Вдруг как в сказке...

       Какое-то время эльф и Саурон ехали молча, погруженные в свои мысли. Саурон пытался памятью вернуться к песенному поединку, из-за которого и очутился в этом странном и незнакомом месте. И вот он уже почти вспомнил слова, которые в тот момент сочинял на ходу, как внезапно эльф воскликнул:  — Смотри, они едят! Мы наконец нашли трактир!  — Радость какая! — съязвил Саурон, — Может, спляшешь?  — Нет, плясать я не хочу, но вот зайти — зайду туда и куплю нам еды. Тебе купить что-нибудь?  — Ну купи, только отвяжись от меня! — недовольно сморщившись ответил ему майа.       Эльф все больше нервировал его и ему хотелось бы погрузиться воспоминания о той песне, но это просто невозможно было сделать, потому что проходившие люди без конца на него пялились, кто-то пытался погладить лошадь, кто-то все так же нацеливал на него эти распроклятые черные коробочки, кто-то особо наглый пытался даже потрогать самого прислужника тьмы, но видя выражение лица всадника на эльфийском коне, они передумывали. А тут еще этот нолдо где-то застрял. К счастью, в этом странном трактире стены были прозрачными и Саурон глянул внутрь и обнаружил, что этот элфийский выскочка стоит посреди зала и… самозабвенно поет! А все сидящие в зале смотрят на него завороженно и восхищенно.       Какого Манвэ?! Саурон спешился и вошел в зал. К тому времени эльф закончи свою песню и люди с криками «Браво», повставали со своих мест и зааплодировали. Кто-то даже принес ему цветок из салфетки, а Фингон благодарно его принял и поклонился. К тому времени заказ эльфа был готов и тот забрал его с благодарностью и собрался выходить с улыбкой на лице и махал рукой дружелюбной публике, как вдруг наткнулся на испепеляюще-злой взгляд Саурона. Виновато пожав плечами, он прошел мимо него и вышел из трактира. Саурон последовал за ним. Нолдоран прицепил пакет с едой к седлу и сам взобрался на коня, а Гортхаур подошел к нему и спросил, почти шипя сквозь зубы:  — Что это было?  — Это была песня.  — Но почему ты пел в трактире?  — Меня спросили, почему я так одет, я и ответил, что я-артист и пою в театре. В доказательство мне пришлось спеть. Ты видишь, они были в восторге.  — Больше не надо ничего никому доказывать. Это глупо! Мы привлекаем лишнее внимание.  — Почему же? Им понравилось. Они даже цветок мне подарили, видишь? — Фингон достал цветок из-за пояса и показал ему. Видя довольное лицо эльфа, Саурону захотелось напакостить. Это был подходящий случай. Салфеточный цветок вдруг вспыхнул в руке нолдорана и Фингон, не ожидавший такого, уронил его наземь, а потом обиженно посмотрел на майа, все также стоявшего и смотревшего на короля нолдор снизу вверх.  — Зачем ты это сделал?  — Ты меня злишь.  — Но что такого?  — Хватит разговоров! Поехали уже, — проворчал он и хотел подойти к коню, чтобы нолдо подсадил его, как и прежде. Но тут эльф сказал:  — Я поеду, а ты пойдешь пешком.  — Что?! — воскликнул майа, не веря своим ушам. Такого он никак не ожидал.  — Тебе повторить? Я поеду, а ты прогуляешься пешком. Вон до той рощи. Заодно остынешь, — сказал Финдэкано и направил коня к тому самому парку, который указал.  — Финдекано Нолофинвион, вернись немедленно, иначе пожалеешь!  — А что ты мне сделаешь? — обернувшись, спросил тот.  — Ох, что я с тобой сделаю, ты не представляешь!  — Ты тоже, наверняка, — рассмеявшись, ответил нолдо, но путь свой не продолжил.  — Вернись! — взревел Саурон, топнув ногой.       Все пошло наперекосяк с самого утра. То орки творят странные вещи и толком не выполняют его приказов, то тот странный отряд, а теперь и Фингон! Кто бы мог подумать, что его судьба будет зависеть от эльфа? Никак нельзя его потерять, Саурон это понимал. А Фингон вдруг пожалел его и вернулся, подсадил его на коня и они умчались в парк.

***

 — Никогда больше так не делай, ясно? Иначе я расправлюсь с тобой.  — Если я тебя так раздражаю, зачем звал меня обратно?  — Я один в этом проклятом городе. Я даже не понимаю, что дальше делать.  — От твоей злости ничего не решится. Я тоже переживаю, но ты видишь, я спокоен. В моей жизни бывали ситуации и похуже. Это еще не самое страшное. Так что успокойся.  — Впервые эльф пытается меня успокоить. Обычно эльфы меня боятся. Надо сказать, слова нолдо действительно немного привели его в чувство. До сих пор Саурон видел все через пелену злости и досады, недоумения и непонимания, что дальше делать. А сейчас они сидели на скамейке и эльф совершенно спокойно поедал картошку из пакета, ни о чем не переживая. Так если он не переживает, то зачем переживать майа?  — Ну, я — Финдекано Астальдо. А это чего-нибудь да значит, — усмехнулся он. После картошки пришел черед очень странной еды в коробочке. Это была пухлая булка со странно пахнущей котлетой и кучей зелени внутри. В общем-то она понравилась эльфу, если опустить тот факт, что он еле пихнул ее себе в рот. Потом пришло время испробовать напиток в стакане, в котором постукивали кубики льда. И вот тут майа-прислужник Мелькора повеселился, видя, как эльф морщится и корчит рожи.  — Что, невкусно?  — В общем-то напиток сладкий, но он такой…шипучий. Это даже как-то непривычно. Ох! — потряс головой эльф и снова принялся пить напиток.  — Тебе же он не понравился.  — Кто тебе сказал? К шипучести можно привыкнуть, — сказал он, — Хочешь попробовать?  — Нет. Я не люблю странную еду.  — Не любишь странную еду? А чем ты питаешься в Ангбанде?  — Я — дух. Мне не нужна еда. А, ну да я и забыл, — Финдекано откинулся на спинку скамьи, положил ногу на ногу. Это была поза самого спокойствия и безмятежности, и Саурону стало непривычно. Эльф сидит и попивает напиток в его присутствии. В парке. Положив ногу на ногу… Такого не было никогда!  — Но в особых случаях мне сладка кровь юных эльфов. Особенно девушек. В их глазах страх читается прямо отчетливо. А потом… — Саурон принялся описывать совершенно безобразные сцены из жизни в Ангбанде. И тут Финдэкано стало отчаянно жаль его жертв.  — Все, заткнись! Но тот и не думал затыкаться.  — Я только что вспомнил, когда на Тол-Сирионе обнаружил очаровательную нолдиэ с золотыми волосами. Она спряталась в бочке, и ее нашли орки и привели ко мне. Она так боялась. И тонким голоском просила меня о пощаде, стоя на коленях и обливаясь горючими слезами… Знаешь, что я с ней сделал?  — Ну, ты вспоминай, а я поехал, — сказал Фингон и поднялся. На его лице было негодование и от этого майа стало гораздо легче.  — Обед я себе заберу. За неимением тут эльфиек, наверняка тебе подойдут и аданы. Вон тот старенький и дурно пахнущий адан тебе подойдет. Удачи! — сказал эльф.  — Какие мы трепетные! Как переживаем за соплеменников.  — Да, — согласился с ним Фингон и продолжил пить свой напиток, а потом стал подъедать картофель, который купил для Саурона.  — Эй, почему ты ешь мою еду?  — Во-первых, ее купил я. Во-вторых, ты сам сказал, что питаешься исключительно юными эльфийками. Предлагаю тебе их поискать.  — Хватит язвить, эльф. Иначе я буду не против пообедать и зрелым эльфийским королем.  — То есть тот бездомный пьяный адан тебя не прельстил? Саурон оскалился и рыкнул на эльфа. Финдэкано лишь хмыкнул и помотал головой, поставил к майа пакет с едой и вернулся к своему напитку, и не заметил, как к нему подошел некто в простых спортивных брюках и в немного растянутой майке. Незнакомец смотрел на Фингона так, будто увидел привидение.  — Ты?! — спросил он на квенья и нолдо резко повернулся к нему и застыл. Саурон в недоумении воззрился на эльфа и незнакомца.  — Что происходит? Эй, нолдо, в чем дело? Кто это? — пытался он дозваться до искренне изумленного эльфа.  — Это… Куруфинвэ Феанаро…