Истина в тебе

      Алкоголь до добра не доводит. Но Эмма как-то не подумала об этом, когда Бин предложила отдохнуть после месяца ежедневных и сложных съёмок. А съёмки под руководством Дэвида Тарино всегда были утомительными и нервными, так что хороший отдых был всем необходим. Они были у Вуда, пили много алкоголя, когда Рэй предложил сыграть в правду или действие, — согласились все, кроме, естественно, Тарино. Он предпочитал сидеть подальше от всех и молча пить бурбон с таким видом, будто находится здесь один и никого не видит и не слышит. А вот его друг напротив охотно принимал участие в игре и сейчас была его очередь придумывать. — Эмма, правда или действие. — Мм, правда. — Скучно, — проворчала Бин. — Ты выбирала это в прошлый раз. — Ладно, — девушка пожала плечами. — Тогда действие. — Детский сад, — послышалось бормотание. — Что ты там сказал, Тарино? — Энтони выглядел забавно возмущённый, будто его нанесли личное оскорбление. — Взрослые люди, — он мельком кинул взгляд на Эмму, — ну, большинство. А занимаетесь детскими забавами.       Она тут же возмущённо вспыхнула. Он ведь сейчас фактически назвал её недостаточно взрослой, да ещё и в присутствии всех остальных. Невыносимый, напыщенный… — Что ж, раз тебе всё это кажется «детской забавой», — он передразнил друга, — то повысим планку. Эмма, вот тебе действие — поцелуй Дэвида. Только по-взрослому.       Рэй подавился своим напитком, и Бин поспешила постучать ему по спине, сама явно пребывая в шоке, а Эмма так и замерла в изумлении. Однако она увидела, что сам режиссёр никак не отреагировал. Ему плевать. Или же он просто не верит, что она решится на это. Что ж, Эмма в любом случае заставит его передумать. Решительно поднявшись с диванчика, она направилась к мужчине под удивленным и любопытным взглядами. — Встаньте, пожалуйста, — она не давала неловкости и смущению помешать её планам. В конце концов, она уже зашла далеко и теперь отступать недопустимо.       Режиссёр встал, отставив стакан, и теперь смотрел на неё сверху вниз. Так было более устрашающе, но лучше она поднимется на носочках, чем будет наклоняться к нему в коротком платье. Она всем телом чувствовала взгляды присутствующих, но заставила себя не думать об этом. Поднявшись на носочки, потому что туфли на каблуке были давно сняты, Эмма для равновесия положила слегка подрагивающие ладони ему на плечи и мягко коснулась губ. Несколько секунд ничего не происходило, и девушка уже подумала, что это полный провал. Как она могла поцеловать его «по-взрослому», если ей не отвечают? Досадное разочарование, хотя она, конечно, не покажет, что это её задело.       И вот, когда Эмма уже хотела отстраниться, её неожиданно обхватили за талию руки и притянули ближе. Губы Дэвида разомкнулись, начиная ласкать её собственные. Придя в себя, теперь уже Эмма начала отвечать, подстраиваясь под ритм. Когда мужчина углубил поцелуй, она крепче ухватилась за его плечи, чувствуя как её затягивает прекрасное наслаждение происходящим. Однако оно длилось недолго. Внезапно пропало всё — прикосновение языка, рук, губ. Её бесцеремонно отстранили, лишив тепла, и Эмма открыла глаза, отмечая, что дыхание сбито не только у неё.       Дэвид провёл рукой по волосам, смотря в сторону, а потом развернулся и ушёл, оставив её посередине комнаты. Послышался хлопок выходной двери. — Ты как, Эмма? Жива? — Я сейчас.       Не размышляя, не сомневаясь, не взвешивая все за и против, Эмма направилась по коридору к выходу из дома. Вдохнув свежего воздуха, она огляделась и тут же различила в ночных сумерках силуэт. Дэвид курил, облокотившись спиной на свою машину, и, идя к нему по траве, девушка только сейчас поняла, что вышла без обуви, но возвращаться сейчас не собиралась. Нужно было действовать, пока хватало решительности. Тарино, пребывая в задумчивости, заметил её, когда она уже окончательно приблизилась. — В чём дело, Эмма? Тебе дали ещё какое-то безумное задание? — Нет, это по моей инициативе, — выдохнула она и, сделав последний решающий шаг, напористо поцеловала.       Теперь его губы отчётливо отдавали привкусом сигарет, но это совсем не портило впечатления. На этот раз ждать реакции не пришлось — отбросив сигарету, Дэвид ответил на поцелуй, ещё эмоциональнее, чем прежде. Эмма не успела опомниться, как оказалась сидящей на капоте, так что просто обхватила его ногами, насколько позволяло платье. Этот поцелуй был гораздо более раскрепощенным — теперь никто не смотрел на них и на какое-то время можно было отдаться безумию, забыв про приличия. Губы Тарино спустились ниже к её шее, и Эмма застонала в голос, вызвав ответную реакцию. Руки сами направились ниже по его рукам, пытаясь снять пиджак.       Ей было чертовски мало прикосновение Дэвида! Хотелось ощущать его без всей этой одежды. Сделав над собой усилие, он отстранился и взял её ладони в свои. — Я ценю твой порыв, Эмма, правда. Но, думаю, не стоит нам раздеваться прямо здесь.       Да, в самом деле, это было не лучшей идеей. Мало того, что они были на улице, а погода не настолько тёплая, так ещё в любой момент кто-то мог выйти из дома и лицезреть весьма пикантную сцену. — Тогда давай уедем, — едва предложение слетело с губ, девушку охватил лёгкий страх.       Не сказала ли она лишнего? Перед глазами тут же появилась картинка, как Тарино саркастично смеётся и, бросая, что не спит с каждой желающей его актриской, уезжает прочь, оставляя её одну, — в ночной тишине, босой, в одном только платье и с горьким разочарованием. Но вымышленная картинка меркнет и растворяется, когда настоящий реальный Дэвид Тарино внимательно заглядывает ей в глаза. — Не пожалеешь?       И в его теплых карих глазах никакой насмешки, нет даже отголосков высокомерия. Она вдруг думает, что в его голове могут происходить подобные вымышленные сценарии с плохим исходом только уже при участии самой Эммы. Неужели он думает, что она может насмехаться над ним? Или пожалеть, что целовала? Это кажется бредом, но выражение его лица и голос настойчиво говорят именно о подобном. Дэвид… боится? — Ни в коем случае, — твёрдо говорит она так, чтобы он поверил, и целует мягко и осторожно, вкладывая в поцелуй чувства.       Он медлит, но на это раз она знает почему — решается, поверить ли в её искренность. И верит. Он возвращает её на тёплую траву и открывает дверь переднего пассажирского сидения, чтобы следом сесть на водительское место и завести автомобиль. Они уезжают, никому ничего не сказав, потому что в голове даже мысли такой не возникает. Они решительно забывают о существовании остальных. А, стоя на крыльце дома, выпуская в воздух кольца дыма и провожая взглядом фары машины, Энтони Вуд улыбается. Иногда нужно совсем немного, чтобы открыть кому-то глаза на правду.