Sens

Ровена чувствовала себя неловко в своем черном платье с облегающим лифом на лямках и пышной юбкой из фатина. Черные лодочки на ногах казались настоящими ходулями, но она отважно сделала шаг и, тут же споткнувшись, схватилась за гладкую колонну, переживая, что все усилия изобразить на голове обычный низкий пучок пойдут крахом, ведь демоница всей спиной и затылком прислонилась к спасительному столбу у входной двери. Джун ушла недавно под руку с рослым ангелом, которого рыжеволосая видела пару раз на крылоборстве. Подруга была очень красивой в ее тщательно подобранном серебристом платье с полупрозрачной накидкой с нашитыми на нее листами и цветами цветом в тон платью. Хоть ангел все еще дулась, но на своей кровати Ровена нашла ее косметичку с тоннами баночек, пузырьков коробочек и кисточек самого разного назначения. Эрика все еще не было, хотя до начала бала оставалось совсем немного. Проковыляв до окна, демоница задумчиво облокотилась на подоконник, рассматривая вечерний пейзаж. Сад, который был виден, погружался в сумерки. Где-то совсем рядом начали свою скрипучую песню цикады, пролетел маленький белый мотылек, севший на оконную раму. Тихая идиллия скрывала все недостатки и ужасы школы, превращая ее в загадочное и прекрасное место, где, казалось, не могло произойти все то, что случилось за последние несколько дней. Порыв ветра всколыхнул занавески, когда без стука дверь распахнулась. Ровена обернулась, с облегчением улыбаясь Эрику, одетому в строгий костюм, пусть тот и несколько бесцеремонно появился тут. Парень, подойдя к ней, галантно предложил руку, вероятно зная, что девушка навряд ли сможет сохранять какое-то подобие изящества, еле-еле переставляя ноги самостоятельно. Шурша юбкой и чувствуя внутреннее смятение, демоница шла рядом с другом. Бальный зал встретил их негромкой музыкой, шумным смехом танцующих и общающихся учеников школы. Ровена сразу заметила брата, который украдкой показал ей большой палец и отсалютовал бокалом с напитком, находясь в обществе демоницы Мими и Непризнанной Вики Уокер. Две девушки, заметив жест Ади, покосились на рыжую. Мими одобряюще покачала головой, рассматривая внешний вид Ровены и Эрика, а Вики просто дружелюбно улыбнулась. Рыжая демоница успела лишь кивнуть им, когда друг неожиданно прижал ее к себе, опустив одну руку за талию, а другой взяв за ледяную ладонь. Он закружил ее в танце, вынуждая внутренне Ровену молиться не упасть, не споткнуться и не отдавить партнеру ноги. Эрик уверенно вел, ненавязчиво и тихо подсказывая, что нужно делать его подруге. Когда музыка сменилась и танец закончился, Ровена отошла к столику с напитками. Взяв бокал и немного пригубив из него напиток, она рассматривала величественный бальный зал, бывший символом какой-то роскоши из-за мраморных колонн, держащих потолок с лепниной и фресками, блестящий и отражающий все, как зеркало, пол, картины в золоченых рамах, развешенные по стенам. Она решила рассмотреть одну из картин поближе, заметив знакомую фигуру, и направилась туда, лавируя между парами учеников школы. Картина изображала серафима в золотых доспехах и с копьем в руке. Его развевающиеся белые одежды окутывали сильную фигуру, выходящую из голубых волн моря, бьющихся о скалы. На одной из скал сидел демон с короной из рогов на голове, как-то особенно жестоко усмехающийся. Он смотрел на ангела хищно, но, хоть и был без доспехов и оружия, в отличие от серафима, внушал гораздо большее опасение. Как будто демон готов вот-вот сорваться со скалы и напасть на противоположное себе существо, но тот, гордо расправивший шесть прекрасных светлых крыльев, выражавший всей своей внешностью силу и чистоту, не мог заметить того, кого когда-то мог звать братом. Это полотно с увлечением и какой-то сосредоточенностью рассматривал Тристан, босой, в накинутом на плечи пиджаке и развязанном галстуке, завернутом вокруг шеи на манер шарфа. - Красивый рисунок, - заметила Ровена, чтобы привлечь внимание парня. - Ты так считаешь? – протянул тот, с сомнением касаясь пальцем засохшей краски, легко проводя рукой по части холста. – Мне кажется, что тут есть некоторые недочеты. Но, впрочем, мне интересно другое. В этом зале нет ни одной картины с Непризнанными. Как будто нас и не должно существовать. - Ну, если рассуждать, что изначально были только ангелы с демонами, - неуверенно пожала плечами девушка, понимая, что такое объяснение весьма слабое и навряд ли устроит юношу, - то можно предположить, что из-за этого. Почему ты босой? - Не нашел подходящей обуви. В библиотеках, знаешь ли, ботинки на каждой полке не стоят, если ты понимаешь, о чем я. Демоница кивнула головой, на самом деле не понимая ничего. Тристан был не таким, как другие. Это ее пугало и притягивало, как огонек свечи неосторожную бабочку, но Ровена не боялась опалить крылья. Смерть любимых может сделать безрассудным, научить не ценить ничего, кроме воспоминаний, поэтому девушка понимала, что ее может опалить или уничтожить этот огонь, но не могла остановиться. Она вспомнила, как когда-то сломала себе крыло, когда в четырнадцать лет они вместе с Ади изучали большую пещеру около дома. Мать рассказывала сказки, что когда-то давно в этом месте жили первые демоны, сброшенные с небес, поэтому камни помнят их злобу и обиду. Хорошие дети не ходят в такие места, но брат с сестрой слишком сильно надеялись увидеть хоть какие-то интересные вещи от первых, не тронутые и не возведенные в реликвии жителями ада. К сожалению, они не нашли ничего, лишь огромное, светящееся по неизвестной причине, подземное озеро, в которое маленькая Ровена упала, сломав крылышко. Ее вытащил из воды Ади и принес домой на руках. Демоница тогда не плакала, обреченно понимая детским сознанием, что смерть почти коснулась ее. Девочке показалось, что тогда она видела ее лицо с пустыми глазницами и оскалом зубов, завернутый в балахон скелет. Лишь после этого мама рассказала, что ангелы и демоны не умирают так просто, но это не имело абсолютно никакого значения. Никто не знал, что ждет его там, за гранью, и куда отправляется душа, навсегда теряя свою оболочку. Крыло заживало долго и мучительно, иногда разражаясь резкой болью в плохую погоду, напоминая Ровене о прошлом. Но она никогда не жаловалась, скрывая все страдания внутри себя. Тристан вздохнул, склонив кудрявую голову, ему явно стало скучно. Он повернулся к картине спиной, окинул взглядом бальный зал, а затем повернулся к Ровене. - Ты очень красивая, - серьезно сделал комплимент он, внимательно рассматривая девушку так, что ей стало немного не по себе. - Спасибо, ты тоже, - выпалила демоница, не задумываясь. Они вышли на балкон, где отдыхали уставшие от танцев юноши и девушки. Легкий ветер взъерошил волосы Тристана, оставил за собой легкие мурашки на затылке рыжей знакомой. Тут же, за каким-то кустом в большом вазоне, Эрику страстно что-то шептала на ухо низкорослая девочка-демон с агрессивным макияжем и декольте, не оставлявшим место никакой фантазии. Ровена хихикнула, опираясь на перила и смотря в небо, где желтым блином висела одинокая луна. Она на короткий миг отвлеклась от своих проблем, запрокинув голову и закрыв глаза, представляя себя кем-то другим, находящимся не здесь. Тристан стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, явно ощущая босыми ступнями весь холод каменных плит. Он явно не знал, как ему согреться, и хотел вернуться обратно в зал, но девушка не торопилась туда, поэтому парень был вынужден стоять и замерзать. - С кем ты пришел? – спросила демоница, любопытно поднимая брови. - Я сам по себе, - пожал плечами Непризнанный. Ровена кивнула, больше не ему, а своим мыслям. Они вяло текли куда-то неспешной рекой, возвращаясь то к Тристану, то к Фатуму, а то и вовсе в безрадостное детство. Девушка потянулась, расправив и сложив крылья, чувствуя на себе острый взгляд юноши. Казалось, что он запоминает ее, вбирает в себя до последней детали. - Зайдешь завтра в библиотеку? Я нашел кое-что интересное, - заговорил он, садясь на перила и подтягивая босые ноги, разминая ступни пальцами. Демоница снова кивнула головой, на что юноша немного раздраженно фыркнул, вызывая у рыжей девушки смех. Она смеялась так заразительно, что сам Тристан не удержался от улыбки, украдкой любуясь тем, как Ровена осторожно поправляет выбившийся из прически локон, заправляя его за ухо. Непризнанному действительно нравилась та, что сейчас стояла перед ним. Веселая, таинственная девушка, не то убитое создание, пришедшее в библиотеку, привлекала его. Парню хотелось изучить красавицу в черном платье с сияющими при слабом свете из зала зелеными глазами. Когда уже было за полночь, Ровена ушла к себе. Весь вечер она говорила с Тристаном об абсолютно не связанных друг с другом вещах, переходя от обсуждения людей к урокам, от уроков к саду, а от сада и вовсе к Шепфа. Демоница пообещала вернуть рубашку, а юноша, как истинный джентльмен, проводил ее до дверей комнаты, где они, пожав друг другу руки, попрощались. В комнате было прохладно из-за распахнутого окна. Соседка еще не вернулась, судя по ее заправленной кровати, поэтому Ровена с наслаждением разулась, швырнув туфли куда-то в угол за письменным столом. Раздевшись, смыв макияж и распустив волосы, она легла на свою кровать, подминая и обнимая подушку. Веселье, бывшее на балу, улетучилось, уступив место усталости и какой-то грусти. Демоница подумала, что она не имела права так расслабляться, забывая о Сэми, своем экзамене и Фатуме. Да еще и Фенцио обещал вызвать родителей в школу за незначительный проступок, на фоне ее прошлых ошибок кажущийся вообще незаметным. Оставалось надеяться, что папочка Левиафан будет слишком занят и придет одна мать. Ровена понимала, что жалеть себя – последнее из того, что она должна и может делать, но она не понимала, почему, казалось, все вокруг против нее. От этого становилось обидно и неприятно, понимая, что другие ученики школы вполне счастливы, найдя свое место и призвание, их не беспокоит смерть любимого человека, засевшая где-то в области сердца уже привычной тупой болью. Когда-то девушка думала, что все испытания, которые она проходит, позже обязательно окупятся сполна, но время шло, проблем и препятствий было все больше и больше, а награда за них не приходила. Карма либо оказалась той еще сукой, либо не существовала совсем. Нет, демоница не считала, что мир жесток и несправедлив, наоборот, она любила его по-своему. Просто ей было непонятно, почему одним дают сполна, а другим ничего. Быть может, все дело в удаче, которая почему-то была не на ее стороне? Она уснула до того, как пришла Джун. Утром быстро собралась, не дожидаясь подругу, которая, кажется, переживала все последствия бурной ночи, проснувшись с невероятным ужасом на голове, не смытой вовремя косметикой и диким желанием выпить как можно больше воды. Впрочем, Ровена оставила ей специальную настойку, взятую в медпункте на такой случай. Уроки пролетели быстро. Фенцио все еще злился на нее и на Эрика, который опоздал на урок, появившись в том же костюме, что и на балу, со следами темной помады на лице и воротнике рубашки. Он проспал оставшуюся половину урока, не пытаясь помочь соседке, которую учитель завалил такими вопросами, ответы на которые она не могла бы найти даже в теории. В общем, половина дня пролетела как обычно, не пытаясь блеснуть и тенью разнообразия. Тристан уже ждал ее, когда последний урок закончился. Эрик ревниво покосился на Непризнанного, а затем гордо вздернул голову и ушел, не попрощавшись с Ровеной и задев ее крылом. Девушка обреченно вздохнула. - Готова узнать что-то, что повергнет тебя в шок? – сразу же спросил Тристан, не поздоровавшись, хитро улыбаясь. - Да, наверное. Кстати, - демоница покопалась в сумке, а затем выудила бумажный пакет и передала его напарнику, - вот твоя рубашка. Прости, постирать не успела, но ты можешь сделать это сам. Непризнанный искренне поблагодарил ее, радостно улыбнулся и легко пожал девушке руку. Она тоже расплылась в улыбке, думая, что может быть, это считается началом их дружбы. Казалось, что сегодня день будет прекрасен как никогда. В библиотеке ада в это время было пусто. Юноша и девушка спокойно прошли между высокими каменными полками, уходя в те секции, где пахло застарелой пылью, бумагой, а свет был тусклым и каким-то робким. Здесь хранились те фолианты, о которых говорили зловещим шепотом, например настоящая «Библия Сатаны», написанная на человеческой коже кровью ангелов. Конечно, такое чтиво нельзя было просто взять скоротать скучный вечер, «Библию Сатаны» выдавали только самым старшим демонам и Люциферу, чье положение было несколько выше и привилегированнее. Здесь обнаружился узкий сырой коридор, оканчивающийся обшарпанной каменной лестницей. Туда и направлялся Тристан, ориентируясь в практически полной темноте на ощупь, иногда осторожно дотрагиваясь до демоницы, идущей за ним, чтобы проверить, что она не отстала. Они пришли в большой зал, освещенный чадящими канделябрами и свечами, плавающих в миске с водой, на поверхности которой причудливыми фигурами застывал капающий воск. Тут пахло растворителями и краской, что было неудивительно, ведь повсюду тут стояли холсты. Рядом с ними на раскладных столиках в банках располагались кисти: плоские, тоненькие, лохматые, чистые, грязные, большие и маленькие. На палитрах один цвет переходил в другой, смешиваясь, превращаясь в хаос из пятен. Краски в тюбиках, баночках, коробочках, карандаши и пастель, уголь, соус и сангина – все это было разбросано в творческом беспорядке живущего здесь художника, чья кровать скромно притулилась в самом дальнем углу, заваленная альбомами и листами с эскизами. Ровена прошлась вдоль стен, рассматривая холсты. Почти на всех были изображены ангелы или демоны, на некоторых встречались люди, и еще реже попадались прекрасные пейзажи. Девушка рассматривала батальные сцены, где светлое войско билось с темным; картину, на которой три дракона с крылатыми всадниками летят над огнями человеческого города, неся с собой дождевые тучи; полотно с портретом двух бьющихся ангелов с завязанными глазами, из чьих спин вместо крыльев торчали обрубки. Творец, который создал все это, был настоящим гением, создающим не просто рисунок, а настоящий эпизод из чьей-то жизни. Больше всего Ровену привлек свежий холст, краска на котором не просохла до конца, с рыжеволосой девушкой в длинном черном платье с пышной юбкой, почему-то похожей на нее саму. Она стояла вполоборота, опираясь на дерево с яркими цветами. Одну ее руку обвивал змей с переливающейся зеленой чешуей. Казалось, что он тянулся прошептать ей что-то на ухо, но она отвернула голову от него. С другой стороны дерева стоял ангел, смотрящий на девушку из-под опущенных ресниц. В этой картине было что-то завораживающее, и демоница долго рассматривала ее, прежде чем понять, что именно так привлекало внимание. Удивительно зеленые глаза девушки смотрели прямо на нее, будто бы заглядывая в душу. Эти живые зрачки наблюдали, что-то говорили, спрашивали «Что же ты выберешь?». Ровена не знала, что она выберет, но понимала, что ответ она должна найти обязательно, а впрочем, может, она уже нашла его. Тристан разобрал полотна, которые, как оказалось, стояли на колченогом старом кресле с облезлой обивкой. Он предложил демонице сесть, сам уходя куда-то в противоположную часть, перекладывая и перебирая вещи. Ровена начинала догадываться, кто здесь живет, когда парень по-хозяйски швырнул какие-то банки на пол. - Ты здесь живешь, - утвердительно резюмировала она, удобнее устраиваясь в кресле, но стараясь не касаться засаленных и вытертых подлокотников. - Да, - не стал отпираться Тристан, возвращаясь с тонкой книгой в зеленом переплете и ворохом исписанных бумаг. - Я не знала, что ты художник. - Та картина из бального зала была моя, - юноша ненадолго задумался, почесал нос и оглушительно чихнул. – Ты первая, кто побывал здесь, и увидела все, что я писал. Когда-то я учился у одного старого мастера… Он был гением и намного опередил свое время, но люди не понимали его, хоть он и рисовал для девяти римских пап. Я говорю о том, что его искусство любили, но он сам, как человек, был не понят никем. Даже мне он никогда не открывал свою душу, хоть мы и были как отец и сын. - Кто был твоим учителем, Тристан? – почему-то шепотом спросила девушка, чувствуя странный комок в горле. - Создатель Давида. После этого они немного помолчали, слушая треск огня в канделябрах. Ровена рассматривала лицо Непризнанного, думая, соврал ли он ей. В конце концов, такое было просто не возможно, это шло вразрез со всеми правилами школы на небесах, ведь никто не мог учиться и не выбирать сторону на протяжении такого количества времени. У демоницы было слишком много вопросов к художнику, раскладывающему перед ней бумаги. Она всмотрелась в листы, выложенные полукругом. Чистые и белые, засаленные желтые, похожие на жесткий папирус и рассыпающиеся в труху от неосторожного прикосновения, они являли ей карандашные и чернильные, угольные и еще Шепфа знает, чем записанные и зарисованные вещи, имевшие отношение к ее цели. Ровена взяла самый крайний лист, с зарисовкой фигуры в балахоне, держащей каменную скрижаль. На бумаге была непонятная вязь древнеангельского языка, но чьей-то рукой заботливо был подписан перевод ниже, так что девушке не составило труда прочесть его. Два часа они сидели так, склонив головы, перебирая бумагу и перелистывая страницы книги. Демоница чувствовала, как от информации, которую нашел для нее Тристан, у нее буквально распухает голова, не способная переварить все это. С одной стороны она была безмерно рада тому, что Фатум оказался не просто легендой, что подтверждалось находкой. Но с другой стороны, Ровена сомневалась, приняла ли она правильное решение. Не остановившись вовремя. Сэми, наверное, поддержал бы ее. Сказал, что она смелая и сильная, способная измениться. Но он был мертв, превратившись лишь в воспоминание, которое причиняло боль утраты. Конечно, однажды она забудет о нем, черты его лица сотрутся из ее памяти, а совершенные им поступки больше не будут греть сердце, но до тех пор, пока это не случилось, Ровена хотела думать, что он бы встал на ее сторону, постарался помочь и понять. Она не хотела быть демоном не ради себя, а ради Сэми, заменив его, продолжив творить добро. Этот ангел был для нее ближе и роднее всех. «Когда я стану ангелом, то все изменится. Путь в школу и к родителям будет для меня закрыт, и я пока не знаю, что меня ждет потом. Но я должна попытаться измениться» думала демоница. - Если мы разгадаем загадку, то поймем, где находится Фатум, - сказал Тристан, отвлекая Ровену от ее раздумий и записывая на чистом листке расшифрованные строки.       Там, где небо красного цвета Берег зеленого моря. Вход охраняют не львы, а чуть хуже, Злей и свирепей примерно в сто крат. В пещеру налево, подняв оба глаза Увидишь ты звезды, По ним не ходи три шага вперед: Вернешься назад. Пройдись не ногами, Даны тебе крылья силою свыше. Молись. - И что это значит? «Зеленое море»? Где это? – непонимающе спросила девушка больше у самой себя, чем у Непризнанного. - Я не знаю. Поднимем литературу? – ответил парень, взъерошивая рукой свои волосы и устало прикрывая глаза. Ровена кивнула, предвкушая без удовольствия скучные часы, проведенные за пыльными фолиантами.