* * * * * * * * * * * *
24 июня 2020 г., 00:04
— Прекрасно. — Лиза вымученно рассмеялась. — Прекрасно. Тогда почему бы мне не отдаться сразу в... ик, это... пожизненное рабство в случае проигрыша? Всё то же самое, но будет истрачено куда меньше нервов.
Ксения фыркнула.
— Ой, да скажешь тоже. «Рабство». Можно подумать, это не ты весь прошлый семестр пугала одногруппников цветом своих панталон.
— Прозрачные? — приподняла бровь Анна.
До этой реплики она не принимала в беседе особого участия и могла произвести впечатление глухонемой. Светловолосая, низкорослая, она всегда вертелась близ Ксении и явно была на подхвате большинства проказ оной, но как личность Лизе её до сих пор не удавалось толком узнать.
— О ч е н ь прозрачные, — подтвердила с удовольствием Ксения, даже зажмурившись на миг. — До полной неразличимости.
Лиза покраснела невольно.
И не устанут же ей припоминать тот давний случай, когда она рискнула денёк походить без белья. Никто никогда бы и не услышал о том, если б не одна неловкая сцена в женской раздевалке.
— Ладно. — Она сделала паузу. Нахмурилась, пытаясь отогнать алкогольный туман. — Но это — в последний раз. Если даже я проиграю... все эти файлы останутся на местах, ясно?
Ксения тихо хихикнула, Анна бросила на неё укоряющий взгляд словно бы с лёгким неодобрением.
— Конечно, подруга. Без проблем.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Игра, если её можно было так назвать, длилась уже третий час, что понемногу вводило Лизу в своеобразный транс и в чувство отрешённости от реального мира. Ситуацию не улучшало время за окнами. Три часа ночи. Ситуацию не улучшал выпитый Лизой коньяк. Хотя подруги её выпили вроде бы не меньше, внешне они казались Лизе подозрительно бодрыми. Особенно Ксения, движения которой так и были переполнены энергией. Начиналось всё как безобидный тусняк для своих, вечеринка для избранных, в которой участвовали только девчонки — ну, правда, Верка попыталась было притащить с собой парня, но тот отчаянно смущался, много краснел и вскоре сам покинул помещение. Однако по мере приближения ночи количество гостий таяло, флэт Ксении постепенно пустел, а в итоге хозяйка квартиры предложила ей с Анной фривольную карточную игру со скользко-солоноватыми условьицами, на что Лиза, будучи уже подшофе, необдуманно согласилась. Она была слегка шокирована предложением. Лиза Урыкина, скромная худенькая девушка — с зелёными глазами и длинными тёмно-коричневыми волосами — могла, разумеется, показаться иногда миленькой. Особенно — в придававших ей обаяние квадратных очках с толстой чёрной оправой. Но — иногда. Звездой коллектива и маскотом потока её бы никто не назвал. С ней не дружили топовые девчонки, её не приглашали к участию в самых крутых проделках, а само предложение Ксюхи, рыжеволосой веснушчатой стервочки, явиться потусовать было поначалу воспринято ею как розыгрыш. Теперь вот эта игра. Лиза, наверное, не стала бы на неё соглашаться, огласи Ксения с самого начала все её правила и скажи она прямо, о чём идёт речь. Но Ксения хитро поставила вопрос так, словно Лизе самой прекрасно известна эта игра и все её правила — вернее, условия проигрыша. Сознаться в невежестве было всё равно что сознаться в лузерстве, сознаться, что ты абсолютно не знаешь, чем дышат окружающие девчонки? Что до игры, игры самой по себе, то это было всего лишь зауряднейшее «двадцать одно», правила которого известны едва ли не каждому с детства. — Перебор, — с неудовольствием сказала Ксения. Чуточку театральным, даже надув губу и показав карты. Анна улыбнулась и чуть покраснела. — Двадцать три. — Пятнадцать, — показала торжествующе свои карты Лиза, едва удержавшись от того, чтобы показать язык. Осторожность всё-таки иногда тоже приносит пользу, не правда ли? — Вот чёрт. — Ксения вздохнула. И как будто тоже попыталась покраснеть, но чувствовалось, что смущение незнакомо ей в принципе. — У меня больше всех. Ну блин же... С удручённым, отчаянным видом она протянула руку к странному пакету с бумажками, который был водружён на стол в самом начале игры, после чего зарылась ладонью в кучу клочков бумаги и выдернула наугад один из них. Развернула. — Вот же... — Ксения зажмурилась. — Хорошо. Хорошо... Мне нравится... ласкать себя обнажённой перед открытым окном, чтобы все... видели. Меня... безумно это возбуждает. Лиза моргнула, покраснев, совершенно ничего не поняв поначалу. К чему Ксения вдруг заговорила об этом, да ещё столь чувственно-нараспев? Да и стиль не её, вместо «ласкать себя» веснушчатая егоза скорее употребила бы глагол «шликать» или словечко покруче. Потом до неё дошло. Но уверенности полной не было всё равно, тянуться к мешку с бумажками просто так было неудобно. — Хорошо, — выдохнула Ксения снова, раскидав в очередной раз карты. — Лиз, ты выиграла, теперь ты ходишь первая. Следующей, словно по часовой стрелке, проиграла Анна. И, вытащив из пакета очередную бумажку, призналась: — Я люблю... з-заниматься сексом со своим... х-хомяком. Меня... сводят с ума п-прикосновения его лапок... Здесь фыркнула не только Ксения, но и, невольно, Лиза. — Чего вы ржёте? — поёрзала запунцовевшая Анна, сдвинувшая так колени, как если бы её признание было искренним. — Тут так написано: признаться в сексе со своим домашним животным и назвать его... конечности. Я что, виновата, что ли, что у меня... Не выдержав, Ксения захохотала во весь голос. — Не... не... ничего. — Она хлопнула рукой по столу, отчего бумажки в пакете дрогнули. — Хорошо, что у тебя... не бабочки в террариуме... а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Улыбнулась и Лиза, представив эту картину. На новом сеансе игры она всё же занервничала, ей стало ясно, что бумажки приказывают не просто говорить правду — мало ли, вдруг Ксения и впрямь тайная эксгибиционистка? — а отчаянно лгать под диктовку. Поэтому, может быть, она не смогла сосредоточиться как следует на игре и следующий проигрыш достался ей в соответствии с законами жанра. Впрочем, выуженная бумажка скорее расслабила её. Противно, конечно, но ничего особенно изощрённого. А впрочем, после очередного бокала ей было почти всё равно. — Пуф-ф. — Она надула губы, дурачась. Закатила со скучным видом глаза. — Я, Лиза Урыкина, просто конченая шалава, извращенка и шлюшка... Годится? Анна и Ксения переглянулись. Анна пожала плечами, в глазах Ксении неожиданно мелькнула смешинка. — Э, нет. — Она погрозила Лизе пальцем. — Мы тут актрисоствуем... актёрствуем, а ты вот так, да? Весь цимес «вордулетки» именно в том, что нельзя вот так, надо говорить красиво, смачно так, словно ты в «сексе по телефону» работаешь. «Вордулеткой», если Лиза правильно расслышала слово, похоже, называлась игра — вернее, дополнение насчёт условий проигрыша и пакета с бумажками. Ей припомнилось, что Ксения уже упоминала это слово, когда предлагала сыграть. — Ммммм. — Лиза поёрзала. Мысль о том, чтобы произнести это с искренним видом, заставляла покраснеть. Но Анна и Ксения смотрели на неё, Лиза помнила, что они уже прошли через это и нечестно было бы с её стороны сдрейфить. — О'кей... — Она сглотнула слюну. Попыталась представить себя в эротическом сне. Нет, в эротической фантазии наяву. — Так... — Взгляд её упал вновь в бумажку, дыхание участилось. — Я... Лиза Урыкина... просто конченая шал-лава, извращенка и шлюшка... В этот раз из уст её раздался вкрадчивый шёпот, влажный, откровенно искушающий, хотя и стихший почти до неразличимости на последнем слове. Запылав ярче прежнего, девушка вытерла лоб от пота. — Х-хорошо?.. Вопрос её прозвучал почти с умоляющей интонацией. — Тихо, — ответствовала неумолимо Ксения, — но для первого раза сойдёт. Интонации класс. Будь здесь парень, у него бы сразу встал. Лиза несмело улыбнулась, польщённая похвалой, хотя и смущённая самой мыслью, что кто-либо из парней мог бы услышать это. Её вообще удивляло немного, что они трое, нормальные вроде бы девчонки без всяких там отклонений, играют в игру, словно специально придуманную каким-то мужиком-извращенцем для услаждения мужского слуха. Но не отказываться же теперь? Для храбрости она хватила ещё бокал коньяка. Следующий проигрыш достался вновь Ксении. Подержав некоторое время перед глазами извлечённую из пакета бумажку, улыбнувшись чему-то, она подняла взгляд на Лизу и облизнула губы. — Мне нравится представлять мою подругу Лизу... голой. Абсолютно голой. Я каждый день думаю о её прекрасном обнажённом теле. Даже и зная, что это всего лишь бред с клочка туалетной бумажки, Лиза всё равно не смогла не вспыхнуть, ощутив, как волна жара прокатывается по её лицу — и, что ещё хуже, глубоко меж бёдер. Ксении нельзя было не поверить, каждая нотка её голоса дразнила искусом, обещая падение — и неизмеримое наслаждение. — Там так и написано — «Лизу»? — всё же поинтересовалась она, еле слыша свои слова сквозь оглушительный стук сердца. Ксения усмехнулась уголком губы. — Там написано — в треугольных скобках — «имя одной из партнёрш по игре». То есть выбор в некоторых рамках есть. Лиза не стала спрашивать, почему Ксения не выбрала Анну. Но почему-то сдвинула под игровым столиком бёдра. Следующий сеанс длился ещё меньше предыдущего — или так Лизе запомнилось. Возможно, память её уже не хранила деталей. — Оу, — произнесла мелодично она, глядя в бумажку. И икнула. Чем дальше, тем больше ей это казалось забавным, забавным и возбуждающим. — Даже так... — Ну что там? — весело поторопила её Ксения. В глазах рыжухи сияли озорные огоньки. Лиза надула губки вновь. Проговорила с капризным видом, сделав свой голос таинственно-придыхающим: — Мне часто хочется, чтобы... меня поймала в одном из коридоров универа целая команда баскетболистов. Чтобы с меня... сорвали одежду, распластали по полу, поимели во все мои дырочки, в щёлочку, в попку, спереди, сзади, обкончали мне личико, ротик и волосы... Я не могу остановить себя, я сразу становлюсь мокрая от подобных фантазий. Озвучив наконец этот длинный абзац, едва уместившийся на бумажке, Лиза неловко хихикнула. Правильная ли интонация? — Браво, — похлопала беззвучно в ладоши Ксения. Анна ничего не сказала, но глянула на Лизу с уважением. — Ты супер. Ты... если это услышит кто-то, кто тебя не знает, он подумает... что ты абсолютная проститутка. Лиза закусила губу, ей бы следовало разозлиться, но в интонациях Ксении звучало лишь безграничное восхищение, даже лёгкая зависть. Она сглотнула комок в горле, чувствуя себя и впрямь шлюшкой. Уходить из-за стола ей почему-то уже не хотелось. Может быть, потому что она чувствовала себя уже слишком пьяной? Прежде она редко напивалась в гостях до подобной степени, а если напивалась, то это было у проверенных друзей, в гостях у которых можно и остаться на ночь. Но Анна с Ксенией доброжелательно подливали ей один бокал коньяка за другим, и Лиза не могла их оскорбить отказом. Чем дальше, тем меньше времени длились сеансы. Почему-то Лиза всё чаще проигрывала, тексты же на бумажках всё чаще оказывались длинными и убористыми. Но она не была особо возмущена, дыхание её приятно замирало каждый раз при протягивании руки к листку. Это было вызовом своего рода, вызовом её актёрским способностям, вызовом её комплексам и невинности простой девушки из глубинки? Озвучивая вслух невозможное, даже непредставимое, она словно переставала быть собой, чувствуя в то же время слабую влагу внизу. — Мне нравится трогать себя прямо на парах, опускать руку под парту и касаться собственных трусиков, ласкать свой сладенький треугольничек. — На этих словах Лиза чуть не утеряла интонацию, фыркнув. Точно мужик писал. — Я втайне мечтаю, чтобы преподаватель застукал меня за этим... — Я обожаю, когда мои дырочки заполнены чем-то. Обычно я использую для этого вибраторы, но если я далеко от дома, годятся некоторые овощи, а также баллончики дезодоранта. А однажды я, перед тем как искупаться публично на пляже, затолкала себе между ножек в трусики полную упаковку шипучего водорастворимого аспирина UPSA... — Я просто теку от симпатичных актёров и телеведущих, еле удерживаясь от свершения чего-либо недозволенного при их виде. Однажды, когда я сидела дома одна, а на экране показали Лео ди Каприо, я не выдержала, схватила пульт от телевизора, завела себе руку с пультом под юбку и за несколько секунд довела себя им до оргазма... — Я люблю гулять голой по улицам ночью, написав маркером сама на себе, что я шлюха. Меня просто сводит с ума мысль, что любой, кто увидит меня в этот миг, увидит подлинную мою суть, может воспользоваться мною по назначению, сделать меня рабыней, и я никогда не увижу свободы... — Я люблю иногда приходить на свалку и, задрав платье, спустив трусики, ложиться с широко раздвинутыми ногами прямо на грязный асфальт, смазав себя спереди мёдом меж ножек. Мухи, тараканы, их хитиновые лапки своей щекоткой просто сводят с ума... — Я иногда в фантазиях представляю себя проституткой. Это так сладко, мечтать о собственном б-блядстве, двигать пальчиками меж ножек, видя мысленно в грёзах отсасывание множества незнакомых упругих мужских топорщащихся лингамов... Это было нелепо. Это было безумно. Но Анна и Ксения платили ей за это неотрывными восхищёнными взглядами, Лиза не в силах была остановиться, гоня от себя мысль, что это просто восхищение моральным падением наивной дурочки? — Я, — тут голос её дрогнул, текст касался не безумной гипотетической ситуации из вымышленного мира, а пересекался с реальностью. Но восторженные взгляды Ксении и Ани продолжали горячить ей кровь, кровь и низ живота, она не могла прервать речь. — Хотела бы... изменить своему п-парню Володе прямо н-на его глазах... с огромным мускулистым негром. Чтобы я встала перед ним на колени, приняла в ротик его гигантский ч-член... и чтобы В-володя смотрел, смотрел, как движутся мои г-губы... Она смолкла, зажмурившись. Ей представилось вдруг, что это произошло на самом деле, и сердечко её забилось с сумасшедшей скоростью, в то время как под тканью юбки странным образом взмокла не только кожа. С уст Лизы сорвался отрывистый выдох. — Устала? Заботливая рука Ксении коснулась её ладони. Следом — скользнула на колено, чуть дрогнула, перемещаясь к бедру. Лиза вздрогнула, заколебалась, открывать ей глаза или нет. «Я каждый день думаю о её прекрасном обнажённом теле». Она не была лесбиянкой. Но почему ей на миг захотелось, чтобы рука Ксении поднялась выше? — Я... пойду домой. — Лиза всё же открыла глаза. Взглянула измученно в глаза Ксении, по-доброму улыбавшейся, почти по-матерински. — Ладно?.. — Ты безнадёжно проигралась. — Всё-таки ладонь Ксении совершила недозволенное поползновение. Странно, но сделала она это как-то совершенно естественно, тепло и по-хозяйски, так что Лизе даже не пришло в голову протестовать оттого, что пальцы другой девушки ласково теребят её через трусики. Она лишь ощутила новый укол жара меж ног и невольно напрягла бёдра. — Конечно, если хочешь идти, иди. Ты взрослая девушка, тебе самой решать, с каким количеством последствий иметь дело. Оттянув среднюю лямочку трусиков, Ксения с щелчком отпустила её. Лиза чуть не ойкнула, задышав учащённо, меж тем как подруга выудила ладонь из-под её юбки. — П... последствий? Она напрягла память, пытаясь вспомнить, где находился в этом доме гардероб. Хотя вначале следует найти выход из помещения. — Ну, «вордулетка», правила, сама знаешь, — отмахнулась Ксения. — Долги надо платить и всё такое... Иначе не было бы никакого интереса. — Ммммм... Лиза насупилась. Предчувствие ей подсказывало, что безопасней всего было бы не задавать сейчас вообще никаких вопросов. И в то же время — она никак не могла не спросить. — Ты мне не напомнишь? — попросила она, отряхивая со лба прядь волос. — То есть я, наверное, помню, просто... туго сейчас соображаю. — Ой, да ты же, наверное, не меньше бутылки коньяка в одиночку оприходовала, — всплеснула руками Ксения, смежив зачем-то веки, словно желая скрыть хитрые огоньки. — Где уж тебе вообще соображать... да неважно. Ну ты помнишь, тот, кто проигрался больше всех, сказанное им отправляется по телефону всем его знакомым. Как всегда при «вордулетке». — Что?.. Она нахмурилась. Потянулась к бокалу с недопитыми остатками коньяка, надеясь, что клин вышибет клином — и что мышление её хоть ненадолго сделается яснее. — По... телефону. Это как, по телефону? — Для этого и аудиозапись ведётся, в нескольких потоках, — абсолютно безмятежно ответила Ксения, хотя уголки её губ дрожали. — Ань, покажи. Вытащив из сумочки смартфон, невысокая блондинка с нейтральным видом коснулась несколько раз сенсорного экрана. Едва дыша, Лиза услышала сквозь стук крови в висках свой собственный взволнованный голос. — Я, Лиза Урыкина... просто конченая шал-лава, извращенка и шлюшка. Мне часто хочется, чтобы... меня поймала в одном из коридоров универа целая команда баскетболистов. Чтобы с меня... сорвали одежду... Девушка закусила в ужасе губу, сказанное ею недавно ожило снова во всех деталях в её памяти. — Ты точно хочешь идти? — Ладонь Ксении вновь нырнула под её юбку. Потёрла нежно через трусики, затем кончики пальцев нырнули под полупрозрачное кружево. Лиза зажмурилась, чувствуя непередаваемую смесь отчаяния, возбуждения и стыда. Нет, нет, этого не может происходить на самом деле. «Вордулетка». — Я ведь... м-могу... объяснить, что это всё не по-настоящему? — глухо, не открывая глаз, уже почти не надеясь на положительный ответ, выдавила она. — Что это лишь игра? — О, конечно. — Пальчики Ксении уже коснулись входа в её алую пещерку, маникюр её щекотал влажные складочки. — Правда, вряд ли тебе кто поверит. Игра «Вордулетка» такая малоизвестная... мы с Аней очень обрадовались, узнав, что и ты тоже слышала о её правилах... Шмыгнув носом, Лиза открыла глаза. Успев увидеть, как Анна отводит виновато взгляд в сторону, увидев спокойное насмешливое торжество в глазах Ксении. «Суки». В то же время Лиза, стремительно трезвеющая от накатившей на неё волны ужаса, не могла не признать собственного идиотизма. Коньяк, дружеская атмосфера тусовки, вполне реальное существование множества студенческих игр с фривольными элементами — это всё понятно. Но — произносить вслух подобную дичь о себе, даже не задумавшись ни на миг о возможности звукозаписи? — Не... надо отправлять записи никуда, — снова шмыгнув носом, без особой надежды в голосе попросила она. — Пожалуйста... На что рассчитывала она? Весь этот план, вся эта интрига затевалась явно не ради того, чтобы просто так её отпустить. С другой стороны, если целью было её опозорить, зачем было раскрывать ей это заранее? — Но уговор дороже денег, — пальчики Ксении ласкали её изнутри, Лизе было приятно, и от этого ощущения хотелось плакать. — Тебе же самой нравилось произносить это вслух. Тебя... возбуждала... мысль, что кто-то может это услышать... Лиза приглушенно всхлипнула. Потом откровенно заплакала, уткнувшись носом в плечо Ксении, для чего не пришлось даже особо притворяться. — Я — не знала — правил игры... Может, если закосить под глупышку, не понявшую до сих пор, что это лишь заговор, это собьёт их с толку и они пощадят её? Или — чем чёрт не шутит — вдруг и впрямь произошедшее не было коварным умыслом? — Бедная... — в голосе Ксении не было особого удивления. Мягкий поцелуй коснулся затылка Лизы. — Ввязалась в воду, не зная броду... Ну почему ты не сказала сразу, что не слышала раньше о «Вордулетке»? Девушка продолжала приглушенно всхлипывать, усиленно давя на жалость и сама в это время искренне жалея себя. Что будет, если все её знакомые, которых удастся найти этой стерве, услышат запись её откровений? Особенно её парень, Володя, отношения с которым только недавно вышли на финишную прямую и вроде стали манить призраком вишнёвого сада? — Ну что же теперь делать. — Создавалось впечатление, что Ксения и впрямь растеряна. — Мы с Аней играли по-настоящему и по-настоящему рисковали, а ты — ты — получается, не в теме была... Нечестно получится. И так и эдак нечестно... Лиза заревела громче. — А давай, — кажется, облизнув губы, предложила Ксения, — сыграем ещё один раунд? Новую сессию, решающую? Хныканье девушки стало тише, она, проморгавшись, подняла медленно голову. Глаза её были суше, чем можно было предположить. — Решающую?.. — В случае выигрыша весь твой долг сразу списывается и никаких претензий к тебе больше не будет, — мягко, словно ребёнку, объяснила собеседница. — В случае проигрыша — никаких больше слов из пакетика, хватит с тебя этого, но ты должна будешь кое-что сделать. Лиза отпила ещё немного коньяка из бокала. После чего, отставив бокал, уставилась на рыжую заводилу вечеринки неожиданно хмурым и трезвым взглядом. — Что?- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Как уже было сказано выше, стояло три часа ночи. Игра длилась третий час — ну, разумеется, если говорить обо всей игре в целом, а не об этом её завершающем финальном раунде. Тот продлился всего лишь минут пять или семь, причём слабо дрожащая заплаканная Лиза даже не особо удивилась своему предсказуемому проигрышу. Девушка стиснула зубы. «По твоему выбору. Ты должна осуществить что-то из того, о чём с таким наслаждением говорила. Овеществить любую из реплик, которую можно наглядно и явно овеществить здесь и сейчас». Ещё во время игры она пыталась вспомнить все свои проклятые реплики, пыталась представить, что же ей выбрать в случае проигрыша. Поэтому, может быть, и проиграла. А может, и не поэтому. В конце концов, «двадцать одно» — не шахматы. Ясность ума играет здесь не столь уж важную роль в сравнении с удачей. Она задышала учащённо, перебирая варианты. Ей не хотелось на помойку совокупляться с насекомыми. Отдаваться баскетболистам она не хотела также, да и не могла. Что там ещё было, игра на парах с собой? Затыкание дырок вибраторами? Практически всё либо недостаточно «явно», либо требует отсутствующих здесь условий. Оставалось одно. Ксения с виду не удивилась совсем, наблюдая, как Лиза с омертвевшим лицом медленно раздевается. И лишь протянула ей маркер, видя, как взгляд девушки заметался по сторонам в поисках пишущего средства. «Я ШЛЮХА» — образовалась размашистая синяя надпись чуть выше холмиков груди девушки. Хозяйка квартиры улыбнулась гостеприимно, поддразнивающе щипнув левый сосок Лизы. Следом рука её опустилась к мягкому животику девушки, щекотнув пресловутый «сладкий треугольничек», отчего та приоткрыла беспомощно рот, чувствуя смесь возбуждения и отчаяния, ощущая себя резиновой куклой из секс-шопа. — Только не говори, что тебе это не нравится. Всё с тобой было ясно, ещё когда ты произносила это?.. Склонившись к собственной сумочке, Ксения извлекла оттуда некую продолговатую коробочку и протянула Лизе. — Вот, возьми с собой. Телефон. Я знаю, что у тебя тоже есть, но поверь, — хозяйка таинственно улыбнулась, — этот — лучше. Только не вздумай им загораживаться. Я буду наблюдать за тобой.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Петербург. Город, знаменитый «белыми ночами», особенно летом. Хотя, пожалуй, три часа ночи — именно летом — уже скорее утро, чем ночь. Лизе было не до патриотического любования красотами северной столицы, она зябко ёжилась, даром что ночь была до невероятности тёплой и даже практически без комаров. Зябко ёжилась и всё время оглядывалась. Ещё бы — ведь чем теплей ночь, тем выше вероятность, что не ты одна решила среди ночи прогуляться по улице. «Шлюха». Она оглянулась на покинутый только что ею дом. Хозяйка квартиры вроде бы намекнула ей, что будет следить за ней через окна? «Голая шлюха». Но нельзя загораживаться руками, нельзя закрывать ладонями даже позорную надпись. Про телефон Ксения заявила прямо, но кто знает, что ещё она может счесть нарушением правил? Вдали послышался шум. Спрятавшись за кустом, Лиза подождала пару минут, звуки вроде бы стихли. Похоже, что мимо проходила какая-то компания, по счастью, выбравшая для прогулки иную улицу. Трель! Вздрогнув, уронив телефон, девушка в панике поймала его прямо в воздухе и принялась нажимать почти все кнопки, отчаянно пытаясь заставить его как можно скорее замолчать. Вот так подстава, если кто-то неслышно гуляет рядом, теперь он её точно заметит! — Наслаждаешься? — резанул уши саркастический голос Ксении. — Я... — Лиза сглотнула слюну. Ей снова померещился шум вдали. — Ты думаешь, что ты выполняешь так условия нашей игры? — М? Больше ничего она не осмелилась выдавить. — Напомню тебе, — процедила собеседница. — В тексте говорилось: «Я люблю гулять голой по улицам ночью. Меня сводит с ума мысль, что любой, кто увидит меня в этот миг, увидит подлинную мою суть, может воспользоваться...» Она помолчала секунду. — Про «может воспользоваться» — ладно, но как же «люблю» и «сводит с ума»? По тебе совершенно не видно, чтобы ты наслаждалась прогулкой, ты пугливо жмёшься к углам. Ксения вновь смолкла, было слышно лишь её рассерженное дыхание. — Ладно, дам тебе шанс. Сделаю кое-что, чтобы тебе было легче. Нажми на телефоне прямо сейчас синюю кнопку — это переход в беззвучный режим. Нажала? Лиза кивнула. И, сообразив, что кивок может быть с такого расстояния незаметен и что Ксения может вообще в данный момент не наблюдать за ней, продублировала его утвердительным мычанием. — Теперь — спрячь телефон меж своих ножек. Да, именно туда. Поглубже. Не вынимай его, что бы ни случилось, даже если я позвоню. Помни — ты должна показать, что ты наслаждаешься. Гудки. Растерявшись, не понимая толком, что происходит, темноволосая девушка стояла с минуту, слабо дрожа. Затем, лихорадочно оглянувшись — людей вокруг вроде бы по-прежнему нет? — выполнила грязное повеление. Мобильник въехал вглубь меж влажных складок даже чересчур охотно. И закрепился — опять-таки, закрепился настолько охотно, словно место это было для него родным. Лиза распрямилась, переступила с ноги на ногу, чувствуя, как у неё кружится голова. Что делать теперь? Прогулять ещё пару минут перед окнами этого дома, изображая на лице неземное блаженство? Она вытерла пот со лба. Кажется, снова шум. Или это в ушах у неё? Похоже, приближается автомобиль? Девушка переступила вновь с ноги на ногу, готовясь сменить дислокацию, но тут же споткнулась на ровном месте. Правая её ножка запнулась, она застонала глухо — её окатил вдруг прилив сладчайших вибраций, безумного тремора, наждачного и пробирающего едва ли не до костей беззвучного телефонного зуммера. «Ксения». Приглушенно вскрикнув — к ней в этот миг словно вернулись единым зарядом копившиеся всю ночь эмоции, пьяное возбуждение, пьяная похоть произносимых по воле бумажек из мешка порнографических реплик? — девушка покачнулась. И, не удержавшись на ногах, села прямо на асфальт, тёплый и почему-то чуть влажный. Шум автомобиля становился всё громче, но усиливалась и вибрация внутри неё. Так вообще бывает? Или ритм вибрации, как и мелодию, можно в некоторых мобильниках регулировать и настраивать? Раскинув ноги, Лиза потянулась было рукой к вожделенному месту, потянулась рукой к собственной влажной щёлочке. Застонала вполголоса, вспомнив одну из оброненных Ксенией фраз. «Не вынимай его, что бы ни случилось». Пальцы её всё же отказывались бездействовать. Раз уж им не разрешили скользнуть в алую щёлочку, они вместо этого принялись тереть чувствительный треугольничек плоти чуть выше. «Даже если я позвоню». Ну да, разумеется, как же иначе?.. Лиза застонала, запрокинув голову назад, на миг проезжающий мимо автомобиль ярко осветил её ксеноновыми фарами, осветил как её, так и пресловутую надпись. Миг показался ей длящимся чересчур долго, растянувшимся во времени, как будто водитель не пожелал упускать из света своих фар попавшее в него видение, от мысли о чём движения пальцев девушки только ускорились. «Я шлюха». Видит ли её сейчас Ксения? Видит ли её реакцию на вибрационные трели, на проезжающую мимо машину?.. «Плевать...» Улыбнувшись сквозь слёзы, ускорив ещё сильнее движения пальчиков, Лиза захватила в рот больше воздуха, застонала громче. «Я шлюха. Господи. Это правда. Я всегда такой была. Я шлюха. Я шлюха. Шлюха. Шлюха. Шлюха! Шлюха! Шлюха!..» Она закричала вслух, слова эти уже не умещались в мыслях и рвались наружу сквозь голосовые связки. Ладонь её законвульсировала, вжавшись в мокрый как вода низ живота; в глазах девушки выступили слёзы, но лицо её сияло неподдельным счастьем.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
— Тебе понравилось, моя милая? Девушка опустила голову под вопрошающим взором хозяйки квартиры; личико её горело. Вопрос был, конечно, провокационным; Ксения и так превосходно знала ответ на него, если судить по тому, что телефон перестал вибрировать спустя секунд пять после того, как Лиза испытала сильнейший за последние годы оргазм. Анны, к слову, уже не было рядом. Необходимость в статистке исчезла, когда отпала необходимость поддерживать иллюзию дурацкой карточной игры с несуществующими правилами? — Д-да, — выговорила она. Какой смысл изображать злость? Может, есть смысл изобразить что-то другое, более близкое к правде. — Оч-чень. Она смущённо потупилась. — Что именно? — бархатно осведомилась Ксения. Лиза облизнула в растерянности губы, прежде чем ответить. Не ведётся ли новая звукозапись? Да нет, ерунда. Подобного компромата на неё и так давно уже горы. — Что я... к-кончила как сумасшедшая при виде этого автомобиля, к-кончила... понимая, что на меня смотрят. — Помолчав, девушка добавила, не в силах справиться с разбуженным вообще-то по прагматичным причинам приливом откровенности: — Это... было сильнее, чем я когда-либо испытывала. Мне... почти хотелось, чтобы они вышли и изнасиловали меня! «Врать лучше всего правдой». Но проблема была в том, что, пытаясь втереться таким образом в доверие к Ксении и подстраивая свои слова под её ожидания, Лиза одновременно сама не полностью замечала, как подстраивала и себя. Она и впрямь чувствовала себя сейчас то ли блудной дочерью, то ли сломанной и только что отремонтированной сексуальной игрушкой. «Сколь это унизительно». — Жаль, внутри наверняка были не баскетболисты, — усмехнулась собеседница. — Да и с неграми в средней полосе России обычно проблемы. Пальцы её зарылись в копну тёмно-коричневых волос девушки, другая же ладонь дотронулась до нагой попы Лизы, до трепещущей алой прожилки меж половинок. — Ты сказала «почти», — голос хозяйки квартиры был так же мягок, лишь крайне параноидальный слух мог уловить за бархатом подушечек блеск спиц. — Почему же «почти»? — Потому что... Девушка прикусила губу, чувствуя, как пальцы рыжей насмешницы вновь проникают в её лоно, ощущаясь при этом до удивительного наждачно, ощущаясь как инородное тело, само присутствие которого, однако, воспринимается не как боль, а как что-то совсем другое. Странно, но на долю мгновения ей даже вспомнился ритм телефона? — Тебе ведь на самом деле х о т е л о с ь бы, — шепнула Ксения ей прямо на ухо, в голосе её пульсировала лишь тёплая забота, — чтобы тебя изнасиловала команда баскетболистов. Или — чтобы тебя выебал в рот гигантский накачанный негр прямо на глазах у Володи. Движения пальцев Ксении, властно-провокационные, замедлялись, разбуженное же ими желание всё усиливалось. В месте, где побывали Ксюхины пальцы, разгорались странные жгучие волны, словно она смазала их заранее неким реагентом? — Х о т е л о с ь бы?.. Лиза застонала беззвучно. — Д-да... Она скорее почувствовала, чем увидела ответную улыбку Ксении. Пальцы же её задрожали так быстро, что беззвучный стон сам собой сконвертировался в более чем звучащий. — Потому что ты... — намекающе шепнула Ксения. — Шлюха, — выдохнула Лиза, всхлипнув. — Потому что я — шлюха. Шлюха... П-пожалуйста... Стон повторился, снова почти беззвучно, ибо девушка стиснула зубы, хотя вибрация ловких пальчиков в её нутре заставила её таки под конец выдать тонкий заливистый звук. Ксения с удовольствием рассмеялась. — Вот, значит, какие вы, наивные и простые честные девушки из глубинки. С виду мечтаете о классическом семейном счастье, а стоит чуть поддразнить — и готова предать своего мальчика ради оргазма. Вот бы Володенька знал, какова его суженая? Сердце Лизы снова застучало громко, в глазах её словно возникла пелена. «Володя...» — Не бойся, — чутко уловив её состояние, прижалась губами к её затылку Ксения, — он не узнает ничего, пока я не захочу. Но ты, — пальчики хозяйки, хозяйки квартиры, а то и хозяйки самой Лизы, вновь прокрались к её алой щёлочке и нырнули ушким клинышком вглубь, — действительно хочешь... сладкого? Правда ведь?.. Кончики пальцев Ксюхи быстро-быстро затеребили плоть внутри, словно играя на невидимом фортепиано. Ноги Лизы задрожали, она почувствовала, что снова течёт, течёт как в материальном смысле, так и в моральном. — Хочу, — выдохнула она так быстро, как только могла. Быстрее, чем мораль могла бы забрать над ней власть. Ксения тихо хихикнула. — Тогда пошли.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
«Я же выполнила задание». Мысль эта стукнула в голову Лизы, когда она спустилась за Ксенией по очередной лестнице здания, смахивавшего на школу. Скорее всего, это и была школа, но определённо не та, где училась Лиза. Ксения открыла дверь школы с помощью своего ключа и перебросилась парой слов с охранником, с которым, похоже, была знакома. Впрочем, похоже, здесь у неё было вообще немало знакомых. «Зачем я повелась на дальнейшее?» Теперь, когда внутри у неё не было ни телефона, ни Ксюхиных пальцев, рассуждать стало легче. Правда, внутри продолжало пощипывать, но ощущение это было само по себе не таким уж навязчивым. «Зачем?» Ей вспомнился снова Володя, ей сделалось нехорошо. Лизу окутала дрожь, тем более что из одежды на ней был лишь накинутый поверх обнажённого тела тоненький синенький плащик. — Привет, ребята, — усмехнулась тем временем Ксения, обращаясь к кому-то в спортзале. — Всё тренируетесь по ночам в режиме совы? Тестостерон, по обыкновению, девать некуда? — А ты, никак, хочешь откачать по дружбе? — стоявший впереди всех смуглый высокий парень в спортивной форме, являвшийся, как с ужасом поняла Лиза, баскетболистом, демонстративно потёр себя спереди через шорты. — Учти, у нас всё гиперкалорийно, но зато никаких БАДов! Ксюха усмехнулась. — Не сегодня. Но смотрите, какой подарок я вам привела. Одним движением руки она сорвала с Лизы её и без того мало что скрывающий плащик. Обнажённая девушка загородилась было ладонями, но рук категорически не хватало. — Эта скромняша только с виду такая невинная, — хихикнула рыжая стерва. — Она на самом деле мечтает вам и в попу дать, и спереди, и в ротик взять, и ручками помочь, и все другие отверстия и конечности в распоряжение предоставить. Лиза задрожала в панике. — К-ксен... — Кстати, — будто не слыша её, продолжала Ксения, — вот вам её телефончик. Держите крепко, чтобы не отобрала. Я закачала туда кое-какие аудиофайлы — а также пару свежих видеофайлов, показывающих, как эта милая девочка развлекалась недавно на улице и что говорила после возвращения оттуда. Она усмехнулась. — Я, правда, обещала ей, что аудиофайлы отправлять её знакомым теперь не буду, но вы-то такого обещания не давали. Я так всё настроила, что достаточно нажатия кнопки — этой — чтобы все файлы автоматически разослались всем её контактам из телефонной книги. Держите мобильник крепче и, если девочка не будет слушаться, жмите на кнопку. — М. — Кажется, спортивный гигант пребывал в сомнениях. — А она точно... То есть, как бы это... — Точно-точно, — не дослушав, расхохоталась Ксения. — Она просто выделывается. Не веришь, сам послушай! Она нажала пару кнопок на собственном телефоне, недавно побывавшем в глубинах Лизы, после чего девушка услышала уже знакомую ей непристойную аудиоисповедь. — Ого. — Лицо баскетболиста спустя полминуты переменилось. — Аспирина UPSA? — Девочка знает толк в извращениях, — усмехнулся другой спортсмен, вытирая полотенцем вспотевшие мышцы. — Ну ладно, — подключился третий, — поюзаем её, что ли, а то после турника разговаривать совсем неохота. Пусть она, что ли, сделает ротиком приятное моему Биг Бену. Фью-уть! Губы его вытянулись трубочкой, Лиза не сразу поняла, что свистом он подзывает её, извлекая свой натруженный агрегат из брюк. Оглянувшись на Ксению, как ни в чём не бывало настраивающую свой телефон, по-видимому, для использования в качестве фото- или видеокамеры, Лиза шмыгнула носом. На неё вновь накатили слёзы. — Эй, — всполошился третий. — Эй-эй, ты чего? Так... у кого там пульт, то есть её телефон, у тебя? Давай сюда, что делать, нажму на кнопку. Слезливость мгновенно прошла. Открыв в ужасе глаза, видя насмешливый взгляд баскетболиста, уже держащего в руке коробочку телефона, Лиза на еле гнущихся ногах сделала пару быстрых шагов вперёд. Ноги её словно сами собой подкосились — а губы её мягким обручем обвили солоноватый мясистый поршень спортсмена, язык её задвигался взад и вперёд, лаская, массируя, стремительно стимулируя запретную плоть. Послышалось негромкое электронное звяканье — кровь Лизы на миг замерла в жилах. Но мгновением позже она поняла, что звяканье донеслось не сверху, а со стороны, это, по-видимому, Ксения наконец включила камеру. «Сосу, — мелькнуло в голове Лизы. — Сосу незнакомому человеку. Сосу, как последняя проститутка, сосу за неделю до того, как мы с Володей наметили подачу заявления в ЗАГС. Сосу — прямо перед объективом видеокамеры этой шлюхи. О нет!» Движения её языка ускорились, словно с отчаяния, сверху послышался стон, на язык и на нёбо её с хлюпаньем брызнули жидкие солоные хлопья. — Да, моя девочка, да, — смеясь, выбирая лучше ракурс для съёмки, констатировала словно в такт её мыслям Ксения. — Лиза должна лизать. Девушка застонала глухо, чувствуя, как её схватили сзади за волосы и натягивают ритмично то назад, то вперёд, вынуждая принять в рот последние остатки спермы, словно нарочно вынуждая сдавить губы крепче и выцедить себе в рот последние капли солёного белкового раствора.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
«Мечтать о собственном блядстве». Сначала её трахали в рот. Семя брызгало ей на язык, на нёбо и на губы, Лиза закрыла глаза и обнаружила, что процесс против воли даже захватывает её, даже причмокнула пару раз, покраснев, услышав почти сразу же новый щелчок видеокамеры рыжей стервы. Сделала зум? Или просто так переключила режим? С неё станется заставить телефон издать звук просто так, просто чтобы напомнить жертве о ведущейся видеосъёмке. «Двигать пальчиками меж ножек». Позже её поставили на четыре кости. Один смуглый парень с восточными чертами лица, что заставило смеющуюся сквозь плач Лизу вспомнить слова о негре, встал спереди, расстегнув шорты, в то время как другой похлопал её сзади по ягодицам и примерился своим чугунным достоинством к её девственной дырочке. «Видя мысленно в грёзах отсасывание множества незнакомых упругих мужских топорщащихся лингамов...» Она застонала сквозь живую затычку. Резкое движение сзади вызвало боль. И одновременно — прилив острого, даже нездорового где-то, маниакального удовольствия. — Нет... Ох... нет... Послышался смех. — Нет? Девочка не ценит своего счастья. Движения сзади ускорились, Лиза вновь застонала. — А пусть она лучше сама нас попросит, чтоб её выебали, — предложил ещё один голос, кажется, принадлежавший тому самому парню, что кончил в рот Лизе первый. — Так будет смешнее. Ну, девочка, прояви креативность?.. Ротик её освободился, как освободилась и попка. Тяжело дышащая, стоящая на коленках Лиза взглянула в глаза своим мучителям, но не нашла там понимания, как не нашла и сочувствия. Озвучивший последнее предложение парень насмешливо смотрел на неё, держа в руке телефон, палец его коснулся роковой кнопки, почти что вдавил её, сердце Лизы с грохотом ухнуло в пятки и девушка осознала, что медлить нельзя. — П-пожалуйста... возьмите меня. — Она всхлипнула, вздрагивая, но парни оставались недвижны, наслаждаясь бесплатным концертом. — Я вас прошу... т-трахните меня, сзади и спереди, возьмите... Парень с телефоном хищно ощерился, покачав головой, палец его погладил кнопку. Глаза Лизы панически расширились. — В-выебите меня, — взмолилась она, вытягивая руки вперёд, — в-выебите... как... как п-последнюю шлюху... Я ум-моляю вас, я хочу этого, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отдерите меня прямо сейчас!.. — Ты этого так сильно хочешь? — Ладонь парня сзади, курчавого атлета с равномерным бронзовым загаром, легла снова на её правую ягодицу. Лиза яростно кивнула. — А просить продолжения будешь? Мне нравится, когда тёлка молит о продолжении, когда сучка молит не останавливаться, просит ещё и ещё. Девушка тряхнула вновь головой. Раздвинула ягодицы, приглашающе вильнула ими прямо перед лицом парня сзади, сделала голос умоляющим: — П-пожалуйста... Я больше не выдержу... «Чего я точно больше не выдержу, так это продолжения психической пытки, — сверкнуло в голове Лизы молниеносной вспышкой. — Умолять своих мучителей о новом мучении, знать, что выхода нет и что камера пишет всё?» Но выхода действительно не было. Натруженный мозолистый член снова вошёл в неё, разрывая нетронутые прежде нежные складочки — ну, нетронутые никем и ничем, кроме клизм и пары самодельных анальных игрушек? Лиза вскрикнула, почти задыхаясь от боли, затем вспомнив, что должна изображать ещё и блаженство. — Д-да... господи... как хорошо... только не останавливайся... Стоявший впереди парень на пару шагов отошёл, явно не желая вновь затыкать своим достоинством девушке рот и мешать ей отрабатывать своё актёрское жалование. — Ещё... — Она взвизгнула, чувствуя, как что-то жиденькое — уж не кровь ли? — стекает по её недрам, так же как по её щекам стекают слезинки. — Да... Камера Ксюхиного телефона вновь щёлкнула, увековечивая в цифровом виде позор наивной и неиспорченной ещё недавно студентки.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Её трахали сзади. Её трахали спереди. Она вскрикивала послушно «Да!» и умоляла не останавливаться — к удивлению своему ощутив, что это уже не только притворство. Передняя дырочка была не столь болечувствительной, как задняя, на фоне недавних мучений в разрывающих её спереди членах можно было и впрямь найти извращённое удовольствие, перекрывающее отчасти даже кровавый туман в глазах от мучительной боли сзади? Лиза чувствовала, что сознание её уплывает куда-то. — Тебе же ведь нравится, Лизонька? — доносится до неё откуда-то сверху неподражаемо ехидный голосок Ксюхи. — Тебе хорошо, правда?.. Именно в этот миг толчки фаллоса, разрывавшего её влажную пещерку спереди, фаллоса мужчины, бывшего заметно старше всех окружающих — третьегодник, гость с иного потока или вовсе физрук? — беспощадно ускорились, так что Лиза лишь с выражением экстаза на личике закивала как сумасшедшая в объектив. — Я же говорила, что шлюхой тебе будет так сладко, — смеялась Ксения. — А не хочешь передать привет своему парню? Скажи Володе, что ты сейчас счастлива, что тебе хорошо. Лиза, ёрзающая теперь на коленях здоровенного накачанного «бычка», чувствующая, как член его нашаривает головкой нижнюю щёлочку, приоткрыла растерянно ротик, куда так и норовила ёрзнуть пара органов стоящих рядом спортсменов. «Володя?..» Фаллос юркнул в пещерку, он был толще и шершавее остальных, девушка ойкнула прерывисто, чувствуя, как воля и разум её теряются в безумных волнующих ощущениях. — Я... ох. — Пенис задвигался внутри неё, резкими прерывистыми толчками. — В-володя... «Чёрт. Нет, у неё всё равно... — вспыхнуло, замелькало примерно такими короткими вспышками в голове девушки. — Какая разница, ей решать. Решит — скомпрометирует, решит — нет. Лучше быть послушной». — В-володя... Ес-сли ты... ох... если ты в-видишь сейчас это ви-видео... Ксения, смеясь, придвинула объектив ближе; Лиза вскрикнула, чувствуя, как новый шар ослепительного жаркого пламени рождается у неё между бёдер и восходит по организму. — Я... ох!.. я счастлива сейчас!.. Она застонала глухо, ощущая, как разум вновь покидает её, как каждая её клеточка наполняется мёдом невыразимого, как она течёт, просто истекает каждой порой и каждой складкой своих слизистых оболочек на пол. — В-воло-о-ооо-ооодя... Она зажмурилась, белый шар взорвался внутри неё мириадами огненных брызг, растворивших окружающий мир. Кажется, Лиза заплакала, мелко засмеялась и заплакала одновременно, чувствуя, что сожгла себе все пути к отступлению, что кончила только что на глазах своего — бывшего? — парня, и что пути назад нет.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
— Моя бедная девочка. Ксения обнимала её, обвив правую руку вокруг её плеч. Лиза лежала в её объятиях с широко раскрытыми глазами, временами чуть вздрагивая, всё ещё не в силах осмыслить только что пережитое. — Ах, как ты вымоталась. Ещё бы, столько членов распробовать, на стольких членах попрыгать. Рука Ксении порылась в её красной сумочке. — На вот шарик контрацептива, глотни. Правда, от венерических последствий в случае чего он тебе не поможет, но тут уж ничего не поделать — профессиональный риск шлюшки? Она отрывисто рассмеялась, Лиза же сглотнула покорно шарик, после чего уткнулась лицом в плечо Ксении — и жалобно, горько заплакала. Они вновь находились на хате у Ксении, в том месте, где всё началось. Разве что ни Анны, ни прочих тусовщиков не было рядом. — Ну, не плачь. — Хозяйка квартиры поцеловала её в уголок между шеей и правым плечом. — Тебе ведь понравилось. Ты сама не знала, что можешь такой быть. А теперь это знание не исчезнет никуда из твоего мозга, верно? — Я... я... Ксения поцеловала её нежно в грудь, вначале в ложбинку, затем в правый бархатный холмик, отчего Лиза невольно почувствовала, как помесь покоя и неги охватывает её. — Тебе нужно просто отдохнуть, — шепнула она, прижавшись губами к животу Лизы, девушка слабо вздрогнула, испытывая смесь причудливых чувств от её дыхания. — Расслабиться. Ничего страшного же ведь не произошло, правда? По телу Лизы пробежала слабая дрожь. Теперь ей почему-то самой казалось, что всё исправимо и что завтрашний день будет лучше. Но... — Останься у меня, — шепнула Ксения. — Твоим родителям я послала эсэмэску от твоего имени, что у тебя всё в порядке. Голос её стал почти умоляющим. — Тебе, правда, необходимо выспаться. Путь через город — вовсе не то, что пойдёт на пользу сейчас твоим нервам... Лиза лишь благодарно закрыла глаза, радуясь в глубине души, что не надо никуда идти или даже переодеваться. Она уже лежала в постели, в личных Ксюхиных апартаментах, лежала абсолютно нагая после известных событий. И рядом с ней была Ксения. — Хорошо?.. — Новый поцелуй рыжей стервочки коснулся низа её живота, где побывало сегодня столько чужеродных органов, глаза Лизы снова раскрылись, а бёдра вновь задрожали, она ощутила шестым чувством, что вопрос Ксении относится не только и не столько к сказанному. — Хорошо... — она раздвинула шире бёдра.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
— Тебе правда понравился день, да? То есть ночь? — шептала жарко она. Кончик её языка поддразнивал Лизу то несмелыми, то яростно-наглыми действиями, отчего девушка временами чуть ли не задыхалась. — Ты ведь не притворялась, что тебе это... нравится?.. — Н-нет... да, — выдохнула Лиза хрипло, по телу её прошла дрожь, она запуталась в придаточных предложениях. — Ксе-ения... ох!.. — Тебе... понравилось это?.. Язык Ксении погрузился на миг столь глубоко, сколь глубоко, кажется, не удавалось проникнуть ни одному из разрывавших её пещерку мужчин. Слизывая, возможно, их склизкое семя?.. — Д-да!.. — крик вырвался из неё практически непроизвольно. — О-о-ооооооох... да-аааа... — Ты бы... хотела ещё? Ксения сделала паузу, прервав движения язычка, Лиза попыталась собраться на миг с ясностью мыслей, но мозг никак не собирал мир в чёткую панораму. Да и какая разница, что она скажет сейчас, лишь бы Ксения была довольна теперь и тёплый бархат действительности не разрушался? — Ты бы... — тёплый язык вновь коснулся треугольничка клитора, поиграл с ним, защекотал его отчаянно дерзко почти как язычок пламени, — хотела... быть... моей... сексуальной... игрушкой? Моей... шлюшкой, блядью, рабой?.. Лиза приглушенно вскрикнула. — Д-да!.. Ксе-е-е-ееееения... Язычок Ксении сначала замедлил движения, затем, после новой фразы, стал скачкообразно ускорять их. — Тогда скажи это вслух. Лиза сказала это. Поначалу прерывисто, едва справляясь с выдохом отдельных слогов, потом более членораздельно, когда дразнящий язык рыжеволосой студентки позволил шатенке вернуть контроль над своим. Она не видела возникшей на устах Ксении жестокой улыбки.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
— Доброе утро. Лиза открыла глаза. В действительности она не спала уже приблизительно минут двадцать, лёжа в постели и прислушиваясь к своим ощущениям. Что теперь будет с ней? Какова окажется её жизнь? Воспоминания о волосатых, потных баскетболистах заставляли заплакать, но, отогнав их, она вспомнила финальный разговор с Ксенией пред засыпанием, хотя едва ли его можно было назвать разговором, отрывочный обмен репликами и стонами, по ходу которого она дала рыжей новую клятву, хотя не очень отчётливую. — Проголодалась, наверное? — Ксения поставила рядом подносик с тарелкой, салфеткой и вилкой. — Яичница с ветчиной. Более изысканных блюд я, прости, готовить не умею. Лиза была благодарна ей и за это. Она сама не заметила, как проглотила три яйца, замедлив лишь слегка темп на четвёртом и начав получать неторопливое удовольствие от пищи к пятому. Доев яичницу, прикончив с хлебом последний кусок ветчины и облизнув от остатков желтка серебристую вилку, она поймала на себе странно задумчивый взгляд рыжеволосой подруги. — Спасибо. — Она кашлянула неловко. — Было... вкусно. — Не за что, — Ксения улыбнулась шире. — Мне приятно смотреть, как ты кушаешь. Так невинно-застенчиво и вместе с тем эротично. Фривольные мысли сами собой рождаются в разуме. Лиза чуть покраснела. — Правда?.. — Честно. — Понизив голос, кинув взгляд сначала на вилку в руке Лизы, потом на прикрывающее Лизины ноги одеяло, она шепнула: — Я бы хотела увидеть, как ты ласкаешь себя черенком этой вилки меж ног. Прямо сейчас, отбросив в сторону одеяло. Теперь в кашле Лизы было в три раза больше неловкости. — Я не... — Ты обещала вчера, что станешь моей сексуальной игрушкой, — шепнула негромко Ксения, глаза её засветились. — Шлюшкой. Блядью. Рабой. Дыхание Лизы замерло, потом возобновилось, став в два раза более частым. «У неё по-прежнему весь компромат на меня. Те аудиофайлы, видео с записью произошедших вчера событий. У неё вся власть надо мной, даже если не говорить о каких-то там обещаниях и клятвах». Откинув одеяло, обнажённая девушка закусила губу и ввела черенок вилки меж бёдер. Дыхание её снова на миг перехватило, она увидела, как Ксения извлекает телефон и явно вновь готовится к съёмке. — Можешь попутно ласкать отставленным пальчиком свой клиторочек, — прошелелестел еле слышно голос стервозы, — так тебе будет проще. Ресницы Лизы задрожали, но она повиновалась указанию, так и впрямь было проще, хотя чувствовала она себя в моральном смысле просто ужасно. Черенок вилки захлюпал, ходя ходуном в её влажных недрах, девушка то ли всхлипнула, то ли вскрикнула слабо, чувствуя, как теряет контроль над собой, как движения её становятся импульсивно-неуправляемыми. «А если б она мне велела самоудовлетвориться не черенком, а зубьями?» Ксения улыбалась, наблюдая невозмутимо за восшествием девушки к очередному оргазму, в этот раз вымученному, но всё равно с непривычки заставившему Лизу взвизгнуть. И рассмеялась добродушно, прекращая видеосъёмку, нажав ещё несколько невидимых кнопок на сенсорном экране. — Помещу на ПорнХаб. Русские красавицы сейчас в моде. Особенно, как бы это сказать, красавицы естественные. Такие, какие никогда даже себе не признаются, что являются шлюшками, если не надавить на них. Лиза лишь зло сверкнула глазами в ответ, не ведая, что сказать. На ПорнХаб? Чтобы весь мир наблюдал, что она делала только что? Это всего лишь шутка — или Ксения окончательно выжила из ума? — Кстати, — сменила интонацию Ксюха, словно вдруг вспомнив кое о чём, — в универ тебе сегодня уже идти бесполезно, уже два часа дня, но на будущее запомни. Ты должна посещать институт исключительно в плащике вчерашнего типа, лишь в нём одном. На тебе не должно быть отныне никакой остальной одежды. Теперь у Лизы пропал дар речи и вовсе. Что это ещё за безумие? — Косметикой пользоваться можно, даже нужно по высшему классу, я буду проверять. Не забывай подбриваться снизу. И будь послушной девочкой, — прищёлкнула языком Ксения, — да-да, проявляй уступчивость и ласку к любому, кто бы тобой ни заинтересовался. На уровне минетика в коридоре каждому, кто спросит, который час. — А... — У неё всё ещё не было осмысленных комментариев. Звук этот вылетел из неё совершенно непроизвольно. — А если, — поняла по-своему её возглас Ксения, — тебе вдруг покажется, что кто-то специально отводит глаза и не смотрит на тебя из смущения, что ж — сама его соблазни. Я буду внимательно следить за твоим поведением и, поверь, ты не будешь в восторге от наказания за нарушение. Лиза сглотнула слюну. — Мой парень не будет доволен таким моим поведением. — Она попыталась выговорить эти слова чётко и веско, глядя Ксении в глаза. Возможно, она не знает, чей сын Володя. — Ему это не понравится. Ксения усмехнулась. — Твой парень? Ах да, совсем забыла тебе показать. Нажав ещё несколько кнопок на сенсорном экране своего телефона, она торжествующе повернула его изображением к Лизе. Затаив на миг дыхание, девушка увидела знакомый интерьер универа. Парты, за одной из которых сидел и Володя. Он явно знал, что его снимают. Кинув вороватый взгляд в камеру, покраснев, он приподнял осторожно свитер и майку, явно стараясь, чтобы этого не было видно иначе как с соседней парты, откуда и велась съёмка, но получалось не очень-то хорошо. На груди у него синела огромная надпись, которую Ксения зуммировала и приблизила: «РАБ ГОСПОЖИ КСЕНИИ». Лиза оторопело моргнула. Раб?.. Этим видео не окончилось. Оправив свитер и майку, Володя покраснел ещё гуще. Несколько минут сидел неподвижно, по-видимому, изображая внимание к лекции, потом осторожно просунул руки под парту. Пальцы его коснулись пояса брюк, он расстегнул джинсы и, привстав, спустил их до самых коленей. Следом та же судьба постигла и плавки. Рука его под партой задвигалась, лаская твердеющий член, налившийся кровью едва ли не сразу от первых касаний. Володя покраснел ещё гуще. Видео кончилось. Лиза посмотрела на хозяйку квартиры с ужасом и беспомощностью. — Как?.. — Хочешь спросить, как он стал моей сексуальной игрушкой? — правильно поняла её вопрос Ксения. — Этот принципиальный, хотя и нерешительный мальчик, болезненно честный и всегда чуждавшийся игр подобного рода?.. Она облизнулась: — Тут нет особенного секрета, подружка, и в общем-то я должна быть тебе благодарна за это. Ты помогла. — Я?.. Лиза уже совсем ничего не понимала. — Ты. Насладившись выражением недоумения на лице товарки, мучительница смилостивилась над ней. — Нет, так ты ничего не поймёшь. Вот тебе ещё одно видео. Его я сняла неделю назад, просто потому что надеялась, что выйдет что-то забавное. Слов, правда, совершенно не слышно, я положила мобилу вдалеке, но у меня отличная память и я наложила субтитры. Несколько нажатий на невидимые кнопки вызвали новый ролик.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
— Не надо. Черноволосый парень в кристально белой рубашке едва шевельнул губами, произнося это. Трудно было сказать, к чему относятся эти слова. Может быть, к рыжеволосой очаровательной стервочке, севшей рядом, а может быть, к гипотетическим подстольным действиям её пальчиков? — Не надо? — брови рыжей взлетели. — Ты о чём, Влад? Я не совсем тебя понимаю. Ты кажешься мне таким... напряжённым. Щёки парня запунцовели, он сглотнул слюну. — Перестань. — Но я не делаю... ничего, что было бы тебе... неприятно, — мягко шепнула Ксения. — Наоборот, тебе очень приятно. Я... чувствую это. Кадык Володи дёрнулся, он сглотнул слюну, зажмурился на миг. Ощущалось, что ему действительно очень приятно. — Это... это... н-нечестно. Ведь Ли-ииза... — Ты всё ещё веришь в незапятнанную белизну и чистоту своей дикой горлицы из глубинки? — перебила его на полуслове рыжая, глаза её вспыхнули весельем. — Всё ещё не веришь, что она... такая же как и все... даже... хуже других... По мере того, как слова её замедлялись, голос её явно становился всё ниже и бархатистей, а движения кончиков пальцев под партой — всё более бесцеремонными. Бедный парень уже почти задыхался, физически не будучи в силах отсесть или остановить соблазнительницу. — Это... не так. — Кажется, на лбу его блеснули капельки пота. — Лиза... она... просто оазис чистоты. Она не пуристка, не фанатичка, но она сохранила в себе... сохранила в себе что-то... что... Он застонал тихонько. — А хочешь, — Ксения приблизила лицо к нему почти вплотную, — я докажу тебе, что твоя ненаглядная Лизонька... полная блядь? Не просто относительная, как все мы тут, а такая, что пробы шалавистости ставить негде? Не как в мыльных операх, с недоговорками и умолчаниями, а предоставлю абсолютные, неопровержимые доказательства? Володя молчал некоторое время, его слабо трясло. — Это... невозможно. — Он встряхнул головой. — Не говори чушь. — Поспорим? Теперь пламя насмешки в глазах Ксении стало почти обжигающим. — Если я докажу тебе, что твоя Лиза конченая, непререкаемая шалава, — рассмеялась тихо она, ей явно доставляли удовольствие эти формулировки, — ты... станешь моей послушной сексуальной игрушкой на месяц. Моим рабом для сексуального удовлетворения. Будешь послушно исполнять мои мелкие испорченные грязные пожелания. Она помолчала. Округлила комично глаза: — Что, ты уже сомневаешься в своей непорочной Лизоньке? — Ну... нет, — выдавил он. — С тем же успехом ты могла б обдурить гравитацию. Я... просто не могу понять, на что ты рассчитываешь. — Так ты согласен? — Судя по тому, как исказилось лицо Володи и забегали его глаза, пальчики рыжей стервочки снова пришли в движение. — Учти, ты ничем не рискуешь. Качество доказательств оцениваешь ты сам. Если ты установишь жульничество или подделку... Голос её каверзно стих. — Спорим? — Ты... отстанешь от меня, если я соглашусь?- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Должно быть, страдание и раскаянье на лице Лизы были вырисованы столь красноречиво, что Ксения не решилась вторгаться в идиллию трагических чувств, портя её своими комментариями на протяжении видео. Но по окончании ролика она всё же добавила: — У бедного парня просто не было выбора. Я ещё взяла с него накрученную жуткую клятву, чуть ли не религиозного характера, жаль, на карте памяти телефона эта часть не поместилась. Такие парни серьёзно относятся обычно к этому. Она помолчала. — Но, по правде, мне кажется, дело даже не в клятве. У бедолаги просто перегорело что-то внутри. Когда он увидел свою ненаглядную Лизоньку, шликающую на улице голой с надписью на груди «Я шлюха», передающую ему пламенный привет прямо с члена баскетболиста. — Ты... ты... Лиза вскочила нагая прямо с постели, чуть не опрокинув на пол подносик с тарелкой из-под яичницы. — Твоя госпожа и хозяйка, — нейтральным тоном подсказала Ксения. — Покорной игрушкой которой ты поклялась быть. — Я... Взгляд её метнулся по сторонам в поисках предмета, могущего быть оружием. Где там эта поганая вилка? — Не забывай, что, кроме Влада, есть и твои родители, — тем же скучающим тоном добавила Ксюха. — И прочие родственники. И друзья с одногруппниками. Их контакты я скопировала из твоего телефона. Они пока что не видели твоих съёмок для порно и не слышали аудиозаписей. Хочешь, чтобы они ознакомились? Лиза замерла, уже держа в руке вилку. «Родители». Не то чтобы Лиза с ними особо дружила, как и у большинства подростков, отношения с ними у Лизы были сложными. Но что будет, если они увидят подобное видео? Бойкот на всю жизнь или тяжёлое телесное избиение? Вопросы, на которые невозможно ответить? Поход к психиатру? «Родственники». Тётя Линара, которая увидит свою племянницу шлюхой, радостно отсасывающей десяткам парней. Дядя Август, который угощал её кукурузными палочками, а теперь будет видеть, как она с энтузиазмом сосёт их. Опустившись обратно на постель, уронив в ладони лицо, Лиза заплакала. О паре преданных друзей из онлайна, Бразентриусе и Кьювентри, которые теперь узнают сетевую приятельницу с совсем неведомой стороны, ей не хотелось и думать. — Ну, не переживай, — донёсся до неё вновь язвительно-ласковый голосок Ксении. Донёсся издалека, приближаться рыжая предусмотрительно не стала, а то Лиза могла бы и наплевать на последствия. — У тебя есть я. А Володя — кстати, если кто и в силах вернуть его тебе ныне, то только я. Лиза моргнула, отодвинув от лица руки. — Ты... — Твой бывший парень теперь — моя сексуальная игрушка, — напомнила Ксения, с явным удовольствием растравляя свежую рану. — По крайней мере, на месяц, а впрочем, как ты догадываешься, зная мои методы, срок этот я могу растянуть на сколько угодно. Она улыбнулась, напоминая без слов о лежащем у неё компромате. — И ты теперь тоже — моя сексуальная игрушка. Я вполне могу приказать двум игрушкам побаловаться немного друг с другом. Хозяйка квартиры хихикнула. — Может быть, вам будет легче друг друга понять, после того как поснимаетесь в парочке порнофильмов по отдельности или вместе. Может, вы даже обменяетесь по ходу кое-какой информацией и сможете друг друга простить. Кто знает? Брови её с самым философским видом взлетели, меж тем как Лиза тяжело пыхтела и лицо её наливалось кровью. — Я даже не против такого сценария, я не такая уж злая, — бросила Ксения, подняв с пола оброненную Лизой вилку и положив обратно к тарелке. — К тому мигу, как это произойдёт, я всё равно успею уже наиграться с сим очаровательным пареньком.- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Девушка, вся красная, моргала, явно борясь с желанием заплакать ещё раз, Ксения же неприкрыто любовалась игрой чувств на её неиспорченном чистом лике. «Как сладко ломать таких. Преобразовывать их желания. Смотреть, как белокрылая некогда чистота стонет на замызганном грязном полу и жалобно умоляет о случке». Всему своё время, пока что его протянуть поможет карта Надежды. О, обманчивый лицемерный козырь, скольких людей ты завёл в пучину, думающих, что выходят к броду? Аня тоже была когда-то такой. Ну, прежде чем стать послушной Ксюхиной игрушкой, всегда готовой помочь Хозяйке заманить в паутинку ещё какую-нибудь девушку или парня. — Так что, ты всё поняла касательно правил поведения в универе? — подняла она брови, сверху вниз глядя на очередную свою добычу. — Тонкий плащик. И никакой одежды. Лиза, заметно взмокшая, кивнула. — Не слышу. — Да, — выдохнули её губы чуть слышно. — Я... поняла.
