Часть 4
27 июня 2020 г., 01:19
***
С того вечера прошло несколько дней. Лютик не решился рассказать капитану про заговор на следующий день. Да и Крюк явно был не в состоянии логично оценивать, голова его безумно гудела, и он не помнил почти ничего о том вечере. В свою очередь бард решил найти услышанному подтверждение. Вместо того, чтобы избегать ненавистную ему троицу, менестрель наоборот стал проводить всё больше времени в компании матросов. Иногда он старался незаметно присутствовать рядом с прихвостнями Фредерика, иногда намеренно появлялся, мешая чему-то. Но за это время он несколько раз слышал, как Фред сеял смуту среди команды. И этого было достаточно, чтобы рассказать капитану Крюку о сговоре. Дождавшись, когда Крюк будет один, Лютик постучался в капитанскую. Киллиан восседал за столом и потягивал из бутылки ром. - Чего крадешься? – капитан взглянул на менестреля. - Хотел поговорить кое о чём, - понизив голос, приблизился к столу бард. - Валяй, - капитан махнул ему бутылкой в ответ, указывая на стул. - Не так давно я стал случайным свидетелем одного разговора, - Лютик посмотрел на капитана, но тот лишь не спеша потягивал из бутылки, изредка удостаивая барда своим взглядом. – Я слышал, как против вас готовится заговор… Но менестрель не успел договорить, как Крюк резко вскочил, отбросив бутылку в сторону, и в мгновение ока оказался рядом с Лютиком. - Да как ты смеешь? – зашипел Крюк. – Клеветать на мою команду! Никогда и никто не предаст семью! Слышишь?! Никогда!!! – капитан орал на вжавшегося в стул барда. Лютик совершенно не ожидал такой реакции и, словно оцепенев, продолжал просто смотреть на разъяренного капитана. - Заговор, говоришь? – недобро засмеялся Крюк. – Не верю! Киллиан семимильными шагами направился в сторону двери и, распахнув её, что есть мочи заорал: - Свистать всех наверх! Когда матросы заполонили палубу, Крюк известил приторным голоском: - Парни, Лютик хочет позагорать. Моряки удивленно переглянусь, но двое из команды направились в капитанскую за перепуганным до смерти бардом. Кричать и звать на помощь было бесполезно, ведь именно в этот раз их корабль не зашёл в бухту, а стоял в море неподалеку от порта. Вытащив сопротивляющегося и оправдывающего менестреля на палубу, Крюк подошел к стоящему на коленях Лютику ближе. Он наклонился к барду, так что их лица оказались на одном уровне, и, подняв своим крюком Лютика за подбородок, Киллиан произнес: - Советую молчать. Возмущенный Лютик, тут же выдохнул, захлопнув свой рот. Крюк сказал эту фразу совершенно спокойным тоном, но в глазах капитана что-то отражалось зловещее и пугающее. Ещё никогда бард не испытывал такого страха за свою жизнь. Парни оттащили несопротивляющегося Лютика в сторону, где к нему подошли чернее тучи Мистер Сми и Джон, не скрывающий гримасу счастья. Барда освободили от одежды, оставив его в одних панталонах, а тихо причитающий Мистер Сми аккуратно связывал менестрелю руки канатом. Потом его подхватил Джон и потащил на середину корабля, остановившись у грот-мачты, Лютика подвесили за связанные руки на крюк, так что босые ноги менестреля свободно болтались над палубой. Всё это время Крюк со скрещенными руками на груди стоял оперевшись на дверь своей каюты и наблюдал за присмиревшим бардом. Фредерик стоял в стороне и с удовольствием наблюдал за происходящим, остальные матросы ждали, что скажет капитан, ибо почти никто не ожидал увидеть вздернутого любимца Крюка. Крюк оторвался от двери и направился в сторону висельника, когда он подошел довольно близко к Лютику, капитан объявил: - Я не потерплю лжи и клеветы на моем корабле. Это касается всех, - Крюк обернулся посмотреть на команду и снова перевел свой взгляд на барда. Капитан внимательно рассматривал менестреля: слишком бледный для моря испуганный мальчишка. Киллиан поднял свою левую руку и слегка коснулся лица барда. Лютик невольно вздрогнул, ощутив на своей щеке холод металла. Крюк заметил, как зрачки менестреля расширились, а его обнаженная грудь заходила ходуном от волнения. Киллиан опустил свою руку ниже, остановив свой протез прямо на середине груди, мужчина развернул крюк, так чтобы его кончик касался кожи и слегка надавил, причинив боль музыканту. Лютик закусил нижнюю губу, но не проронил и слова. Крюк довольно улыбнулся, про себя восхищаясь эти недрогнувшим парнем, но менестрель должен был получить наказание, и капитан сильнее надавил крюком на грудь парня и, медленно опуская протез, оставил небольшую борозду – царапину на теле музыканта. И лишь, добравшись до вздрагивающего пупка, Крюк остановился. – Повиси тут немного, позагорай, а когда солнце сядет и мой гнев стихнет, мы поговорим. И я надеюсь, в этот раз ты подберешь более правильные слова, - прошептал на ухо Лютика капитан. Крюк развернулся и быстро скрылся в своей каюте. Бард прожигал спину Киллиана своим взглядом, но не смел сказать и слова. Матросы долгое время о чём-то тихо переговаривались, но вскоре решили разойтись по своим делам. - Интересно, что между ними произошло? – поинтересовался Любер у Фредерика. - Не знаю, но нам это только на руку. Нам даже не нужно думать о том, как избавиться от него, Крюк всё уже решил за нас, - и, натянув на своё лицо самую ослепительную улыбку, он прошел мимо висевшего барда. Лютик только лишь смог проводить Фреда презрительным взглядом. Солнце стояло высоко, по обнаженному телу менестреля небольшими струйками стекал пот. Карликовая звезда слепила глаза, а в горле барда пересыхало. Лютику безумно хотелось пить, но никто, конечно же, не собирался его поить. Он висел над палубой, иногда покачиваясь от сильного ветра. И эти порывы в какой-то мере были спасением для менестреля, хоть так на некоторые минуты он переставал чувствовать жар от солнца. Лютик думал о том, что сделал Крюк и с одной стороны он его ненавидел за то, что Киллиан не поверил ему, а с другой – уважал, ведь вера капитана в семью была непоколебимой. Прилюдное вздергивание тоже несло показательный характер, чтобы в следующий раз никто не смел перечить Крюку. Но почему же Лютику было настолько обидно за недоверие Киллиана? Размышляя на эти темы и о том, какие речи он будет говорить вечером капитану, Лютик, разморенный на солнце, иногда проваливался в забытье. Крюк недовольно расхаживал по своей каюте, он то и дело подходил к двери и выглядывал в маленькое круглое окошко, смотря на висевшего барда. Гнев кипел в капитане. «Как он только посмел сказать такое о его семье? О его преданной команде! А что если Лютик прав?» - в тысячный раз прогонял в своей голове эти мысли Киллиан. Иногда Крюк останавливался, хватал новую бутылку с выпивкой и чуть ли не залпом опустошал её. Время тянулось медленно. Ближе к вечеру на палубе вновь появились моряки. Фредерик словно акула нарезал круги вокруг барда, ему приходилось по душе наблюдать за утомленным Лютиком. - Не знаю, что ты такого сказал Крюку, но мне нравятся твои мучения, - проходя мимо, громко сказал Фред, привлекая внимание Лютика и других матросов. Не зная чем бы еще насолить бывшему любимчику капитана, взгляд Фредерика рассеянно блуждал по палубе. Наконец ему на глаза попалась лютня барда. Матрос довольно ухмыльнулся и крикнул Люберу: - Эй, Бер, как на счёт того, чтобы поиграть? Тут стало слишком скучно, - ухмыляясь, произнес Фред. Лютик нервно задергался на крюке. Он увидел, как Любер берет его эльфийскую лютню в свои грубые руки. Не смотря на то, что в горле безумно першило, бард всё-таки смог пересохшими губами произнести: - Не, - слова давались Лютику с трудом, - Не трожь! - Ой, смотрите, кто тут у нас решил поговорить, - насмехаясь, произнес Фредерик, а после обратился к Люберу, - Я всё ещё жду музыки. Любер довольно хрюкнул и занес руку над струнами. - Я сказал: не трожь! – заорал Лютик. Любер удивленно застыл с лютней в руках, не решаясь прикоснуться к струнам. Услышав шум, Крюк решил подойти к двери и посмотреть, что твориться на палубе. Он аккуратно выглянул из-за шторы и заметил, что вокруг барда столпился народ, а неизменная лютня менестреля сейчас находилась в руках у Любера. Заинтересовавшись происходящим, но решив пока не вмешиваться, Крюк вытащил из своего окошка внутреннее стекло, сделав таким образом слуховое окно. Никто из матросов не догадывался об этой маленькой особенности капитанской двери, наоборот почти каждый моряк знал, что у капитана самая толстая дверь, не пропускающая посторонних звуков. Теперь Киллиан мог не смотреть за происходящим, а только слушать. - А знаешь, я передумал, - заговорил Фредерик. – Без этой лютни на корабле было куда лучше. Интересно она умеет плавать? Поняв намек Фреда, Любер тут же встал и подошел к фальшборту, вытянув руку с лютней над морскими волнами. Лютик осознал, что он любым способом не должен допустить этого. - Я сказал капитану, что ты готовишь бунт на корабле, - отчаявшись, решил привлечь к себе внимание Лютик. - Что ты сказал? - злостно прошипел Фредерик, развернувшись к висящему барду. А потом вдруг рассмеялся. – Парни, вы слышали? Крюк не поверил своему лучшему другу! Как же всё удачно складывается! Сначала Крюк избавится от тебя, а потом мы избавимся от него! Заржал в голос Фред. - Поверить не могу, насколько Крюк обезумел! Матросы стояли и, молча, смотрели на развивающиеся события. Мистер Сми стоял в стороне и не верил своим ушам. - О чём ты говоришь, Фредерик? Капитан верит нам, ведь никто из команды никогда не предаст его. Ведь так, ребята? – и он стал озираться, ища поддержки от парней, но те лишь стыдливо отводили глаза. - Бедный, бедный Мистер Сми. Неужели ты хочешь первым составить компанию нашему капитану, - Фредерик буквально выплюнул последнее слово, - И отправиться кормить рыб? А? Матрос с вызовом смотрел на Мистера Сми. Уильям пристыжено потупил свой взгляд, он любил капитана, но расставаться с жизнью не был готов. - Правильный выбор, - усмехнувшись, сказал Фредерик. – Кажется, мы отвлеклись? – мятежник удовлетворенно посмотрел на барда. – Ну, что будет твоя лютня плавать или пойдёт ко дну? Приложив усилие, Лютик вдруг резко сложился, подняв свои ноги на уровень глаз, и лягнул Фреда в живот. Фредерик согнулся пополам от боли и зашипел. - Я сказал: не смей. Трогать. Мою. Лютню! – отчеканил бард. - Сучоныш, ты сейчас сдохнешь, - скрючившись, шипел матрос. Когда он, наконец, смог поднять свою голову, чтобы посмотреть в глаза обнаглевшему менестрелю, Лютик, недолго думая, плюнул прямо в лицо Фредерика. Фред, забыв о боли, тут же выпрямился и, размахнувшись, ударил кулаком по лицу барда. От этого удара Лютик чуть было не потерял сознание. Наслушавшись вдоволь, Крюк быстро вернул стекло на место и вышел из своей каюты. - Что здесь творится? – разрезал напряженную тишину голос капитана. Крюк посмотрел на потупившегося Мистера Сми, потом на замершего Фредерика, отплевывающегося кровью Лютика, присмиревших матросов и, наконец, так и застывшего с вытянутой рукой над бортом Любера. - Любер, что ты делаешь с лютней? – холодно поинтересовался Крюк. - Хотел поиграть, капитан, но передумал, - и Любер быстро вернул лютню на место. - Фредерик? – перевел свой взгляд на матроса Крюк. – Ты выглядишь каким-то побитым, - заметил Киллиан. - Этот бард, лягнул меня! – всё ещё кипя от злости, сказал Фред. - Неужели из-за лютни? – Крюк медленно направился к Лютику. - Да, капитан, - вновь подал голос матрос. Киллиан подошел ближе к барду и увидел, как его красивое лицо было изуродовано. Левая щека распухала на глазах, под глазом наливался свежий синяк, а из уголка рта Лютика стекала небольшой струйкой кровь, моментально засыхая на жаре. Где-то внутри Крюка волнами подымался гнев, но Киллиан всячески пытался сдерживать его. Не сейчас, не здесь. - Хорошая работа, - оценивающе произнес Крюк. – Но я бы хотел сам лично поиграться с Лютиком, - недовольно высказал капитан. Киллиан обернулся и грозно посмотрел на Фредерика, потом он вновь обвёл своим взглядом всю команду и произнес: - Парни, как на счёт выходного? Я заплачу вам жалованье, а вы отправляйтесь на сушу, выпейте, развлекитесь. А я развлекусь тут, - Крюк кивнул в сторону барда. – А завтра, когда вы вернетесь, его здесь уже не будет. Можете попрощаться, - заулыбался капитан. - Ура, капитану! – раздался одинокий голос, но вскоре он превратился в дружный хор. – Ура, капитану! – горланили пираты. - За мной! – скомандовал Крюк, и матросы пошли вслед за капитаном в его каюту. Киллиан доставал тяжелые мешочки с монетами и раздавал их матросам. Получив монеты, счастливые моряки, тут же исчезали за дверью. Последним мешочек получил Сми, дождавшись, когда остальные матросы выйдут из каюты, Крюк вытащил ещё один мешочек и протянул Уильяму. - Держи, ты заслужил! – произнес Крюк. - Капитан, право не стоит, - Сми стоял и не знал, сказать ли капитану о готовящемся заговоре или нет. - Стоит. Только спрячь его понадежнее, а то если остальные пронюхают, считай не было у тебя денег. Давай иди, а то шлюпка уплывет без тебя, - по-доброму улыбнулся Крюк. Моряк нехотя взял второй мешочек и направился к двери. - Сми, - окликнул его Крюк. Уильям развернулся и вопросительно посмотрел на капитана. - Запомни одно имя: Рич Бордерн. Мистер Сми кивнул и вышел из каюты. Киллиан смотрел в след уходящему Уильяму. Крюк знал, что он видит свою команду, семью, уже бывшую, в последний раз. Завтра, когда парни вернутся с попойки на пирс в море уже не будет корабля. Киллиан верил в то, что Мистер Сми смышленый парень, и спустя некоторое время найдет капитана Рича Бордерна. Бордерн на время приютит Сми у себя в команде, как когда-то Киллиан в далеком прошлом приютил Рича.
