С губ слетело счастье

— Как думаешь, на что намекал тот парень, когда сказал про кольцо? — Тина кинула быстрый взгляд на Юлю, после чего перевела его на сменяющийся вид за окном машины. — Без понятия, если честно, но искренне надеюсь, что он ни в чем нас не подозревает. Если кто-либо пустит слух о нас, который будет иметь под собой реальные факты... Мы не сможем исправить этого, Тин. Кароль лишь откидывается на спинку, опрокидывая голову. Она закрывает глаза и в голове проносится все, что может ждать их в случае разоблачения. Ей всегда удавалось хорошо скрывать свои романы, даже те, которые длились на протяжении нескольких лет. Но обычно любовники Тины никаким боком не касались шоу-бизнеса, и в основном именно это и спасало. Притянутые за уши отношения, как с тем же Баланом, лишь играли на руку, прекрасно отводя внимание от реальных претендентов на сердце блондинки. От того она так радушно соглашалась подыгрывать и флиртовать, особенно это легко делать с теми, к кому у тебя нет никаких чувств. — И что дальше? У тебя есть муж, это очень сложно, мы долго не протянем так. Юля резко затормозила и съехала на обочину, уместив авто под густыми деревьями, которые создавали необходимую тень и защиту от палящего солнца. Девушка накрыла руль руками и опустила на них голову. Вмиг Юля поникла, эта фраза эхом отдавалась в ушах и заполняла все пространство вокруг. что дальше что дальше что дальше Ногти сильно впивались в кожаный чехол руля и было слышно, как они буквально рвали материал. Одинокая горячая слеза упала куда-то под ноги, за ней вторая, третья... У Юли в планах не было оголять свои чувства перед Тиной, но эмоции взяли верх. Никто не говорил ни слова, а с колонок все так же звучала музыка. Душераздирающая песня Ширана, которую так обожали эти двое, сейчас сильно била по ушам, одновременно задевая все струны души. Well, I found a woman, stronger than anyone I know She shares my dreams, I hope that someday I'll share her home I found a love, to carry more than just my secrets To carry love, to carry children of our own. Не выдержав давления, Тина нажала на паузу. Что-то внутри подсказывало ей - сейчас стоит попросить прощения, но такие вещи всегда давались ей с трудом. Колючий ком, стоящий в горле, не пропускал эти слова наружу, заставляя Кароль задыхаться. Глубокий вдох и она делает это: — Прости меня. Я не должна на тебя давить, я знаю. Надеюсь ты поймёшь меня тоже... Терпение не железное, держать в себе это всё очень тяжело. Но я пойму, если ты захочешь чтобы я вышла отсюда прямо сейчас, до дома доберусь сама. — Ты можешь уже замолчать? — Юля резко приподнимается с места и хватает Тину за горло, в её синих глазах пылают искры, и Кароль определено получает ожоги. Казалось, ещё момент, и её хрупкая рука просто задушит блондинку. Но Юля ослабляет хватку, проводя ногтями по тонкой белоснежной шее. Лицо Тины находится в миллиметре от Юлиного, от этого у обеих по спине проходит холодок, импульсивные действия Саниной ещё никогда не были такими жёсткими и пугающими, даже для неё самой. Она находит пульсирующую вену и немного надавливает на неё, что на секунду пугает Кароль, но она тут же ощущает, как Юля сжимает кожу в том самом месте своими влажными и чуть прохладными губами. — Прошу, давай оставим все эти разговоры на потом, пока у нас есть шанс и время - не хочу это упускать. Девушка ловко перепрыгивает со своего сидения на ноги Кароль, где-то внизу находит рычаг и опускает кресло ближе к задним. На лице Тины можно было прочесть непонимание, капельку страха, а в самих глазах - страсть, желание и дикий интерес. Говорить уже не возникало желания, хотелось лишь наблюдать за действиями Юли и дальше, но та не предпринимала больше ничего, просто нависла над блондинкой и пялилась, скользя взглядом по безупречному телу Тины. Терпению Кароль пришел конец и она медленно начала тянуть Юлю к себе за ворот шифоновой рубашки, которая довольно сильно просвещалась и позволяла всем видеть некоторые участки её стройного тела, что ужасно не устраивало Тину. Эти мысли завели её во всех смыслах, пробудив давно забытые чувства ревности. Блондинка продолжала удерживать Юлю за тонкую ткань рубашки и улыбалась ей прямо в губы, немного кусая нижнюю. 'Она должна понять, что только моя. Больше нет других и быть не может.' Тина мягко впилась в такие манящие губы Юли, сначала аккуратно сминая их своими. Поцелуй был практически медовым: пухлые губы Кароль аккуратно касались Юлиных, с каждым прикосновением поцелуй становился все глубже и влажнее, словно тягучий сладкий мёд. Юлю жутко сильно крыло от этого, а где-то в пояснице уже сводило от нежных поглаживаний спины и талии Тиной. Юбка Кароль задиралась все выше, ведь все время, пока девушки соединяли губы в поцелуе, Юля наслаждалась трением об бедро девушки. Вещь мешала, но обе были слишком сильно увлечены вкусом друг друга и одним горячим дыханием на двоих, чтобы снять все лишнее сейчас. Первый стон исходит из уст Юли. Тина крепче сжимает её талию и буквально насаживает на свою бедренную кость, которая так удачно давила на самый центр удовольствия Саниной. Юля двигается плавно, выгибает спину и откидывает густые волосы назад, вытягивая шею и впиваясь в плечи Тины сильнее. Та, в свою очередь, приподнимается и расстёгивает столь ненужную сейчас рубашку, откидывая ее на заднее сиденье машины. Сразу за ней следует и лифчик, который бы точно понравился Тине, не будь он сейчас на её горячей девочке. Лёгкая испарина на теле Юли вновь даёт понять, что секс равносилен спорту, и если партнёр хорош - потеть ты будешь в десятки раз сильнее, чем от бега. На долю момента Кароль застыла, наблюдая за пластичностью Юли, которая так умело двигалась на девушке, словно такая практика у неё в жизни была далеко не первый раз. Очередной укол ревности подначивает Тину припасть к округлой груди с самыми развратными поцелуями, её язык неустанно водил от одного соска к другому, а зубы время от времени сжимали их между собой, что заставляло Юлю вздрагивать каждый раз. — Малышка... Сними штаны, тебе будет приятнее, — сейчас Тина напоминала хитрую лису, но хитрость ее заключалась лишь в том, как бы сделать Юле ещё приятнее, чем было до этого. Не смотря на то, что слух Юли сейчас был не обострен, эту просьбу она расслышала отлично. И справилась с ней довольно быстро, вместе со штанами стащив и белье, ведь надолго прерывать контакт с телом Тины не хотелось от слова совсем. Блондинка тоже избавилась от злосчастной юбки, а заодно и от блузки. И пусть места в авто было мало, Тина мастерски сумела перевернуть Юлю на спину и подмять под себя. Тело к телу. Близость. Обнажены как внутри, так и снаружи. Тина с восхищением проводит кончиками пальцев по острым ключицам Юли, вскоре заменяя их языком, исследуя голую нежную кожу. Не отрывая губы от тела, она вела все ниже и ниже, оставляя мокрые следы до самого пупка. Юля чувствовала дыхание внизу живота и подбородок, который упирался в промежность и заставлял требовать от Тины большего. Она с удовольствием представила Юле все, о чем та, безусловно, желала больше всего, в который раз выгибая спину и хватаясь за золотистые волосы Кароль.

***

Нет, сейчас Тину не волновала тягучая смазка Юли, которая находится буквально на всем её лице и смешивалась с собственной слюной; волновали её лишь холодные подушечки пальцев, блуждающие по шее, а ещё стройные утонченные ноги Саниной, которые так крепко сжимали её шею. Что ещё волновало Тину? То, насколько горячей и глубокой была Юля внутри. Сладкие гортанные стоны. Крики наслаждения, сдержать которые было чем-то подобным сладкой пытке. Ну а саму Санину не волновало абсолютно ничего, она наслаждалась моментом, расслаблялась на полную, насаживалась все сильнее на скользкий, но столь "гостеприимный" язык Тины. Был бы это кто-то другой вместо нее, ох... Удовольствие бы смешалось вместе с сомнением, даже во время секса Юлю терзали бы мысли и противоречия, однако блондинка заставляла забыть обо всём в данный миг и просто кайфовать, мать его. Доведя Юлю до пика, Тина не позволяла себе остановиться, она продолжала исследовать девушку внизу, еле касаясь проводя по клитору и промежности языком; запоминая все предпочтения шатенки: ритм, сила, угол, давление. На подсознательном уровне все эти знания крепко оседали в памяти, пусть голова особо и не думала во время процесса. Обвитый каким-то диким дурманом разум просто отключался, а затем включался снова, когда из уст Саниной удавалось выйти каким-то неточным словам: — Тиночка, пожалуйста... Не останавливайся, пожалуйста, не прекращай это. Слова звучали примерно так, и Тина воспринимала их абсолютно правильно, даже особо не вникая в суть. Она просто чувствовала, что обе не хотят заканчивать сейчас. Благо, тонировка окон Юлиной машины позволяла делать им это всё.