Истина в тебе

«Маски это удивительно парадоксальный предмет: они скрывают реальность, но являют то, каким хочет казаться человек». Джоанна Скотт

      Теллерайд нравится ей с первого раза — маленький городок, полный грехов. Такое она уже чувствует где-то на уровне интуиции. Маленькие города — по типу Сентфора — тихие, неприметные, как люди, которые мало говорят и всегда сидят где-то в стороне, не привлекая внимания. Но ведь именно такие люди скрывают самых кровожадных демонов внутри себя, верно? Такие люди населяют эти места, только притворяются они искусно — приветливые улыбки, шутки и громкий смех, ужины у соседей и разговоры по душам на маленьких верандах. Они выбирают себе другие личности и играют роли каждый день, в большинстве случаев забывая об этом, и начинают сами верить.       Только от истинной натуры никуда не деться. За разговорами следуют сплетни, за шутками — ядовитые перешептывания, а за ужинами — косые взгляды. Лицемеры. Лжецы. Притворщики.       Сара делает глубокий вдох и чувствует тёплые ладони на плечах. — Как тебе, любовь моя?       Шатры только устанавливают, но весь город уже знает. В таких местах все новости разносятся со скоростью ветра. Мимо проходят две подруги, смотрят в их сторону, что-то говорят и смущенно ускоряют шаг. — Замечательно.

***

      Она давно уже произносит приветственную речь перед зрителями. Темный азарт заполняет её, течет по венам и заставляет плотоядно улыбаться. — Ты выглядишь великолепно.       Он ждёт её за сценой, потому что его выход будет в конце. На ней платье винного цвета с чёрными вензелями — воздушные лямки открывают плечи. Мужчина обнял её за талию, резко прижимая к себе. — Как и всегда.       Горячее дыхание на шее — несколько секунд томительного ожидания — и наконец прикосновение губ, языка, а потом легкое покусывание. Сара выдыхает, цепляясь за его плечи. — У нас выступление. — В запасе не меньше двадцати минут, — хрипло шепчет он и прикусывает мочку уха. — Ну уж нет, — улыбаясь, она отстраняется. — Ты не допустишь потери контроля. А мне нужно пойти и проверить готовность остальных. — Хорошо, — кивает он, с трудом сдерживаясь. — Продолжим после.       Люди смотрят, в восторге широко открыв глаза, и громко хохочут. Им нравится, как перед ними выплясывают, но они не понимают, кто здесь истинные уроды на самом деле. По крайней мере, работники их цирка знают, кто они и честно это признают. Они даже согласны развлекать всю эту толпу, хотя скорее это она развлекает их — своей глупостью и наивностью. Дети рассыпают везде попкорн, трогают друг друга липкими от сладкой ваты пальцами и этими же пальцами тыкают в уродов. Но дети это всего лишь дети и их они не трогают — единственное и непреклонное ограничение.       Выступление подходит к концу, и Человек выходит на сцену под овации публики. Некоторые завороженно замирают, загипнотизированные его голосом и движениями. Сара вспоминает, что когда-то и она отреагировала также, увидев его впервые. Не могла думать ни о чем другом, пока он говорил. Говорил так, будто обращался исключительно к ней. Она не знает, действует ли так его сила или же дело в харизме и обаянии. Из размышлений вырывает всплеск аплодисментов. Сара выглядывает из-за портьеры, как зрители покидают шатёр, и улыбается своим мыслям. Кое-кто вернётся сюда очень скоро. Навсегда.

***

      Когда с делом покончено, Сара с закрытыми глазами сидит перед зеркалом, снимая украшения. Человек подходит сзади бесшумно, но она знает, что он рядом, — чувствует. Это даже не интуиция. Есть ли у таких, как они, душа? Вряд ли. Ну, тогда сердце. Их сердца связаны тонкой черной нитью, которую ни оборвать, ни перерезать. И ей не нужно видеть или слышать, чтобы знать, что он здесь, за её спиной. — Ты когда-нибудь задумывался, есть ли у нас душа? — У людей вообще или… — Именно у нас.       Она аккуратно отложила серьги и браслет, чувствуя, как его пальцы вынимают шпильки из высокой причёски. Действуя точно и медленно, Человек вынимает их все, распуская черный каскад. Пальцы ласково касаются кожи головы и массируют. — Думаю, что нет, — отвечает он спустя какое-то время. — Если и была когда-то, то исчезла в тот момент, когда мы стали бессмертны.       Сара думает, что логика в этом определённо есть. Встает, чтобы снять платье, но Человек сам с этим справляется. Быстро расшнуровывает корсет и дает ткани упасть на пол. Будет другое. Сотни других. Сара разворачивается к нему, переступая через платье, и смотрит в глаза, не закрытые маской. С ней он всегда обходится без этого. Она видит его настоящего. И уже давно не боится. — Ты когда-нибудь жалел, что всё вышло именно так? — Что ты имеешь в виду, любовь моя? — Цирк, уродцы, вечность вот так, — пожимает плечами. — Жалел хоть раз?       Он долго молчит. Так долго, что девушка уже начинает волноваться. Наверное, не стоило… — Может, только раз, — тихо говорит он, а потом улыбается и смотрит ей в глаза. — Но это было до того, как я встретил тебя, моя Сара. И с тех пор я точно не жалел.       В глазах Человека порок и грехи тысяч людей. А ещё в них — страсть и искренность. Сара улыбается в ответ и целует его. Есть душа или нет — они делят вечность вместе.