Истина в тебе

      Аделаида всегда мечтала о путешествиях — увидеть новые земли, познакомиться с людьми, увидеть тайное и неизведанное. Днём она учила основы этикета: прямая осанка, подбородок выше, поклон и правильно поставленная речь. А ночью зажигала свечу и в мягком свете пламени читала о легендах островов и смелых первооткрывателях. Дочке губернатора полагалось вести себя иначе даже в тайне от чужих глаз. Её голова должна была быть занята правилами и будущим острова, на котором она жила, а не другими, которых она никогда в жизни не видела.       Но если Аделаида была готова мириться с обязанностями титула, то точно не с тем, что её выдадут замуж за неизвестно кого. И этот кто-то будет править её островом — чужак, заплативший достаточно. Она была зла. Нет, не так. Аделаида была в ярости. И она также была не намерена смиренно принять это, но кто же её спрашивал? Верно, никто. Хотя она, пожалуй, смогла бы смириться с этим, если бы будущий муж был нормальным и здравомыслящим, но нет.       Диего. Несносный наглый тиран, оставивший за собой отвратительное первое впечатление, грозившийся убить её на улице в разгар дня. Вот он, будущий муж? Этот психопат с манией величия? Черта с два. Аделаида сбегает, не сомневаясь ни секунды.

***

      Её кожа пропитана морской солью, а кровь — азартом драки. Вес шпаги на поясе уже привычен и без этого становится не по себе. Всё это вокруг неё — морская гладь, деревянная палуба, паруса, натянутые ветром, — уже привычно, словно дом. Аделаида без этого уже не сможет. Сидеть в четырёх стенах, когда испробовала вкус свободы? Ни за что. Но между тем в голове мелькают мысли о другом — таком далёком, словно это было в другой жизни.       Она снова делает это — при людях говорит и делает одно, но потом, под покровом ночи, оставаясь одна, вспоминает прошлое. То хорошее, что там было, а это немало. Аделаида стоит в каюте у окна, за которым распустилась ночь, любуется звёздами, и тонкая рука изящно выполняет жест. Потом снова и снова. Закрыв глаза, девушка поддаётся звучащему в голове ритму, и делает шаг назад, в сторону и вперёд. Движения, которым она училась с тех пор, как встала на ноги, получаются легко, словно тело само ведёт её. Аделаида улыбается своим мыслям и вальсирует одна в каюте, вспоминая просторные залы и перелив оркестра.       Сколько было балов? Сколько кавалеров приглашало её на танец и вело через толпу? Она не знает, никогда не считала. Но думает, что хотела бы снова оказаться в одном из тех залов: взяв в руку бокал шампанского, знакомиться с людьми, приплывшими далеко отсюда, а потом отдать себя танцу, чтобы после благодарно хлопать музыкантам. Её прежняя жизнь порой была откровенно скучна, но в ней было и кое-что замечательное. То, что приносило радость.

***

      Они безжалостно скрещивают шпаги, не забывая обмениваться колкостями. Аделаида победно улыбается, загоняя Диего в угол, пока где-то там наверху её команда сражается с членами его экипажа. — Что, думаешь, взял с собой десяток-другой наёмников и всё? Этого мало, Диего. — Наёмники или нет — они профессионалы, дорогуша.       Он атакует яростно и прямо, но Аделаида изящно защищается и, изворачиваясь, откидывает в сторону его шпагу. Она довольно улыбается, наслаждаясь тем, что одержала верх. Но поэтому отвлекается и Диего, воспользовавшись этим, делает выпад, лишая шпаги и её, но, что хуже, — поворачивает спиной и притягивает к себе. Аделаида оказывается зажата между стеной и его телом, чувствуя жаркое дыхание на своей шее. — Немедленно отпусти меня, — произносит она медленно и четко, а потом срывается на крик: — Сейчас же! — Тише, душа моя, — шепчет он. — Ни к чему кричать. Мы же не хотим, чтобы сбежались и мои наёмники, и твоя команда. — Они мои друзья! — Не суть важно.       Она чувствует его тепло даже сквозь все слои одежды между ними и настойчиво отгоняет от себя непрошенные и совершенно неуместные мысли о том, что и отстраняться не очень-то хочется. Диего — враг. Диего — тиран. От Диего нужно избавиться, как можно скорее. — О чем ты думаешь, любовь моя?       Аделаида не понимает, почему он называет её так. Ироничная издевка? Не может же он это всерьёз. — О том, как перережу тебе глотку.       Он смеется, и смех его тихий, грудной будоражит что-то неясное в ней. — И эта мысль тебя так возбуждает, дорогая?       Щеки вспыхивают моментально, она чувствует это. Аделаида не невинна, но она смущенна, потому что Диего понял, что это он её возбуждает. Неправильно, совсем неправильно. — Знаешь, тот наш танец на борту галеона, — он неожиданно меняет тему. — Я бы хотел его повторить. Много раз.       Аделаида смутно помнит, что было дальше. Наверху послышался грохот, весь корабль затрясся. Диего порывисто развернул её опешившую к себе и поцеловал в щеку, а в следующий момент его и след простыл. Аделаида осталась стоять одна, дотронувшись пальцами до щеки. Такой поцелуй казался совсем не свойственный для Диего — слишком бережным и нежным.

***

      Диего в жизни мало что восхищало, немногие люди заслуживали его уважения, но Аделаида смогла сделать всё это и больше того — ускользнуть от него. Не один раз. Диего был в ярости и его подстегивал недюжинный азарт — найти, загнать в ловушку и победить. Аделаида стала не просто сбежавшей из-под венца невестой, а достойной и дерзкой противницей. Она посылает ему воздушный поцелуй, буквально выскальзывая из рук, а потом привязывает к кровати и издевается с помощью воска, похищая его галеон, — творение долгих месяцев. Аделаида — бушующий шторм. Аделаида — хаос. Аделаида — бестия.       Она сверкает тьмой в глазах и ухмыляется ему, доказывая, что совсем точно не является перепуганной сбежавшей девчонкой. Если вообще когда-то таковой была. Аделаида профессионально орудует клинком, побеждая Хуана, а потом начинает сражаться с ним так, словно совсем не устала. Словно всё это для неё только разминка. Диего не знает, что с ней случилось за эти пять лет, что она пережила, — даже подозревать сложно. Но это явно было что-то невероятное, сделавшее её в разы сильнее и ожесточённее. Добавившее сталь в её голос и взгляд.       Диего плевать на то, сколько кораблей придется разрушить и потопить, сколько наёмников умрут и насколько он разорится. Его волнует только Аделаида. Она стала центром его жизни — все мысли сосредоточены на ней. Он всегда считал женщин лишь способом получения удовольствия, тешил своё эго, но с ней иначе. Диего желает Аделаиду. Но не только её тело, нет. Он желает овладеть ею полностью, быть с ней по-настоящему, знать о чем она думает и что хочет сделать. Другие для него на одну ночь, если не на пару часов. А Аделаида на всю оставшуюся жизнь и плевать, если это сентиментально.       Он правда недоумевает, как ей удаётся каждый раз обыгрывать его, несмотря на все ловушки. Аделаида находит выход из любой ситуации и вот она снова перед ним с блеском превосходства в лазурных глазах и клинком в руке, готовая сражаться и побеждать. Всегда только побеждать, конечно. Она пьёт с ним дурманящий кьянти и даже окружённая солдатами и наемниками остается победительницей здесь. Говорит, что не боится его, и Диего знает, что это правда. В ней ни тени страха перед ним, только уверенность, что при необходимости она либо перережет ему горло, либо использует магию.

***

      Они там, куда людям вход запрещён. В мире, где правят высшие существа. И Аделаида вдруг находит неожиданного сторонника — Диего сражается вместе с ней, пусть и по собственным причинам, но это сейчас не важно. Сейчас он на её стороне баррикад, а с остальным она разберётся потом. Где-то там её команда — люди, доверившиеся ей, столько раз рисковавшие своей жизнью, когда она вела их в бой. И они бы пришли в ужас, узнав с кем она стала союзниками, но это кажется совсем неважным сейчас.       Они сражаются бок о бок на износ с величайшим злом, и Аделаиде плевать, что об этом подумают другие. И в конце, когда вопреки всему они побеждают Джонса, Диего стоит напротив неё. Вокруг вся её команда — стоят и ждут приказа, чтобы убить его. А у Аделаиды вдруг ком в горле и смятение в душе. Как странно, невероятно, неправильно. Она бесстрашно сражалась только что, а теперь вот не решается произнести — бесспорно правильные — слова. Ведь Диего — зло. Диего — тиран. От Диего нужно избавиться раз и навсегда, потому что он не принес ничего хорошего.       И вся её команда — каждый из членов — готов действовать прямо сейчас. Они выполнят любой приказ, не колеблясь, и это потребует лишь несколько секунд. Диего один, клинок на его поясе ни к чему против всех. Он стоит напротив и бесстрашно смотрит ей в глаза, почти незаметно изогнув губы. Безумец, что не страшится смерти? Или же мужчина, который уже знает, что она скажет? Даже когда Аделаида сама ещё не решилась это признать хотя бы мысленно. Она делает два глубоких вдоха, собирая всю решимость, что у неё есть, и делает шаг вперёд.       Все вокруг уверены, что знают, каковы её намерения, но они даже не догадываются о правде. Улыбка Диего же становится шире, но почему-то не раздражает её. Он протягивает ей ладонь. Аделаида буквально чувствует непонимание команды в связи с этим жестом. И оно только возрастает, когда она кладет свою ладонь поверх его и становится к нему почти вплотную. Смотрит в тёмные карие глаза, в которых пляшет огонь, и произносит медленно и уверенно: — Если ты посмеешь меня контролировать, если даже попытаешься к чему-то принудить — я вспорю тебе глотку.       Он отвечает без промедления — легко и честно. — Как скажешь, любовь моя.       Его поцелуй на вкус — кьянти и крепкий табак. Члены команды возмущены и злы, но это лишь фон вокруг, не более. Это не имеет значения. Аделаида целует Диего, чувствуя его руки на талии, и они кружатся в вальсе под перелив оркестра.