Sens

Расщелина посреди выжженной и безжизненной черной равнины дышала жаром. Из нее вырывались клубы обжигающего пара и красноватый свет, а огненные потоки, протекавшие тут же, плавили и так пострадавшую почву. Все вокруг было опустошенным, заброшенным и гнетущим. Ровена поежилась, стоя на самом краю пропасти. Стараясь долго не раздумывать, она прыгнула туда вниз головой, прижимая крылья к телу, чтобы не повредить их об узкие стенки. Так, некоторое время она падала, пока, наконец, своды не расширились, и девушка сделала мощный взмах крыльями, выровнявший ее полет. Нестерпимый жар сушил кожу, так что Ровена мечтала поскорее оказаться в библиотеке. Именно такой была преисподняя – вначале ужасно горячая, но ближе к тому месту, на котором, считалось, она заканчивается, жар сменялся лютым холодом, заставлявшим застывать кровь в жилах. Тем не менее, это был дом для всех рожденных демонов, но Ровена не была рада возвращаться сюда. Время, которое она провела со своей семьей до поступления в школу, не было счастливым и беззаботным детством. Хотя, наверное, нормально, что один из сильнейших князей ада Левиафан требует от своих детей того, чтоб они добились таких же высот, как и он сам. Но ни Ровена, ни Ади не любили говорить об этом. Пожалуй, в какой-то степени они могли понять Дино и ангела Фенцио, но у них была любящая мать, немного скрашивающая тяжелые указания отца. Демоница все время чувствовала, что подводила свою семью. Подводила своей мягкостью, жалостью, состраданием. Она старалась избегать заданий, где ей надо было склонить смертного к чему-то ужасному, но подобного ни один из учителей не терпел бы слишком долго. Поэтому Ровена шла на всякие уловки и хитрости, играла в поддавки, по тем или иным причинам раз за разом проваливая свою работу. Это продолжалось пока отец не вызвал ее к себе, где она стояла, опустив голову, слушая, как Геральд и Фенцио докладывают о ее «успехах». Когда Левиафан остался наедине с дочерью, он не сказал ей ничего, и это было намного хуже, чем, если бы он кричал. Князь всего лишь долго буравил непутевую дочь взглядом, а затем махнул рукой, отпуская ее на все четыре стороны. После этого, через силу, девушка выполняла все, что от нее просили. Она чувствовала, как каждый раз что-то в ней ломается. Единственной отдушиной стали полеты, когда она рассекала воздух на своих кофейно - пегих (еще одна насмешка судьбы) крыльях. Затем, полеты сменились крылоборством, где Ровена выплескивала все, что копилось у нее в душе на противника. Наконец-то учителя и отец были ей довольны. В библиотеке, как обычно, сидел Люцифер, который лишь кивнул вошедшей Ровене. Она так же ответила ему наклоном головы. Ей бросился в глаза незнакомый Непризнанный, изучающий полки, который, будто почувствовал ее любопытство и обернулся, приветливо улыбаясь. Девушка равнодушно закатила глаза и прошла к книжным полкам. Ровена окинула взглядом зеленых глаз книги и по одной начала брать их. Демоница старалась выбирать что-то, где было указано слово «легенды», надеясь, что так она сможет быстрее найти что-то о Фатуме. Собрав небольшую стопку, она переместилась к столу, за которым, обычно, посетители библиотеки изучали содержимое нужных им фолиантов. Работа предстояла большая и Ровена, обреченно вздохнув, с головой ушла в изучение книг. Удача не улыбнулась ей ни с первого, ни со второго, ни даже с пятого раза. Вскоре, она перестала углубляться в содержание, просматривая страницы наискось, особо не размышляя. - Я могу чем-то помочь? – неожиданно раздался голос, и рядом с девушкой сел тот самый непризнанный, ласково улыбаясь, от чего она нахмурилась, не очень желая сейчас разговаривать с кем-то. - Мне нужны книги о Фатуме, - наконец, пробурчала Ровена, сдаваясь. – Только зачем тебе мне помогать? - О, сегодня я дежурю здесь, по просьбе Фенцио, - парень снова улыбнулся и взъерошил свои кудрявые черные волосы, находящиеся в полном творческом беспорядке, таком, что создавалось ощущение, будто о существовании расчесок Непризнанный даже не догадывался. Тут же он ушел искать нужные девушке книги. Демоница смотрела на то, как быстро и ловко он снует от шкафа к шкафу, просматривая корешки глазами. Судя по всему, парню было привычно помогать кому-то искать нужные фолианты. Ровена подумала, что не встречалась с ним на занятиях, или, возможно, не обращала внимание. Смотря на него, она невольно вспомнила Сэми, с точно такой же улыбкой и искорками света в лучистых глазах, заставлявшие ее забывать все трудности и невзгоды, переживаемые ею когда-либо. Ей вновь стало грустно и невыносимо больно. Ровена пару раз шмыгнула носом. Подошедший Непризнанный увидел ее покрасневшие глаза, но не знал, что могло расстроить такую красивую, по его мнению, девушку. Он захотел ей как-то помочь с тем, что расстраивало ее, но понимал, что она навряд ли расскажет ему. - Я нашел несколько книг, - сказал он, сгружая их на стол. – В них должно быть что-то о Фатуме, тут и сборники легенд, и сказки, и бестиарий. Ну, на всякий случай. - Спасибо, - благодарно кивнула Ровена, открывая первый том «Легенды и мифы, рассказанные одним ангелом». Парень с невозмутимым лицом сел рядом с ней, распахнул другую книгу и точно так же углубился в чтение. Демоница непонимающе украдкой взглянула на сосредоточенное лицо юноши, в задумчивости покусывающего губу. Он перелистывал страницы, быстро их прочитывая и рассматривая рисунки «Бестиария о тварях, кои живут подле Шепфа». - Тебе не обязательно делать это, ты и так мне очень помог, - протянула девушка, шумно захлопнув фолиант и приступая к следующему. - Мне нечем заняться, а так я сделаю доброе дело, - ответил он. – Кстати, меня зовут Тристан. - Очень приятно. Меня – Ровена. Почему ты работаешь здесь? Насколько я знаю, раньше такого не было. Тристан рассмеялся, затем повернулся к ней, улыбаясь, казалось, всем своим существом. Демоница заглянула в его светлое лицо, изучила голубые, широко распахнутые, глаза, обрамленные пушистыми ресничками. Он не смутился, в свою очередь так же рассматривая ее. «Наверное, выгляжу я не лучшим образом» подумала Ровена. Бессонные ночи и слезы плохо сказываются на внешнем виде, но Тристан не видел в этом что-то, что могло бы оттолкнуть. Наоборот, он еще не встречал девушек, на ком лежала бы печать такого горя. - Давай я не буду спрашивать, зачем тебе Фатум, а ты не будешь спрашивать меня о работе, - он подмигнул растерявшейся Ровене. – Это большой и страшный секрет, поэтому лучше пока я оставлю его при себе. Девушка пожала плечами. Да, конечно, у всех должны быть свои, не разглашаемые секреты, но как они могут быть связаны с работой в библиотеке ада? Странный парень определенно был подозрительным и заставлял ее быть настороже, несмотря на все его попытки расположить к себе. Спустя час Ровена потянулась, разминая затекшие мышцы. Рукой она повернула шею направо и налево, встряхнулась всем телом, мысленно проклиная все и вся. Найти хоть что-то о Фатуме оказалось сложнее, чем думала она. Неунывающий и расслабленный напарник начинал раздражать своим оптимизмом, после каждой книги, в которой не было абсолютно ничего, повторяя, что в следующий раз точно повезет. Но то ли демоница была невезучей от рождения, то ли именно сегодня фортуна предпочла не ее. Каждый раз Ровена все больше отчаивалась, мечтая оказаться в своей комнате, лечь в кровать, свернуться калачиком и ждать, когда жизнь изволит сама поменяться в лучшую сторону. Тристан тоже потянулся, распахнул, а затем снова сложил свои крылья. На его длинной челке осела пыль со страниц, падая на светлую рубашку, которую он стряхивал каждый раз, смеясь тому, что даже в аду книжные черви умудряются как-то делать свою работу, проедая листы старой бумаги в настоящее решето. Он показывал их девушке, которая лишь кивала, хмуря пушистые брови так, что между ними залегала складочка. Парень, редко общающийся с учениками школы, с любопытством наблюдал за ней. - Тебе не надоело? – спросил Тристан, начиная очередную главу очередной книги. - Для меня это вопрос жизни и смерти. Я должна узнать хоть что-то, - ответила демоница, поджимая губы, явно не настроенная на разговор. Непризнанный вздохнул, перелистывая страницу «Удивительных сказаний древности, записанных ангелом Хуло» . Неожиданно, на ней оказался странный рисунок, изображавший высокую фигуру в балахоне, воздевшую худые руки к небу. В ее руках, озаренных светом, была скрижаль, надпись на которой гласила на древнеангельском «Фатум». Тристан покосился на соседку, ненавязчиво прикрывая книгу сгибом локтя. Парень знал этот язык и с легкостью перевел все, что было там написано, но не спешил рассказывать девушке. Ровена со стоном легла на стол. Отчаяние и осознание полного бессилия выводили ее из себя, она не знала, что ей делать. Ни в одной книге даже словечком не было упомянуто то, что было ей нужно. Почему Мисселина рассказала на уроке о том, что, казалось, не существовало в жизни? Или оно было спрятано так, что в обычных книгах и свитках его не найти? - Эй, - сосед ткнул ее пальцем в плечо, еще больше раздражая и так взвинченную почти до предела девушку, - хочешь посмотреть на то, что ты ищешь? - Мне сейчас не до шуток, если ты не заметил, - хмуро процедила демоница, все же смотря на подсунутую ей под нос книгу. Увидев рисунок, она непонимающе перевела взгляд на Тристана. Тот снисходительно объяснил ей, что это Фатум. - Откуда ты знаешь? Переводишь с древнеангельского? – с удивлением спросила Ровена. - Немного, - признался тот, чувствуя, как начинают пунцоветь щеки и гореть уши. Тристан понадеялся, что его очевидную ложь спишут на смущение. Так и произошло. Внутренне Непризнанному было даже немного обидно, что демоница настолько не верит в то, что кто-то мог выучить этот древний язык. Но с такими учителями, что были у парня, грех было не знать хотя бы основы, а он, будучи прилежным учеником, смог превзойти все ожидания. - А остальной текст ты можешь? – с надеждой в глазах вновь обратилась к Тристану демоница. - Нет, это сложно, - еще больше заливаясь краской, тихо прошелестел он, опуская голову. Ровена вздохнула и ободряюще похлопала его по плечу. Она дотронулась пальцами до шероховатой страницы, провела тонким пальцем по рисунку. Девушка закусила губу, рассмотрела вязь непонятных ей знаков, похожих на волны и выныривающих из них то тут, то там рыб. На этом языке говорил ее отец, не свободно, но вполне сносно могла что-то рассказать мать, но им с Ади почему-то не разрешили учить его. Брат и сестра особо не задумывались над этим – меньше проблем, больше свободного времени, но сейчас Ровена как никогда жалела о том, что в свое время ей не стало интересно. Демоница задумалась. Тристан встал, взять ручку и бумагу, чтоб переписать себе и потом перевести то, что было написано. Ровена украдкой, пока он отошел, вырвала страницу, сложила ее и сунула в дырку в кармане куртки. В подкладке она хранила те вещи, которые боялась оставить в комнате, которую Джун убирала с особой тщательностью, осматривая все и вся, или в своей комнате в родительском доме, где мать с еще большей дотошностью потрошила ящики ее шкафов и полки, забитые вещами. Поэтому в куртке лежали старый рисунок, когда-то нарисованный ей и братом, уже совсем потрепанный, с засаленными краями, подарок Сэми – засушенный букетик незабудок, который он принес ей после своего первого задания на земле, а теперь еще и страница из книги с Фатумом. Девушка, воровато оглянувшись, запихнула «Удивительные сказания», в которой немного убавилось этих самых сказаний, на ближайшую полку, до которой могла дотянуться рукой. Затем быстро и незаметно покинула библиотеку, стараясь не думать о том, что позже ей придется объясняться перед Непризнанным. *** Рыжеволосая демоница с плеском вынырнула из ванны, приглаживая руками мокрые волнистые волосы. Тяжелый водяной пар почти не давал дышать, клубясь под потолком, оседая мелкими капельками на стене, выложенной голубой плиткой. Ровена расслабленно легла, подгребая к себе островки пены, остро пахнущие сандалом и кофе. Ей нравился этот запах, горько-сладковатый, въевшийся в нее саму за долгие годы использования, с тех самых пор, как на один из дней рождений еще маленькой девочке мама подарила флакончик духов с этим запахом. Она помнила, как в первый раз нанесла его на запястье, удивленно понюхала еще новый, не знакомый аромат. Тогда Ровена была еще совсем маленькой, с торчащими кучерявыми рыжими хвостиками, вечно разбитыми коленками и свистящей дыркой на месте одного из передних зубов. Ади вечно дразнил ее, хотя сам обладал такой же щербатой улыбкой. Она улыбнулась, вспомнив, как они пришли в школу первый раз, не разлучные, держащиеся друг друга, одинаковые как две капли воды. Настолько же похожие внешне, насколько разные внутренне. Ровена всегда была слабее, тише, нежнее. Как бы она не старалась быть сильной, независимой, оправдывающей все, что возложили на нее окружающие, девушка явно не справлялась. Ровена аккуратно вылезла из воды, покидая ее с сожалением. Она завернулась в теплое махровое полотенце и, шлепая босыми ногами, прошла в комнату. Джун, что-то напевая под нос, красила ногти бледно-голубым лаком. Вокруг нее на кровати были разбросаны различные щипчики, пилочки и испачканные ватные диски. Ангел изредка отставляла руку вперед, чтобы посмотреть на результат своих стараний или чтоб стряхнуть роскошную гриву волос за спину. Это был ее своеобразный ритуал, которому соседка Ровены уделяла время каждые неделю-две. Во время такого вечера ее часто тянуло на долгие задушевные разговоры или обычные сплетни и слухи, коими, как известно, полнилась школа ангелов и демонов. - Сегодня как-то тихо было в вагончике, - заметила Джун, дуя на свои ногти, чтоб они быстрее высохли. Демоница в ответ молча пожала плечами, расчесывая влажные волосы. Она сидела перед зеркалом, рассматривая свое веснушчатое лицо, с неудовольствием замечая, что, несмотря на все косметические средства, которыми щедро одарила ее ангел, темные круги все так же залегали под ее глазами. - Все обсуждают эту Вики и экзамены. Говорят, в этом году Фенцио будет спрашивать еще жестче, но я не очень верю, - продолжила девушка, удобнее устраиваясь на своей кровати. - Тебе всегда было легко учиться, Джун, - Ровена горестно вздохнула, вспоминая прошлую аттестацию, где она из кожи вон лезла хотя бы ради «хорошо», а про «отлично» даже не думала. – Эта новенькая… Из-за нее умер Сэми. Рыжеволосая девушка раздраженно повела плечами и прикусила губу. Она сама не поняла, в какой именно момент в ней укрепилось то, что именно Уокер виновата в смерти того, кого она любила. Если бы эта девчонка не появилась в школе, то Семи был бы жив. Был бы рядом с ней. - Не думаю, что виновата именно она. Доказательств же нет, - озадаченно сказала Джун, поднимая глаза на соседку. - Конечно, она не делала это своими руками, - закатила глаза демоница, разворачиваясь на стуле так, чтоб видеть ангела, уже севшую поудобнее и обнявшую большую пушистую подушку. – Девчонка Уокер связана с Мальбонте, и он сейчас наводит в этих стенах свои порядки. Очнись, Джун, до ее появления никогда еще подобного не было! - Ты слишком резка, - оборвала ее ангел, надувая губки. – История школы богата и на другие события, не менее страшные, чем то, что произошло. В конце концов, если бы убили кого-то другого, ты бы и бровью не повела. Ровена осеклась, с неверием глядя в лицо соседки. Жестокие слова задели ее, вероятно, потому что были правдой, и девушка понимала это. Она отвернулась к зеркалу, горбя спину и кусая губы, рассматривая свое отражение. Бледное создание из зеркала пялилось на нее с лихорадочным блеском глаз, хмуря брови так, что складочка между ними обозначалась еще четче и явственнее, делая внешность зеркального двойника какой-то отчаянно дикой. Демоница усилием воли прогнала злые слезы, закипавшие в глазах, и с остервенением начала причесывать пушистые кудряшки. Ангел, склонив голову набок, словно щенок, наблюдала за ней, замечая, как нервно вздрагивают кончики крыльев рыжей девушки. Джун чувствовала себя немного виноватой, но разве можно чувствовать вину за правду? Да, она понимала, что убийство ученика это серьезное событие, но для нее он был едва знакомым однокурсником, пути с которым у нее пересекались крайне редко. Девушка знала, что на месте Ровены она бы чувствовала что-то похожее, так же убивалась, плакала ночами, искренне веря, что подруга не замечает, превращалась в тощую бледную тень с ввалившимися щеками от того, что могла забыть поесть на протяжении долгого времени. Джун посмотрела на соседку, которая, отойдя от зеркала, быстро оделась и с ее влажными волосами вышла из их комнаты, хлопнув дверью. Девушка вздохнула, покачала головой, и легла на кровать, подложив руки под голову. Ровена шла по коридору, засунув руки в карманы джинсов. Она пинала ногой какой-то мелкий мусор, случайно подвернувшийся ей на пути. Демоница не особо понимала, куда ей идти, разгоряченной и злой на весь мир, но на самом деле, больше всего злой на саму себя. Подруга была права, и это звенело в ее голове в такт звуку шагов, гулко отдающихся в тишине. Так она шла, пока не вышла на поляну, перед садом Адама и Евы. Взглянув на густую растительность и стену, ограждающую это место, Ровена прислонилась к ней спиной, аккуратно разведя крылья так, чтобы случайно не травмировать их. Она с неживым лицом смотрела на здание школы, окутанное вечерними сумерками. Постепенно спускающаяся тьма делала все таинственным и загадочным, а вкупе с готической архитектурой и вовсе казалось, что ты в какой-то древней сказке, где добро побеждает зло и проблема заключается лишь в поиске того самого принца на белом коне. Демоница на миг улыбнулась, представив себя в длинном платье с кучей юбок и ужасным кринолином, с высокой прической и томным взглядом. Но, кажется, на самом деле, в такой истории о ней даже никто бы и не упомянул. Неожиданно кто-то, выходящий из сада, окликнул ее. Девушка обернулась, глядя широко распахнутыми испуганными глазами в сторону прохода, обмирая от ужаса при виде высокой мужской фигуры. - Не хочешь объяснить свое исчезновение? – с усмешкой поинтересовался Тристан, подходя ближе настолько, чтоб Ровена могла увидеть его лицо. Рыжая нервно всхлипнула, сползая на холодную землю.