Excelsior

- Спасибо, Мара. – Вилл благодарно улыбнулась, дотрагиваясь кончиками пальцев до цветов, вплетенных в волосы, и перекидывая косу на плечо. Отличный вечер, чтобы отпраздновать День Сбора Урожая. Легкий осенний, как сказали бы на Земле, ветерок приятно обдувал лицо и развевал складки ткани на платье, пока они шли к полям. Небо, как Вилл была благодарна тому, кто придумал порталы – один шаг, и ты на месте, пропуская этап изнурительного путешествия пешком или же трясясь в повозке почти сутки. Сегодня последние снопы перевязали веревками, посчитали и отправили в ангары на зиму, распределяя между городами так, чтобы все оказались в равных условиях в период холодов. Вилл всякий раз вздрагивала, вспоминая, как почти утонула в бесконечных бумажках, потому что Фобосу вдруг вздумалось приобщить ее ко всей этой безумно полезной волоките. Конечно, сам-то он был занят растянувшимися на три с лишним месяца переговорами с Кондракаром, приходя каждый раз настолько уставшим, что его едва хватало, чтобы лечь спать нормально, а не в кресле. Вилл закономерно не хотела сваливать на него еще и это, увязнув в итоге по неопытности так, что они с Альвом еще долго все перепроверяли и пересчитывали, чтобы уравнять. Зря она университет пропускала, очень даже зря, экономика – полезная штука, а тут она чистейшая концентрированная. Хорошо, что вылазки в Изначальный Мир у Князя ограничивались двумя или тремя в неделю, а остальное время они могли провести вместе, хоть и часто это превращалось в какие-то не очень романтические поездки по городам и селениям для решения проблем и быстрый секс в те краткие часы, когда вообще-то было бы лучше поспать хоть немного. Что радовало, так это то, что первым делом Фобос вытребовал у Совета для нее полную амнистию, что случилось уже дней через пять их заседаний. Вилл была тогда вне себя от счастья, тут же собравшись и, обняв Фобоса напоследок, отбыла к родным. Это была сложная неделя, потому что мама сначала впала в истерику, а потом, получив объяснение, что дочь якобы уехала на практику от университета, а по пути украли телефон и деньги, вообще не хотела никуда отпускать, выходя с ней даже на улицу каждый раз. И как тут сбежишь в другой мир? Никак, поэтому и пришлось маме сочинять красивую историю о том, что в горе своем встретила принца на белом коне, который ее спас и доставил домой. Конечно же, мама быстро догадалась, что все это просто кратким романом не ограничилось, и отстала, только стребовав с Вилл обещание познакомить их в ближайшее время. Вилл каждый раз посещал приступ смеха, когда она думала о том, как Фобос пытается понравиться ее требовательной маме – иронично. Кстати, вернувшись обратно на Тимор – на Земле она якобы уехала обратно к «принцу» - Вандом обнаружила Князя злым, раздраженным и очень уставшим, что, как позже выяснилось, было следствием мыслей о том, что она не захочет возвращаться. Глупости, конечно, она не могла бы бросить его, но это обернулось самой жаркой ночью, которая у них вообще была. Месяцы шли, переговоры, хоть со скрипом и медленно, но двигались вперед, ибо обе стороны были заинтересованы в положительном исходе. Фобос - потому что не хотел войны и кровопролития на своей территории, Кондракар - потому что Фобос стал Истинным Правителем, и, пока он не впадал в крайности, игра не стоила свеч. Пришлось бы затратить слишком много ресурсов на его устранение, и Советники после долгих мучительных раздумий пришли к выводу, что и раньше Тимор не играл особой роли в их политике, так что, даже если Князь вдруг решит вернуться к проторенной дорожке, на других это никак особо не скажется. Благо многих – как обычно. Лира, кстати, тоже была оправдана вместе с Вилл, оказавшись слишком весомой фигурой, чтобы просто так выкинуть ее – все же, единственная наследница Оракула, как никак. Им в любом случае пришлось бы с ней мириться, и Совет решил сделать это как можно быстрее. Теперь Лира лишь изредка заглядывала к Вилл на своеобразный «обмен проблемами», как они это называли, и она оказалась далеко не такой плохой, как сначала виделось. Но что было по-настоящему больной темой у них с Фобосом, так это вечные ссоры по поводу его розария, который доживал свой век на Меридиане, и которые было бы неплохо побыстрее забрать. Вилл всеми возможными способами уговаривала Князя умерить свой пыл и помириться с Элион, учитывая, что они оба не против, если отбросить неуемную гордыню и старые обиды. Повторяла из раза в раз, что Элион больше боится его, чем злится, и, если нормально себя вести, а не играть злого тирана, то они снова могут стать семьей. Фобос же упорно гнул свою линию о том, что розы куда легче выкрасть, с Элион он мириться не хочет, а семья у него уже есть – Вилл. На этом Вандом обычно замолкала, умиляясь, но быстро раскусила хитрую стратегию – Князь нарочно говорил так, когда хотел закончить неприятный разговор. Срабатывать перестало, Фобос куражился, обижался, злился, но в итоге сдался спустя месяц. Вилл почти плакала от смеха, наблюдая примирение этих двоих, когда обоим вроде и хотелось начать с чистого листа, а вроде и не очень. Закончилось все тем, что после часовых блужданий по замку в неловком молчании, где каждое слово друг другу непременно передавалось через нее, Вилл, игнорируя злобные взгляды Князя, пригласила Элион на Тимор. Естественно, она случайно заперла их в чайной комнате, когда ответный визит случился, надеясь, что свершится примирение, а не драка. Получилось, помирились, Вандом ликовала, каждый день заплетая Фобосу волосы еще месяц в качестве извинения за свою самодеятельность. Хоть Князь и не говорил вслух, но Вилл точно знала, что ему это нравится. - Привет, Вилл. – Весело прокричала Карма, вырывая Вандом из воспоминаний. - Привет. – Вилл улыбнулась, вдыхая свежий аромат вечера и нагретой солнцем земли. Осмотрелась, с интересом рассматривая стоящие у края самого большого поля длинные столы, ломящиеся от разнообразных ягод, фруктов и всего, им подобного, и удовлетворенно кивнула, ничуть не удивившись, что все получилось просто прекрасно – они с Кармой потратили немало времени на организацию праздника, причем не только здесь, но и в каждом полевом районе, чтобы все могли насладиться последними теплыми деньками прежде, чем землю укроет снежное одеяло. Все имеют право как следует отметить свои успешные труды, обеспечившие Тимору беззаботную жизнь до следующего сезона. Никакого голода. Никаких лишений, что не могло не радовать, учитывая сердобольные настроения Вилл по отношению ко всему, за что она бралась. - Все просто отлично, и так красиво. – Восхитилась Вилл, подходя поближе к шалашу из огромных бревен, который ночью должен превратиться в костер, пылающий до утра. Как символ процветания, хотя Вилл не до конца понимала, почему именно так, но традиции на то и традиции, чтобы принимать их на веру. Фобос как-то рассказывал о меридианских праздниках, но там хотя бы была закономерность, замешанная на религии, а тут вера в богов давно иссякла, а праздники вот остались. Самобытность как она есть. - Будет еще лучше, когда зажгут костер. – Искрясь от нетерпения, сказала Карма. – Мы так долго не устраивали нормальных праздников. Урожай раньше был маленьким, всем едва ли хватало – отдавали младшим, тут не до веселья. Это мой первый День Сбора Урожая. Вот только где же Альв? Вилл усмехнулась, наблюдая, как метаморфоза у Кармы от взрослой и рассудительной к восторженно-чудной происходит за одну секунду, и обняла ее за плечи, чтобы не перекрикивать окружающий радостный гомон: - Не волнуйся, они скоро придут. Просто кто-то вчера устроил скачки на спор вместо работы, а утром внезапно оказалось, что дела за них никто не сделал. Неожиданно, да? – Подняв голову, Вилл улыбнулась обнявшему ее со спины Фобосу, незаметно подкравшемуся где-то в середине монолога. Карма с радостным возгласом повисла на Альве. - Все было под контролем. – Фыркнул Князь, склоняясь и хватая кончик косы пальцами. – Красиво. Улыбнулся обворожительно, как умел только для нее, соблазняя взглядом, и прикоснулся губами к огненно-рыжим волосам. И почему он всегда делает подобные вещи настолько интимно, что Вилл краснеет, как в первый раз? - Мара заплела. – Нервно ответила она, целуя его в ответ в кончик носа, и поправила фибулу, скрепляющую легкий плащ, чтобы занять руки хоть чем-то. - Идем, начинаются танцы. – Улыбнувшись нежно, Фобос мягко увлек ее ближе к незажженному костру, где уже и правда звучала музыка, радостная, как трель весенней птицы, вернувшейся в родные места из далекого полета. Они танцевали долго, и смеялись, словно безумные, поддавшись всеобщему настроению и позабыв на вечер о делах. Соединялись и вновь расходились раз за разом в круговерти общего хоровода, мельком бросая друг на друга лукавые взгляды, чтобы в конце вновь переплести нежно пальцы, замирая вместе с оборвавшейся на высокой ноте музыкой. Вилл смотрела вокруг, то и дело замечая знакомые лица в толпе пестрых осенних нарядов, и понимала, что хочет поставить время на паузу на этом моменте, когда Фобос тепло обнимает ее, что-то увлеченно рассказывая, и его глаза лучатся неподдельным счастьем, как никогда раньше. Нет больше той черной маски в кровавых разводах, налипшей на его лицо за многие годы блужданий – стерлась, разбилась ненужной стекляшкой о прорезавшиеся чувства. Обвив руками чужой пояс, Вилл зарылась носом в его плечо, впитывая атмосферу, как губка, и стараясь отпечатать все хотя бы в своей памяти. Завтра будет новый день, новые радости и горести, а этот день она будет вспоминать, если станет когда-нибудь совсем уж тяжко. Их первый праздник вместе. Подняла взгляд, посмотрев из объятий на Князя, когда он снял с себя накидку, чтобы укрыть ее плечи, едва ночная прохлада потянула к ним свои морозные руки. Так естественно, будто делал это всегда, защищая от всех бед. Вилл больше не злилась – простила. Будущего не построишь, не отпустив прошлое, а они оба хотели этого будущего. Улыбнулась, молча наблюдая за веселящимися людьми, и не мешая только что подошедшему Альву утянуть Фобоса в разговор – она тихо радовалась, что Князь не одинок, что подпустил к себе кого-то, кроме нее. Альв – хороший человек, он не предаст. Как хорошо. Вилл глубоко вдохнула терпкий пряный запах осени, приваливаясь боком к Князю и прикрывая глаза. Это были тяжелые три месяца, нет, даже четыре, если считать точкой отсчета ее маленькую кондракарскую эскападу. Впервые длинный язык привел к хорошим последствиям. Но теперь, когда все дела с Советом наконец улажены, и Тимор стал окончательно под эгидой Фобоса, волноваться не о чем – никто сюда не сунется. Князь Фобос Эсканор. Человек, который умылся кровью и умыл ею же Меридиан. Человек, который принес процветание и благоденствие на Тимор. Две стороны одной монеты, две крайности одной сущности, и Вилл любила обе стороны одинаково. Он может быть любым, менять маски, как перчатки, но для нее он останется ее Фобосом, и ничто этого не изменит. И тихий глас самого сердца мира, Тимора, едва слышным шелестом листьев шептал им слова благодарности. Теперь Фобос тоже слышал его. Они оба были частью этого, частью Тимора. Охраняли его мир и покой для будущих поколений. Тут символом жизни и процветания считалось пылающее алое пламя, как меч Ареса, разящий врагов, как пожар надежды и стремления в глазах воспрявших духом людей, как до боли знакомая и такая родная дорога в город, освещенная путеводными факелами. Миротворческий огонь? Что ж, пусть так – им всем пламени не занимать, но в нем закаляется сталь, и народ тут и правда – стальной, несгибаемый и кующий свой мир на костре пылающих сердец. Неугасимых Вечных - Пришло время разжечь праздничный костер!