Друг

— Пеееееть, ну Пеееееть! — Прекрати! Я сказал нет! — раздражённо дёрнул плечом Петербург, ещё ниже склонившись над бумагами. Обидчиво скривив губы, Москва, согнувшись в три погибели, положил голову на петин стол и снова заныл: — Ну пожалуйста! Ну пойдём домой! — Нет, я сказал! — вскинувшись, немного повысил голос Пётр. — Лучше отнести эти документы Краснодару. — Ты жесток и несправедлив! — хмуро пробормотал Михаил, но послушно взял папку и вышел. Как только дверь за ним захлопнулась, Петербург молниеностно схватил в руки и телефон и набрал сообщение. Получив ответ, он глубоко вздохнул и начал собираться. У него есть около полутора часа.

***

Москва медленно тащился по коридору в один из самых отдалённых кабинетов. Ну надо же было Краснодару вместе со своей ненаглядной устроиться подальше от всех! Чем они там только занимаются! Однако постучав в дверь и не дождавшись ответа, Москва в принципе понял, чем. Целуются они значит в рабочее время на рабочем месте! — Непорядок, — протянул он, глядя на смутившихся городов. «Даже я не позволяю себе целовать Петю здесь!» — с досадой подумал он. — «Хотя, если бы даже и позволил, от него бы и получил, и далеко не ответный поцелуй.» Внутренне поморщившись, он вернулся к ситуации, свидетелем которой стал. — Вы бы хоть запирались. — Да ну тебя! — махнула на него рукой Астрахань и вернулась за свой стол. Краснодар, недовольно прожигая столицу взглядом, сделал также. — Чего тебе? — Как грубо, — Москва рассеялся и выгрузил посылку прямо под нос городу. — Это… — лицо Краснодара стало ещё кислее, чем было. — Именно! Задолженность за прошлый сбор! — улыбаясь во весь рот, Москва добавил: — И стать нужно до восьми утра завтрашнего дня, иначе кирдык тебя от Питера. — А может договоримся? — Неа, это моя месть, ты в прошлый раз заставил меня прикрыть тебя перед Россией, когда к своей милой на свиданку бегал, а мне досталось, поэтому за тобой должок. — Тьфу ты, чёрт на ножках! — расстроенно цыкнул Краснодар. — И тебе всего хорошего! — попрощался Москва и, кивнув Астрахани, поскорее засобирался назад, планируя и дальше выматывать нытьём Петю, чтобы наконец отправиться отдыхать. И вообще, у них вообще-то сегодня пра… — Россия? — нос к носу столкнувшись со страной прямо возле двери в их с Петербургом кабинет, удивился Москва. — Я думал у тебя совещание, что-то случилось? — Эээ, да, можно и так сказать, — нервно и быстро проговорил Россия. — Поможешь мне? — Да, конечно, так что случилось-то? — не особо задумываясь, выпалил Миша. — Через 10 минут звонок с Америкой, я сегодня устал жутко, совсем не соображаю, боюсь запутаюсь в мыслях прямо во время эфира, можешь в поддержке посидеть? — Ваня скосил глаза за спину Михаила и, будто что-то его ошарашило, широко распахнул глаза. Москва хотел было обернуться и проверить, но был остановлен рукой России. — Так что? — голубые глаза с надёжной уставились в его. — Конечно, не вопрос, я только скажу Пете, что… — Нет, времени нет, надо успеть ещё настроить всё, — Россия за локоть потянул его к конференц-залу. — Хорошо… — столица недоумённо похлопал глазами, но позволил себя увести. — «И чего он нервный такой, неужели перед звонком волнуется? Странно…» Петербург в это время едва слышно выдохнул, стоя буквально в нескольких шагах от них. План пока работал, однако он был на грани провала, когда, выходя из кабинета, он не заметил приближающегося Москву. Благо всё обошлось, и он вовремя потихоньку заскочил обратно, стараясь как можно бесшумнее прикрыть дверь.

***

Это были самые долгие полтора часа его жизни. Вашингтон на пару с США что-то бубнили, иногда возмущались и снова бубнили, словно правда надеялись, что до них есть кому дело. Москва же мечтал в это время оказаться в мягкой постельке с тёплым Петербургом под боком у себя дома. Однако начать клевать носом или хоть как-то показать скуку и незаинтересованность было нельзя, чтобы не потерять лицо. Россия весь будто закаменел, лишь иногда отмирая, чтобы ответить на вопрос или встрять в совсем уж наглые высказывания. Он устал, сильно, и Москва это видел и чувствовал, но для собеседников был заметно разве что слегка расфокусированным взгляд, который они благополучно скидывали на дефект передачи изображения. Когда же наконец всё закончилось, Россия перевёл тяжёлый взгляд на две огромные стопки документов и вздохнул. — Даже не думай об этом, — строго сказал Михаил, крепко сжав запястье поднявшегося было Вани. — Но я… — Нет, сейчас ты пойдёшь и ляжешь спать, а завтра с утра мы с новыми силами атакуем эту бумажную крепость, — с мягкой улыбкой Москва осторожно поддалкивал страну к комнате отдыха. Россия не сильно сопротивлялся. Уже когда столица собирался уходить, он проговорил: — Не знаю, что бы без тебя делал. Спасибо, — и в это «спасибо» было вложено слишком многое, от чего что-то скрутило в груди. Москва с улыбкой кивнул и молча покинул комнату.

***

Дорога до дома промелькнула незаметно. Он очень торопился, поскольку его там очень ждут. Когда Москва вернулся в кабинет, Петербурга уже не было, зато на столе лежала небольшая записка, где знакомым размашистым почерком была написана всего пара слов: «Очень жду. Петя.» Эти слова будто открыли второе дыхание, окрылённый Миша помчался домой. Уже на пороге квартиры он учуял необычайнейший аромат специй. Едва зайдя внутрь, Михаил услышал тихие шаги. — Привет, — тихо сказал Петя. — Привет, — отозвался Москва, стараясь не нарушать установившуюся необычайно спокойную атмосферу. Петербург потянулся к нему и коротко поцеловал в щёку, жестом приглашая следовать за ним. Словно заворожённый, он пошел на кухню, откуда доносился пронзительно знакомый аромат. — Петя… — С годовщиной, Миш, — теплые руки обняли Москву со спины, северный город прижался ближе. Немного отстранившись, столица развернулся к нему лицом и крепко притиснул к себе. — Спасибо, тебя тоже, — пробормотал он, уткнувшись в мягкие волосы. — Это… — Да, мне стоило больших трудов вызнать рецепт, но это того стоило, — рассмеялся Петербург и легко толкнул Миша в сторону ванны. — мой руки и за стол! — Ты потрясающий! — тот ещё раз сгрёб в охапку любимый город и крепко поцеловал в губы. — Я знаю, — усмехнулся Пётр, очертя ладонями щеки и шею Москвы. — Давай быстрее, я голодный. — Так точно! — К тому же… — чуть придержал рванувшего он. — может, потом ты захочешь попробовать ещё кое-что… Хитро улыбнувшись, Петербург проскользнул расставлять приборы, а Москва с ещё большим воодушевлением помчался в ванну.