глаза, не особо желая видеть реакцию человека.
— Можешь сломать мои крылья? Чтобы они могли зажить правильно. Как ты сделал с моей рукой. Я не могу почистить их сам, пока они такие, — тишина последовала за его словами, и он заставил себя снова открыть глаза, увидев Чана, который выглядел так, словно его вот-вот вырвет. Вся кровь ушла с его лица, стоило взглянуть на изуродованные крылья Уджина. Его трясло.
— Я… я не могу, Уджин, я не могу. Прости, но я не смогу ломать тебе кости. Вправить их обратно уже было… Я причинил тебе достаточно боли. Я знаю, что это к лучшему, но я... Нет. Прости, — его глаза блестели от слез. Уджин наклонился к нему, но Чан быстро поднялся на ноги, и Уджин остановился, вытянув руки в успокаивающем жесте.
— Прости, что попросил тебя об этом, — сказал он. — Я найду другой способ. Обещаю.
— Могу я еще чем-нибудь помочь? — Чан почти умолял, отчаянно пытался сделать все, что мог, чтобы искупить свои прошлые поступки. Уджин опустил руки, глядя через плечо на свои грязные, кривые крылья.
— Ты можешь почистить их. Мои крылья. Я не могу достать, потому что не могу их сложить. Но им нужно масло и... что-то вроде кисти, наверное, чтобы убедиться, что опахала лежат прямо. И там все еще есть сломанные перья, которые нужно выдернуть.
Чан кивнул, шмыгая, как будто собирался заплакать.
— Я могу это сделать, — тихо сказал он.
— Спасибо, — сказал Уджин так искренне, как только мог. — Это мне очень поможет. — Чан слабо улыбнулся в ответ.
— Может, тебе еще что-то нужно? Я знаю, что я… я не заботился о тебе. Ты пострадал из-за меня. Я хочу это исправить.
— Это место заговорено? — спросил Уджин. Он был почти уверен, что это было так. Учитывая тяжесть преступления, он думал, что ангелы придут за ним в течение дня после его свершения. Чан застенчиво кивнул. – Что ты использовал?
— Я принесу книги. Я не смогу объяснить заклинания нормально, — объяснил Чан, исчезая за лестницей. Мгновение спустя он появился с полных книг руками. Две выглядели старыми, страницы выпадали из изношенных переплетов, в то время как другие были удивительно новыми: края были гладкими, а обложки едва сморщенными.
— Я использовал защиту от демонов отсюда, но я вроде... модифицировал заклинание так, чтобы оно подходило и ангелам? А вот это заклинание для того, чтобы что-то стало трудным для поиска. Вот это, более современное, чтобы защитить от преследования.
— Ты модифицировал заклинание? — недоверчиво спросил Уджин.
— Да. Многие ингредиенты, такие как полынь и святая вода, характерны для демонов, поэтому я просто поменял их на другие вещи, которые показались правильными.
Уджин почти рассмеялся. Заклинания, очевидно, сработали, но он не встречал столь талантливого к магии человека на протяжении веков. Неудивительно, что Чан вызвал его так легко.
— Можешь усилить заклинания? — спросил он. — Просто для дополнительной безопасности. Все изменилось теперь, ко мне вернулись силы, – пояснил он. Это была не совсем ложь. Его возросшая сила ослабит заклинания, но Чан не знал о его страхе быть найденным.
— Хорошо, – сказал Чан, но не подошел ближе. Он прикусил губу. Чувствуя, что он хочет сказать больше, Уджин ждал. — Ты знал? — в конце концов, спросил он. — Ты знал, что все закончится так? — Уджин колебался, медлил с ответом. — Пожалуйста, не ври.
— Нет, — проговорил Уджин. — Я знал, что умру, если не завершу работу. И какое-то время... я не думал, что у меня хватит сил доделать ее.
Чан издал слабый хлюпающий звук, и Уджин поднял голову. Чан уставился сломленным взглядом в пол, слезы капали с его подбородка и скатывались вниз по шее.
— Не плачь, — пробормотал Уджин, протягивая руку, чтобы вытереть слезы. Чан отпрянул от прикосновения, отступив назад, чтобы быть вне досягаемости Уджина.
— Прости, мне… мне нужно идти, — пробормотал он, направляясь к двери и поднимаясь по лестнице. Уджин слышал отголосок его рыданий, когда он уходил, и горячо жалел о том, что не мог пойти следом: он чувствовал, что заклинания были сняты с двери, но его крылья не могли пролезть сквозь узкий дверной проем в раскрытом состоянии. Он даже не помнил, как Чану удалось затащить его сюда, когда у него было сломано одно крыло после первого падения. Он предположил, что Чану тогда было плевать повредит ли он крылья ангела больше.
Осторожно он лег обратно, прижавшись щекой к подушке. Возможно, ему не следовало говорить правду. Он сомневался, что был в силах понять сложность ситуации Чана. Он потерял свою душу, стал не более, чем существом отчаяния и насилия, и теперь он должен был мириться с последствиями жестокости, которую проявлял. Уджин вспомнил, как он говорил о музыке, как согласился почистить его крылья без задней мысли. Он казался таким нежным. Когда он держал эту душу в руках, он знал, что она предназначена для чего-то прекрасного, но он не думал о страданиях, через которые она пройдет в начале.
Уджин вздохнул, закрыв глаза. Когда он решил создать душу, он сказал себе, что нет ничего плохого в том, чтобы исправить кого-то сломленного. Душа была первым шагом, решил он, но впереди еще долгий путь. Чана можно исцелить. Уджин поможет ему. Но это займет время.
***
Уджин проспал всю ночь и большую часть следующего дня из-за затраты энергии на исцеление крыльев. Он, пошатываясь, поднялся с кровати как раз когда солнце начало садиться. Чан, сидевший за столом над тарелкой, кажется, супа, увидев его, вскочил на ноги. — Погоди, тебе не стоит вставать, — пробормотал он, осторожно направляя Уджина обратно в кровать. Казалось, он неохотно притрагивался к нему: редко касался ладонями оголенной кожи ангела, чтобы практически в тот же момент дернуться, словно ошпаренный. — Я в порядке, Чан. Мне нужно размять ноги, — Уджин обернул пальцы вокруг запястья человека, но тот издал слабый звук несогласия, пытаясь аккуратно высвободиться. — Не надо. Уджин, отпусти, ты не должен. Уджин немного ослабил хватку, но не позволил Чану отойти. — Не должен что? — мягко спросил он. Плечи Чана опустились, и он отвернулся. Уджин отчетливо видел стыд в каждой линии профиля, отвращение к себе в каждом вздрагивании руки, за которую ангел держал его. — Ты не должен касаться меня, – сказал он дрожащим голосом. — Если тебе не нужно. Я знаю, я… я обещал помочь с крыльями, почистить их, но ты не должен… – он замолчал, стиснул зубы, глаза его блестели. Уджин не знал, что сказать. Он даже не знал, с чего начать. В конце концов он мягко дотронулся до лица Чана, заметив, как тот замер от прикосновения, и поднял его подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Можешь помолчать? — мягко попросил он. — Отказывать себе в касаниях, в доброте? Это тебя погубит, Чан. Чан закрыл глаза, и Уджин увидел, как он дрожит. — Стой, — прошептал он. — Ты не… — Пожалуйста, не говори мне, что я не понимаю, — взмолился Уджин. — Я наблюдал за человечеством веками. Я знаю все способы, которыми вы губите себя и других, и я молю тебя, Чан, не надо. Я прощаю тебя за все, что произошло. Не наказывай себя за это. Пожалуйста. Чан не ответил, поэтому Уджин осторожно притянул его, чтобы обнять. Он не обнял ангела в ответ, но Уджин почувствовал слезы на шее и крепче прижал его к себе. — Пообещай мне, что ты не станешь себя наказывать, — прошептал ему Уджин. — Обещай мне, что ты не будешь так ранить себя, Чан. Прошло много времени, прежде чем голос Чана, легкий и дрожащий, как певчая птица, нарушил тишину. — Я обещаю, — сказал он, и колеблясь, медленно обхватил руками талию Уджина. — Вот и все, — мягко сказал Уджин. — Все нормально, — они постояли так еще немного. Чан тихо плакал в плечо Уджина, а ангел пытался сквозь объятия передать ему как можно больше прощения и любви. В конце концов Чан отстранился, избегая взгляд Уджина. — Мне нужно поспать, — пробормотал он. Уджин кивнул, позволив своей ладони скользнуть на плечо Чана, когда тот отступил. — Это хорошая идея, — согласился он. — Большинство вещей кажутся лучше после небольшого отдыха. — Да, — раздался почти неслышный ответ Чана. Уджин проследил за тем, как тот выключил свет. Заходящее солнце осветило его фигуру, когда он сел на свою импровизированную кровать на полу. Уджину совсем не нравилось видеть его спящим на полу, укутавшимся в спальный мешок, но он сомневался, что сможет убедить Чана спать в более удобном месте. Уджин вздохнул. Маленькие шаги. Несмотря на то, что он выспался, Уджин почувствовал, как веки потяжелели, стоило ему лечь в постель. Он услышал, как Чан перевернулся в спальном мешке, шум шелестящего полиэстера казался громче в темноте, и его сердце заныло. Несмотря на истощение, сон все не наступал.***
Позже той ночью Уджин лежал без сна. Внезапно он услышал голос Чана. — Уджин? — позвал он в темноте. — Да? — отозвался ангел. — Тебе... тебе станет легче? Если я помогу с крыльями? Уджин заколебался. Он не хотел лгать, но и не хотел заставлять Чана делать то, что ему явно не нравилось. — Я бы лучше спал, — сказал он наконец, — если бы мог сложить их. Молчание последовало за его словами. — Хочешь, чтобы я сделал это сейчас? — спросил Чан. Его голос был тихим и дрожащим, и это заставило сердце в груди Уджина сжаться. — Это необязательно, — сказал он мягко. — Ты сказал, что будет легче спать. — Да. Но я могу подождать. Чан колебался, и молчание его звучало так, словно он уговаривал себя. — Я сделаю это, — услышал его слова Уджин, и через мгновение зажегся свет, освещая их обоих. Чан выглядел растерянным и бледным, пересекая комнату от двери, вставая за раскрытыми крыльями Уджина. — Необязательно делать это руками, — мягко сказал ему Уджин. — Можешь воспользоваться чем-то тяжелым, если так тебе будет легче, — от сказанного Чан стал еще бледнее, его кожа походила на облака. — Нет, все в порядке, — прошептал он. — Тут? — он осторожно положил ладонь на верхнюю часть крыла Уджина, где оно согнулось под странным углом, и Уджин постарался не зашипеть от боли. Он кивнул, и Чан медленно выдохнул. — Хорошо, — пробормотал он больше для себя, чем для Уджина. — Просто нажать, да? — Верно. — На счет три? — Давай. Чан кивнул. — Хорошо, — сказал он, пытаясь прозвучать уверенно. — Один. Два. Три, — кость вернулась на место, и Уджин упал вперед, приземляясь на руки. Его второе крыло инстинктивно взмыло вверх, словно пытаясь поднять его. Он забыл, насколько это больно. — Уджин? — Паникующий голос Чана донесся к нему сквозь дымку боли и адреналина, и он поднял голову, чтобы слабо улыбнуться. — Спасибо, — сказал он едва слышно. Его крыло будет заживать дольше, чем рука, но он уже чувствовал, как оно срасталось. Чан хорошо справился. — Ты изучал медицину? — спросил он, пытаясь отвлечь Чана от беспокойства. — Ты отлично справился. — Нет. Биологию, да, но… я просто чувствую, когда с вещами что-то не так. Чувствую, как должно быть, — он опустил голову. — Моя бабушка была колдуньей, — признался он. — Раньше она говорила, что я похож на нее больше, чем мой отец. — Объясняет то, как тебе удалось провернуть ритуал с душой, — согласился Уджин, пытаясь скрыть, насколько неровным стало его дыхание. — Большинство людей на такое не способны. — Я не думал, что это что-то особенное ... Я думал, что все сработало, потому что я старался. Уджин поднялся, снова садясь, чтобы видеть Чана как следует. — Поверь мне, Чан. Ты очень необычный, — щеки Чана залил румянец, он избегал взгляда ангела. — Готов заняться вторым? — бормоча, спросил он. — Да, спасибо. Если ты готов. — Чан кивнул, обойдя кровать к другому крылу. Снова, на счет три, он с завидной точностью сломал кость в нужном месте и потянул. Уджин на мгновение отключился, оказавшись на кровати лицом вниз. Чан лихорадочно звал его имя. — Я в порядке, — заверил он его. — Было больно. Но теперь я чувствую, что они заживают. — Может обезболивающие? Они вообще работают на ангелах? Уджин медленно покачал головой. — Нет, я в порядке. Боль утихает каждую секунду. — Он посмотрел на Чана и улыбнулся, потянувшись, чтобы коснуться его волос. — Иди спать. Я буду совершенно здоров к утру. И прежде чем Чан успел ответить, Уджин снова отключился.
